Взрывной десерт для тёмного мага - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Рина Каруна (самиздат)

1. Выметайтесь вон!

- Открывай глаза, ну же! – Кто-то дёргает меня за руку.

Нет, пожалуйста. Я ещё немного полежу вот так, можно?

Я же только прилегла...

- Лисса, пожалуйста!

Голос тоненький. И в нём звенят слёзы.

Какая ещё лиса? Мы на пятом этаже хрущевки. До сих пор, как вспомню, как сегодня сюда поднималась с больными коленями, вздрагиваю. Лиса точно не осилит.

- Мелисса, я так и знала, что он тебя убьёт!

«Матвеевна, - хочу сказать, - я устала, чуть отдохну и чай попьем, как обычно. Ты совсем уже умом тронулась? Галина Сергеевна я, что на тебя нашло? А убить меня может только очередь к участковому терапевту. Поэтому я туда и не хожу!»

Я всё слышу, но не могу ответить. Тело словно ватное, не слушается. А язык будто распух и отказывается повиноваться.

- Ты пугаешь меня, не надо! – Тоненький голосок переходит на ультразвуковой вой.

Мне на лицо падают капли. Что это слёзы что ли?

Щёку обжигает пощёчина. Слабенькая, но неприятная.

Вздрагиваю. Делаю над собой усилие и с усилием втягиваю воздух. Едко воняет какой-то кислотой и спиртом. Морщу нос.

Матвеевна обычно приходит ко мне на чай с булочками, кексом. Но в этот раз она взяла с собой какую-то бормотуху.

- Мелисса, не бросай меня. – Заливается надо мной горестный голосок.

С усилием разлепляю ресницы. Передо мной появляется полоска света.

И я вскрикиваю.

Неожиданно пискляво и громко.

Потому что надо мной убивается, дергает за руки и хлещет по щекам вовсе не семидесятилетняя Матвеевна с бутылкой мутной жидкости, а зарёванная девочка лет восьми, не больше.

- Лисса, наконец-то, - она бросается мне на грудь, обнимает и я чувствую, как тут же промокает платье от горячих слёз, - не шути так больше со мной. Я думала, ты умерла!

- О господи! – произношу негромко. И сама пугаюсь своего голоса. Хватаюсь за горло и с удивлением щупаю тонкую шейку. Такую тоненькую и нежную, что я чувствую, как под кожей быстро-быстро бьётся пульс.

- Я так испугалась, - вздрагивает девчонка у меня на груди.

Поднимает на меня испуганные глазёшки. Сама рыженькая, взъерошенная, как испуганный котёнок.

Протягиваю руку, хочется пригладить бедолажку, успокоить.

- После того, как лорд Бэрли дал тебе зелье, я решила, что всё. Лисса, у меня же больше никого нет, не шути так со мной.

Девочка тарахтит какую-то дичайшую дичь, но это всё проходит мимо моих ушей. Я с удивлением разглядываю собственную руку, которая так и не дотянулась до рыжих волос.

Мое зрение, конечно, со временем стало хуже, но не до такой степени, тобы не узнать собственную руку. Подношу ладонь поближе для уверенности.

Гладкая кожа, светлая. Никаких морщинок, пятен и веснушек. Пальцы длинные и изящные, словно у скрипачки. У меня таких никогда не было.

Поворачиваю руку, рассматриваю её с разных сторон.

Что происходит?

- Кто ты, милый ребёнок? – наконец рискую задать вопрос.

Девчонка перестаёт лепетать и смотрит на меня с изумлением. В зелёных глазах вновь блестят слезинки, вот-вот разревётся.

Потом дергает уголком рта и расплывается в улыбке. У нее не хватает переднего зуба, от этого улыбка ещё более непосредственная и милая.

- Ты всегда меня разыгрываешь, сестрёнка. – Шмыгнув, вытирает нос тыльной стороной ладони. – только я не поведусь.

Сестрёнка, значит? Медленно соображаю, пытаюсь связать ускользающие нити мыслей воедино, но пока получается только спутанный клубок. Даже не клубок, кубло какое-то.

Может Матвеевна приходила со своей бормотухой, а я забыла? Ко всем приходят белочки, а ко мне девочки?

- Подожди, сейчас я немного приду в себя... – Машу на девочку своей новой рукой. Получается даже изящно.

Тру ладонями лицо, растираю его до горячего жара. Кожу мягкая, шелковистая. Может быть отекла?

Распахиваю глаза снова в робкой надежде увидеть перед собой Матвеевну. Но передо мной сияет вся та же редкозубая улыбка.

- О господи! – Повторяю опять.

Поняв, что мой бред отказывается меня оставлять, приподнимаюсь на локтях и озираюсь.

Я в комнате с высоким потолком. В моей хрущевке таких отродясь не водилось. У стены трещит камин, странный камин, без запаха и с каким-то ненастоящим плоским огнём. Я про такие слышала, но вживую никогда не видела. Жидкокристаллический, как телевизор.

Письменный стол, заваленный бумагами и склянками. Стрельчатое окно полуприкрытое бархатными портьерами, мягкие тёмно- зелёные пуфики. Картины на стенах. Огромная кровать в центре которой я утопаю в подушках.

С удивлением озираюсь. Я, конечно, не отказываюсь от улучшения жилищных условий, но как-то уж слишком роскошно. Тут квартплата больше, чем моя пенсия.

И всюду этот мерзий непонятный запах, который, кажется въелся в мою кожу.

Подношу к носу своё запястье, которое стало таким тоненьким, что можно обхватить двумя пальцами. Точно, даже от меня пахнет.

- А как зовут тебя, детка?

Девчонка обиженно куксится:

- Нехорошая у тебя игра, мне не нравится. Хотя ты часто меня разыгрываешь. По злому, нехорошо разыгрываешь. Но уже хватит...

- А ванная здесь есть, чтобы помыться?

Пшеничные бровки грозно сходятся на переносице. И я даже радуюсь, когда вдруг скрипит дверь.

Всё что угодно, любая галлюцинация, только не маленькая рыдающая девочка.

Но я тут же жалею о своем опрометчивом желании.

В комнату входит посетитель, от которого у меня между лопаток пробегает холодный озноб. Когда-то именно так я представляла Мефистофеля. Статное, величественное лицо с четко очерченными бровями и высокими скулами, хищный взгляд. Холодные ледяные глаза гипнотизируют.

Я застываю от ужаса. С трудом сглатываю колючий комок, стоящий в горле.

Первая мысль, что он пришёл по мою душу, и я бы не удивилась, если бы он вытащил из-за пазухи нож, или что там положено, и перерезал тонкую нить моей жизни.

Мужчина лезет во внутренний карман чёрного сюртука и достаёт...

2. Настроение хорошее

Ужасно хочется заметить, что я не из преисподней, а из 47 квартиры. И мужа у меня лет двадцать, как нет. Умер мой Семён давным-давно, а детей не нажили.

Только как объяснить это незнакомому мужчине, сидя в кровати. Пока я судорожно думаю над подобающим ответом Мефистофель, который и не собирается убираться, вытягивает руку в указующем жесте и рявкает:

- Пошла вон!

- Как вы можете, - опять всхлипывает девочка. – Лисса чуть не умерла. И идти нам некуда!

- Раньше об этом надо было думать, - холодно замечает он, глядя на девочку. – Собирайте своё шмотье, леди Сиана, и выметайтесь следом за сестрой.

Опять про сестру разговор завели.

Меня берёт злость. Ладно я... Может я в его кровать по ошибке залезла, но Сиану-то, бедняжку, за что? Ребёнок ведь!

- Знаете что, я уйду. Тут без разговоров. Но малышку не трогайте! Она так рыдала, что чуть сердце не разорвалось. Отстаньте от ребёнка!

Демон и девочка смотрят на меня, как на умалишённую – с подозрением и опаской.

- Ну знаю, что на вас нашло Мелисса. – Льдистые глаза опасливо щурятся. - Что за приступ неожиданной доброты? Но вам больше не удастся плести свои интриги и козни.

Он двигается к двери и с нажимом опускает тяжёлую литую ручку. – Я вернусь сюда через десять минут. И, надеюсь, не застать тут вас обеих...

Дверь хлопает, и мы с Сианой остаёмся одни.

- Сестра, - она бросается мне на грудь. – Спасибо! Ты не всегда была доброй, но сегодня...

- Что сегодня?

- Сегодня ты совсем другая. – Улыбается тепло. – Хотя должна быть злая, после всего, что тебе сказал лорд Бэрли.

В моё сознание вдруг проникает что-то чужое, не моё. Какие-то смутные тоскливые мысли, как видение. И от них мне хочется съежится, забиться под кровать и скулить. Свадьба, плачущие родители, маленькая девочка, цепляющаяся за мой белый подол. Мне надевают кольцо, а я стараюсь сдержать горькие слёзы. Мне страшно, я не хочу. Но меня сверлит тёмными глазами мужчина с длинными волосами цвета воронова крыла.

- Саймон Бэрли, мой муж, – произношу онемевшими губами.

- Конечно, он твой муж, Лисса. Пойдём собирать вещи, а то он осерчает...

Но меня меньше всего сейчас волнует реакция моего псевдо-мужа. Мне нужно зеркало, срочно!

Отбрасываю тяжёлое одеяло, и босыми ногами шлепаю к зеркалу, которое стоит в углу. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

- Такого просто не может быть! – шепчу, жмурясь.

Наощупь иду к старинному зеркалу в тяжёлой оправе. Мне страшно того, что я могу увидеть! И я хочу этого! Боже мой, как я этого хочу.

- Лисса, что с тобой?

Не обращая внимания на встревоженный детский голос, вслепую иду вперед, вытянув руки, как привидение.

Я про такое читала, но даже в голову не могло прийти, что я способна так влипнуть!

Дрожащие пальцы касаются прохладной зеркальной поверхности. Слегка приоткрываю глаза, мне страшно увидеть всё сразу. Начну хотя бы с ног.

Но через густые ресницы видимость минимальная. Делаю глубокий вдох и смотрю на себя.

- О господи! – выдыхаю и хватаю себя за грудь. Тут же опускаю взгляд на свои руки, чтобы убедиться, что это великолепная аккуратная «двоечка», и правда, моя.

- Мамочки! - зажимаю пальцами виски и всматриваюсь в прекрасные серо-зеленые глаза. Почти, как мои. Хотя вру! У меня никогда не было таких роскошных ресниц.

Тяну пальцами немного щеки – всё по честному, это моё лицо.

Я красотка! И мне лет двадцать, двадцать три от силы.

- Сколько мне лет? – Спрашиваю громко у своей «сестрёнки», а сама не могу отвести взгляда от собственных длинных густых волос. Только блестящие каштановые волны. Никакой седины! Надо же...

- Лисса, ты что? - Девочка испуганно смотрит на меня в отражение. – Всё хорошо?

- Всё прекрасно! – Поворачиваюсь и бросаюсь к ней радостно. Обнимаю, прижимаю к себе, тискаю.

Мне хочется обнять весь мир, ведь теперь я могу себе это позволить – у меня даже в правом локте не хрустит.

- Лисса, не надо. Что на тебя нашло?

- Настроение хорошее, - улыбаюсь ей. – А напомни мне, от чего он меня лечил? Этот муж мой?

- Лечил? Он отравить тебя хотел. Как и наших родителей. Я тебя предупреждала, но ты смеялась. Он хочет, чтобы мы все умерли, вот и все... Как хорошо, что ты не умерла!

Задумываюсь.

Нет, кажется умерла. И я и Лисса эта. Я, когда прилегла после утомительного подъема на пятый этаж. Сердце давно шалило.

А бедняга Мелисса выпила эту вонючую дрянь из пузырька. И отдала богу душу.

Видимо, кто-то ошибся в небесной канцелярии и вместо чистилища отправил меня в это тело. Хоть ли Лиссе моё тело не досталось, я ведь на педикюр так и не сходила...

- Слушай, эээ... Сиана, да. Ты рассказывай, а то у меня что-то с памятью после зелий этих... Голова болит.

Дорогие мои читатели,

Рада приветствовать вас моей новой истории 🤗
Если вам нравится начало, я пойму это по количеству звездочек ⭐⭐⭐
А если добавите в библиотеку и напишите комментарий, буду на седьмом небе от счастья 😉 Прода у счастливого автора пишется быстрее – проверено!

3. А у нас кое-что есть

- Ты рассказывай, а то у меня что-то с памятью после зелий этих... Голова болит.

- Ты опять надо мной смеёшься? - Малышка Сиана смотрит недоверчиво. – Я же сейчас ничего не делала, зачем ты так со мной?

Хлопаю глазами. Я попала в тело очаровательной вредной барышни? Почему сестрёнка Мелиссы так и ждёт от меня подвоха?

- Если ты так сильно не хочешь, чтобы я жила с тобой, то так и скажи, но не смейся... – Вытирает нос ладошкой и добавляет со скрытым злорадством. – Хотя, и тебе теперь жить негде.

Становится жаль девочку. Взъерошенная и настороженная, как испуганный котёнок. Простых вопросов боится.

- Иди сюда, - шепчу хрипло и раскрываю объятия. – Я ничего плохого не хотела, правда.

Сиана, сверкнув глазами исподлобья, делает пару шажков. Робко утыкается мне в плечо.

Обхватываю её руками, прижимаю к себе, слегка покачивая. Я когда-то работала в садике нянечкой. Там детки помладше были, но малышам же одно нужно – успокоить, погладить. Да и взрослым тоже.

- Я не обманываю, Сиана. Ничего не помню. – Щекой прикасаюсь к тёплому детскому лбу. - Но точно знаю, ты моя любимая сестрёнка.

Девочка слегка отстраняется, внимательно вглядывается в моё лицо:

- Правда?

- Конечно!

Доверчиво обхватывает меня ладошками и сердце плавится.

- Только мы вдвоём остались, маму с папой лорд Бэрли убил. Отравил их...

- Серьезно? - Невольно ахаю.

- Вообще-то никто не знает точно, что это он. Но больше некому. Они умерли после ужина, просто поели и упали. А кому еще отравить, как не ему?

- Эм... А ему зачем?

- Они ссорились с твоим мужем, не ладили. Мама вообще не хотела тебя ему отдавать. Но против Императора ничего не сделаешь.

Так, родители, судя по всему, у Мелиссы были неплохие, раз не хотели её замужества с демоном.

Но что это за мир, где из-за споров с тёщей можно спокойно подлить ей яд, и дальше жить припеваючи? Полный беспредел! Хорошо, что у нас такое невозможно. Лишилась бы разом половины своих подруг. Матвеевна бы точно не выжила, у нее с зятем отношения не очень.

Грустно вздыхаю, подумав о том, что Матвеевну я, судя по всему, теперь никогда не увижу.

Сиана принимает мой вздох на счёт грустной судьбы наших родителей.

- Да, я до сих пор плачу, как вспоминаю. Иногда думаю, что лучше бы я с ними в тот день ужинала. Но я на уроках была. А потом меня к тебе отправили, хотя ты не хотела. Но, кроме тебя, у меня из родных никого не осталось.

Она опять всхлипывает.

Порывисто прижимаю её к себе ещё крепче. Бедный ребенок даже не догадывается, что и сестры её больше нет. Какая же она маленькая, беззащитная...

Я не меньше Сианы нуждаюсь сейчас в утешении объятиями – в тепле от прикосновения неравнодушного к твоим бедам человека. Мне чуждо всё в этом мире и, кроме этого ребёнка, у меня сейчас нет никакой опоры.

Сама балансирую на тонкой грани, ещё чуть-чуть и разревусь.

- Это из-за того, что мы с тобой должны быть с наследственным магическим даром, – Сиана размазывает слёзы и сопли по моей ночной рубашке. – Только твой не проявился, а у меня совсем слабенький. Почему мы не родились в обычной семье?

От новой неожиданной информации мои неподготовленные извилины скручиваются в тугой узел. Зато больше не хочется плакать.

- А у меня совсем-совсем нет дара? – Боюсь вспугнуть её откровенность, и пытаюсь зайти издалека.

- Может есть, но не проявился. Никто же не знает. Лорд Бэрли думал, что ты, как замуж выйдешь за него, дар проснётся. У нашей бабушки так было, только в браке проявился. Не помнишь разве? Мама часто рассказывала... Но у тебя не так. Может, потому что дедушка никого не травил... – Она захлёбывается в новом приступе, а я испуганно трясу головой.

Разжимаю объятия, пора останавливать этот поток слёз. Демон-отравитель скоро явится, а я так и сижу в легкомысленной рубашке с кружавчиками на полу. С него станется выставить меня и полуголую за дверь.

- Слушай, Сиана... – Вытираю ей мокрые щёки, - Помоги мне одеться и давай отсюда быстрее уходить. А то придёт скоро, этот...

- Лорд Бэрли?

- Да, он самый. Поможешь выбрать самое красивое платье? Пусть он сам ядом своим захлебнётся, что такую женщину упускает.

Не скажешь же девочке, что я понятия не имею, в чём здесь ходят. Но сама Сиана одета в слишком сложную конструкцию, боюсь, что не осилю местную моду.

Лицо девочки озаряется мимолетной радостью. Будто лучик сквозь тучи проскочил.

- Мне правда, можно в твоих платьях рыться? Спасибо!

Звонко чмокает меня в щёки. Вприпрыжку несется к сундуку и приподнимает крышку. Смотрит на меня настороженно, словно ожидая одобрения. Шлю ей лёгкий кивок. И Сиана радостно погружается в разноцветные тряпки.

- Вот это мне всегда нравилось... И это фиолетовое, тебе очень идёт. Бежевое – просто сказка! О! – Приподнимает шёлковый ворох цвета пыльной розы. – Это то, что нужно.

Вытаскивает платье, и оно тащится за ней длинным хвостом. Смущённо смотрю на розочки и шнуровки... Его бы отпарить, может и ничего. Для маскарада отлично. Хотя на с такой талией и грудью, как у меня сейчас, даже мешок из-под картошки будет отлично смотреться.

- Ладно, давай это. – Неопределенно машу рукой. Пока я буду доверять мнению маленькой девочки, а потом разберусь сама.

Муженёк заходит, когда я стою перед зеркалом, упершись в раму руками, а Сиана, громко пыхтя, пытается затянуть шнуровку. Я вижу его в отражении, но даже не пытаюсь изменить позу, Сиане и так нелегко.

- Я смотрю, вы до сих пор не собрались? – Раздражённо цедит. – Как всегда испытываете моё терпение...

- Чем бурчать, помогли бы.

Вообще-то я имею в виду помощь в сборах. Но Мефистофель размашисто подходит ко мне, движением руки отодвигает Сиану и дёргает завязки так, что я тут же выпрямляюсь, хватая ртом воздух.

- С ума сошёл! – возмущаюсь одними губами. Говорить в таком перетянутом состоянии я не способна.

4. Магическая посредственность

- Ты моя умница! – целую девочку в макушку. – Конечно, не воровство. С близкими надо делиться.

А сама, воровато оглянувшись, чтобы никто не заметил, забираю у Сианы шкатулку и прячу в складках платья. Про себя думаю, что сестрёнка, возможно, спасла нас от холода и голода. У меня нет уверенности, что завтра мой псевдо-муж не пожалеет о данном слове и не скажет, что драгоценности потерялись или он не смог их найти.

