Выстрел в сердце

глава 1 Алекс

Грязные стены съёмных квартир, в которых они жили, впитывали в себя каждый выдох сигаретного дыма, каждый запах дешёвого алкоголя, каждое небрежно брошенное на пол слово. Воздух был пропитан затхлостью, смесью испорченной еды, старых духов и перегара. Здесь никогда не пахло чем-то домашним, чем-то тёплым. Здесь не было уюта, не было любви.

Алекс привык к этому запаху. Он въелся в его кожу, в волосы, в одежду. Привык к тусклому свету ламп, которые не меняли месяцами, привык к облупившимся стенам и к нескончаемому гулу голосов за дверью спальни матери. Они всегда менялись, эти голоса. Иногда грубые, иногда сальные и вкрадчивые, иногда пьяные и невнятные.

Мать. Её звали Лорен. Просто Лорен — без ласковых прозвищ, без материнской привязанности. Она, не заботилась о них. Ей было всё равно. На самом деле, она даже не ненавидела их — чтобы ненавидеть, нужно хотя бы испытывать какие-то эмоции. Она просто не замечала их существования. Её интересовали только мужчины. Клиенты. Люди, которые оставляли деньги на прикроватной тумбочке или просто уходили, не оборачиваясь. Люди, которые пахли потом, дешёвыми духами и разочарованием. Иногда кто-то из них задерживался. Тогда Алекс знал, что ближайшие недели будут хуже обычного. Пьяные разговоры до рассвета. Разбитые бутылки. Стук в стену. Иногда — удары. Иногда — тишина, которая была ещё страшнее.

Лия была на пять лет младше. Хрупкая, молчаливая, почти невидимая. Она понимала всё, но никогда не говорила. Её маленькое тельце часто дрожало по ночам — от холода, от страха, от плохих снов, которые, возможно, были вовсе не снами. Она прижималась к Алексу, пряча лицо в его старую футболку, и он обнимал её, шепча, что всё будет хорошо. Он лгал. Её огромные карие глаза вечно сияли от слёз, но она никогда не плакала громко. Только пряталась за его спиной, только хватала его за руку своими ледяными пальчиками, только смотрела на него так, будто он — её единственная защита в этом мире.

И он был.

Но что он мог ей дать? Ни нормальной жизни. Ни безопасности. Ни даже простого ощущения, что завтра будет лучше, чем сегодня.

Лорен не заботилась о них. Она жила, как хотела. Мужчины появлялись и исчезали, некоторые задерживались на пару недель, другие — на одну ночь. Утром её можно было найти в постели с очередным клиентом, с опухшими веками, смазанной косметикой и сигаретой, лениво тлеющей в пальцах. Дети? Какие дети? Они были ей безразличны.

Иногда она уходила на несколько дней, оставляя им немного денег. Иногда просто исчезала, а они сидели в тёмной квартире, дожидаясь её, не зная, вернётся ли она вообще.

Алекс рано понял, что надеяться не на кого. Что отец — пустой звук, которого в их жизни никогда не было и уже не будет. Что никто их не спасёт. Никто не придёт и не скажет: «Теперь всё будет хорошо».

Потому что ничего хорошего не было. Потому что они просто существовали — как призраки, как забытые вещи в этом грязном мире.

В один из дней их выгнали, быстро, без предупреждения, без шансов на отсрочку.

Алекс уже знал, что рано или поздно это случится. Хозяйка квартиры, толстая женщина с вечно вздёрнутым носом, уже давно смотрела на них с презрением. Она приходила несколько раз, орала на мать, требовала деньги. Мать обещала. Она всегда обещала. Но денег не было. И однажды утром хозяйка пришла с двумя мужчинами, которые просто вышвырнули их вещи на лестницу.

Их вещи…

Какие вещи? Пара мешков с тряпьём, старая кукла Лии, несколько книг, которые Алекс прятал, будто они были чем-то ценным. Вот и всё, что у них было.

— Вам дали достаточно времени, — зло сказала хозяйка, скрестив руки на широкой груди. — Вы не заплатили. Теперь проваливайте.

— Подождите, — попытался сказать Алекс, но дверь уже захлопнулась.

Лорен не было. Конечно, её не было. Она снова пропала. Её исчезновения могли длиться сутки, могли — неделю. Она возвращалась, как ни в чём не, бывало, с ленивой улыбкой и запахом чужих постелей на коже.

Но сейчас её не было, а они стояли на лестнице с мешками ненужного хлама, и мир перед ними рушился.

Лия молчала. Она всегда молчала, когда было страшно. Она просто смотрела на него снизу вверх, сжимая в руках свою потрёпанную куклу, и ждала. Она всегда ждала, что он найдёт выход.

