Выстрел на любовь

Глава 1

— Ну вот кто, скажи мне, кто придумал это дурацкое 14 февраля? — Анита нервно перекинула через плечо золотистую прядь вьющихся волос. — Какой дурак? День влюблённых в идиотство, — девушка нахмурила свой чудесный маленький носик, выражая тем самым крайнее недовольство. — У этих парочек каждый день как праздник. Милуются, целуются, за ручки держатся, кофе с зефирками в виде сердечек в постель приносят. Тьфу, какая гадость!

Анита демонстративно скривилась, будто её сейчас вырвет.

— Да успокойся ты! — Эстель сердито посмотрела на подругу. — Тебя просто злит, что сегодня работы будет больше обычного.

Она подтянула ремешок колчана, затем повела лопатками, проверяя, не мешает ли снаряжение за спиной, и подошла ближе ко всё ещё возмущающейся Аните.

— Каждый год одно и то же! Работай, работай и работай! Надоело! — Анита дёрнула за ремень колчана, точно такого же, как у подруги. — Я, между прочим, в отпуске давно не была! Может, я тоже влюбиться хочу!

На этих словах Эстель ахнула так громко, что все остальные купидоны, молча готовившиеся к вылету, одновременно подпрыгнули. Волна золотистых кудряшек прокатилась по залу Любвепорта и тут же затихла.

Все уставились на Аниту широко распахнутыми голубыми глазами.

Лицо девушки, ляпнувшей откровенную ересь, налилось валентиновой краснотой. Анита поняла, что в порыве злости сказала нечто такое, за что вполне могли выгнать с должности купидона. Но отказаться от своих слов сейчас означало сдаться. Признать себя неправой — о, ужас! — и вернуться к рутинной стрелковой работе.

«Ну уж нетушки», — подумала Анита и вслух произнесла:

— А вот и хочу! А вот и влюблюсь! Сама, — добавила она, вспомнив пункт 175 Кодекса любви. — Взаимно.

«Очень на это надеюсь», — последние слова Анита произнесла почти шёпотом.

Она прекрасно знала, что для создания взаимной любви купидонам приходится сильно постараться. Сердца пары необходимо пронзить любовными стрелами одновременно. Разница даже в миллисекунду могла привести к неразделённому чувству — боли, страданиям, а порой и к настоящей трагедии. Столько таких душ повредили стрелы самой Аниты во время учебной практики, аж вспоминать страшно.

Влюбиться самостоятельно, да ещё и работнику любовно-стрелковой индустрии, было не просто сложно — скорее совершенно не реально.

Пункт 175 Кодекса любви содержал Клятву купидона. Тот самый текст, который златовласые, положив руку на колчан, зачитывали Верховному Валентину. Тот самый текст, который давал право вмешиваться в любовные судьбы людей. Даже неудачно.

Клятва гласила:

«Клянусь Валентином святым, Близостью, Страстью и Обязательством, всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, по силам моим и разумению следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня любовно-стрелковому искусству наравне с моими создателями, применять полученные знания только во благо любви взаимной и созданной по всем купидонским правилам, стрелять твёрдой рукой, в спокойном уме и трезвой памяти, никогда в жизни не испытывая чувств, которые я призван передавать людям».

Вот и всё. Именно по этой простой причине заявление Аниты вызвало столь бурную реакцию златовласых. Купидонам запрещено влюбляться — Кодексом, законами и здравым смыслом. Влюблённый купидон — беда для всей любовно-стрелковой индустрии: дрожащие руки, нерациональный расход стрел и, что самое страшное, сбитый прицел из-за постоянного витания в облаках.

Особо строгий запрет касался использования зачарованных стрел в личных целях. Бывало в практике, что шутники-купидоны стреляли в себя. Ни к чему хорошему это не приводило. А влюблённость, возникшая по природным причинам, хоть и встречалась, считалась болезнью, которую следовало искоренять.

— С ума сошла! — прошептала Эстель подруге на ухо, нервно поглядывая на купидонов, исчезающих в портале. — Тебя же уволят и на больничный посадят.

— Ну и пусть! Зато в этот дебильный праздник работать не буду! — фыркнула Анита, скидывая рабочий колчан.

— Ничего у тебя не получится, глупышка. Влюбиться не так уж и просто.