Всем приличным попаданкам, про которых я читала, в мужья попадались принцы, драконы или, на худой конец, вполне себе обеспеченные инквизиторы. Одной мне – подлый отравитель и, судя по всему, редкостный гад. Раз даже тещу не пожалел!

- А раньше ты по-другому говорила, - малышка берёт меня за руку и ведёт меня вперёд, туда, где виднеются башенки каменных строений.

- Что, прости? – выплываю из собственных мыслей.

- Ты говорила, что каждый в этой жизни сам за себя, и нечего на чужой каравай рот раззевать...

- Ээээ. – молча хватаю ртом воздух. В своём мире я, и правда, применяла эту поговорку, но не в том контексте, что подразумевает Сиана. – Я ошибалась... Я вообще часто ошибаюсь. В последнее время особенно.

Девочка поддевает носочком туфельки камешек, и он с мелодичным звуком катится по булыжной мостовой.

- Это точно. Мама хотела сказать, что ты больна, папа предлагал тебе сбежать, но ты ошиблась. И их не послушала. Думала, что будешь жить хорошо, в достатке. Хотя папа тебя предупреждал, а мама плакала.

Она поднимает на меня глаза, и почему-то я чувствую себя виноватой. Ничего не сделала, но словно я ответственна за деяния поганки Мелиссы.

Ну теперь понятны мотивы истинной хозяйки тела. Вышла замуж из-за денег и семью родную потом, наверное, знать не хотела. Так и вижу, как родители ей твердят: «Не стоит, он плохой человек, он нас отравит, и тебя попытается...»

- Да, я была неправа... – Бурчу, глядя себе под ноги. И тоже поддеваю камушек. Он летит даже дальше, чем у Сианы.

Какая прелесть, в коленке не хрустит! А в теле такая лёгкость, что хочется кружиться, бегать, танцевать.

- Да, могла даже в подвале отсидеться. А лорд Бэрли, вообще, бесчар, он бы тебя не нашел. Женился бы на ком-нибудь другом и ничего бы не было. Да?

- Угу, - примериваюсь к следующему камушку. – Прости, кто он?

Эйчаров - знаю, бичар - знаю. Бесчаров – впервые слышу!

Сиана растеряно останавливается, дергает меня за руку и вглядывается в глаза.

- Лисса, ты чего? – И тут же сама отвечает на свой вопрос. – У тебя от зелий опять. – Грустно вздыхает и тоже выбирает себе подходящий камушек. – Не переживай, он теперь тебе ничего не сделает, и память вернётся. Ты только оставайся доброй и не кричи.

- Обещаю, - твёрдо отвечаю.

Вот тут я могу за себя ручаться. Как на эту девочку вообще можно голос поднимать?

- Лорд Бэрли – бесчар. У него нет магии. Я это потом поняла, не сразу. Вообще все думают, что магия у него есть. Иначе у него зелья бы не получались. Только я сама видела, как он в книжках роется, выписывает что-то, на весах взвешивает. Но он ни одно магическое плетение использовал.

- Может, не нужны ему эти плетения для заклинаний?

- Как же не нужны! Он как-то всю ночь сидел в лаборатории, создавал эликсир для Императора. У того то ли живот, то ли голова болела. Для мага – простая задача. А лорд Бэрли весь употел, пока нужное лекарство через трубки свои провёл.

- Подожди, ты специально следила за ним?

- Нет, - смущенно выдергивает руку и делает вид, что её очень интересны птицы на заборе, вывески, цветы.

Я не настаиваю, иду молча рядом и тоже смотрю по сторонам. Когда-то в молодости я была в Риге. И старые улочки правого берега Даугавы чем-то напомнили мне этот мир. Даже воздух такой же вкусный. Откуда-то тянет выпечкой, и желудок требовательно напоминает о себе.

- Я есть хотела, пыталась на кухню пробраться, - Сиана отвечает, словно дублируя мои мысли. – А кабинет лорда Бэрли как раз пути.

И я забываю про свой голод. Становится отчаянно жаль девчонку, которая изнывая от голода, стояла, наверное, часами под дверями этого изувера. А он варил свои припарки от поноса и мозолей.

Теперь я знаю, что муженёк у меня - магическая посредственность. Но неплохой алхимик, судя по всему, раз Император к нему за зельями обращается.

И тут до меня медленно доходит, в чём дело:

- Ты говоришь, у бабушки после замужества дар открылся?

- Да, именно так.

- А у тебя уже есть дар?

- Небольшой. Но я стараюсь развивать. – Отвечает с гордостью. – В школу вот ходила, пока лорд Бэрли меня не забрал.

Картинка из разобранных паззлов, постепенно складывается в голове.

5. Дар проснулся

Сиана, как бодрый спаниель, весело убегает вперед. А я останавливаюсь, зажимая виски внезапно похолодевшими пальцами. Мне вдруг становится всё так ощутимо ясно, будто фильм посмотрела!

Когда-то я любила читать детективы. Зачитывалась Шерлоком Холмсом и историями про Эркюля Пуаро. Так что с дедуктивным методом немного знакома.

И вот сейчас после незамысловатого ответа Сианы все части головоломки становятся на свои места, заставляя поёжится от ужаса.

Судя по всему, обеспеченный безчар, лорд Бэрли, хотел обзавестись удобной женой для упрощения работы и, возможно, дальнейшего обогащения и продвижения по службе.

Намного проще магичить зелья, чем мучиться в лабораториях, придавая ему волшебные свойства.

Так его выбор пал на Мелиссу.

Наверное, Бэрли сначала ничего плохого и не хотел. Надеялся облагодетельствовать девушку из бедного рода, чтобы она потом помогала ему в работе. Мелисса явно не пылала страстью к своему мужу. Я помню внутренние воспоминания, как она плакала на собственной свадьбе. Не хотела ведь замуж, но пошла!

Может хотела выбраться из родительского дома, а другого шанса не было?

Только дар у Мелиссы не проявился. Тогда Бэрли решил заграбастать её сестру. Только родители вторую кровиночку не собирались отдавать. Пришлось избавиться от тестя и тёщи старым, как мир, способом - убить их, а малышку забрать к себе.

Только какой дар у девчонки малолетней – такой же, как и она сама. Слабый, нераскрытый. Ей бы учиться, да в куклы играть, а не создавать плетения для микстуры от императорского поноса.

Наверное, разводы в этом мире не в моде или безчару не хотелось делиться имуществом совместно нажитым. Мотивы отравления самой Мелиссы мне пока не очень ясны, но то, что лорд Бэрли – настоящий изувер, не подлежит сомнению.

Шерлок Холмс сейчас бы аплодировал мне стоя, я уверена! Так чётко разложила все по полочкам, что самой становится жутко.

Как же ты связалась с таким гадом, Мелисса? Надо было слушаться родителей!

А больше всего меня волнует последний вопрос. Что Бэрли собирается делать со мной? Ведь жена выжила, не смотря на его ухищрения?

Не известно, какие ещё планы вынашивает мой псевдо-муженек!

- Сиана, - хриплю, - я часто пила зелья?

- Что? – сестричка отвлекается от камушка и подбегает ко мне. – Ты что-то побледнела, Лисса. Что случилось?

- Как часто я принимала снадобья из рук своего мужа?

- Те самые, что отбили тебе память? – девочка закусывает губу, и вспоминая. – Ну не так уж часто. У тебя то настроение было плохое, то голова болела...

Не смотря на липкий страх, который расползается по телу, слабо ухмыляюсь. Видимо больные головы - беда жён во всех вселенных. Если не любить своего супруга или сильно уставать к концу дня. Судя по ухоженным ручкам Мелиссы и богатому дому, не похоже, что она сильно упахивалась.

«А ты что думала, детка... Брак по расчету – та ещё золотая клетка, - отправляю мысленное послание прежней обладательнице тела. – Если ты сейчас мучаешься с моим артритом, то прости. Слушалась бы родителей, ничего бы и не случилось».

- Каждый день что-нибудь да принимала. – Пожимает худенькими плечами Сиана. – А что? Ты один раз в него пузырьком запустила, сказала, что он хочет тебя угробить. Как хорошо, что ты не угробилась! И выжила.

Обхватывает меня руками, обнимая.

Наверное, пока выжила? Этот изувер мог влить в Мелиссу что угодно! Яд с отложенным эффектом, чтобы снять с себя подозрения.

Пуаро бы сказал именно так!

При этой мысли во рту появляется мерзкая горечь. Грудь сдавливает так, что становится трудно дышать. Чудесный день вдруг становится неожиданно жарким.

Вытираю со лба выступившую испарину.

Господи, а если яд скоро подействует, и я рухну на камни с пеной у рта? Не хочу умирать второй раз!

Картинка, которую я рисую в своём воображении такая живая и яркая, что руки мигом холодеют от ужаса, а в ушах нарастает шум.

- Лисса, пойдём! – сестрёнка дёргает меня за руку, а я стою, боюсь шелохнуться.

Что это паническая атака? Отставить срочно!

Нужно думать о позитиве. Искать плюсы в этом положении.

У меня сильный молодой организм. И, если я не умерла до сих пор, вряд ли муженьку интересно, чтобы его женушка билась в конвульсиях на дороге. Или ему именно это и нужно?

Шкатулка с драгоценностями падает из онемевших пальцев. Камни, кольца, цепочки мерцают и переливаются среди пыли и булыжников.

Я смотрю на них заворожено, но не понимаю, что происходит. Всё, как во сне. Голова кружится.

Боже мой, я не умру! Я не умру!

В глазах темнеет...

Чтобы не упасть, сажусь на мостовую, стараюсь глубоко дышать. Мимо проносится экипаж, и я провожаю его удивлённым взглядом. Звук колёс, понукание возницы, кажутся глухими и далёкими. Ощущение, что мне это чудится.

Я всегда была впечатлительной, плакала над историями из интернета, переводила деньги в фонды помощи. Произвести впечатление на меня – раз плюнуть. А тут ещё, наверное, наложился страх, общая слабость от снадобий муженька, личные особенности самой Мелиссы. Тоже, наверное, паникёрша была та ещё.

- Лисса, пожалуйста... Не бросай меня! – Сиана вновь начинает реветь. Дергает меня, тормошит. И рада бы улыбнуться и подбодрить её, но не могу.

- Кажется, он меня всё-таки отравил, - шепчу и прикрываю глаза.

Хочу сказать Сиане, чтобы она собрала драгоценности, чтобы бежала отсюда. Но язык словно распух и не шевелится. В груди нарастает странное распирающее чувство, будто меня надувают воздухом.

Сиана визжит, но её крик кажется приглушённым и размытым. Сквозь завесу, опустившуюся на меня, ощущаю, как меня поднимают и куда-то несут. Время растягивается, я погружаюсь в глухую вязкую темноту.

Единственное что ощущаю, как растёт и ширится что-то внутри меня. Это не воздух, это что-то искристое и острое. Очень острое!

Когда я хочу закричать от страха и боли, напряжение внутри меня взрывается фейерверком.

6. Милый незнакомец

- Дар? – с удивлением смотрю на кончики пальцев.

По моим представлениям, дар – это что-то типо золотистой пыльцы, как в мультиках про фей. Трясу ладонями – ничего. Не похоже, что у меня что-то проснулось.

Наверное, давление скакануло? Организм Галины Сергеевны передал запоздалый привет.

Сиана восторженно тараторит рядом, заглядывает в глаза:

- Дар это, точно! Сначала грудь давит, а потом будто взрывается что-то. Я не знаю, я с ним родилась. Но говорят, именно так бывает. У тебя даже взгляд стал другой...

Смущённо моргаю. У Мелиссы и раньше со взглядом проблем не было. Неужели ещё соблазнительнее стала?

- Леди, могу вам помочь?

Словно в доказательство моих слов перед нами опять возникает мужчина с хвостиком. И я кокетливо прикусываю нижнюю губу.

- Тебе этот добрый господин помог, - поясняет Сиана. – Но ты быстро пришла в себя. Бабушка, говорят, почти сутки лежала. Наверное, дар будет сильным.

Я почти не слышу, что она говорит. В голове всё ещё шумит, да и все её объяснения, как озвучка научно-фантастического фильма. Дар – это что-то абстрактное. А мужчина, который с лёгкой улыбкой смотрит на меня, вполне реален.

В этом мире я всего несколько часов и мало что понимаю. Но одно уже знаю точно: мужчины здесь – загляденье. За исключение пожилого камердинера, недавно выставившего нас на улицу.

Растрёпанный взволнованный шатен очень неплох, как и мой псевдо-муж. Только если лорд Бэрли скорее похож на холодную статую, высеченную из камня, то этот - живой и подвижный, как капля ртути. Белоснежная рубашка с широким вырезом на груди оттеняет оливковую кожу, красивого оттенка зелёные глаза, тёмные брови вразлёт, задорные ямочки...

Скольжу взглядом по голенищам высоких сапог – они как раз на уровне моих глаз. Господи, как он их натягивает?

- Позвольте! – протягивает руку. И, крепко обхватив моё запястье, ставит меня на ноги. Подхватывает с земли коричневый сюртук и встряхивает его, перебрасывает через локоть.

Смущённо опускаю глаза. Этот красавчик подстелил свою одежду? Мило!

- Прошу вас леди, - показывает на остановившийся неподалёку экипаж. – Я буду счастлив, если окажусь вам полезен. – Я доставлю вас куда скажете.

- Благодарю...

Киваю и смотрю в поисках подсказки на Сиану. Куда мы идём? И, если у нашего движения есть конечная цель, не будет ли наглостью садится в экипаж к посторонним? Или здесь это в порядке вещей? Автобусов я пока не наблюдаю.

Сиана тоже мнётся, растерянно перебегает взглядом с меня на «экипаж», а по моим меркам – настоящую карету.

Чего-то не хватает. Внутри свербит что-то неприятное, будто я о чём-то важном забыла.

Отряхиваю платье от пыли, пытаясь понять, что меня тревожит. И тут вздрагиваю, сердце сжимает тревога. Шкатулка. В руках ее нет!

Сестричка, уловив моё настроение, озирается. Вспоминает о драгоценностях, которые мы вытащили из дома и уголки рта сразу опускаются, в глазах мелькает страх.

Я точно помню, что, теряя сознание видела золотистые змейки цепочек и драгоценные камни в пыли. Мне это не привиделось.

- Простите, что взял на себя смелость, леди. Я отнёс ваши вещи в свой экипаж. Не стоит разбрасывать их по дороге, могут увидеть нехорошие люди. - Незнакомец чувствует наше смятение. – Вы неважно себя почувствовали, и я готов предложить вам вкусный ужин и отдых. А потом вы сможете продолжить ваш путь.

- Сестра, тебе нужно отдохнуть. – встревает Сиана.

Сестра явно на стороне этого незнакомца, или её интересует еда?

- Сэр Селдон Селингер, - представляется мужчина, и меня, в который раз, посещает ощущение, что он читает мои мысли. – Я живу недалеко.

- Я Сиана Карлейн, - сообразительная девочка приседает в низком реверансе, пока я стою столбом и размышляю. – А это Мелисса, моя сестра.

А я не могу выдавить ни слова. Он милый, пожалуй, слишком. От него прямо исходит ощущение тепла, заботы. Если бы он постучался ко мне в квартиру 45, то будучи Галиной Сергеевной, я бы уже открыла ему дверь, налила чай и, уперев полные щечки в ладони слушала, как он соловьем поет про перевод денег из пенсионного фонда или проверку счетчиков по государственной программе.

Не знаю, что сейчас сказывается. Возможно, Мелисса была подозрительной девушкой, а, может, это Галина Сергеевна в новом мире ведёт себя настороженно. Только я ему не верю!

Сэр Селдон ласково берёт меня под локоток, заглядывает в глаза. И тут меня снова окатывает беспокойством. Едва заметно вздрагиваю от ощущения чего-то неприятного. Он вдруг отдергивает руку, будто пытался придерживать раскалённую рельсу, а не хрупкую девушку.

- Простите, леди, – отводит глаза, - если моё предложение показалось вам навязчивым.

- Благодарю вас за заботу, но мы торопимся.

Шагаю к карете и забираю с обитой шелком подушечки нашу шкатулку. Невежливо, зато безопасно. Я не знаю, какую ценность имеют драгоценности, но пока это всё, что у нас есть. А сейчас они выступают в роли заложников неизвестного симпатяги.

Добродушный Селдон сдувается на глазах. Ямочки больше не играют на щеках, там теперь перекатываются желваки гнева. И я чуть ли не физически ощущаю, как он зол. Сверлит меня пронзительным взглядом, но я смотрю прямо, не отвожу глаз. Вскидываю подбородок и слегка заметно киваю, давая понять, что разговор окончен. Кажется, видела такой высокомерный жест в каком-то фильме.

- Моё почтенье, дамы. – Селдон награждает меня таким же кивком.

Хлопает дверца кареты, раздражённый крик «трогай», и вскоре мы остаёмся с Сианой на булыжной мостовой в одиночестве, не считая редких прохожих.

Сиана потирает ладошкой нос.

- А куда мы торопимся?

- Не знаю... – прижимаю к себе шкатулку и смотрю на удаляющийся экипаж.

- Вообще-то можно было немного отдохнуть, он милый.

Настораживаюсь, услышав это слово. Почему-то именно «милый» вертелось у меня в голове, пока Селдон стоял рядом.

Пожимаю плечами:

7. Спрятать магию

- Лучше всего нашей бабушке удавались магические плетения очищения. Мама рассказывала, что в их доме никогда не было пыли и грязи. Но у меня они вообще не получаются, - грустно вздыхает Сиана, - у меня не все энергетические нити работают...

- Ничего, ты вырастешь и все получится. – Бурчу ей что-то успокаивающее, а сама пытаюсь понять новое и не похожее ни на что ощущением, которое только что было внутри меня.

То, что я чувствовала после пробуждения дара, было слишком сложным и многогранным. Я не могу охарактеризовать ЭТО одним словом.

Я одновременно ощущала Селдона, Сиану, чувствовала себя... Но словно мы все находились под стеклянным куполом или колпаком. Наши мысли будто отталкивались от стенок, смешивались, возвращались. И это было очень странно и непонятно.

Как только Селдон уехал, ощущение пропало. Сколько я не пялилась на других прохожих – всё, как всегда. Если не считать, что они словно вышли из костюмерной Мосфильма.

К очищению дома от грязи это точно не имело отношения. Хотя чистота - навык полезный. Я бы не отказалась от такого.

- А что у тебя лучше всего получается? – задаю сестрёнке вопрос.

- Да так... Что-то воздушное, в основном. Это азы.

- Что, прости?

- Ты раньше не интересовалась.

- Зато теперь интересно...

Сиана, фыркнув, останавливается. Двигает пальчиками, отчего край моего платья ползёт вверх.

- Ого, а ещё что-нибудь, - одёргиваю подол и осматриваюсь, не заметил ли кто-нибудь. – Поприличнее, желательно.

Девочка пожимает плечом и снова шевелит пальцами. В моём теле будто маленькие разряды электричества. Не больно, даже щекотно.

Скосив глаза наблюдаю, как поднимается прядь моих волос.

