Вырванная Из Мрака: спасение или плен

Пролог.

В темной комнате, куда не проникал свет луны из-за задвинутых штор, я сидела на кровати, собрав ноги под себя. Паркет глухо поскрипывал от тяжелых шагов. Я знала, кому принадлежат эти идеально отточенные, уверенные шаги. Он шагал медленно, зная, как сильно изводит меня. Я была уже готова ко встрече с ним — он не терпит неподготовленности. Не любит подчинения, не любит отказа. Я уже не различаю, где реальность: золотая клетка кажется заржавевшим металлом. Дни проходят, как песок сквозь пальцы, а камни, которые задерживаются, — чистое напоминание о каждом его визите, о каждом его мучении. Я жду и не чувствую, как дышу. Моя душа будто давно покинула тело.

Дверь в спальню открылась, и в нос ударился запах табака вперемешку с алкоголем и его терпким одеколоном. Сегодня он не в духе. Впрочем, как и всегда, но в такие дни он особо избирателен в формах насилия. Я чувствовала, как он приближается ко мне, однако не смотрела в его сторону. Ему это не понравится, и все же я имею право хоть на такую свободу, несмотря на извращенные пытки.

Его пальцы вцепились в мой подбородок, и он повернул меня к себе. Мои глаза, полные ненависти, встретились с его, полными звериного инстинкта.

— Что за наглость ты себе позволяешь? Разве я не учил свою будущую жену манерам? — «Свою» он подчеркнул, будто я его вещь, которая должна лежать в сейфе подальше от посторонних глаз.

— Тебе наскучили твои «особенные» шлюхи? — Я прекрасно знала, что он с ними делает, и как ужасно он к ним относится по сравнению со мной, но сейчас я хотела позволить себе такую дерзость, чтобы чувствовать себя хоть капельку живой.

Его смех заполнил комнату, а взгляд голубых глаз впился в мои. Рука начала сжимать горло, не давая вздохнуть.

— Сегодня я буду относиться к тебе по-особенному, моя дорогая жена.

Он смотрел на меня выжидательно и приподнял бровь

— Почему ты все еще на кровати? Мне тебя за волосы потаскать? - Он потянулся к волосам и вцепился в них.

— Я беременна.

Он резко отстранился и фыркнул. Его раздражение сменилось на злость, я не успела среагировать, как моя щека начала гореть от звонкой пощечины. Моя рука прижалась к щеке и я снова посмотрела на него, с глазами полными слез. Однако я не плакала, я не дам ему такого удовольствия.

— Никчемная тупица. Думаешь тебя это спасет от меня?! Черт. - Он смотрел на меня, думая, что ему делать, хотя он уже наперед знал каким будет его решение.

Часть 1. Сильвана Франкавилла «воспоминание»

Лечче. (Сердце апулийской мафии)

Два года назад (18 лет).

Я стояла перед зеркалом и разглядывала себя в отражении. Белое, почти бледное, как моя кожа, платье струилось у ног, а корсет, полный жемчуга, давил на все органы, от чего было трудно дышать. В зеркале на меня смотрела не Сильвана, а её призрак, и волосы, собранные в строгий пучок, кричали о моём холодном, практически мёртвом теле. Люди, которые видят меня впервые, перешёптываются и нахваливают моё тело, как трофей, за который боролся Лоренцо. Но так ли это? Нет.

В комнату постучались, и вошли мои сёстры. Я видела их впервые за пять лет. Клаудиа и Анна бросились ко мне, и я заключила их в свои объятия. Жаль, мои руки не такие длинные, чтобы прижать их крепко. Виоланта подошла и обняла меня одной рукой для приличия.

— Поздравляю тебя, Сильвана, — с ноткой раздражения произнесла она.

— Не выходи замуж! Когда мы с тобой ещё увидимся? Я скучала по тебе, Сильви! — Анна прыгала в моих объятиях, цепляясь за талию.

— Успокойся, Анна, это её осознанный выбор, — Виоланта отцепила Анну и оттащила чуть подальше. Похоже, сегодня она не в духе.