— Спорим? — Анита на секунду задумалась. — На ночное дежурство. Если влюблюсь — ты за меня сутки отработаешь в сексуальном отделе. А если нет — я за тебя.

— По рукам, — улыбнулась Эстель, уже представляя лишний выходной.

Глава 2

— Код красный, — раздался из громкоговорителя мягкий, с придыханием, голос секретарши Стрелкового отдела. — Анита Эросовна, вас вызывают в кабинет Его Амурского Величества. Срочно.

Анита глубоко вздохнула. Гордо выпрямила спину. Выпятила вперёд грудь второго размера. Задрала подбородок к потолку и уверенным шагом, ловя возмущённые взгляды ожидающих отправки купидонов, вышла из зала.

«Доигралась», — думала Анита, поднимаясь на лифте на четырнадцатый этаж. — «Уволят. Как на первом свидании дать – уволят. Дебильный день! Дебильный праздник! Дебильная жизнь!»

— И песня тоже дебильная! — вспыхнула праведным гневом Анита, треснув кулаком по динамику. Но он даже не заметил удара и продолжал завывать голосом Уитни Хьюстон её знаменитое I Will Always Love You.

На последнем «уууу» Анита яростно зажала уши, чтобы больше не слышать этот кошмар. Наконец лифт остановился на нужном этаже, буквально выплюнув юную купидоншу под двери кабинета секретаря.

Анита на секунду закрыла глаза, собираясь с духом. Затем неуверенно постучалась и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь.

За розовым столом, на котором стоял розовый компьютер, сидела пышная дама в розовом костюме-тройке. На голове у секретаря красовался ободок с розами, с видимым усилием воткнутый в пышный начёс рыжевато-золотых волос.

Пальцы с длинными розовыми ногтями миндалевидной формы перестали что-то быстро печатать. Секретарь, всем видом показывая, что делает одолжение, развернулась на крутящемся кресле лицом к Аните, застывшей наполовину в дверях.

— А-а, это ты… — протянули ярко-розовые губы с привычным придыханием.

«Интересно, она дома репетирует свои придыхания или у неё просто проблемы со здоровьем? Стоп, Анита. Не о том ты думаешь», — одёрнула себя купидонша и вслух произнесла:

— Амур вызывал. Он у себя?

— Конечно, у себя, голубушка. Раз вызывал, — выдохнула секретарь.

Она ткнула наманикюренным пальчиком в телефон:

— Амур Радикович, к вам пришла Анита Эросовна. Пускать?

— Пускай, — раздался из динамика грозный голос.

Секретарь небрежно кивнула Аните и, решив, что та больше не нуждается в её внимании, вновь принялась яростно строчить по клавиатуре. Проходя мимо, Анита краем глаза выхватила строчку на экране: «Дракон, я и сто яиц. Любовно-эротический роман Розы Этольдовны».

Хмыкнув в кулак, Анита открыла дверь кабинета Его Амурского Величества.

Амур Радикович обладал довольно необычной для купидона внешностью. Начальник Стрелкового отдела был смуглокож, волосат в самых неожиданных местах и лысоват там, где по всем правилам должны были красоваться золотистые кудряшки.

Внешность Амура объяснялась его двойным происхождением: мама — купидон, папа — Радик из Армении. Причём Радик «завалил» маму не только в жизни, но и по генам.

Говор начальнику Стрелкового отдела тоже, видимо, достался от папы.

— Энита Эросовна, прохады, прохады.

Анита смущённо прикрыла за собой дверь и села на стул напротив Амура Радиковича.

— Что случилос в жызны твоэй? Зачэм влублатся?

— Просто устала, понимаете, Амур Радикович. Все вокруг влюбляются, женятся, валентики друг другу дарят… и мне захотелось того же.

— Устала — отдохны. Сходы в отпуск. Сходы в сэксуалный отдел. Отделают так, что всэ глупосты уйдут.

— В отпуск? — Анита задумалась. Мысль о недельке выходных показалась подозрительно заманчивой. Влюбиться в отпуске куда проще, чем между сменами. — Хорошо. Но только с сегодняшнего дня.

Они ещё немного поболтали о статистике удачных выстрелов и о бракованной партии стрел, вызвавшей волну неудачных свиданий. Затем Анита написала заявление и, счастливая, вышла из кабинета.

Послав воздушный поцелуй всё ещё трудящейся над своей книгой секретарше, девушка-купидон наконец-то отправилась влюбляться.