Сиана опускает руки, и локон послушно ложится на плечо.

- Ничего себе. Молодец! – Восторженно цокаю языком. – Как по мне, это лучше, чем грязь убирать.

Девочка смущённо тупит взгляд.

- Ну так, у меня немного получается. Совсем... Шкатулку я бы не смогла поднять, она тяжёлая. Пришлось руками доставать.

- Ты умница! – Снова прижимаю её к своему боку, она поднимает голову, глазки блестят от радости.

Сиана так радуется малейшей похвале, что хочется говорить ей хорошие слова постоянно.

- Это я недавно совсем научилась. Раньше только по мелочи, соломинки поднимала, да песчинки.

Ну вот, сейчас я слышу от Сианы очередное подтверждение моей теории.

Не пригодилась отравителю «поднимательница» соломинок, потому и расстался с ней без жалости.

Теперь нужно, чтобы псевдо-муж не узнал, что у девчонки силёнки-то растут. И у меня непонятное что-то пробудилось. Купол какой-то...

Может я со временем тоже начну глыбы двигать, вот муженёк-то обрадуется-то! Наверное, сразу мириться прибежит. Скажет: «У меня там канистра ртути, я её ручками трогать не хочу. Перелей-ка мне её, милая, вон в тот сосуд магическим способом.»

Тфу! Хрен ему!

И дар Сианы ему не достанется, и свой не отдам.

Не зря лорд Бэйри, просил передать ему адрес. Я-то поначалу решила, что и вправду, хочет вещи передать. Но нет! Он понимает, что дар Сины рано или поздно разовьётся. На всякий случай хочет держать сестёр в поле зрения.

Надо скрыться. Спрятать наш дар вместе с нами. Только, как и куда? В дом родителей вряд ли стоит бежать, там он нас будет искать в первую очередь.

От беспокойства за Сиану сжимается сердце. Я ведь никто в этом мире. И сама не понимаю, что делать дальше. И брать ответственность за девчонку, пусть даже такую замечательную, мне страшно. Нужно найти кого-нибудь, кто сможет позаботиться о ней. А я уж на что-нибудь сгожусь – прачкой устроюсь, улицы буду подметать. Как-нибудь проживу.

Высокие шпили центра города всё ближе, и людей уже значительно больше. Я иду, затерявшись в своих мыслях. Кручу ситуацию. Наконец, решаюсь.

Опускаюсь на колени перед девочкой так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

- Послушай, Сиана. - Заправляю ей за ухо прядь волос.- Давай так поступим... Сейчас продадим несколько украшений, и ты вернешься в школу, хорошо?

- Нет, - она машет головой так уверено, что я теряюсь. – Я туда не пойду. Там холодно, и скучно... Нет.

- Не обязательно в ту, где ты училась, мы найдём тебе какое-нибудь хорошее место, где ты сможешь жить.

- Я знала, что ты захочешь от меня избавиться, - обижено надувает губы.

- Всё не так. Я очень хочу, чтобы мы были вместе, но ещё хочу быть уверена в том, что ты всегда будешь накормлена и сможешь спать в своей кроватке. И тебе нужно развивать свой дар...

- Нет! – слегка топает ножкой. - Без тебя я никуда не пойду. И школа мне не нужна. Бабушка вообще по книгам училась, и ничего...

- Но нам надо где-то жить, что-то есть.

- Мы у крестного поедим и переночуем.

Ошеломлённо хлопаю ресницами. Не девочка, а сюрприз.

- Подожди, - кладу ладони ей на плечи. – Мы сейчас идём к крёстному? У нас здесь кто-то есть.

Она также оторопело смотрит на меня. А потом расплывается в улыбке.

- Лисса, я же забыла, что ты всё забыла. Конечно, к крёстному. Куда ещё-то? – Так непосредственно, словно это само собой разумеющееся.

- Подожди... А почему ты была не против поехать к этому милому господину, если вела меня к крёстному?

- Не знаю... – задумывается. – Просто вдруг захотелось куда-нибудь в другое место. Не к крёстому. – И добавляет чуть тише. – Может быть, потому что я помню нашего крёстного, а ты нет? В этом всё дело.

- Да, я не помню. А что с ним не так? – Встаю, и отряхиваю подол.

- Так-то он нормальный. Почти. – Многозначительно замечает Сияна. - И конфеты у него вкусные. Иногда.

- Ладно, пойдём к почти нормальному крёстному. – Вздохнув, беру сестру за руку. – После лорда Бэрли меня уже ничем не испугать.

8. Почти милый дядюшка

– Дядюшка… - Сиана несмело открывает дверь скромной лавочки. Гостевой колокольчик хрипло звякает.

Если бы не девочка, я бы прошла мимо. Грязные витрины, сквозь которые не рассмотреть, чем там торгуют, выщербленные ступени.

Можно подумать, что помещение заброшено, не смотря на болтающуюся над входом табличку с облупившимся леденцом.

Заглядываю через голову Сианы внутрь. Там темно, только вдалеке тускло поблескивают стеклянные стеллажи.

Распахиваю дверь настежь, она отзывается пронзительным скрипом.

В нос ударяет сладковатый аромат меда, карамели и пряников, смешанный с затхлым запахом старого дерева и плесени.

Господи, что это за мрачный мрак?

– Дядя Арчи! - Сиана вскрикивает чуть громче.

– А ну, пусти! - Подвигаю сестру, поднимаю руку и требовательно трясу колокольчик. - Эй, есть тут кто-нибудь?

В глубине тихое шарканье и странный звук, который я слышала в передаче про животных. Примерно так зевает спящий лев.

– Кого это принесло?

Я перестаю трезвонить и замираю. Из темноты выходит невысокий человек - всклокоченные седые волосы над ушами, круглые очки, внушительное брюшко, зелёные подтяжки и клетчатая рубаха, застёгнутая не на те пуговицы.

Если встреченные мне люди этого мира были больше похожи на актеров средневековой массовки, то дядюшка Арчи, скорее, напоминает, хоббита-переростка или гнома из команды поддержки Санта Клауса.

Очень неопрятного гнома!

После предупреждения Сианы я почему-то ожидала встретить злого дядьку, высохшего от избытка желчи. И, увидев пожилого пухлого господина охаю от неожиданности, прикрыв рот ладошкой.

А вот дядя Арчи прикрывать рот не собирается. Зевает не смущаясь. Даже при чахлом свете открытой двери я могу пересчитать все зубы в распахнутом рту.

– Девочки, чего это вы? - почёсывая грудь, виднеющуюся в прорехаха рубахи, шаркает к стене. Легкий щелчок выключателя, и лавку заливает светом.

Озираюсь, разглядывая помещение.

То, что это кондитерская, видно невооруженным глазом. Впрочем, паутину в углах тоже.

На прилавке цвета тёмного дуба, испещрённого следами царапин, разложены сладости - ириски, засахаренные фрукты, пряники. Пыль осела на стеклянных банках с мёдом и сиропом, а их содержимое кажется мутным и неаппетитным.

Полки вдоль стен, нагруженные коробками и бочонками, накренились под тяжестью, и кажется, что они могут развалиться в любой момент. На всякий случай отхожу подальше от стены. Не хватало, чтобы мне упало что-то на голову.

Более неуютной кондитерской я не видела никогда в жизни! Не удивлюсь, если бизнес дядюшки Арчи не процветает.

– Дядя Арчи, - Сиана бросается к крёстному, чтобы обнять. - Хоббит ошалело замирает, почавкивает. И, видимо не зная, что делать с растопыренными от неожиданности руками, наконец, неловко похлопывает девочку по спине.

– Ну вот, вспомнили старика, навестили... - Пытается сказать что-то еще, но слова поглощает очередной зевок.

– Дядя Арчи, можно у тебя остановится, правда?

Сиана, пытаясь обхватить руками его талию, преданно заглядывает в глаза крёстному. Я бы на его месте уже растеклась мороженым, и понеслась готовить такой милой девочке кровать с балдахином и периной. Только дядя Арчи, видимо, лишён сентиментальности.

– Неожиданно… - Отстраняет Сиану. Придерживая её за плечи, смотрит на меня поверх круглых очков. - Что-то я не понял… А лорд Берли? Что с ним?

– Он нас выгнал, - Сиана грустно вздыхает.

– А, ну я говорил, что не стоит с ним связываться. А кое-кому, - снова бросает в меня недовольный взгляд поверх очков, - следовало бы вести себя получше. Ну а ты… - похлопывает девочку по локтю, - меньше бы якшалась с сестрицей, сидела бы в школе, и проблем не знала. При чём здесь я?

Ореол вокруг родителей Сианы и Мелиссы начинает меркнуть в моей голове. Как только взрослые люди догадались сделать этого странного типа крёстным двух девочек? Закусываю нижнюю губу, чтобы придержать злые слова, которые готовы слететь с языка. Я не знаю ситуации, не знакома близко со странным “крёстным”, и мне пока остаётся только надеяться на дипломатические способности девочки.

А её, кажется, такое поведение “дядюшка” ничуть не удивляет.

– Мы только на одну ночь. - Сиана молитвенно складывает ручки у груди. – Завтра мы найдём что-нибудь. - Приберём у тебя немного. Может и посетители пойдут…

Сиана улыбается, а я скрежещу зубами, глядя на прилипшие к прилавку ириски. Ну уж нет, слишком дорогое размещение получится. Легче Авгиевы конюшни вычистить.

Старый гном хмурит седые брови. В его лице читается глубокий внутренний конфликт. И хочется, и колется…

– Эм… Лорд Бэрли знает, что вы пошли ко мне? Он не против?

– Нет, - Сиана невинно хлопает ресницами. - То есть, мы не знаем, против ли он или нет, но…

– Нет, точно нет. - Дядя Арчи обеспокоенно трясёт головой. - У меня и так дела не очень идут. Я не хочу, чтобы ещё Бэрли мне мешал. Если он узнает, меня в ковёр закатают и в реку сбросят. Или отравят… Или…

Мое терпение заканчивается. До этой секунды я была рада тому, что Сиана сама ведёт диалог. Но всему есть предел. Ещё унижаться, умолять… Да пошёл он!

Решительно подхожу к Сиане и дёргаю её за руку.

– Уходим, нам здесь не рады. Найдём что-нибудь.

– Идите, идите… - дядя Арчи пытается выдать что-то похожее на жалкую улыбку. - Хотя подождите.

Сиана поднимает на меня довольную мордашку, слегка подмигивает. Мол, всё будет по-нашему.

Дядя Арчи семенит к прилавку и достаёт из вазочки леденец. Большой, круглый, с спиральными прожилками. Дует на него, потом трет о рубашку, пытаясь вытереть пыль, и протягивает Сиане.

– На вот, угощайся.

Меня уже колотит от сдерживаемой ярости. Тяжело дышу, раздувая ноздри. Я повидала за свою жизнь разных людей. Но таких вижу впервые.

Что за старый хрен? Чокнутый к тому же. Ленивый, неопрятный, гадкий и злой.

У него будто куча крестниц, одной больше, другой меньше - точно не заметит.

9. Дядюшка Арчи

– Значит, говоришь, дар у тебя проснулся, - Арчи с хрустом почёсывает небритый подбородок. – И надо, чтобы муженек твой об этом не узнал… Занятно.

Опускаю глаза. Занятного в этой ситуации не вижу ничего.

До сих пор не уверена, что правильно поступила, открывшись дядюшке. С другой стороны, а, что я теряю? Нужно хотя бы попытаться довериться взрослому человеку, знакомому с этим миром. А не полагаться на маленькую девочку во всём.

Дядюшка Арчи, хотя бы хм… Ну почти бизнесмен. Да и вообще, я привыкла доверять рекомендациям. Раз родители назначили его крёстным, наверное, что-то в нём есть. Как иначе-то?

– Ладно, живите пока. Только дальше-то что будете делать?

Угрюмо молчу, пытаюсь подобрать правильные слова. Вообще-то я надеялась, что это дядюшка мне скажет, что делать. Я не в курсе, как здесь разводятся, и не удивлюсь, если надоевших жён сбрасывают в пропасть.

– Я бы хотела освободиться от мужа, - выдавливаю из себя, - а потом уехать с Сианой в какое-нибудь хорошее место. Где тихо, малолюдно и недорого.

– Надо же, а я думал, что ты любишь светскую жизнь и блеск. - Приподнимает бровь.

– Я передумала. Имею право изменить свое мнение.

– Похвально, - дядюшка задумчиво жуёт губами, - только деньги понадобятся.

– У нас есть! - Радостно восклицает Сиана и вываливает на стол содержимое шкатулки. Я не успеваю даже рта открыть, чтобы не светила лишний раз нашими капиталами.

На грязном столе камни и золото кажется выглядят вовсе не так богато, как на выложенной бархатом подложке. Три кольца, две цепочки, брошь, серьги и кулончик.

Кажется, у дядюшки Арчи такое же мнение. Он скептично подносит к глазам серьги, задумчиво стучит ногтем по подвеске.

– Нда, больше ничего нет?

– Неа, – улыбаясь сообщает Сиана. - Но и этого хватит, правда?

– Не зна-а-аю, – Арчи тянет слова. - Отнесу завтра в лавку, узнаю.

– Я с вами! - тут же подхватываюсь.

Крестный или не крестный, много там или мало, но отдавать всё, что у нас есть, я не собираюсь.

Дядюшка Арчи понимающе хмыкает.

– Мне не доверяешь, а Ролдану поверила. - Неодобрительно шевелит кустистыми бровями. - Ты бы, девочка, вела себя получше, наверное, муж бы тебе подарков больше дарил.

Вновь мне становится стыдно за то, чего я не совершала. Ролтон какой-то теперь. Уж это имя мне легко запомнить. Как лапша. Мне уже только ленивый не рассказал про поведение Мелиссы. Кажется, в любимчиках она здесь ни у кого не ходила.

Только что я, то есть поганка Мелисса, натворила, так и не пойму!

Выдохнув, решаюсь пролить свет на таинственное прошлое настоящей хозяйки тела.

– Ролтон? - В недоумении вскидываю бровь.

– Ролдон! - Злится дядюшка. - Не изображай дурочку, Мелисса.

– Она не помнит ничего, - вступается Сиана, - её лорд Бэрли чуть не отравил, но Лисса только память потеряла.

– Да я понял уже, сто раз вы мне это сказали. Только вот что я тебе скажу, деточка. Сама напросилась…

– Сиана, иди посмотри, может за прилавком есть конфеты? - прерываю его.

– Нет там ничего! - Ворчливо возмущается дядюшка.

– А я уверена, что видела. Сиана, проверь!

– Я и так уйду, могла сразу сказать… - Фыркает сообразительная девчонка и отходит.

Арчи смущённо потирает седой пух над ушами.

– Да, не надо при малышке, ты права. Она тебя слишком любит. Как по мне, незаслуженно…

– Подождите, - возмущённо взмахиваю ладонями. - Давайте без обвинений. Что такого я сделала? Честное слово, я не помню!

Дядя Арчи недоверчиво смотрит на меня.

– Да ладно, прямо забыла всё. Удобненько выкрутилась. Хотел бы я также, придут ко мне кредиторы, а я буду глазками хлопать и убеждать, что память потерял.

Опять закипаю. Дядюшка, видимо собрался свернуть мне кровь, прежде чем рассказать о чём-то. Почему он такой трудный-то, а? Ведёт себя так, словно я исписала неприличными словами его двери, оскорбила его лично и всех его предков, заняла деньги и избила.

Тяжело налить чай, который он только предложил, и по-родственному сначала пожурить, отругать, но потом простить и оказать поддержку?

Уже собираюсь брякнуть что-нибудь нелицеприятное в его адрес, чтобы не напрасно слушать непонятные обвинения, как дядюшка вдруг возбуждённо хлопает себя по бокам, будто вспомнил что-то.

– Чай-то я вам так и не предложил. Прости, Мелисса. У меня бывает… Как жена умерла, я искру потерял, всё и посыпалась. И лавочка в упадок пришла, и я сам. Голова, как решето… Посидеть надо по родственному, отца твоего нет, так хоть я тебе мозги на место постараюсь поставить.

Он встает, видимо, собираясь напоить меня долгожданным чаем, но, опасаясь скорой смены его настроения, хватаю его за руку.

Я твёрдо намерена выяснить, за что меня все так недолюбливают. Хоть в следующий раз не буду краснеть за то, чего не совершала.

– Подождите с чаем, успеем. Что сделала Мелисса? - Смущенно покашливаю и исправляюсь. - То есть я?

– С Ролдоном связалась, это тебе любая собака на рынке скажет. Из-за чего у лорда Бэрли возникли проблемы, не считая подмоченной репутации и звания рогоносца.

– Да ладно… - ахаю, прижав ладони к щекам. - Мелисса, то есть я, завела любовника?

– Не должно леди такие слова произносить. - Недовольно морщит нос Арчи, и становится ещё больше похож на старого гнома. - Было у вас что-то или нет, про то не скажу, свечку не держал. Но то, что ты повелась на смазливое лицо, перспективы и сладкие обещания - то бесспорно. Говорят, что император сам Бэрли вызывал и настоятельно рекомендовал всыпать своей жене по первое число.

– Бред какой-то, - потираю виски руками.

– А чего же бред? - удивляется Арчи. - Ты, Мелисса, всегда была охочая до денег. Хоть Бэрли, вроде, мужик и не жадный, но как на горизонте появилась кандидатура более подходящая, ты и пошла хвостом крутить. Я всегда думал, что ты и замуж вышлаа только для того, чтобы в столице оказаться и более лакомую дичь найти.

10. Подозрения

Вот это карьера! От воспитателя ясельной группы до императрицы. Принцесса Диана может нервно завидовать.

Что же за тело мне досталось - наивной простушки или злостной интриганки? Еще не хватало быть замешанной в государственном перевороте. Если Мелиссу заберут, то что ждёт малышку Сиану?

Не оставлять же её в этой занюханной лавчонке.

Мысленно пытаюсь вызвать внутри ощущения Мелиссы, пусть мне хоть какая-то часть её воспоминаний достанется. Но видений, подобных тому, где она плакала перед свадьбой ко мне больше не приходит.

Наверное, выходить замуж она не хотела настолько сильно, что это оставило рану в её душе. И, что бы не связывало её с наследным принцем, вряд ли она по этому поводу переживала также сильно.

Так стараюсь, что в висках покалывает, но бесполезно.

- Я… Я не хотела стать императрицей, - бормочу еле слышно. - И не хочу.

Говорю чистую правду. Как Галина Сергеевна, о короне я и не мечтаю. Чистая и мягкая кровать, сытная еда, хорошая школа для Сианы и внятное будущее.

Если я чего-то хочу, то только этого.

Дядюшка Арчи бросает на меня любопытный взгляд из-под лохматых бровей.

- А, может, и вообще договаривалась о том, чтобы пузырьками своего мужа Императора убрать?

- Что? - Вскакиваю с места.

Сиана, вяло ковыряющая подсохшие ириски, с удивлением поднимает голову. Смотрит с беспокойством, не нужна ли её помощь.

Натянуто ей улыбаюсь и сажусь на своё место, хотя всё внутри дрожит от беспокойства.

