Выйду замуж за бывшего мужа

Пролог

Я кладу на стол распечатку и выравниваю листы, как будто от этого зависит, смогу ли я выдержать разговор.

— Я сразу оговорюсь, — произношу спокойно. — Это не попытка “начать сначала”.

Саша откидывается на спинку стула, смотрит на папку передо мной и коротко кивает:

— Да понял уже. Давай к делу.

Я открываю первый лист.

— Пункт один: имущество. Всё, что у нас было до… — запинаюсь на долю секунды и заставляю себя продолжить, — до развода и после него, остаётся у каждого своё. Никаких претензий.

— Формулировка “до брака” и “в период брака”, — спокойно уточняет Саша. — Ты хочешь, чтобы то, что куплено сейчас, тоже не делилось?

— Хочу, — я отвечаю быстрее, чем думаю. — Чтобы не было сюрпризов. Ни тебе, ни мне.

Он берёт ручку, но не подписывает — просто подчёркивает строку в своих бумагах.

— Хорошо. Дальше.

Я переворачиваю лист.

— Пункт два: компания. Я передаю тебе часть своего пакета акций (а если точнее пятьдесят процентов моего пакета) сразу после регистрации. Это гарантия.

Саша впервые за весь разговор смотрит не в текст — открыто таращится, будто впервые видит.

— Ты серьёзно? — спрашивает Чернов.

— Более чем.

— Играем по-крупному. Готова расстаться с деньгами? — его голос ровный, но в нём появляется осторожность.

— Готова. Это чтобы у тебя не было соблазна соскочить в последний момент, — цежу я. — И чтобы ты понимал: я настроена довести это до конца.

Он молчит пару секунд, потом кивает, будто принимает правила игры. Хотя он хитрый, может и обдурить. С такими людьми, как Чернов, надо всегда быть начеку.

— Тогда это надо прописать так, чтобы ты потом не смогла оспорить, что тебя вынудили, — предлагает он. — И чтобы я не выглядел мудаком, который воспользовался своей бывшей.

— Пропиши как угодно, — фыркаю тихо. — Мне нужен результат.

Я листаю дальше.

— Пункт три: жильё. Мы не обязаны жить вместе. По умолчанию каждый у себя. Встречаемся, когда…

— Нет, — перебивает он. Да ещё и таким тоном, будто ему все вокруг что-то да должны.

Я поднимаю взгляд на Сашу, потому что чувствую, как он таращится на меня.

— Что ещё за “нет”?

— Совместное проживание, — говорит бывший. — Это условие.

— Александр, — произношу медленно, сквозь зубы, разве что яд не сочится, — мы не…

— Мы будем жить вместе, — повторяет он твёрдо. — Иначе это превращается в полный фарс. Хочешь “формальность” — получишь её в суде при разделе. Здесь — не формальность.

Я чувствую, как во мне поднимается злость, и вместе с ней — странное, слишком знакомое бессилие.

— Зачем?!

Он пожимает плечами.

— Мои родители будут спрашивать. А я уже не ребёнок, не хочу перед ними краснеть.

— Срок?Ты же хочешь, чтобы я переехала навсегда?

— На время, — отвечает он. — Срок и правила пропишем и обдумаем. Но жить вместе — это вообще без обсуждений.

Я делаю вдох, чтобы не сорваться.

— Хорошо. Тогда так: совместное проживание обязательно. Срок — оговорённый. Раздельные комнаты.

— Можно, — кивает он. — Остальное обсудим.

Я отмечаю это в тексте, хотя в голове уже шумит. Давление, что ли…

Переворачиваю лист, прокашливаюсь и продолжаю.

— Пункт четыре: личная жизнь. Каждый живёт как хочет. Без претензий. Без вопросов. Раз уж у нас общая площадь, все интимные связи вне стен квартиры.

Саша смотрит на меня так, словно пытается понять, шучу я или нет.

— Ты уверена, что хочешь это прописать?

— Да, — отвечаю тихо. — Чтобы у нас не было иллюзий.

Чтоб у меня не было иллюзий.

Он молчит секунду, затем кивает:

— Тогда честно: никаких “ты должен” и “мне неприятно”. Свобода — значит полная свобода.

— Да.

Я перелистываю последний лист.

— Пункт пять: срок договора. Один год. Без автоматического продления. Выход по первому требованию по согласованию сторон.

— Без условий? — уточняет он.

— Без условий, — повторяю я. — И без шантажа.

Чернов медленно кладёт ручку на стол.

— Оксан, — говорит он спокойно, — ты правда думаешь, что я могу тебя шантажировать?

Я чувствую, как горят уши.

— Думаю, что мы оба можем стать хуже, если снова окажемся рядом, — выпаливаю вдруг и прикусываю губу. — Я не хочу проверять.

Он смотрит ещё секунду и кивает.

— Хорошо. Выход по первому требованию по согласованию.

Я закрываю папку, и в груди на мгновение становится пусто и тихо — значит, всё правильно. Тянусь к сумке, когда Саша задерживает меня коротким властным жестом.

— Мы забыли самый важный пункт, — говорит он.

Я поднимаю брови и непонимающе хмурюсь.

— Какой? Там всё.

Он смотрит прямо на меня, и мне вдруг становится холодно, хотя в кабинете тепло, а за окном лето.

— Ребёнок.