— Анна, мы обязательно снова встретимся. Клаудиа, ты так выросла, впрочем, как и вы все. Расскажите мне, что у вас нового? — Каждый день я мечтала о том, чтобы хоть на миг увидеть своих сестёр. И этот день настал, но не так, как мне хотелось.

— У нас столько всего накопилось, чтобы рассказать... — Клаудиа восторженно начала, однако Виоланта не дала ей закончить.

— О, избавь нас от сестринской заботы, не делай вид, что тебе интересно, лучше расскажи о своём «успехе». — Она указала на моё платье и фыркнула. — Поздравляю, сеньора Франкавилла, разумная инвестиция в светлое будущее.

Я была в тихом шоке, её слова резали меня хуже, чем письменный нож Лоренцо. Успокойся, они не знают. Я должна улыбаться ради них, цена уже заплачена, сестер ждет лучшее будущее.

— Виоланта! У тебя ужасный язык. Ты должна порадоваться за Сильву, — Клаудиа цокнула и скрестила руки.

— Всё в порядке, не ссорьтесь. Извини, Виоланта, у меня правда не было возможности приехать.

Похоже, мой ответ её не удовлетворил. Я не знала, как вести диалог дальше. Клаудиа смущённо отвела взгляд, Виоланта сдерживала свой пыл, а Анна недоумённо смотрела на нас. Разбитую тишину нарушила наша мать, которая зашла к нам. Она смотрела на меня с восторгом, в её глазах промелькнул укол извинения, совсем чуть-чуть.

— Сильвана, прекрасно выглядишь, это платье идеально тебе подходит, у тебя хороший вкус, — мама подошла ко мне, выражая любовь, которую она не смогла дать ни одной из нас.

— Спасибо, мама. Это выбор Лоренцо.

Клаудиа усмехнулась. — Конечно, дорогой муж.

— Клаудиа. Твой язык — твой враг. Когда-нибудь тебе его отрежут, имей это в виду. Пора выходить, Сильвана, отец ждёт. И вы тоже идите.

Я вышла из отцовского дома, который был моим пристанищем до моего отъезда, точнее, заточения. Теперь я добровольно возвращаюсь в свою тюрьму и добровольно подаю себя на блюдечке Лоренцо.

Наш брак должен был состояться и без моей беременности, однако это стало стержнем для действий Лоренцо. Наше окружение приняло наш брак как долгожданный праздник, так как о нём говорили ещё пять лет назад. Поэтому ни у кого не возникнет вопросов, почему так быстро? Всё продумано до мелочей.

Отец ждал около подготовленной машины. Одетый с иголочки, изящно. Для него этот брак — чистая выгода, теперь он сможет открыто выйти в мир под защитой Франкавилла — правящей фамилии апулийской мафии.

Мы прибыли на место проведения церемонии. Церковь Сан-Маттео. Я держала отца за локоть, он шагал уверенно и счастливо, будто это он женится. Гости в зале улыбались своей циничной маской, а архитектура церкви кричала о благородстве. Чистое издевательство. Лоренцо стоял у алтаря, одетый в тёмно-синий, почти чёрный костюм. Его идеально выглаженная белая рубашка с тёмно-бордовым галстуком была кощунством. Палач, возбуждающийся от пыток, не должен выглядеть так чисто. Его самодовольное лицо и ухмылка раздражали за километр. Его протянутая рука и грубая хватка моей руки были чистым выражением победы.

Девушки, которые сидели на скамьях, перешёптывались и кидали язвительные взгляды. Каждая из них мечтает быть на моём месте, но они не знают, что происходит за дверьми спальни. Надеюсь, и не узнают, несмотря на их пренебрежительное поведение, я не хочу, чтобы они пострадали. Никто не заслуживает такого отношения к себе.

Священник читал свою проповедь, а я не могла разобрать её, понимая, что навсегда останусь в этом адском месте с моим нерождённым ребёнком. Лоренцо сжал мою руку, возвращая в реальность. Священник смотрел на меня.

— Да, — мой голос был холодным и чётким. Никто не должен видеть мою минутную слабость.