Нечего пугать девчонку, ещё не известно, как на самом деле всё было. Может старый хоббит что-то и напутал…

Но, если он подозревает меня в государственной измене, значит, есть и другие такие люди.

Ох, не Бэрли он испугался, когда мы к нему пришли. Точнее не только мести мужа Мелиссы, но и гнева Императора.

Как бы не выдал нас! Со своими странными переменами настроения. Узнать бы, что у него на уме. Не хотелось бы останавливаться с Сианой там, где нам не доверяют.

Разглаживаю складки платья на коленках.

Выдыхаю и поднимаю на дядюшку глаза.

- Могу поклясться, я не замышляю ничего плохого. - Стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. - Я не знаю, как это доказать, и не уверена, что вам нужны мои оправдания. Но вреда мы вам не причиним и тень на ваше имя не бросим. Я даже не помню никого из тех, о ком вы нам рассказываете.

“Что бы обо мне не говорили, даже не вздумай отдавать меня следователям или кто здесь у вас этим занимается. Я не оставлю Сиану одну!”

Молю его мысленно!

Арчи осоловело хлопает редкими белесыми ресницами. Смотрит на меня, будто впервые видит. Что это с ним?

- Не отдам я тебя, с чего ты взяла? Мне одному девчонку растить будет несподручно. - Медленно моргаю в недоумении. Неужели я сказала всё вслух? - К тому же мне всё равно сейчас, я как Искру утратил, только смерти и дожидаюсь. Так что, кого мне бояться… Только позора.

- Искру?

Уже третий раз он говорит об этом, будто о какой-то страшной болезни.

- Ах да, ты же не помнишь. И тётю Агату не помнишь. Как она умерла, всё и посыпалось.

Дядюшка грустно вздыхает.

Я даже рада тому, что разговор уходит в другую тему. Обсуждать государственные проблемы я сейчас не готова.

- Немного помню, - туплю глаза в пол, - она была хорошей женщиной.

Если я немного совру, чтобы сделать приятное дядюшке, никто меня не осудит. За мной, то есть за Мелиссой, есть прегрешения пострашнее.

Маленькая хитрость работает. Арчи сразу же расцветает.

- Вот видишь, даже зелья твоего муженька память об Агате не могут стереть.

Всхлипывает и тянется за салфеткой. Я бы не стала в неё сморкаться, на не микробов больше чем в носу. Но, видимо, дядюшкина “искристая” болезнь страшнее, чем стафилококки.

Терпеливо жду, когда дядюшка трубно высморкается.

- Как не стало Агаты, я тоже чуть не умер. Она была моей душой. - вытирает нос тыльной стороной ладони и похлопывает себя поо сердце. - Поэтому и Искра меня покинула. Нет души, нет и Искры. При Агате здесь всё сияло и блестело…

Грустно озираюсь. Похоже дядюшка утратил странную Искру давно, здесь “не сияет и не блестит” уже не меньше года, если не больше.

- А без Искры человек существует, не живёт. Вот и я доживаю. Жду, когда встретимся с Агатой на краю Бездны.

- А вернуть Искру нельзя?

- Разве другую душу можно в тело поселить? - Арчи грустно улыбается.

Мне остаётся только пожать плечами. Я-то знаю, что очень даже можно. Только сама понимаю, что не стоит крёстному знать о том, что в теле Мелиссы, судя по всему, сидит другая Искра. Не известно, как он на это отреагирует.

- Без Искры мне ничего и не хочется. Всё в запустение пришло, прислуга разбежалась. - Скребет грязными ногтями щетину. - Жаль, конечно… Это всё детище Агаты, она эту лавочку любила.

Так тяжело вздыхает, обводя взглядом помещение, что у меня сердце чуть не идёт трещинами от жалости. Надо же, какая любовь. И завидно, и больно.

Желая поддержать дядюшку, хочу сказать ему что-то ободряющее.

- Зато у вас была Агата, и какое-то время вы были рядом. Немногим так везёт…

Но выходит только хуже. После моих слов пожилой хоббит заливается слезами, уткнув лицо в салфетку. Я в растерянности смотрю на его подрагивающие седые пучки над ушами.

Погладить его? Пожалеть? Вдруг, будет ещё хуже?

Наверное, в нашем мире, дядюшке Арчи уже выписали бы депрессанты. А что делать здесь?

Ищу взглядом Сиану, она уже хлопочет за прилавком, ставит чайник и, кажется, собирается реализовать обещанное дядюшкой чаепитие. Что делать-то, когда у пожилого крёстного без Искры случается истерика?

Решаюсь. Касаюсь пальцами подрагивающих плеч.

- Всё будет хорошо, дядюшка. Мы поможем вам, приведем здесь всё в порядок, клиенты пойдут. Надо жить дальше…

Арчи перестаёт всхлипывать.

Поднимает на меня покрасневшие глаза. Он не перестаёт меня удивлять. У меня даже в подростковом возрасте так не менялось нсатроение.

11. Пошли они все!

– Леди Карлейн, - дворецкий слегка опускает голову, не забыв окинуть меня презрительным взглядом. - Ваши вещи доставлены.

– Как… Как вы нашли меня? - слегка вытягиваю шею, с интересом всматриваясь в дверной проём.

Мой муженёк-отравитель тоже здесь? Я бы с удовольствием запустила в него засахаренным орешком. Прямо в его высокий лоб.

– Это было несложно. Вы могли быть только у вашего лю… простите, - слуга демонстративно прочищает горло, словно случайно оговорился, - у вашего знакомого или родственника. У знакомого вас не было, а родственник здесь один.

Дядюшка Арчи, только что всхлипывающий рядом, быстро соображает в чём дело и пулей выметается из лавки.

Хотелось бы верить, что он отправился встречать “мои вещи”, а не позорно сбежал не желая быть замешанным в скандале.

Нервно оглядываюсь в поисках Сианы, но не вижу её. На стойке одиноко пускает пар что-то похожее на чайник. Сама девочка, наверное, пытается на кухне вымыть грязь из чашек.

Как ни странно, её отсутствие именно сейчас меня подбадривает. Впервые в этом мире я осталась одна, и наконец-то могу не стесняться в выражениях!

Громко цокая каблуками, подхожу к дворецкому. Поднимаю подбородок и, сощурившись, смотрю ему прямо в глаза.

– Передайте моему твердолобому… - тоже прокашливаюсь, - простите, высокочтимому супругу, что я признательна. И надеюсь, что он больше не потревожит меня.

Резко разворачиваюсь, слегка задев его подолом и направляюсь к стойке, давая понять, что разговор закончен.

За спиной снова сухое покашливание.

– Вы что-то ещё хотели? - слегка оборачиваюсь.

– Да, собственно передать сами вещи… - Дворецкий невозмутимо смотрит поверх моей головы, будто разглядывает на стене замысловатый узор. - Но лорд Бэрли велел это сделать при одном условии.

Усмехаюсь:

– Вот как? Лорду Бэрли настолько приглянулись мои платья, что решил ставить мне условия? Мог просто попросить, я бы их ему оставила. Кажется, изначально речь шла о том, что он отдаёт мне всё, что подарил во время брака.

– Кажется, - дворецкий вежливо откашливается в кулачок и снова сверлит взглядом стену, - Вы и так уже украли часть подарков.

Мои брови в недоумении ползут вверх. Это сейчас намёк на то, что я взяла шкатулку со своими драгоценностями? Мне сейчас за это оправдываться?

– Это были мои вещи!

– И они остануться вашими, если вы не будете видеться с сэром Ролдоном до заседания суда и не станете позорить имя своего мужа до оформления развода. Юридически вы Бэрли, фактически - шлю….

– Что?

Щеки вспыхивают. Забыв о том, что я должна держаться, как настоящая дама, шурша юбками преодолеваю небольшое расстояние между нами.

Ладонь горит от желания впечататься в эту надменную гладковыбритую физиономию. С трудом подавляю в себе желание дать ему пощёчину.

Стою, задыхаясь от гнева, стараясь унять нервную дрожь. Если кто и достоин пощечины, то сам Бэрли, но никак не этот седой господин. Хоть он и гад, но явно науськан хозяином.

– Как вы смеете указывать мне, что делать и оскорблять при этом?

Дворецкий слегка скашивает на меня глаза, при этом даже не опускает подбородок. так и стоит, как памятник невозмутимости.

– Это пожелание вашего мужа…

– Передайте ему, пусть катится в ад! - Выдыхаю проклятье старому гаду прямо в лицо. – И вас с собой заберёт.

Снова разворачиваюсь, чтобы уйти. Но позади раздаётся ехидное:

– Лорд Бэрли больше не намерен вас содержать. И, если вы переходите в другие руки, вполне разумно, что все расходы, причём немалые, лягут на вашего нового владельца. Видимо вы догадывались об этом, раз посмели украсть…

Мой взгляд падает на шкатулку с драгоценностями. Так вот из-за чего весь сыр-бор! Два малохольных идиота хозяин и слуга, испугались что я сбегу к любовнику с фамильным перстнем матушки Бэрли, или цацкой, подаренной им в честь первого поцелуя?

Да пошли они все!

Мало кто из мужчин способен дарить просто так… Чтобы порадовать, увидеть улыбку на лице любимого человека. Бэрли явно не относится к этим людям, иначе не прислал бы своего пса оскорблять меня и ставить идиотские условия.

Мне не сложно согласиться с этим условием, этот Ролдон мне никуда не уперся, но нет никакой гарантии, что Бэрли не придумает что-нибудь новенькое. Например, явится в суд с очередным обвинением. Скажет, что я воровка. С него станется…

Подлетев к шкатулке, я хватаю её в руки. Вернувшись к дворецкому, распахиваю её перед его лицом.

– Проверьте, всё ли на месте? - Пока дворецкий с удивлением опускает голову, рассматривая драгоценности, я продолжаю. – Передайте вашему хозяину, что мне ничего не нужно от него. При расставании принято отдавать подарки.

– Неожиданно. - Цедит дворецкий. - Неужели сэр Ролдон для вас так важен?

– Забирайте все, и проваливайте! - Захлопываю крышку, едва не прищемив ему длинный нос.

Этому типу даже в голову не приходит, что можно отказаться от всего из-за оскорбленного самолюбия и желания не быть обязанной.

– Мне неприятно держать в руках подарки человека, который настолько меня ненавидит. - Дёргаю дворецкого за рукав, требуя чтобы он забрал у меня шкатулку. - И для меня лучшей наградой будет не видеть ни вас, ни самого лорда Бэрли до конца моей жизни.

– …Значит теперь вас будет содержать Ролдон. - Тянет дворецкий с презрительной усмешкой.

Издаю что-то между стоном и клёкотом.

– Покиньте этот дом!

Указываю пальцем в направлении выхода. В двери как раз входит Арчи, обвешанный сумками и тюками, как ослик.

– Дядюшка, простите за беспокойство. Но будьте добры, загрузите всё обратно. Я не собираюсь брать ничего!

– Но как же… - Арчи пытается горестно всплестнуть руками, роняет одну котомку и оттуда на грязный пол высыпаются шёлковые платья.

Оставляю без комментариев его возглас. Гордо развернувшись шествую на кухню, наступив на ярко-желтый подол одного из валяющихся платьев.

12. Мой талант

Я вываливаю за порог ворох разноцветных платьев. Они красиво падают, шурша и переливаясь.

– Мелисса, от чего ты отказываешься! - Бормочет дядюшка, прижав к щекам пухлые пальцы. - Подумай.

– Мне не о чем думать! - Пыхтя выволакиваю за порог несколько тюков.

Остановившись на пороге радостно отряхиваю руки и обращаюсь к дворецкому.

– Как-нибудь проживу без ваших щедрот. Шкатулку не забудьте!

– Впервые вижу, что вы отказываетесь от чего-то добровольно, леди.

Дворецкий, слегка склоняет голову. Но я не готова сейчас оценить его высокомерную вежливость.

– Проваливайте! - Шиплю на него в сердцах. Делаю выразительный жест рукой. Не хочу видеть никого из них - ни хозяина, ни дворецкого.

Сначала дарить, потом ставить условия - это же низко! Ещё и попрекать тем, что я посмела взять то, что мне принадлежит. И оскорблять!

– Я передам ваш ответ лорду Бэрли. - Расшаркавшись с дядей, дворецкий направляется к выходу.

– Подождите, - кричу ему вслед.

Дворецкий поворачивается с ехидной ухмылкой. Наверное, думает, что я буду просить оставить хотя бы драгоценности.

– Не вздумайте приходить сюда снова! О дате разбирательства дела о разводе прошу уведомить письменно.

Ничего себе! Кажется я вживаюсь в роль благородной дамы. Мне уже самой это нравится.

Снова высокомерный кивок и дверь шарахает об косяк с такой силой, что осыпается пыль с потолка.

А я, тяжело выдыхаю в ладонь, прижатую ко рту.

Ну вот и всё. Теперь у нас нет ни-че-го!

Осталось сообщить об этом девочке.

– Мелисса, ты не подумай дурного… - Арчи смотрит на меня покрасневшими глазами.

Ну вот! Сейчас нас попросят отсюда вон. Зачем ему две сироты-бесприданницы. Может быть попросить его оставить хотя бы Сиану? Я-то справлюсь.

– … Нам бы пригодились деньги. Кондитерская ведь ничего не приносит. - Жалобно блеет дядюшка. - Покупателей у нас нет и не будет.

Нам? Нас?

Не знаю, что там у него с Искрой, но совесть, кажется, у него осталась.

– Не переживайте, справимся. У вас есть во что переодеться! - Дружелюбно подмигиваю Арчи. - И что-нибудь вкусненькое, вы обещали.

***

Наконец-то мы дождались чай!

Я кошусь на Сиану, которая радостно обмакивает в мутную жидкость леденец и облизывает его с таким наслаждением, будто ей дали попробовать пищу богов. Удивительно позитивный ребёнок. Интересно, в подростковом возрасте у нее это пройдёт или в этом мире свои законы взросления?

На своей чашке, которую Сиана отмыла до сверкающей белизны, я только грею руки, боюсь пробовать. Дома у меня есть аптечка, а чем здесь лечить расстройство желудка, если оно вдруг случится?

– … без денег нам будет туго, - Задумавшись, я пропускаю начало фразы Арчи, но смысл вполне улавливаю. - Вряд ли вы мне сильно поможете в приготовлении сладостей, не помню, чтобы мать приучала вас к кухне…

Недовольно морщусь. При чем здесь наши способности к готовке, если тут уборки только на неделю! А уж когда вычистим это убогое помещение, там и видно будет, приучала нас мать или нет.

Деньги нам нужны, это точно. Бог не дал мне дочку, но дал очаровательную сестричку, ради неё я постараюсь их заработать!

Сиана тоже не слишком прислушивается к ворчанью дядюшка, продолжает обмакивать и облизывать леденец.

– Попробуй, Лисса. Чего сидишь? Очень вкусно!

На самом деле, желудок у меня давно прилип к позвоночнику. Я бы не отказалась поесть чего-нибудь более существенного. Пюре с сосиской или котлетку.

Чтобы не обидеть девочку, слегка касаюсь губами обжигающего напитка.

Хм… Неплохо.

– Я туда травки добавила, нашла в шкафчике. - Сообщает девочка.

Смелее делаю ещё один глоток. По внутренностям, до сих пор дрожащим от напряжения после перепалки с дворецким, разливается приятное тепло.

Хорошо-то как! Будто, даже успокаивает.

– Это Агата собирала, она любила… - Дядюшкины веки снова набухают, не дай бог опять разревется. Двух детей - одной из которых восемь, а другому скоро восемьдесят, я просто не потяну!

К счастью, судьба на сегодня закончила меня испытывать. Успокаивать всхлипывающего дядюшку мне не приходится.

Дверь тихо приоткрывается и к нам просачивается длинный и несуразный человек. Скользит взглядом по покосившимся стеллажам и настороженно отходит от стен. Подслеповато вглядывается в пыльную витрину и не сразу замечает нашу компанию, расположившуюся прямо у прилавка.

– Простите. Я, наверное, ошибся. Я искал лавку со сладостями…

Неужели покупатель? Как вовремя!

Я встаю и одёргиваю на себе старенькое ситцевое платье тёти Агаты, подвязанное на талии. Я с боем вырвала его у дяди Арчи, но мой единственный приличный наряд, и так порядком испорченный валянием на мостовой, я решила приберечь для важных встреч. К тому же задыхаться в корсете с утра до вечера я не намерена. Платье Агаты мне велико и коротко, но на моей новой фигуре всё смотрится мило.

– Лавка больше не работает, - блеет Арчи сидя со своего места, и тут же получает от меня кулак под нос. Хорошо, что посетителю это не видно.

Мой кулак крепко сжат, зато мышцы лица максимально расслаблены и уже готовы излучать счастье и добродушие.

Я работала продавцом в мебельном магазине, был такой опыт. И то, что каждый покупатель для нас самый лучший, обожаемый и любимый - это твёрдо записано на моей подкорке.

– Добрый день! Вы как раз пришли туда, куда нужно. - Я вылетаю из-за прилавка. - господин желает побаловать себя или сделать подарок?

– По… подарок… - лепечет гость, разглядывая пятна на полу.

– У нас здесь небольшой ремонт, меняем имидж, не обращайте внимания. - Подойдя ближе, умильно играю ямочками на щеках. - Строители намусорили. Основной ассортимент находится в наших филиалах, но и здесь достаточно сладостей, способных удовлетворить вкус такого взыскательного господина.

“Только не уходи! - Молю его мысленно. - Пожалуйста, не уходи! Нам нужна твоя поддержка”.

13. "Кот" тётушки Агаты

Остаток дня пролетает, как в тумане. Изящные ручки леди Мелиссы, к которым раньше разве что шелка прикасались, мигом покрываются цыпками от воды и мыла. Я постоянно что-то оттираю, отмываю и драю.

Наверное, леди Мелисса никогда руками не работала, а мне в прошлой жизни пришлось. И сейчас для меня одно удовольствие мыть пол, когда колени не ломит.

Постепенно лавка очищается от савана пыли и грязи. Вместо мрака и запустенья приходит блеск, свежий воздух и запах чистоты.

– Ты другая стала, – улыбается Сиана, которая подносит мне теплую воду. И добавляет жазнеутверждающе. – Мне всё больше нравится!

Зубов у неё не хватает, а передние зубки торчат лопатами. Зато сияет ярче солнышка. Обещаю себе, когда придётся совсем туго, буду вспоминать именно эту обаятельную и нескладную улыбку сестрёнки.

Держа в руках мокрую тряпку, локтем отвожу пушистые пряди, разлетевшиеся около лица и улыбаюсь ей в ответ.

– Это зелье лорда Бэрли, – и склоняюсь над особо противным пятном,, которое ну никак не хочет отмываться. - Да что ж это такое здесь пролили?!

– Бэрли и такое умеет? – удивлённо округляет глаза Сиана.

– Конечно, не только припарки для мозолей ему готовить, – бормочу. – Дал мне как-то выпить, чтобы я помыла его пробирки. Пролонгированный эффект оказался.

– Про-лон-ги-ро-ван-ный? – По слогам произносит девочка, и я понимаю, что заигралась.

– Не обращай внимания, для иностранных языков он мне тоже что-то давал. Почти выветрилось. – Пытаюсь выкрутиться.

Сиана кивает с уважением к способностям Бэрли.

То, что мой бывший муж оказался зельеваром, принесло мне ощутимую пользу. Теперь я всё сваливаю на него. И нехарактерное для Мелиссы дружелюбие, и чистоплотность, и новые слова, и отсутствие памяти. Идеальная отмазка!

Арчи почти не помогает. Сидит за прилавком, как сыч, и смотрит в одну точку. Иногда, правда, подметает что-то, но больше ворчит.

И мне это не нравится! Лавка-то у нас будет, но нужно заставить дядюшку что-то готовить. Если он так и будет носиться со своим горем, то конфет мы с ним не сварим!

Нужно что-то делать, чтоб Арчи совсем не скис. А то лавку придётся мне одной тянуть.

Ну уж нет! В той жизни напахалась, как лошадь! Хватит с меня!

Арчи, наблюдавший за нами из-за прилавка, вздыхает, глядя на нас.

– Дядюшка, может, возьмешься за дело? – спрашиваю я, стараясь говорить мягко. – Народ же за сладостями приходит, а у нас тут… шаром покати.

– Не хочу, – бурчит он в ответ. – Нет у меня больше вдохновения.

Вот тебе и на! Отмыть лавку – это полдела. А как вдохновить Арчи на подвиги кулинарии? Что ему нужно? Пендель? Или что помягче?

Я не лентяйка. Но работать под протяжные охи-вздохи неприятно. Чувствую, как раздражаюсь и закипаю. Ремня ему всыпать, мигом бы вернул свою Искру.

– Сиана, - шепчу и подманиваю сестру пальцем. Когда она подходит, интересуюсь. - А что любила тётя Агата? Чем его растормошить?

– Ну… Не знаю. - Смущённо смотрит на дядюшку, который теперь решил пострадать уткнувшись взглядом в стену. - Кошек любила. У неё жил рыжий кот. Его звали Вольт.

– Как? - теперь моя очередь удивляться. - Вольт?

С электричеством я не очень знакома, но показания счетчиков ежемесячно записывала и передавала.

– Ничего необычного. Вольт - известный маг, который подчинил себе силу молний.

Мне остаётся только в недоумении пожать плечами. Возможно, наши миры иногда пересекаются. Но очень своеобразно.

– Может кота ему найти, - предлагает Сиана. - Скажем, что тётя Агата так знак подаёт.

В её глазах столько надежды, что мне жаль разочаровывать малышку. Я не знаю, как растормошить Арчи, но вряд ли принесённый кот сильно поможет. Но прогуляться не мешает. Ноги, хоть сильные и молодые, уже затекли. Не помешает размять.

– Сиана, – говорю я, – знаешь что? Давай сходим на рынок. Может, найдём чего интересного для лавки. Трав каких-нибудь, чтоб чай ароматный сделать. А вдруг там какой-нибудь котик нас сам найдёт?

Опять милая беззубая улыбка.

– Да, давай! А может, мы даже что-нибудь вкусное для дядюшки купим. Чтоб он повеселел.

И тут же вприпрыжку бежит сгребать заработанную нами мелочь.

Арчи, наблюдавший за нами, даже не поднимает головы.

– Только долго не гуляйте, – ворчит он. – А то мне тут одному совсем тошно будет.

***

Рынок встречает нас гулом, запахами и пестротой красок. Толпа снуёт между прилавками, словно муравьи.

Я с удивлением разглядываю людей, странные товары и прислушиваюсь к выкрикам торговцев, расхваливающим свой товар.

Кто-то предлагает “сочные яблоки из королевских садов”, кто-то - “прочные ткани, сотканные руками эльфов”.

Сиану я держу за руку. Мне этот рынок больше напоминает барахолку, чем цивилизованное место торговли. Только вместо китайского барахла – эльфийские ткани.

Первым делом мы направляемся к рядам с травами и специями. Перебирая пучки сушеных трав, я чувствую себя, как в музее. Чего тут только нет! Какая-то “трава вечной молодости”, “корень удачи”, “лепестки любви”.

– Мелисса, смотри. Вольт! - Сиана дёргает меня, указывая куда-то в сторону. А я с удивлением кручу в руках пучок растений, настой из которых, по словам продавца, способен сделать человека косоглазым. Господи, кому это нужно?

Кладу пучок на прилавок и, на всякий случай, отряхиваю ладони.

– Рыжий кот! Как у тётушки… - Сиана тянет меня за руку и чуть ли не силой тащит.

Нда… Стоя перед клеткой с “котом” мне становится жаль Агату. Если её любимец был таким же грязным и замуслюканным, то немудрено, что и сама тётушка долго не прожила.

– Красавицы, берите лисёнка. Недорого отдам!

Всматриваюсь. И правда, лисёнок. Мелкий, клубочком свернулся. Сразу и не понять.

– Пошли, Сиана. Это лиса, не кот.

– Отличный мех! Будет прекрасная шапка! - зазывает продавец.

Что?! Шапка?!

– Не от хорошей жизни он в клетке сидит! – возмущаюсь я. – Вы его хоть кормите?

14. Странная лисица

Лисёнок таращится на меня не мигая. Взгляд у него, как у человека — умный и будто удивлённый. Коротко тявкает и тычется в мою руку, обнюхивая. У меня внутренности стягиваются в тугой ком от жалости.

– Бедняжка моя, - шепчу, протискиваю ладонь глубже, пытаясь поерошить свалявшуюся шерсть на загривке.

Лисёнок урчит неприязненно и глухо, но не двигается. Замирает. Как только дотрагиваюсь до его шеи, будто молния проскакивает между пальцами. Я словно раздваиваюсь. Вот одна Мелисса стоит на рынке, ощущая твёрдую землю под ногами и запах пыли, пропитанной специями. Но одновременно разумом переношусь в квартиру 47 на пятом этаже.

Лисёнок дёргается, отлетает в противоположный угол клетки и снова пристально рассматривает меня разными глазами.

А меня накрывают странные чувства. Вроде и жалко его, а в то же время внутри ворочается какая-то брезгливость и сиреною гудит чувство опасности.

Трясу головой, чтобы прогнать неприятные ощущения.

Странное животное! Откуда ты взялось?

Трогать лисенка мне больше не хочется. Зато мне отчаянно хочется ему помочь. Купить, выпустить в лесу. Или где они там живут? Главное, чтобы без телесных контактов. Пусть живет и процветает, но где-нибудь подальше от меня.

– Я сейчас расплачусь! - лепечет Сиана и тоже тянет руку. Лисёнок тут же подходит ближе и с радостным тявканьем трётся лбом о клетку.

– Не трогай, - бурчу, вдруг он заразный. - У лис часто бывает бешенство!

Еще не хватало, чтобы и Сиану таким же чувством накрыла. Но девочка гладит зверька, и оба выглядят вполне довольными. Это только у меня такое с лисами? Может, аллергия?

– Сама ты бешеная, - бурчит продавец. - Здоровая лиса. Кстати, это самка, у них мех гуще. Бери на шапку.

Неприятно щурюсь, глядя на него. Вот же гад!

– Дяденька, продайте нам её? - Сиана молитвенно складывает руки на груди.

Тяжело вздыхаю. Уже ясно, что без этой "шапки" нам отсюда не выбраться. Только вряд ли драная самка лисы вдохновит Арчи на кулинарные шедевры.

– Пять монет серебром. Для красоток скидка, - продавец элегантно поглаживает усы, оценивающе глядя на меня. - Две монеты!

Высыпаю из кошелька на прилавок наши скромные сбережения. Пока что не научилась разбираться в местной валюте, но по грустному взгляду Сианы видно, что там не густо. Конечно, каких-то больших денег за чай мы не выручили. Но мало ли…

– Посчитайте, сколько здесь, - деловито приказываю продавцу.

Пусть думает, что мне просто лень возиться с мелочью. Осталось надеяться на его честность и внимательную Сиану, ибо со счётом у меня пока туго.

Продавец бодро принимается отсчитывать монеты. Я вся на нервах. Всегда терпеть не могла рынки, боялась, что меня обманут. И сейчас слежу за ним, как орлица за добычей.

– Вслух считайте! - Настойчиво требую. Волнуюсь так, что аж жжёт в груди. Если не хватит, что мне тогда делать? Сиана точно не уйдёт без рыжей “шапки”, да и мне лисичку жалко.

Продавец, заметив мой орлиный взгляд, начинает считать громче, но тут же сбивается. Повторяет заново, но снова что-то идёт у него не так.

Я сосредотачиваюсь так сильно, что даже голова болит. Сиана тем временем прилипла к клетке, явно готова лизнуть прутья.

Когда же он закончит?! Лучше уж отдать её бесплатно, всё равно никому не нужна!

– Забирайте лису, - неожиданно раздражается продавец и сгребает монеты в сторону. - Всё равно никто не купит. Домой её тащить не хочу.

Ошеломлённо хлопаю глазами. Так что, на рынках действительно бывают такие чудеса?!

– Клетку не отдам. Поводок купите или в руках несите, - машет рукой в сторону, видимо сам ошарашен своей щедростью.

Мы возвращаемся домой втроём. Пришлось купить корзину для лисы. Ещё хватило на сборник рецептов для дядюшки.

Я на взводе и киплю, как чайник. Прогулка обернулась лишними тратами. Ещё и ладонь горит, потому что лиска оказалась не такой уж лёгкой. Таскать её в корзинке — сомнительное удовольствие.

– Была бы ты собакой, шла бы рядом. - Останавливаюсь и, поставив корзину, сгибом локтя вытираю со лба испарину. - Может выйдешь, прогуляешься?

Спрашиваю у лисицы, будто она может мне ответить. Но та в ответ только сворачивается клубочком поудобнее и накрывает огрызком хвоста нос. Притворяется, что спит!

– Смотри, какая она хорошенькая, - умильно пищит Сиана, присаживаясь над корзинкой.

– И тяжёленькая! - Ворчу, вновь берясь за ручку. - Что с ней делать-то теперь?

Я очень надеялась, что дотащу ее до ближайших деревьев и но мой план не сработал - Сиана рыдала, лиса - спала. И это всё меня так раздражает, что начинает уже потряхивать.

Не хочу себе признаваться, но, кажется, я начинаю ревновать Сиану к этой грязной лисе. Девчонка так с ней суетится, что мне это слегка неприятно. Да и странно!

Лиса, ну такая необычная какая-то. Может, в этом мире все животные с придурью или странными глазами. Мне ещё не с чем сравнивать. Но сестрица от неё вообще не отлипает. И я эту лисицу откровенно побаиваюсь после того странного чувства, что накрыло меня около клетки.

В лавку я захожу уставшая и вымотанная. Брякаю корзинку на пол так, что лисица удивленно вскидывается и поднимает острую мордочку. Арчи вяло поднимается нам навстречу и сладко зевает.

- Спали, дядюшка, - ехидно интересуюсь. – Прямо за стойкой?

- Вздремнул немного, - Арчи зевает так, что при желании я могу рассмотреть его зубы мудрости.

И тут меня накрывает. Все неприятные события этого дня сливаются вместе и превращаются в бушующий вулкан. Странная лиса, нытье Сианы, лень Арчи… Кажется, они все решили меня сегодня добить!

– Довольно! - возмущенно рявкаю, уперев руки в бока. - Хватит смотреть, как другие работают и лелеять своё горе!

– У меня же Искра… - тянет дядюшка.

– Трудофобия у вас, лень по простому. Я устала, как… Как лошадь после скачек. Восьмилетка работает больше вас!

Арчи растерянно замокает. Я подхожу к Сиане, выдёргиваю у нее из рук купленную книгу с рецептами и подхожу к дядюшке. Раскрываю её на первой попавшейся странице и тычу пальцем в что-то похожее на пирожное.

15. Чем обязана?

Просыпаюсь от того, что солнечный луч скользит по щеке. Каждый раз я с замиранием сердца открываю глаза, боюсь, что проснусь в своём прежнем теле.

Привычно вытягиваю руки перед собой и с облегчением любуюсь на аккуратные пальчики. Кожа уже не такая ухоженная, как у тунеядки Мелиссы, но всё равно - мягкая и нежная.

Как хорошо быть молодой!

Сладко потягиваюсь в кровати. Наслаждаюсь тем, что я гибкая и тонкая, как ветка ивы.

Рядом спит Сиана, разметав светлые волосы по подушке. Заботливо подтыкаю ей одеяло. Пусть спит, вчера умаялась девочка.

Улыбаюсь, глажу взглядом умильно сопящий носик, россыпь веснушек, пухлые щечки. И опять дыхание перехватывает от нежности.

Надо же, не дал Бог детей. И кто бы мог подумать, когда уже не думала и не гадала, появилась у меня дочка. То есть сестричка.

В этом мире для меня всё странно, но самое удивительное - это Сиана и то тёплое чувство, которое я испытываю рядом с ней. Кажется, готова жизнь отдать, лишь бы всё хорошо было у малышки.

Ради Сианы сама буду готовить десерты, варить карамель. Всё что угодно буду делать, лишь она была счастлива и ни в чем не нуждалась.

Кстати, как там десерты?

Рывком спускаю ноги с кровати и хватаю со стула халат тётушки Агаты. Да, я качественно перетрясла её гардероб. Придётся временно походить в её обносках. С первой значительной прибыли, обязательно порадую Сиану чем-нибудь красивым. Она тоже без одежды. А я пока и так похожу.

Ступени слегка поскрипывают, когда я спускаюсь. У дядюшки всё очень удобно: жилые спальни - наверху, кухня и торговый зал внизу. Никогда не думала, что моё желание ходить на работу в тапочках исполнится таким своеобразным образом.

С удивлением принюхиваюсь. Пахнет ванилью, корицей и чуть горчит жжёный сахар. Прекрасный аромат, который с детства ассоциируется у меня с радостью.

Обалдеть! Неужели дядюшка Арчи…

Чуть не теряя растоптанные шлёпанцы Агаты, несусь вниз. Остановившись на последней ступеньке восторженно ахаю, прижав руки к щекам!

На первом столике расставлены маленькие тарелочки. Выглядит так, словно я попала в дегустационный зал.

Не веря своим глазам, подхожу ближе. Провожу рукой по деревянной столешнице, отмытой до зеркального блеска. Читаю названия блюд, словно экспонатов в музее: "Глаз дракона под волшебной пыльцой", "Синяя мантия с марципаном", "Хвост единорога..."

Дядюшка Арчи просто чудо! Желудок от голода тут же выдаёт протестующее урчание. Рука сама тянется к аппетитному "хвосту", напоминающему наш земной "хворост". Надо бы подсказать дядюшке сменить название, чтобы не вызывать ненужных ассоциаций...

Из угла доносится недовольное тявканье. Из-за стула сверкают два глаза. Я вздрагиваю, едва припоминая, что у нас теперь завелся пушистый жилец. Лисица грациозно выступает вперёд, словно балерина в чёрных носочках. Вид у неё значительно лучше вчерашнего — похоже, Сиана её вымыла. А я всё проспала.

– Тоже есть хочешь? - добродушно обращаюсь к ней.

Лисица недовольно косит на меня зелёным глазом. Слушает.

– Иди сюда, девочка. Покормлю тебя. - Хватаю “хвост-хворост” и верчу перед ее мордой. Не знаю, что едят лисицы, но зайцев у меня нет.

Лисица презрительно фыркает. Ей Богу, презрительно!

С таким оскорблённым видом, словно я ей предлагаю жёваный гудрон, и отворачивается.

– Иш ты, цаца… - недовольно цокаю языком. - Не будешь, я сама попробую.

Лисице, кажется всё равно. Слегка наклонив голову, смотрит в сторону двери. Прислушивается.

– Как хочешь! - Надкусываю “хвост”.

Кстати, неплохо. Он хрустит и осыпается крошками на халат.

– А я люблю калории, они очень вкусные. - Любезно сообщаю с набитым ртом лисице, будто её может заинтересовать эта информация.

Шерсть на затылке зверя поднимается, лиса глухо ворчит. Не сводит взгляда с двери.

– Ну и ладно, мне больше достанется. - Отряхиваю ворот халата и слышу быстрый цокот коготков. Лисица драпает так, что буксует на гладких плитках пола.

– Добрый день! - Чужой голос заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю голову, не закончив стряхивать крошки, и обмираю от неожиданности. Меня сверлит взглядом лорд Саймон Бэрли. Человек, который приносит мне только проблемы и мой пока ещё муж.

Бэрли стоит на пороге. Разглядывает меня обстоятельно сверху вниз, а потом - наоборот. И чем дольше он смотрит на меня, тем выше поднимаются его брови.

На секунду я теряю самообладание под его скептичным взглядом, чувствую, как скукоживается каждая клеточка моего тела. Но, взяв себя в руки, презрительно завершаю взмах ладонью, стряхнув кусок “хвоста” с халата в цветочек. Выпрямляю спину и поднимаю подбородок.

Ну давай, что ты мне сделаешь! Лисицу на тебя натравлю, если потребуется!

– Мелисса, вас не узнать!

По его тону не понятно, что это было - комплимент или недовольство. Стальной голос, обёрнутый в бархат, будто намекает, что драпанувшая лисица поступила мудрее меня.

Глубже запахиваю халат на груди и затягиваю пояс туже. Где-то я читала, что именно так поступали ниндзя перед схваткой, чтобы успокоить дух. Немного помогает.

– Чем обязана? - Цежу едко и презрительно.

Скорее умру, чем покажу, что он меня пугает до дрожи в коленях!

16. Вы меня удивляете!

Бэрли делает шаг ко мне. Немного жутковато, потому что он крупный мужчина, а я - одна. Если он захлопнет дверь, будет неуютно с ним наедине.

Но Бэрли оставляет дверь открытой. С любопытством осматривается, заложив большие пальцы в карманы безупречно отглаженных брюк.

Как бы не хотела держать себя надменной королевой, невольно усмехаюсь, представив надменного псевдо-муженька с утюгом. Кто, интересно ему наглаживает стрелки? Жены-то нет.

– Эхри говорил, что у вас здесь довольно… м… Гадко.

Стискиваю кулаки, сейчас этот гад договорится! Эхри - это мерзкий слуга? Понятно тогда, откуда наглаженые брючки. С седым подхалимом жизнь императорского зельевара явно не лишена бытовых радостей.

– Но я рад, что Эхри преувеличил. Здесь вполне достойно.

Стою с каменным лицом, опять не понятно - похвала или издёвка.

Где-то за спиной раздаётся глухое ворчание.

Лисица! Хоть в чём-то я с ней солидарна. У меня от этого типа тоже мороз по коже.

Выходи, лисица, тяпни его за ляжку. И будем надеяться, что ты бешеная! Но рыжая не рискует выходить, и мне остаётся ей только позавидовать. Я бы тоже хотела невидимкой сидеть, укрывшись где-нибудь за стойкой.

Бэрли размашисто направляется к дегустационному столику и я напрягаюсь так, что мышцы сводит. Пусть только попробует пальцем залезть в наши десерты! Сломаю и палец, и шею!

Внимательно всматривается в разложенные тарелки. Его лицо четко читается на фоне открытой двери. Волевой профиль, с четким контуром широкой челюсти и высоким лбом. Из-за щетины, лицо кажется мрачнее, чем в тот единственный раз, когда я его видела.

Почему такая внешность достаётся конченым мерзавцам?

– Выглядит неплохо, - надменно и чопорно выносит свой высочайший вердикт.

Неплохо? Дядюшка Арчи, наверное, за ночь глаз не сомкнул!

У меня дёргается мизинец на правой руке.

– Свежей отравой не торгуем! Это по вашей части!

По его лицу после моих слов пробегает тёмная тень. Бэрли отводит взгляд в сторону, стискивает зубы, и на щеке проступает желваки гнева.

– У вашего присутствия есть уважительный повод? - Продолжаю вколачивать в него едкие фразы.

– У меня долг перед вами.

– Вот как? Надеюсь, не супружеский?

Бэрли отчётливо скрипит зубами, но тут же натягивает на лицо безучастную маску.

– Я слишком брезглив для этого…

– Вот как? А когда отравили наших родителей, про брезгливость забыли? Или это другое?

Бэрли злобно щурится, а я - улыбаюсь. Мне доставляет тайное удовольствие бесить его.

– Как вы себя чувствуете? - интересуется сухо и сдержанно, не отвечая на вопрос.

– Вашими молитвами, жива и здорова.

– Если вы позволите вас осмотреть, я мог бы…

– Что? - Отскакиваю подальше. - Осматривать меня брезгливость не запрещает?

– Я бы не хотел, чтобы наши эксперименты нанесли вам вред.

Здорово! Это так благородно! Прямо подвижник науки.

– Наши? - высоко поднимаю бровь.

– Вы добровольно принимали Искру, разве не так? - Слегка наклоняет голову, с интересом всматривается в меня.

Ох, опасный диалог. Подтвержу его слова, но вдруг всё было иначе? Отвечу “нет” - может, что-то заподозрить. Поэтому благоразумно молчу.

- Цвет радужки у вас не менялся? - не унимается псевдо-муж. - Странные видения, обмороки?

Теперь понятно, чего он так пялился. Быстро отвожу глаза и бурчу.

– Моя радужка больше вас не касается. Жду не дождусь, когда нас разведут. Хотелось бы завтра!

– Вы меня удивляете всё больше и больше. Вы отказались от платьев и драгоценностей, не поехали к вашему возлюбленному, и остались в промозглой лавчонке…

– Я попрошу без оскорблений! - Обрываю его. - Если вы пришли говорить гадости, то дверь открыта.

– Вы ставите меня в затруднительное положение. - Бэрли картинно разводит руки. - Я даже не знаю, что думать. В вас пропала гениальная актриса или есть что-то, что мне стоит знать…

– А мне стоит знать, зачем вы сюда явились! - В сердцах слегка притоптываю стёртым тапочком тети Агаты. Как жаль, что это не туфли на шпильке, и я не могу проткнуть его сапог так, чтоб он взвыл!

Этот выражение моего гнева, наверное, выглядит комично. По физиономии Бэрли змеится усмешка.

– Непривычно видеть вас без розовых туфелек и муара. Но, думаю, ваша потеря поправима. Скоро наверстаете. Я пришёл по поводу Сианы…

– Сианы?

– Она - ребёнок, и не должна отвечать за ваши козни. Вы можете ломать комедию сколько угодно, ваши ужимки не способны тронуть моё сердце. Но девочку мне жаль.

– Поэтому вы её выгнали.

– Не собираюсь оправдываться за свой поступок. Если бы у вас была хоть капля мозгов, вы бы сами поняли, что выгонять старшую сестру, и оставлять себе младшую - более чем странно.

– Я позабочусь о ней, если вы об этом. Она ни в чём не будет нуждаться, сестра - лучшее, что есть в моей жизни.

Наверное, я перегибаю в своём красноречии, потому что приходится ждать, пока Бэрли подбирает с пола отвисшую челюсть.

– Чтобы вам было легче нести свой тяжкий крест, - наконец, продолжает он, - я привёз её вещи. И я надеялся, что она примет и подарки, раз вы отказались принять своё барахло.

Вот последнее слово явно было лишним!

17. Что это с вами?

Когда я была Галиной Сергеевной, с мужчинами у меня не очень ладилось. Приятной внешностью и кротким нравом я не обладала. Была работящей, чёткой, дельной… Только все эти качества не помогли мне стать богатой и счастливой. А вот выжить – вполне.

Возможно, будь я симпатичной милашкой, всё сложилось бы по-другому. Я вышла замуж в двадцать лет за единственного ухажёра, потому что боялась остаться одна. Семён умер через двадцать лет, и больше у меня не было возможности устроить свою личную жизнь.

Не нравилась я противоположному полу. Что тут поделать?

Только, подозреваю, молодое тело и привлекательная внешность Мелиссы добавили мне уверенности в себе. Я почувствовала себя женщиной! Впервые в жизни!

Красивой, привлекательной и манящей. Я читала желание во взглядах мужчин, которых встречала на рынке. И не зря же мне удалось очаровать покупателя и продавца лисёнка…

И сейчас мне не нравится снисходительно-насмешливый тон, которым соизволит общаться со мной мой так называемый муж. Да кто он такой?

Гнев, который тихо закипал во мне, побулькивая на огне раздражения, наконец готов выплеснуться наружу. А может быть, это остатки склочного характера Мелиссы задержались в дальних закутках моего тела. Где-нибудь в левой пятке…

Барахло! Ни один мужчина не имеет права называть так вещи своей когда-то любимой женщины.

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти до боли впиваются в ладони. Резко выбрасываю руку вперёд и цежу с яростью:

– Пошёл вон…

– Что?

– Убирайся, а то я… Я… – Меня трясёт.

– Расстреляете меня на рассвете, как мило, – произносит так спокойно, словно у нас тут семейный ужин.

Всё, что происходит дальше, я не могу объяснить. Кажется, мои эмоции вышли из-под контроля. Я смотрю на всё, словно со стороны, будто наблюдаю кадры замедленной съёмки.

Вот я решительно делаю два шага по направлению к дегустационному столику. Беру “Синюю мантию” – она идеально подходит по консистенции. И, слегка взвесив её на руке, впечатываю произведение дядюшки Арчи в красивое нахальное лицо.

Едкая улыбочка сползает с Бэрли, а вот желе – остаётся. На самом деле, улыбочки я не вижу, потому что при соприкосновении с кожей желе шипит и пузырится, закрывая его лицо полностью яркой голубой пеной. Зато отлично наблюдаю провалину рта, распахнутого в изумлении.

Сейчас я мщу за всех женщин, пострадавших от насмешливых красавчиков. Несколько секунд я наблюдаю за красивой магической или химической реакцией в шоке от самой себя.

Где-то в углу тихо тявкает лисица. То ли одобряет, то ли смеётся. И посторонний звук приводит меня в себя. Вздрагиваю и беру со столика салфетку. Вкладываю её в руку залеплённого пеной Бэрли.

– Я не люблю повторять несколько раз.

Бэрли, стоящий истуканом, от моего прикосновения дергается и заторможенно смахивает салфеткой “Синюю мантию” с холёного лица.

– Да что это с вами… – шепчет в крайнем изумлении, смахивая хлопья пены на отложной воротничок белой рубашки, на лацканы сюртука, которые тут же окрашиваются в весёленький цвет.

Удивлён, да? Мелисса, наверное, тебя боялась до жути?

– Не стоит меня доводить, – скрещиваю руки на груди.

Бэрли бросает промокшую салфетку и выпрямляется.

– Чёрт, а ведь вкусно, – уголок его рта слегка ползёт вверх. – Поддевает кусок пены и протягивает мне. Я брезгливо отворачиваюсь. Фу, ещё не хватало!

Увидев мою реакцию, сам облизывает палец.

– Неплохо. Стеарин онгидрата с ванилью, яйцами, сахаром и красителем. А какой эффект, – заключает с видом знатока.

– Дарю рецепт, раз вам понравилось. Не всё же яды и свечи от геморроя готовить. Вы явно способны на что-то большее, – бурчу в сторону. Только он слышит!

Бэрли отшатывается, словно я залепила ему пощёчину. Кажется, именно сейчас я задела его за живое.

Отворачивается, скрывая досаду.

– Мне пора. Только передайте девочке кое-что…

Размашистым шагом выходит из лавки, и через минуту возвращается с парой саквояжей и коробкой, которую тащит под мышкой.

Бросает сумки у входа и идёт ко мне с коробкой.

– Я помню, как мы гуляли втроём, и я видел, как Сиана на неё смотрела. Как заворожённая. Ей очень хотелось, но она стеснялась попросить. – С удивлением смотрю на куклу в подарочной белой коробке, на которой остаются голубые следы от пальцев. – Вы не заметили или не захотели замечать, а я не стал предлагать. Думал, что девочке будет важно, чтобы эту куклу ей подарила сестра. Скажите, что это от вас.

Дрожащими руками принимаю подарок Сиане от самой себя. Почему-то дерзить и бросаться в него “хвостом единорога” мне больше не хочется. В горле стоит комок.

– Ей это важно, правда, – Бэрли, не дождавшись моего ответа, разворачивается и идёт к выходу.

Словно вспомнив что-то, слегка оборачивается:

– Не переживайте, онгидрат нестабилен, следы на коробке скоро исчезнут.

Громко хлопает дверь. Я долго стою с коробкой в руках, глядя, как исчезают голубые отпечатки пальцев. И два вопроса крутятся у меня в голове:
Что за гадкий человек была Мелисса и почему лорда Бэрли не портит голубое лицо?
И я не знаю, какой из этих вопросов важнее.

18. Правда, что со мной?

“Онгидрат нестабилен”.

Кажется, эту фразу бросил Бэрли, когда уходил? Понятия не имею, что такое онгидрат, но в его нестабильности мне приходится убедиться через несколько минут.

Синие следы ладоней моего экс-супруга сначала бледнеют, потом исчезают вовсе. А вот странные слова, которые он произнёс, кажется, впечатались в мой мозг навсегда.

Он разрушает стройную теорию, сложившуюся в моей голове. Какой эксперимент проходил с участием Мелиссы? Какую Искру она принимала и зачем это делала добровольно? Хотя мне не терпится поскорее всё выяснить, приходится признать, что придётся искать другие источники информации. Расспрашивать обиженного мужа не входит в мои планы. К тому же, трудно представить, как заставить его отвечать на мои вопросы.

Только когда от Бэрли не остаётся даже отпечатков, из-за прилавка, поскуливая, выходит лисица. Вид у неё откровенно виноватый.

– Хорошим охранником мы обзавелись, нечего сказать. - Ворчу недовольно. - Толку-то от тебя!

Почему-то я иррационально злюсь и хочется на ком-то сорваться. Злюсь на себя, потому что ничего не понимаю. Бешусь от черствости Мелиссы.

А ещё мне больно за маленькую девочку, которая спит сейчас наверху.

– Даже тебя, дурочку, пожалела. - Перехватываю коробку поудобнее, сажусь на корточки и тяну руку к лисице, но она отскакивает, как от огня.

Молодец, помнит, что нам лучше не соприкасаться. А я вот чуть не забыла.

– Да, ты права. Лучше не надо. - Встаю и, поставив куклу на стул у дегустационного столика, оправляю юбку. - Это и к лучшему, а то буду в рыжей шерсти…

Лисица подходит и тычет носом в коробку, обнюхивает. Издаёт подобие сиплого кваканья и недовольно отходит. Не нравится ей что ли? Не любит кукол или неприятен запах Бэрли?

– Мелисса! - наверху бодрый топот босых пяточек.

Мы обе замираем, поднимая вверх — я лицо, лиса - острую мордочку.

– Ох! - Сестрёнка замирает, остановившись на середине ступеней, слегка наклоняется, чтобы лучше видеть стол и меня. - Ничего себе!

Слегка прикрываю коробку подолом юбки, я ещё не успела подумать, как представить этот подарок. Уже решаю, что не буду скрывать тот факт, что куклу ей привёз Бэрли. Купил, и купил… Молодец! Получил от меня леденец!

То есть, не леденец, а “синюю мантию”, но это - детали. А так придётся придумывать, откуда взялись в лавке её вещи… И вообще не понимаю, зачем мне врать?

Только Сиана не даёт мне возможности для манёвра. Проносится мимо столика, будто не замечая расставленных там пирожных, хватает коробку и, прижав её к груди, кружится по залу.

– Боже мой, Мелисса! Ты лучшая сестра! - Мурлыкает вытягивая её на руках и любуясь на своё сокровище, и снова прижимает куклу к себе.

Рыжая лиса с недоумением смотрит на меня, а я - на неё. Могу поклясться, она тоже готова пожать плечами.

– Ты знала, ты знала, что я её хотела! - Сиана бросается ко мне и крепко обнимает за талию, зажав подарок под мышкой. - Это лучший день рождения!

Острый уголок коробки впивается мне в ребро, но я не замечаю неудобства. Мне неловко, как никогда в жизни. Значит, Бэрли практически спас меня что ли?

Смотрю поверх головы сестры, гипнотизирую ярко-красный осколок витража. Мне кажется, у меня сейчас щёки такого же цвета. Почему мне так стыдно? Я ведь не Мелисса, я не должна была помнить о том, что Сиане сегодня исполняется…

Кстати, сколько ей исполняется?

Наверное, мне стыдно не за Мелиссу, а за Галину Сергеевну, которая была так нелюбезна с бывшим мужем. А ведь выручил, хоть он и считает себя оскорблённым до глубины души супругом.

Робко похлопываю девочку по спине и уныло бормочу:

– Для тебя мне ничего не жалко! Давно купила, вот наконец-то мне её привезли… Из дома, где мы жили… И вещи твои вот…

Но Сиана не слушает. Опускается на колени и с гордостью демонстрирует подарок лисице.

– Видишь, Лисса, сестра про меня не забыла… А ты говорила…

А у меня от её слов словно гарпун вонзается в сердце и проворачивается там несколько раз.

– Солнышко, как ты её назвала? - Стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Лисса, - девочка встаёт и, как ни в чём не бывало, отбрасывает с лица растрёпанные кудряшки. Смотрит на меня с непониманием. - Она же лиса!

С усилием проглатываю комок в горле, который стоит там колючим ежиком.

– Но… это ведь я Лисса. Ты так меня называешь.

Наверное, малышка что-то чувствует по моему тону. Потому что в её глазах мелькает что-то похожее на сожаление. Оставляет коробку и трогательно ставит брови домиком.

– Прости, я не знала, как её назвать. А на это имя она откликается. Вот смотри… Лисса!

Гадкая рыжая вертихвостка послушно тявкает, как дрессированная собачка. Гордо косится на меня зелёным глазом. Мол, вот, как я могу!

– Лисса!

– Тяф!..

– Лисса!

– Тяф!..

И заливистый детский хохот.

Зажимаю виски ледяными пальцами, я сейчас с ума сойду.

– Хватит! - останавливаю веселье резким окриком. Чувствую неловкость за грубость, добавляю мягче. - Дядюшка Арчи спит. Так ты говоришь, что лиса с тобой разговаривает?

С подозрением щурюсь, глядя на рыжий хвост. Не удивлюсь, если лисица и говорить умеет, уж больно странное животное.

– Нет, что ты. Она же не человек… Но мне кажется, - понижает голос до тихого шёпота, словно боится, что лиса её услышит, - я понимаю, что она хочет сказать. Не всегда правильно, но будто слышу её здесь. - Прикладывает палец ко лбу.

Гарпун в сердце проворачивается ещё раз. И где-то в груди включается тихий сигнал тревоги.

Что это со мной? Я ревную к какой-то ободранке?

– Не сердись, пожалуйста… - Сиана снова обхватывает меня за талию.

Поднимает голову и я вижу в её глазах яркий детский страх. Она боится, что обидела меня. Маленький настороженный зверёк с дыркой вместо выпавшего молочного зуба.

Улыбаюсь уголком рта. Старательно изображаю доброжелательное согласие слегка приправленное лёгким разочарованием.

19. Искра и подозрения

Бодрый топот Сианы разносится с лестницы. Она носится вверх и вниз - таскает дядюшке Арчи чай с ромашкой, приносит мокрые полотенца и капли со странным привкусом.

Девочка чувствует себя виноватой. Всё-таки это её чокнутая лиса устроила погром в тщательно отмытой лавке. А это значит, что клиентов мы не сможем принять и сегодня.

А потом ей предстоит уборка раздавленных десертов и битой посуды. Мне её жаль! Явно она мечтала не о таком Дне рождении. Но дядюшку мне жаль больше!

Он лежит бледный и страдающий в своей кровати. Горюет. Вздыхает.

Я стараюсь от него не отходить, мне страшно, что он придушит лису на глазах у Сианы. Не то, чтобы я была против… Но лучше сделать это незаметно, когда девочки не будет рядом.

– Следующие будут ещё лучше! - Успокаивающе похлопываю дядюшку по покрытой пятнами ладони. - Я помогу вам, будет ещё вкуснее… - успокаивающе бормочу, но Арчи только всхлипывает. – Глаз дракона был великолепен, мне прилетел кусочек на лицо, - горько вздыхаю, - “Мантия” тоже удалась, пенилась, как нужно. Дядюшка, хватит уже…

Арчи стонет так, что легкие занавески на окнах приподнимаются, как от ветерка.

– У меня же Искра… - лепечет обижено таким тоном, будто его лишили положенных за отсутствие искры привилегий, и горькие слёзы стекают по морщинистым щекам и впитываются в подушку. – Я и так еле нашёл силы…

Как бы мне не хотелось верить, что дядюшка обычный ипохондрик, очередное упоминание Искры заставляет меня вздрогнуть.

Сиана влетает и виновато ставит перед дядюшкой тарелку с печеньем, но тот демонстративно отворачивается.

Округлив глаза, помахиваю ладонью.

Мол, уходи, он сейчас настрадается и помиритесь. Тяжело вздохнув, Сиана выходит.

— Чем мне помочь? - стараюсь, чтобы голос звучал мягко и участливо.

Арчи переводит на меня взгляд, полный муки и, кажется, намёка на то, что я лично виновата в его бедах.

— Чем тут поможешь, если Искра утеряна? Просто доживаю… С трудом взял себя в руки, и то… — конец фразы тонет в рыданиях.

Прикрываю глаза и закусываю щёку изнутри, чтобы сдержать раздражение.

– Ничего, вы ещё её найдёте…

Арчи перестаёт выть и смотрит на меня так, будто я сообщила ему несусветную глупость.

Понимаю свою оплошность и невинно пожимаю плечами:

– У меня от зелий Бэрли кавардак в голове, вы же знаете.

— Ах да, твоя «амнезия», — фыркает он, но в его голосе нет злости, только усталость.

Он приподнимается на подушках, и его голос внезапно становится серьезным. Где-то на лестнице прекращается раздражающий мерзкий звук — это лиса перестаёт грызть деревянные перила.

— Искра — это... Это… как дыхание. Как биение сердца. Она живёт в каждом из нас, в каждом маге.

— В каждом? — переспрашиваю я.