И он нашёл.

Это был старый дом в двух кварталах отсюда. Когда-то он был жилым, но теперь окна были заколочены, стены облупились, а внутри пахло сыростью и пылью. Здесь было холодно. Но здесь была крыша.

— Нам нельзя здесь оставаться, — шёпотом сказала Лия, когда они впервые зашли внутрь.

— У нас нет выбора, — ответил Алекс.

Он разворошил мусор, нашёл более-менее чистый угол, расстелил их вещи на полу. Они жили здесь. Вот так просто.

Ночами было страшно. Ветер завывал в разбитых окнах, где-то скрипели старые доски, а иногда во дворе раздавались шаги. Алекс не спал. Он прижимал Лию к себе и слушал. Всегда слушал.

Но люди бывают разными.

Иногда мимо дома проходили пожилые женщины с авоськами. Однажды одна из них, седая бабушка в тёплом платке, остановилась, посмотрела на них и ничего не сказала. Но на следующий день она оставила у калитки свёрток. В нём был кусок хлеба, яблоко и кусочек сыра.

— Это для нас? — спросила Лия.

Алекс пожал плечами.

— Просто возьми.

Она взяла, откусила маленький кусочек и протянула ему остальное.

— Ты тоже ешь.

Он взял. Они ели медленно, растягивая каждый кусочек.

А на следующий день был новый свёрток. А потом ещё один. Они не знали, кто из женщин оставлял им еду. Может, одна, может, несколько. Никто с ними не говорил. Но каждый раз, когда Алекс выходил во двор, он чувствовал взгляды.

Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что мать так и не вернулась.

Они не знали, сколько прошло времени.

Дни сливались в одно длинное, бесконечное ожидание. Алекс не умел считать недели, не умел определять, когда один месяц сменялся другим. Просто стало холоднее. Сырость забиралась под одежду, делая ночи невыносимыми. Лия всё чаще кашляла, её руки становились ледяными, но она не жаловалась. Она никогда не жаловалась.

глава 2 Лилиан

Жаркий августовский день, когда солнце плавит асфальт, а воздух кажется густым, как карамель. Лили скидывает волосы с плеча, ощущая, как тёплый ветер играет с тёмными прядями. Она идёт по университетскому двору рядом с Викторией — её лучшей подругой, вечным источником сарказма и иронии.

— Я не понимаю, зачем мы пришли сюда за две недели до начала учёбы, — протягивает Вики, лениво потягиваясь. На ней идеально сидят лёгкие белые брюки и укороченный топ, подчёркивающий безупречную фигуру. Она выглядит так, будто сошла с обложки модного журнала, но это просто её обычный стиль.

— Может, чтобы проверить расписание? Или просто пройтись?

— Ну конечно, Лили, как я могла забыть? Мы же обожаем добровольно возвращаться в стены ада, где обитают сплетни, зависть и тупые богачи.

Лили смеётся.

— Ты же сама богачка, Вики.

— Я — исключение. Как и ты. Хотя твои родители почему-то решили, что ты должна жить, как бедная сиротка.

— Не бедная сиротка, а просто нормальный человек. Они хотели, чтобы я знала цену деньгам.

— Прекрасно. Я тоже знаю цену деньгам. Они дорогие. Вот и всё.

Лили закатывает глаза, но улыбка не сходит с её губ. Они дружат с детства, их семьи всегда были близки. Но воспитание у них было разным.

Лили никогда после 16 лет не жила во дворцах, не имела личного водителя и не меняла машины раз в полгода. Её родители были очень богаты, но не позволяли ей купаться в роскоши. Они хотели, чтобы она работала, училась, ценила труд. Конечно, она не жила в бедности, но и золотой клетки у неё не было.

А Вики… ну, Вики буквально выросла в особняке с мраморными лестницами, где слуги выполняли любое её желание.

И всё же они были неразлучны.

— Кстати, я вчера видела Джека, — вдруг говорит Вики.

Лили моргает.

— И что?

— Ничего. Он был с какой-то подругой.

— И ты решила сказать мне об этом?

— Ну а вдруг тебе интересно?

Лили закатывает глаза. Джек — её парень. Два года вместе.

— Я не ревную, если ты об этом.

— Конечно, не ревнуешь. Ты же у нас ледяная королева.

— Вики…

— Ладно-ладно. Пойдём в торговый центр, купим тебе что-нибудь, чтобы ты наконец выглядела как богатая наследница, а не как студентка, живущая на стипендию.

— У меня нормальная одежда.

— Конечно. Если ты учишься в монастыре.

Лили только качает головой.