— Ну да, в каждом, — Арчи с недоумением смотрит на меня. — В Безчарах её нет. Но у нас… — Он касается груди дрожащей рукой. — Она была здесь. Тёплая, живая. Как второй пульс.

Я моргаю:
— И… её можно потерять?

— О да, — горько усмехается он. — Её можно украсть. Её можно потратить на мощное заклинание. А можно… — Голос его дрожит. — Можно умереть внутри ещё при жизни. Как я после смерти Агаты. И тогда она просто… гаснет.

Я молчу, потому что внезапно понимаю, почему он так убивается. Это не просто «разонравилось колдовать». Это как потерять часть себя.

— А… как она выглядит? — осторожно спрашиваю я.

Арчи пожимает плечами:

— Кто-то видит её как свет. Кто-то — как тень. Я… — Он замолкает. — Я чувствовал её, как вино в бокале — богатое, насыщенное, переливающееся. Оно наполняло меня, подсказывало рецепты… — Он машет рукой в сторону лавки. — Всё, что я создавал, было её вкусом. А теперь…

Он сжимает кулаки, и я вижу, как его глаза снова наполняются слезами.

— А теперь я просто старик, который печёт пироги и варит карамельки.

Между нами висит такая плотная тишина, что кажется, её можно резать ножом. Я чувствую, что в этой искре что-то не так. Но я не могу понять, что! Странные намёки Бэрли, какое-то зелье, которое я принимала добровольно. Если у меня проснулась магия, значит ли это, что теперь внутри меня по выражением дядюшки Арчи “плещется вино”?

Прикладываю руки к груди. Пытаюсь прислушаться к своим ощущениям. Ни-че-го! Не плещется, не горит и тем более, не искрит.

— Но… — осторожно начинаю я. — Разве Искру нельзя вернуть?

Арчи качает головой:

— Нет. Если она ушла — всё.

— Никакие зелья? Заклинания?

— Ничего.

Я задумываюсь, вспоминаю слова бывшего мужа. Зачем Бэрли меня травить, если я принимала зелье Искры? Не настолько же он идиот, чтобы убить собственного подопытного кролика. Неужели хотел пробудить во мне магию с помощью своих умений?

— А… лорд Бэрли… — медленно говорю я. — Он мог дать мне зелье с Искрой? Ну так, в качестве эксперимента? Может хотел, чтобы у меня магия проснулась?

Арчи резко поднимает голову:
— Что?

— Ну, мало ли… Хотел мне помочь.

— Мелисса, — говорит он очень медленно. — Искру нельзя перелить, как вино. Её можно только украсть… или передать добровольно. Такого зелья не существует. Если бы оно было, я стоял бы первым в очереди.

– Но…

– Я тебе точно говорю! Если бы Бэрли что-то такое и сделал, значит, он эту искру у кого-то отнял.

Отнял! Я вздрагиваю, по спине бегут ледяные мурашки от гадкого предположения.

Потираю горло, которое неожиданно словно оказывается опутано колючей проволокой. С трудом задаю вопрос, от которого зависит очень многое.

– Дядюшка… - Сглатываю, перед глазами вдруг опять встаёт лицо Сианы и в ушах звучит её трогательный голосок “ты у меня одна осталась” - Дядюшка, а мои родители обладали магией? - Откашливаюсь и спрашиваю более конкретно. - Как ты думаешь, у них была Искра?

20. Это свидание или...

— Волшебные грибы! Кто купит — тому сны вещие!

Ухмыляюсь, услышав вопли торговца и недоверчиво кошусь на обычные мухоморы - крупные, с мохнатыми белыми пятнышками на алых шляпках.

Знаем мы это волшебство. Мне бы обычной человеческой валерианки или пустырника. Интересно, здесь такое есть, а то нервы на пределе?

Поправив корзинку на сгибе локтя углубляюсь в ряды. Брожу по местному рынку в одиночестве, совмещая в этой прогулке медитацию, знакомство с местным колоритом, и познавательную экскурсию.

Не дала мне вселенная детей в прошлой жизни, наверное, потому что тяжело для меня это всё. Воспитание, переживания, ответственность и разрушающая душу ревность. День рождения сестрёнки сразу пошёл не так. Как заявился в лавку Бэрли, так и началась чёрная полоса….

Или все началось ещё раньше? С вредной лисы, которая теперь выла и тявкала во дворе на привязи, наказанная за плохое поведение ошейником?

Я до этого не догадывалась, что лисицы, оказывается воют. Да ещё так, что мороз по коже! Я бы с огромным удовольствием отвезла эту громогласную зверюгу в лес подальше, да случайно “потеряла”.

Только Сиана, обливаясь слезами, сидела рядом со своей любимицей, уткнувшись в рыжий мех жаловалась ей на жестокость дядюшки и старшей сестры, заставляя меня чувствовать себя злобной мачехой. А подаренная мной кукла валялась забытой в углу кондитерской.

Вой и всхлипывания гармонично сочетались со стонами Арчи, создавая неповторимое трио.

Я устала метаться между ними всеми. Подхватив корзинку выскользнула на улицу, чтобы не сойти с ума.

Новый мир словно пробует меня на прочность, подсовывает одну загадку за другой. Иногда мне кажется, что я начинаю что-то понимать. А потом реальность разворачивает события строго наоборот.

Единственный человек, который всё знает - это мой муж. Лорд Бэрли! Только как вытянуть из него информацию?

А сейчас меня мучают подозрения, что родителей девочек убили ради того, чтобы у Мелиссы появилась странная магия, которую я, ума не приложу, как использовать и где применить. Забрали Искру у родителей, чтобы передать её дочери… Арчи не уверен, что Искра у них была, но это ведь ничего и не значит!

– Отличная мята, леди. Любой чай украсит свежестью и нервы успокоит… Всего один медный грош за пучок. Корица для бодрости и аромата…

Заинтересованно останавливаюсь у прилавка с пряностями, услышав знакомые слова. Сейчас травки и чай - наш единственный заработок. Что-то успокоительное пригодится и Арчи, и мне. Не мухоморы же покупать?

Тянусь к листикам и уже открываю рот, чтобы попросить пару пучков, как на мою руку падает чья-то тень.

— Мелисса?

Голос — бархатный, с лёгкой насмешкой. Слегка поворачиваю голову и рассматриваю привлекательного мужчину лет тридцати, не больше.

Высокий, в тёмно-синем камзоле, длинными каштановыми локонами, спадающими на плечи и идеальной улыбкой. Сверкает зубами, глядя на меня.

А мне не хочется улыбнуться в ответ. Потому что глаза у него холодные, а взгляд острый, как лезвие ножа.

Замираю с вытянутой над прилавком рукой.

— Так рад вас встретить. — Мужчина перехватывает мою ладонь, ловко подносит к губам. — Я так за вас волновался…

Его пальцы слегка сжимают мои — слишком крепко для любезности. Кто это? Старый знакомый? Друг? Враг? Кредитор?

— Я... просто за специями, — неуверенно произношу, стараясь не дёргаться.

Мужчина приподнимает бровь.

— Специи? — Он смеётся, будто я сказала что-то смешное. — Моя дорогая, так больно видеть вас здесь, одетой, как… - он слегка отстраняется, не выпуская моей руки и насмешливо щурится, - … одетой, как горничная. Этот мерзавец выгнал вас?

Кто ты, галантный подозрительный человек? От него исходит темная тягучая сила - опасная и притягательная. Знакомое ощущение.

– У вас остался след от обручального кольца, - ласково поглаживает мои пальцы. - Но приятно знать, что вы его больше не носите.

"Вот чёрт". Я машинально выдёргиваю руку.

— Я не понимаю...

— Сир Ролдон! — раздаётся крик за спиной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. К нам бежит рыжий мальчишка с какой-то коробкой и суёт её красавчику.

— Ваш заказ, мессир!

Он отпускает мою руку, оставив на запястье царапины от перстня.

Прижав к себе корзинку, делаю резкий шаг назад.

Так вот он какой! Якобы любовник Мелиссы… Тот из-за кого меня точит зуб изготовитель зелий для Императора.

Пока Ролдон роется в карманах в поисках монетки, оглядываюсь в поисках путей для отступления. Почему-то он пугает меня, так же, как…

Перехватывает дыхание от внезапно пришедшей в голову догадки. Как тот незнакомец, который помог прийти мне в чувство на дороге! Что-то есть в них общее! Внешне не похожи, но оба они оба вызывают непонятную, необъяснимую тревогу.

– Мелисса, погодите… - Ролдон оборачивается ко мне. – Куда это вы собрались, моя милая? Неужели, боитесь? Меня?

Удивлённо прикладывает руку к груди в знак своих чистых помыслов. Выходит не очень искренне.

Невозмутимо встряхиваю волосами, хотя сердечко колотится где-то в горле.

– Вовсе нет. Не боюсь. Тороплюсь…

— Понимаю, - подходит ко мне и склоняется, так низко, что меня обдаёт запахом терпких духов. - Нам нужно поговорить. В таверне «Три ворона». Сегодня. После заката.

— Я буду занята…

— Вы же помните, что случится, если Император узнает правду? — Он произносит это так тихо, что губы едва шевелятся.

У меня холодеет в животе.

— Какую правду?

Ролдон улыбается так, будто я сказала неимоверную глупость.

— Вам так идёт, когда вы изображаете трепетную дурочку. - Тут же резко меняет тон на угрожающий. - Только меня этим не проймёшь!

Последнюю фразу он выдыхает мне в лицо, раздувая от злости тонкие ноздри.

— После заката. Не опаздывайте.

И тут же растворяется в толпе, как тень.

Я стою, сжимая корзинку так, что прутья впиваются в ладонь.

21. Тайны моего мужа

В лавке темно и тихо. Наверное, лиса, устав выть, уснула. О том, что Сиана сейчас спит с ней в обнимку стараюсь не думать.

Захожу, прикрыв за собой дверь и несколько секунд стою, привыкая к полумраку.

В углу шевеление, дядя Арчи с кряхтением помешивает что-то в миске.

– Какой вы молодец, дядюшка, - стараюсь, чтобы мой голос звучал жизнеутверждающе и бодро. – Скоро у нас от покупателей отбоя не будет.

Арчи хмыкнув ускоряет движение венчика, едва слышу его бурчание.

– За чаем приходили. Агата и после смерти меня выручает.

– А я травки купила. Разные. Дела пойдут, я уверена… - Подхожу к нему ближе и ставлю корзинку на стол. Достаю пучок зелени и сую ему под нос. - Мята совсем свежая, вот понюхайте.

Арчи фыркает и недовольно двигает кустистыми бровями.

– Ладно, хоть чай будет, - ворчит.

– И не только чай, вы нам сейчас десертов приготовите. Представляете, как витрины преобразятся?

Лесть - лучшее средство для лечения ипохондрии. Ну, мне так кажется.

– Ох, Мелисса, я и сам не знаю, зачем в это ввязался. Доживал себе спокойно… Жалко вас, сироток. Пропадёте совсем. Ты-то ладно, пристроишься. А Сиана – совсем крошка.

Не скажу, что его слова мне по душе, а вечное уныние порядком достало, но я ещё держусь. Не бродить же по улице до самого вечера, ожидая встречи с Ролдоном. Да и всё равно, как-то нужно учиться нервишки успокаивать. Чокнутые лисы, чокнутые дядюшки и маленькие сестры - это моя новая реальность. Пора привыкать.

— Сейчас руки вымою и помогу вам, — успокаивающе похлопываю Арчи по плечу. — Новая партия десертов будет ещё вкуснее…

Как я ни стараюсь излучать оптимизм, всё-таки делаю промашку. Арчи снова всхлипывает.

– Я даже не попробовал…

— Глаз дракона был великолепен, — продолжаю я, стараясь звучать убедительно. — Мне прилетел кусочек прямо на лицо. «Мантия» тоже удалась — пенилась, как нужно. Дядюшка, ну хватит уже…

— У меня же Искра… — По носу дядюшки катится слеза и, чтобы она не скатилась в миску, я хватаю салфетку и промакиваю ему глаза. – Спасибо. – Снова бурчит. — Я и так еле нашёл силы…

— Чем мне помочь вам? — стараюсь, произносить слова мягко, участливо и без тени раздражения. Мне кажется, еще одно слово про неведомую “Искру” и я просто заверещу, как поросёнок. - Может свет включить, будет лучше?

— Мне всё равно, темно или светло… — конец фразы тонет в рыданиях.

Вздыхаю. Нужно срочно занять чем-то руки! Или я его придушу!

Выхватываю у дядюшки венчик и начинаю интенсивно взбивать, чтобы справиться с раздражением.

— Дядюшка, ну вот взять, к примеру, моего бывшего мужа… Лорд Бэрли. Уважаемый человек, на службе у императора. И ничего, живёт же без Искры! И вы сможете.

Арчи внезапно замолкает. Медленно шаркает к светильнику и зажигает свет. Сразу становится уютнее и настроение улучшается.

Продолжая взбивать с удовольствием оглядываю сияющие витрины. Всё-таки мы молодцы! Еще бы Арчи взбодился и всё получится. Дядюшка подходит ко мне и внимательно вглядывается в бледно-голубой мусс.

— Сильнее, по краям не доводишь. - Командует и замолкает. Спустя секунду неожиданно спрашивает. - А с чего ты взяла, что у Бэрли нет Искры?

Я моргаю и отставляю миску. Все равно, по мнению дядюшки, я недостаточно хороша для его шедевров. Он неохотно берёт миску в руки и продолжает методично цокать венчиком.

— Ну… Он же не маг. - Пожимаю плечами.

— А ты как это определила?

— Ну… Он никогда не колдовал при мне…

— И что? — Арчи поворачивается ко мне, и в его глазах появляется подозрительный блеск. — Искру не видно, Мелисса.

Я замираю. Вот же чёрт. А вдруг бывший муженек водил всех за нос? Но зачем?

— Но… Он же давал мне зелье Искры, чтобы пробудить мою магию! — пытаюсь отбиться.

— И? — дядюшка равнодушно пожимает плечами. — Маги часто экспериментируют.

— Но… Но он же…

Я замолкаю. Потому что внезапно до меня доходит.

Лорд Бэрли — возможно, очень даже маг. Моих знаний об этом мире достаточно, чтобы понять, что вряд ли он одним талантом пробился так высоко.

И он скрывает это.

А если скрывает — значит, есть причина. Только как это выяснить?

Потираю переносицу кончиками пальцев, пытаясь сосредоточиться. Почему в этом мире всё так сложно? Все что-то скрывают и ни с кем нельзя поговорить прямо. Не бежать же мне к Бэрли за разъяснениями. Хотя куда не ткнусь, везде требуется информация именно от него.

“Милый супруг… Меня мучают подозрения. Вы, возможно даже маг. И меня пытались магичкой сделать. Только зачем я вам сдалась тогда, если у самого всё неплохо с этим? И родителей наших отравили чтобы Искру отнять или просто вам тёщин борщ не угодил?”

Смотрю на часы, украшающие стену пекарни. Массивные, с гирьками. До встречи с Ролдоном еще шесть часов. Хотелось бы идти к нему хоть что-то понимая о том, что происходит.

Дверь приоткрывается и входит мужчина. Покупатель?! Нам везет сегодня!

Я тут же выхожу из-за прилавка и, улыбаясь так, что сводит скулы, щебечу:

– Доброго дня, уважаемый. У нас как раз новый травяной сбор, свежий, ароматный… Если подождёте, будет вкуснейший фирменный десерт “хвост единорога”

– “Глаз дракона” это… - Комментирует Арчи, удаляясь на кухню.

– Вам повезло, сегодня шеф-повар решил нас порадовать изысками…

Пожилой мужчина стоит и, покачиваясь с носка на пятку, с удивлением смотрит, как я распинаюсь перед ним.

Наверное, переборщила с доброжелательностью?

Замолкаю, под его суровым взглядом.

– Я не покупатель, леди. Я поверенный лорда Бэрли. Нужно подписать бумаги для подачи в Консисторию заявления на развод.

Какое-то время я стою, теребя оборки платья. Нет, я не расстроена разводом, я расстроена тем, что возможно, совсем скоро, ниточка по имени Лорд Бэрли, связывающая меня с прошлым порвется. И у меня даже повода не будет с ним поговорить.

22. Что это со мной?

Меня вдруг пронзает ледяной страх - а что, если сир Родерик действительно услышал мои мысли? Я же не думала ни о чём неприличном?
Ноги сами собой готовы понести прочь, в тихую комнату, где можно переварить сегодняшние открытия. Но поверенный смотрит на меня с таким ожиданием в глазах, что я решаю повторить эксперимент.

— Эм... Скажите, а когда будет заседание этой... ну... Консистории? — делаю вид, что просто поддерживаю беседу, но при этом впиваюсь взглядом в собседника, будто пытаюсь пронзить его сознание мысленным гарпуном.

В своей голове задаю совсем другой вопрос: "Что вы ели на завтрак?"

Родерик вдруг беспокойно ёрзает в кресле, его взгляд непроизвольно скользит к кухонной двери.

— Я же... ничего не ел сегодня, — неожиданно признаётся он шёпотом. — Не успел позавтракать. Так что "Глаз дракона" очень кстати. — Его пальцы нервно перебирают документы, а во взгляде читается растерянность. — Заседание... через пару недель, если ничего не изменится.

Я сжимаю кулаки под столом, ногти впиваются в ладони. Чёрт! Можно было спросить что-то полезное, а я... Может, он и правда просто голоден?

— А от чего зависит, насколько быстро нас разведут? — притворяюсь заинтересованной. — С заседания я уже выйду свободной?

А мысленно запускаю новый запрос: "Саймон Бэрли обладает Искрой? Он Маг?" Концентрируюсь так сильно, что в висках начинает пульсировать боль...

Родерик задумчиво жуёт губу, отчего его пышные бакенбарды странно подрагивают.

— Если не будет взаимных претензий... Думаю, что... — Он вдруг замолкает, будто спохватившись, но через мгновение неожиданно продолжает: — Я ведь знал его мальчишкой. Служил ещё у Бэрли-старшего, когда Саймон был вот таким... — Его рука указывает на уровень метра от пола. — Отец — знатный маг, мать тоже одарённая... А сын... — Он наклоняется ко мне, и его шёпот становится едва слышным: — Бесчар... Но талантлив до дрожи!

Теперь дрожу я — мелкая, предательская дрожь пробегает по всему телу. Медленно откидываюсь на спинку стула, пытаясь осознать, что только что произошло. Чёрт возьми, мне бы в сыскное управление!

Что это? Ментальный дар? Я могу проникать в чужие мысли?
В голове хаотично сменяются воспоминания: странные уступки Арчи, неожиданная сговорчивость торговцев... Неужели всё это время работало не обаяние Мелиссы и настойчивость и жизненный опыт Галины Сергеевны, а что-то другое?

— Лорд Бэрли уверял, что имущественных споров не предвидится. Если вы подпишете бумаги...
"Почему Саймон так ненавидит Мелиссу?" — снова бросаю мысленный крючок.

— При отсутствии споров дело могут закрыть сразу. Думаю, Саймон вас любил, но... — Родерик вдруг спохватывается, словно осознаёт, что говорит лишнее. — Он человек закрытый, но кроме вашего... э... вызывающего поведения, бросавшего тень на его репутацию...

— "Глаз дракона"! — раздаётся торжественное.

Над нам возвышается Арчи, хотя это слово не совсем подходит к человеку его роста, но сейчас, когда мы сидим, он явно выше.

Родерик вежливо откашливается, потирая шею, будто удивляясь собственной откровенности. Арчи с театральным жестом ставит перед ним тарелку, снимает крышку... И поверенный, забыв обо всём, тут же погружает ложку в голубое суфле.

— Божественно, — бормочет он, закатывая глаза от наслаждения. Арчи расплывается в горделивой улыбке.

Проклятье! Неужели нельзя было подождать с этим десертом хоть десять минут? Ведь подозрительный красавчик Ролдон ждёт меня в "Трёх воронах" после заката, а я не могу вечно прикрываться амнезией!

— Вы что-то сказали? — Родерик снова опускает ложку в воздушную массу.

— Нет-нет, что вы…

"Что ещё повлияло на наши отношения?" — пытаюсь доразведать, но контакт потерян.

В отчаянии мысленно командую: "Брось ложку, вежливо извинись и марш к своему хозяину!"

Ничего. Как и следовало ожидать — связь хрупкая, рвётся от малейшего отвлечения.

"Расскажи про погоду!" — делаю последнюю вялую попытку. Голова раскалывается, будто я всю ночь штудировала учебник по квантовой механике.

Родерик методично опустошает тарелку, временами издавая довольные звуки, от которых Арчи лучится от гордости.

— С вашего позволения, я изучу документы, — хватаю бумаги и направляюсь к лестнице.

Родерик даже не поднимает головы.

— Приятного аппетита.
Реакции ноль.

На ступеньках замечаю алую каплю на документах. Механически вытираю нос тыльной стороной ладони — и застываю, увидев кровавый след.

24. Щит и шуруп

– Твой муж всё-таки молодец! А я уж думал, что он только императорские мозоли лечит. - Ухмыляется Ролдон. - И как “Искра” на вкус?

Мычу что-то невнятное. Взгляд падает на “Хвост единорога”.

– …У дяди лучше получается.

Ролдон согласно кивает и снова откусывает дядин кулинарный шедевр.

– Главное, что “Искра” работает. - Произносит, расслабленно жуя. - У тебя даже взгляд другой стал.

Да что они все пристали к моему взгляду! Другой и другой… Тело у меня, может и новое. Но опыт и знания у меня не обнулились.

– Но ты, как и прежде, красотка. - Соблазнительно понижает тон голоса и подмигивает. - Хочешь что-нибудь выпить?

– Компот… - Увидев недоумение в его глазах, быстро поправляюсь, - Чай, пожалуйста.

Щелчок пальцами, и трактирщик уже торопится к нам с чайничком. Он ему мысленно передал заказ? Или трёхпалый просто знает, что нужно делать?

Ролдон доверительно склоняется ко мне, крошки хвоста падают мне на плечо, я их брезгливо смахиваю.

Ощущаю жаркую ладонь на своей талии. И она, пожалуй, слишком игриво поглаживает меня.

– Селдон тебя видел и узнал, хотел привезти, но ты сбежала. Он тоже почуял магию, но ты, моя милая, повела себя, как дикарка.

Селдон? С трудом вспоминаю того подозрительного симпатягу, что с помощью шкатулки пытался нас усадить в карету. Кто это вообще был?

– Ах да, вы же незнакомы… Ничего, познакомитесь обязательно. - продолжает родлон. - Три менталиста должны держаться вместе. И рядом с императором.

Он произносит последнее слово слишком громко, и на нас оглядываются. Даже вонючий Берт смотрит с подозрением.

– За здоровье императора! - произносит Ролдон и поднимает вверх объедок “хвоста”. - Всем пива за мой счет.

Трактирщик понятливо поднимает три пальца вверх, по залу проносится вялые крики поддержки этого тоста.

– Молчаливая ты сегодня, - Ролдон с подозрением щурится. И теперь я чувствую, как в мой мозг вкручивается невидимый шуруп. Так вот, как это ощущается.

По позвоночнику ползёт змеиный холод. Сейчас Ролдон пролезет в мои мысли и поймёт, что не та, за кого себя выдаю. Не думать об этом невозможно! Я не умею!

Я не знаю, как защитить себя от ментального вторжения. Я слишком мало времени провела со своей магией. Единственное, что я помню - нужно разорвать контакт.

Встаю, и резко срываю крышку с чайничка и делаю глоток прямо из горлышка. горячая вода обжигает нёбо, слава богам, не кипяток. Я умело делаю ещё один глоток. кашляю, поперхнувшись. С каждым усилием, выплескивая из легких капельки воды, я словно на миллиметр приподнимаю шуруп, вонзившийся в мозг.

Ролдон морщится, словно я воткнула ему в больной зуб бормашину Неохотно встаёт и хлопает меня по спине.

– Милая, ты что… Если хотела пить, нужно было попросить воды…

– Все прошло, - похлопываю себя по груди и покашливаю. – жажда… Побочка после Искры.

Так, сейчас ему нужно какое-то время, чтобы собраться с силами. Я помню, как мне было плохо, когда контакт прервали. Надеюсь, что именно так и будет!

Кошусь на него. У меня от напряжения кровь из носа тогда пошла. Но Ролдон не похож на измождённого. Значит, это временная передышка. Очень временная!

– Присаживайся, милая. Мы с тобой не договорили. Как Бэрли? Ты не ответила, видишься с ним?

Пожимаю плечами. то ли да, то ли нет… Пусть думает ,как хочет.

– Нет, Мелисса, так нельзя. Ты ставишь под угрозу весь наш план. - ласково проводит по моей щеке.

– Угу, - покорно опускаю глаза. - Я постараюсь.

– Ты должна добыть у Бэрли то, о чём мы говорили. Ты же помнишь?

– Угу… конечно.

Я сейчас не способна к логическим играм и интригам. Всеми силами я стараюсь сосредоточиться на ощущениях в своей голове. Не пропустить, когда я вновь почувствую чужую волю. Я должна постраться ей препятствовать. Я должна. Не знаю как, но почему-то я не хочу, чтобы этот статный красавчик знал, кто я такая.

– Мелисса, не будь букой. Мы же с тобой обо всём давно договорились. Ты будешь моей императрицей, помнишь? Само красивой, желанной и прекрасной женщиной в мире. - голос Ролдона вибрирует низкими интонациями, - Ну так помоги мне что-то сделать для этого.

– Да,

Небо я всё-таки обожгла. Возможно, пока эта боль служит мне щитом. Концентрируясь на ней, я пытаюсь создавать вокруг себя поле, накрывать куполом, как тогда… Когда проснулся дар.

– Милая, что ты делаешь? - с подозрением щурится. - Ты меня боишься?

– Что ты, нет… - Щеки болят от натянутой улыбки.

– А зачем тебе щит, солнышко?

Лицо Ролдона выражает полную безмтежность, но глаза… Глаза режут меня, как стальной клинок. Жестокий, безжалостный.

– Щит? - воркую ласково. - Какой щит?

– Который вокруг тебя! - рявкает он.

Широко распахиваю глаза и инстинктивно откидываюсь назад! Глаза Ролдона буравят, проникают в меня. Тело плавится под его пронизывающим взглядом. Мне страшно!

“Почему у тебя такие большие зубки? Чтобы съесть тебя!” почему-то приходит в голову сказка про красную шапочку.

Не очень соображая, что я делаю, я хватаю свою корзинку и нахлобучиваю егму на голову.

Подхватив подол, несусь со всех ног к выходу!

Прочь, прочь отсюда!

Рву на себя ручку двери и выскакиваю прочь, на свежий воздух, где нет этого взгляда, чёртова Ролдона, страшного трехпалого и вонючего Берта! Прочь!

– Отпусти! — визжу я, брыкаясь и царапая невидимого обидчика. В панике кусаю руку, чувствую металлический вкус крови.

Но хватка только усиливается...

25. Из огня - в полымя

Возмездие за дерзкий укус приходит быстро. Через секунду чья-то огромная лапища намертво зажимает мне рот и нос. А я сама оказываюсь прижата спиной к чужому торсу, с вывернутым за лопатку локтем.

Малейшее движение — и боль пронзает плечо, заставляя слезы выступить на глазах.

От ужаса и отвращения меня колотит. Перед глазами ещё стоит безобразная трехпалая ладонь трактирщика, и единственное о чём я молюсь сейчас, чтобы меня удерживал кто-то с пятью пальцами. Желательно с чистыми.

Отчаянно вращаю глазами и мычу. Пытаюсь ногой ударить обидчика по колену. Сначала Ролдон, теперь это! Что делают в этом мире с симпатичными девушками, попавшими в передрягу, стараюсь не думать.

Как же я скучаю по своей старенькой хрущёвке, чаю с печеньками и сералам! В прежней жизни я никогда не влипала в передряги. Зато теперь неприятности и неожиданности сыплются на меня, как из ведра.

– Тише, дорогая. - Горячий шёпот обжигает завиток уха. - Я смотрю вы опять вляпались во что-то без меня.

Бэрли!

От облегчения замираю и перестаю лягаться, как бешеная антилопа. Да, антилопы, когда их разъярят, становятся очень злыми животными.

Да, мой мнимый муженёк - тоже не подарок, но по сравнению с Ролдоном и трёхпалым — просто ангел. И не воняет, как Берт.

И, что важнее, при желании он мог бы убить даже у дядюшки в кондитерской. Так зачем ему марать руки сегодня?

– Будешь хорошей девочкой, Мелисса?

Мелко киваю. Ладонь сползает с моего носа и я жадно глотаю воздух, будто только что вынырнула из воды. Локоть отпускают, но ненадолго. Бэрли тут же хватает меня под руку и тащит за собой.

— За углом мой экипаж. Поторопись.

О боги! Есть в этом мире хоть кто-то, кто может меня защитить? Кажется все мужчины сговорились, тискают, толкают. А теперь вообще таскают под мышкой, как комнатную болонку.

– Какого бешеного гремлина вам понадобилось здесь? - Ворчит Бэрли на ходу недовольно. – Сюда даже приличные проститутки не ходят.

– А вам откуда знать? - выдавливаю, задыхаясь.

Говорить мне при таком наземно-воздушном способе перемещения сложно. Он не отвечает, только недовольно хмыкает и ускоряет шаг.

За углом нас ждет экипаж. Бэрли одним движением распахивает дверцу и, не церемонясь, подталкивает меня внутрь. Я взвизгиваю и кубарем лечу на мягкое сиденье, сбивая юбку и чуть не теряя туфлю.

Он вскакивает следом, резко дергает шторы и гаркает:

– Трогай! Быстро!

Лошади рвут с места так резко, что меня буквально швыряет в угол кареты. Я съёживаюсь, поджимая колени к груди.

Пальцы впиваются в грубую ткань платья, оставшегося от тётушки Агаты. Спасибо её консервативному вкусу - никаких рюшек, корсетов и прочих глупостей. Хотя бы не придётся краснеть от того, что все мои "прелести" вывалились наружу после этой дурацкой потасовки.

Бэрли приоткрывает штору, бросая осторожный взгляд на улицу, затем откидывается на сиденье с довольным выдохом:
— Кажется, пронесло.

— В смысле? — спрашиваю хрипло.

— Ваш "друг", дорогая, — он делает раздражающую паузу, подчёркивая кавычки, — сейчас носится по мостовой с видом ограбленного ростовщика. — Его губы растягиваются в ухмылке. — Может, теперь объясните, в чём дело?

Я судорожно сглатываю, пальцы непроизвольно теребят высокий воротник платья. Будь на мне что-то более откровенное, уже провалилась бы сквозь сиденье.

Сейчас мне не хватает оставленного в таверне плаща, которым можно было бы прикрыться от этого пронизывающего взгляда.

Бэрли пугает меня. Не так, как Ролдон с его слащавыми улыбками и ядовитыми комплиментами. Нет, этот - как обнажённый клинок: холодный, острый и опасный.

— Так что хотел ваш... "знакомый"? — Бэрли намеренно подбирает нейтральное слово, но интонация превращает его в самое грязное оскорбление.

— Я... я не знаю... — мой шёпот звучит так жалко, что аж тошнит от самой себя.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Так не пойдёт! С глубоким вдохом поднимаю подбородок и встречаю его взгляд:

— И он мне не любовник!

— Я и не ждал признаний, — его усмешка становится шире. — Но ваши амурные дела — наименьшая из проблем. Вы понимаете, что поставили под удар не только мою репутацию, но и свою жизнь? Возможно, ещё пара минут, и разговор с вами пошёл бы в другой “плоскости”.

Он снова намеренно педалирует последнее слово.

Вспоминаю Вонючего Берта, беспалого и внутренне содрогаюсь. Но благодарность Бэрли преждевременна — я ещё не знаю, чего ждать от него самого.

– Как… Как вы меня нашли?

– Сир Родерик поведал. Он рассказал, что вы очень волновались на встрече с ним и собирались в “Три ворона”. У меня сразу закралось нехорошее подозрение.

– Я? - смущённо потираю лоб. - Не помню.

Я, и правда не помню, чтобы докладывала поверенному экс-мужа о своих планах.

– И куда вы меня везёте сейчас?

– Надо бы в тюрьму, за участие в попытке мятежа. – Невозмутимо поправляет манжет. – Да-да, я многое знаю. Не стоит делать большие глаза…

– Не надо, у меня сестра… - робко попискиваю.

– Это не в моих интересах тоже. Не исключено, что меня, как вашего пока ещё супруга, упрячут в соседнюю камеру. Поэтому вы сейчас всё мне расскажете в уютной семейной обстановке за чашечкой чая.

Мрачно почёсываю переносицу. Вот только рассказывать-то нечего. Разве что: "Здрасьте, я не ваша жена, а Галина Сергеевна. И вообще не в курсе, что тут происходит".

“Вези меня к дядюшке” - мысленно посылаю ему приказ. Но Бэрли даже не дёргает бровью. С таким же невозмутимым видом смотрит в окно.

Или я устала, или ему до лампочки мои призывы. Непробиваемый.

23. "Три ворона"

"Три ворона" встречают меня затхлым дыханием старого подвала. Воздух пропитан запахом разлитого пива, лукового супа и плесени. Я резко дёргаю капюшон ещё ниже, будто эта жалкая полоска ткани может защитить меня от всего, что скрывается в этом вертепе.

Боги, за что мне это?! И какой я была дурой, согласившись на это?

Вхожу, пригнув голову, будто воровка, хотя на мне нет ничего ценного. Разве что корзинка с выпечкой — два "хвоста единорога", аккуратно упакованные дядей Арчи, и мятный чай.

Я с трудом вырвалась из дома, сославшись на неотложные дела. Даже придумала посетителя, который просил принести заказ на дом. И теперь стою, как Красная шапочка, попавшая в логово волка.

Такое ощущение, что Ролдон выбрал самое поганое место для встречи.

Пока я спрашивала дорогу у прохожих на меня косились и чуть-ли не крутили пальцем у лба. Один даже перекрестился. Если бы не моя решимость узнать всё до конца, наверное, я бы вернулась в кондитерскую и, сказавшись больной, легла бы в кровать.

Голова уже не болит, но слабость остаётся — после допроса Родерика еле держусь на ногах. Это выматывает. Сильно.

— Чего изволите, красотка? — тощий трактирщик, лениво возюкает тряпкой по столешнице. — Калеб Трёхперстый к услугам.

Трёхперстый. То есть пальцев не хватает. Очаровательно! Надеюсь, он оставил их не в чьём-то горле?

— Ничего не изволю, — Робко подхожу ближе. Дело начато, нужно его закончить. — У меня встреча…

— Неужто со мной? — Голос за спиной заставляет меня вздрогнуть.

На плечо обрушивается тяжёлая лапа. Запах... Боги, этот запах! Перегар, пот и что-то ещё, что пахнет как гниющее мясо в жаркий день. Я сдерживаю рвотный спазм, чувствуя, как слёзы выступают на глазах от этой вони.

Медленно оборачиваюсь и обмираю. Передо мной стоит детина с одним глазом. Шрам через щёку шевелится, когда он ухмыляется.

Я чувствую себя героиней фильма ужасов. Этот мир, кажется решил показать мне все свои худшие стороны за неделю. Муж-отравитель, тупая лиса, дядя без Искры, трёхпалый трактирщик и одноглазый урод… Что еще мне предстоит увидеть? Мои нервы на пределе!

— Ой, ошиблась дверью, — хватаю корзинку, готовая уже бежать, но куда там…

Грязные пальцы впиваются в корзинку, выдёргивают "хвост".

Одноглазый причмокивает, обнажая жёлтые зубы

— Ого, - восторженное, - у девицы жратва знатная!

На этот возглас оборачивается парочка других посетителей и мне становится окончательно не по себе.

— Отвали!

Собрав последние силы, выхватываю выпечку из его рук и шлёпаю “хвостом” одноглазого по лбу. Пользуясь его замешательством несусь к двери.

Но не успеваю, меня тут же подхватывает чья-то рука.

— Что, Вонючий Берт тебе не по нраву? — знакомый голос, холодный и насмешливый. — Мне тоже.

Ролдон.

Я отпрыгиваю, но его рука уже обвивает мою талию, прижимая с показной нежностью. Меня трясёт от ярости и страха.

— Прости, опоздал немного, — шепчет он, губы почти касаясь моего уха. — Я начал волноваться.

– Э, братец. Это твоя подруга? Попроси её снять плащ…

У меня от воплей одноглазого между лопаток бежит струйка пота.

– Отвали Берт! - Нехотя бросает ему Ролдон.

У меня от страха ноги, как ватные. Вцепившись в руку Ролдона, который сейчас кажется оплотом стабильности, позволяю отвести меня к крайнему столику и усадить.

- Прости Берта, он немного невоспитан.

Всё ещё трясясь, оглядываюсь на одноглазого. Он, поймав мой взгляд, салютует мне огромной кружкой пива.

Тут же сосредоточенно начинаю рассматривать свои руки.

— Зачем ты позвала меня в это гиблое место? — шиплю я.

— Здесь безопаснее, — Ролдон лениво проводит пальцем по краю корзинки. — У стен есть уши. У этих — нет.

Он вытаскивает второй "хвост" из корзинки, разворачивает бумагу и откусывает с видом гурмана.

— Восхитительно. Твой дядя — гений.

— Он бы убил тебя за то, что ты ешь это грязными руками.

Ролдон ухмыляется, затем внезапно меняет тему:

— Ты видишься с мужем?

Я замираю. Тревога молоточками стучит в голове. Что ему нужно? Мне сейчас так жаль, что я израсходовала все силы на бесполезного поверенного, могла бы сейчас что-то разузнать.

На всякий случай пытаюсь сосредоточиться и, как я делала с Родериком, мысленно закидываю гарпун в мысли своего предполагаемого любовника. Пытаюсь связать нас нитями.

На секунду тот замирает и я успеваю даже внутренне возликовать. Неужели все-таки работает?

Но мой собеседник вдруг вальяжно откидывается, перекинув руку через спинку стула. Бросает на меня заинтересованный взгляд.

– Ух ты! А у нашей малышки всё-таки начало получаться. Я уж и отчаялся…