ТРЦ шумный, забит людьми, пахнет кофе и парфюмерией. Вики, как акула в воде, движется от бутика к бутику, пока Лили плетётся следом.

— Нам нужно выбрать тебе платье, — настаивает Вики, роясь в вешалках с дорогими нарядами.

— Зачем?

— Потому что я хочу видеть тебя не в чёрных брюках и футболке.

— Комфорт — важнее моды.

— В твоём случае — нет.

Лили смотрит на подругу, складывает руки на груди.

— Ты просто хочешь, чтобы я выглядела так же шикарно, как ты, чтобы мы гармонировали.

— Конечно. Ты же моя подруга, а не позор.

— Как много любви в твоих словах.

— Я знаю, я гений.

Они смеются. Это привычные разговоры. Лёгкость, ирония, и всё же между ними — настоящая дружба.

Лили шла следом за Вики, наблюдая, как та уверенно лавировала между манекенами, охапками вещей и стеклянными витринами.

— Итак, моя дорогая бедняжка, — заявила Вики, поворачиваясь к подруге с ослепительной улыбкой, — сегодня твой день перевоплощения.

Лили только закатила глаза, но спорить не стала. На самом деле она любила шопинг, просто не могла тратить на него безумные суммы, как это делала Вики. Родители с детства приучали её к разумному расходованию денег, и она действительно старалась следовать этому правилу. Но как устоять перед красивыми вещами, когда они так и манят?

— Что мне нужно? — спросила Лили, притрагиваясь к мягкой ткани одного из платьев.

— Всё, — уверенно ответила Вики.

Вики все-таки заставила надеть ее слишком открытое платье. Лили стояла у зеркала возле примерочных и стала рассматривать себя. Она редко надевает такое. Это неудобно. Но как же красиво она сейчас выглядела…

Лили обладала утончённой красотой, в ней сочетались мягкость и холодная сдержанность. Её густые, тёмные, слегка волнистые волосы спадали до поясницы, оттеняя светлую кожу. Серые глаза, глубокие и завораживающие, словно могли разглядеть суть каждого, кто осмеливался заглянуть в них. Её черты лица были выразительными, с высокими скулами, аккуратным носом и чуть пухлыми губами, которым придавал естественную розовинку лёгкий блеск.

Фигура Лили была стройной и женственной: рост 170, узкая талия, плавные линии бёдер, длинные ноги, подтянутый, но не чрезмерно спортивный силуэт. Её осанка всегда была ровной — привычка, привитая родителями, чтобы она выглядела достойно в любом обществе.

Но в одежде Лили часто отдавала предпочтение комфорту. Её гардероб состоял из тёмных брюк, уютных свитеров и простых футболок. Хотя, стоит признать, наряды, которые ей выбирала Вики, иногда заставляли её чувствовать себя так, словно она могла управлять этим миром.

Вики в то время напялила на себя ядрено желтое платье с вырезом на спине.

—Боже, за что мне вся эта красота?

Вики была полной противоположностью. Высокая (около 177 см), с безупречно подтянутой фигурой, длинными ногами и узкими бёдрами, она всегда выглядела так, будто только что сошла с подиума. Её светло-русые волосы, выпрямленные до идеальной гладкости, доходили до лопаток, а голубые глаза сверкали задором и хитринкой.

Вики обожала яркие цвета в одежде и дорого выглядела всегда, даже если надевала что-то простое. Её стиль — смесь утончённой классики и лёгкого эпатажа. Она могла сочетать строгий костюм с рваными джинсами или надеть облегающее платье с кроссовками — и всё равно смотреться идеально.

Примерочные стали их убежищем на следующие несколько часов.

— Лили, примерь это! — воскликнула Вики, закидывая ей в кабинку очередную охапку нарядов.

— Вики, я не собираюсь выходить на красную дорожку…

глава 3 Лилиан

Нью-Йоркская ночь была тихой, лишь редкие машины проносились по пустынным улицам, а фонари отбрасывали длинные тени. Лили шла с работы, уставшая, с лёгкой болью в ногах после целого вечера на каблуках. В голове крутились мысли о том, что через три дня начнётся этот грёбаный университет, где её вряд ли кто-то ждал с распростёртыми объятиями.

Она свернула на узкую улочку, ведущую к её дому, когда почувствовала, как за спиной кто-то ускорил шаг.

— Эй, крошка, остановись на секундочку, — раздался хриплый голос, и прежде чем Лили успела обернуться, ей подставили под горло нож.

Человек за её спиной явно нервничал, дыхание сбивалось.

— Деньги. Телефон. Быстро.

Лили закатила глаза. Серьёзно? Ограбление? В её районе?

Она уже собиралась среагировать, когда откуда-то справа раздался чей-то голос, холодный, но уверенный:

— Ты охренел, урод?

Нападавший тут же отвлёкся, обернувшись на голос, и Лили не упустила момент. Она схватила его за запястье, резким движением выкрутила кисть так, что нож выпал на землю, развернулась, нанесла удар кулаком в челюсть и, добавив хук ногой в живот, отправила его в отключку.

Тело преступника с глухим стуком рухнуло на асфальт.

Лили тяжело вздохнула, вытирая ладонь о юбку.

— Что за дебилы… — пробормотала она.

Только после этого она вспомнила про незнакомца, который, судя по звуку шагов, подошёл ближе.

— Ни хрена себе. — выдохнул он.

Лили повернулась. Перед ней стоял высокий парень, примерно 190 см, с тёмными слегка растрёпанными волосами и пронзительно-карими глазами. Даже в тусклом свете фонаря он выглядел… необычно, даже опасно.Красивый, уверенный, но будто бы отстранённый.

Он склонил голову, разглядывая Лили с явным интересом.

— Где ты такому научилась?

Лили зевнула.

— Да пошёл ты.

Парень приподнял брови, но усмехнулся.

— Ага, ну ладно. — он сунул руки в карманы. — Я Алекс.

— Рада за тебя, Алекс, — злобно бросила Лили, обойдя его.

Он не стал её останавливать, только проводил взглядом и усмехнулся.

Интересно, очень интересно. — подумал он.

Утро выдалось мерзкое. Солнечные лучи нещадно били в лицо, будто природа решила издеваться над Лили, намекая: "Вставай, универ зовёт."

— Заткнись, солнце… — простонала Лили, пытаясь спрятаться под подушкой.

— Ага, солнце тебя послушает. Давай вставай, у нас два часа, и я не собираюсь тебя ждать, пока ты будешь краситься три часа!

Лили только фыркнула.

— Я вообще-то крашусь максимум за пятнадцать минут.

— Да ну? Тогда какого хрена я всегда тебя жду?

Лили приподнялась, увидев Вики, которая уже полуголая, с кружкой кофе, рылось в шкафу.

— Какого хрена ты вообще в таком виде?

— Я продумываю образ, детка, это искусство.

Лили закатила глаза, но всё же выбралась из-под одеяла.

— Как думаешь, стоит надеть что-то вызывающее, чтобы весь универ смотрел на нас с завистью? Или всё-таки мы и так чересчур горячие? — Вики ухмыльнулась.

— Я просто хочу дожить до конца дня.

— О, да ладно, Лил, сегодня же первый день, давай хоть как-то развлекаться!

Лили уже ушла в ванную, когда услышала, как Вики заговорщически сказала:

— Кстати, слышала, у нас новенький?

— Ну и что?

— А то, что говорят, он какой-то мега-крутой и чертовски красивый.

Лили выглянула из ванной с недовольным лицом.

— И что? Мне от этого легче жить?

— Ну ты же знаешь меня, я обязана проверить его на прочность.

Лили только усмехнулась.

— Бедняга…

— Ты меня ненавидишь, да? — Лили стояла перед зеркалом, осматривая себя с выражением мученика, готового шагнуть на эшафот.

— Наоборот, я тебя обожаю! — Вики хлопнула в ладоши и довольно ухмыльнулась. — Просто не могу позволить тебе выглядеть как обычная серая мышь. Ты должна блистать!

Лили закатила глаза, но всё же признала, что наряд, который выбрала Вики, был шикарным. Чёрные узкие брюки, подчёркивающие её длинные ноги, белый укороченный топ с элегантным вырезом, слегка обнажающим ключицы, и тёмно-синий жакет, который придавал образу дорогой, но не слишком строгий вид. На ногах — классические лодочки на среднем каблуке, удобные, но всё же изящные.

Волосы Лили оставила распущенными, позволяя тёмным локонам спадать на талию. Макияж лёгкий: немного туши, аккуратные стрелки и естественный оттенок помады. Достаточно, чтобы выглядеть красиво, но не так, будто она собиралась на вечеринку.

Вики же, разумеется, выбрала себе более вызывающий наряд. Красное облегающее платье, короткое, но всё же допустимой длины, которое подчёркивало её роскошную фигуру. Чёрные сапоги до колена и кожаная куртка. Губы накрашены вишнёвым цветом, длинные светлые волосы уложены в небрежные волны.

— Мы же не на красную дорожку идём, а в универ, мать твою! — простонала Лили, глядя на Вики.

— Ой, не начинай, Лил. Первый день — важное событие! Мы должны заявить о себе! А то потом будут думать, что мы какие-то серые зануды.

Лили хмыкнула: