Я буду рядом...

Глава 1

Дом ещё спал, но отец уже был во дворе.

Влад понял это по звуку — знакомому металлическому лязгу, когда ключ срывается, а потом следует короткое, сдержанное:
— Чёрт…

Он натянул футболку и вышел на крыльцо. Утро было тёплым, ленивым, таким, каким бывает только в начале сентября, когда лето ещё не решило уходить. Воздух пах сырой землёй и свежими досками.

Отец стоял у забора, склонившись над калиткой. Руки в пыли, рубашка закатана до локтей.

— Дай десятый, — сказал он, не поднимая головы.

Влад метнулся в сарай, где на самодельной панели ключи висели строго по размерам. Десятый… вот он.

Отец кивнул — коротко, деловито.

Они работали рядом — молча, без суеты. Только скрип металла да воркование голубей на крыше. И это молчание было комфортным, наполненным делом, а не пустотой. Это было привычно.

Дом строился долго, почти всю жизнь Влада, и он рос вместе с ним: сначала просто мешался под ногами, потом подавал гвозди, держал доски, а теперь знал, где что лежит, лучше, чем школьное расписание.

— Сегодня первый день, — произнёс отец спустя минуту. Не вопрос, скорее констатация.

— Ага.

— Волнуешься?

Влад пожал плечами.

— Не особо.

Он не боялся школы. Не боялся людей. Просто было странное чувство — будто стоишь на пороге и ещё не решил, шагнуть или задержаться на секунду.

Отец кивнул, как будто понял.

— Это нормально. После девятого всегда так. Кто-то ушёл, кто-то остался. Главное — голову не теряй.

Влад снова кивнул. Он умел слушать. Отец всегда говорил мало, но по делу.

Дорога до школы была той же самой, но ощущалась иначе. Будто кто-то переставил акценты: знакомый треск гравия под кроссовками у своего забора звучал громче обычного, остановка, магазин на углу — всё на месте, а он сам чуть сместился.

Влад поймал себя на том, что ищет глазами Артёма, с которым всегда шли вместе, и тут же поймал этот взгляд — на пустом месте. Пустота была не в воздухе, а внутри, под рёбрами.

У входа стояли ребята. Некоторые лица он знал — с параллелей, с младших классов. Кивнули, обменялись дежурными фразами:
— Привет!
— Ну чё, как лето прошло?
— Да нормально.

Разговоры были короткими, осторожными. Все будто примерялись друг к другу заново.

Влад подумал о тех, кого сегодня не увидит. Кто-то ушёл в колледж, кто-то уехал, кто-то просто исчез из его жизни, даже не попрощавшись. Он не чувствовал боли — скорее пустоту. Как после перестановки мебели, когда знаешь, что так надо, но всё равно спотыкаешься.

Школа встретила привычным шумом, который был громче, чем он помнил. Новые списки классов, новые таблички.

10 «Б». Социально-исторический.

Класс оказался почти наполовину новым. Несколько знакомых лиц — те, кого он видел в коридорах раньше, но никогда по-настоящему не знал. Они здоровались, улыбались, но пока держали дистанцию.

Влад сел за свободную парту у окна. Свет падал так, что на столе отчётливо были видны царапины — чьи-то прежние имена, стрелки, сердечки. Чужие жизни, оставленные здесь до него.

Учитель что-то говорил — про нагрузку, экзамены, ответственность. Влад слушал вполуха. Он смотрел на класс.

Люди притирались. Кто-то сразу начинал говорить громче, чем нужно, кто-то, наоборот, старался стать незаметным. Кто-то уже нашёл себе компанию, кто-то сидел, уткнувшись в телефон.

На перемене класс загудел. Разговоры стали громче, живее. Кто-то обсуждал учителей, кто-то — расписание, кто-то жаловался, что зря не ушёл после девятого.

— Ну что, дожили, — сказал кто-то с задней парты. — Два года и свобода.
— Или не свобода, — усмехнулся другой.

Влад слушал, но не вмешивался. Он никогда не лез первым. Предпочитал понять, кто есть кто.

Парень у окна хвастался поездкой в Сочи — голос слишком громкий, для всех. Две девочки у доски шептались, поглядывая на нового учителя — оценивающе. Кто-то с задней парты, в дорогих наушниках, уже уткнулся в телефон, отгородившись ото всех барьером из безучастности.

«Надолго ли?» — подумал Влад.

Когда прозвенел звонок, он поймал себя на странной мысли: Кажется, всё только начинается.

Он поднял рюкзак и вышел из класса. В коридоре толчея была уже иной — не робкой, а уверенной. Пробираясь к выходу, он на секунду замер, пропуская шумную ватагу, и услышал обрывок фразы, выкрикнутый сдавленным от смеха голосом: «…да он просто нуб!».

Голос был напористым, звонким, полным презрительного веселья. Влад не видел, чей он, и даже не вслушивался. Просто мысленно отметил: «Ну, кто-то уже всё понял».

И пошёл дальше, навстречу осеннему ветру и маршрутке номер семь.

Глава 2

На следующий день Влад уже не чувствовал себя гостем. Скорее — временным жильцом, который пока не распаковал вещи.

Урок тянулся медленно. Учитель говорил что-то про общественные процессы, даты и причины, но слова расплывались, будто их специально делали слишком общими, чтобы никто не зацепился. Солнечный зайчик от окна медленно полз по парте, и Влад следил за ним, лениво думая о том, что все эти «объективные предпосылки» не пахнут ни маслом, ни краской, ни свежей стружкой — значит, неосязаемы, а значит, ему пока не даются.

Влад делал пометки, когда за спиной раздалось приглушённое:

— Да я тебе говорю, там вообще без шансов было.

Он не обернулся. В школе всегда кто-то шепчется.

— Серьёзно? — так же тихо ответил другой голос.
— Абсолютно. Минус пять в соло. Они даже не поняли, что происходит.

Влад машинально замер. Ручка остановилась над тетрадью. Словно кто-то в чужой стране вдруг заговорил на его родном, тайном языке.

— На чём играл? — спросил сосед.
— Мираж. Я за КТ. Они каждый раунд одно и то же делали, ну я их и…

Он не договорил, но Влад уже понял. Слишком знакомая интонация. Не хвастовство ради внимания — скорее профессиональное удовольствие от процесса.

Он всё-таки обернулся.

Позади сидел парень — высокий, худой, с тёмными волосами и карими глазами. Он говорил спокойно, но уверенно, слегка наклонившись к соседу, будто делился чем-то исключительно своим, ценным.

— Ты серьёзно минус пять? — тихо спросил Влад, сам удивившись, что вмешался. Голос прозвучал чуть хрипловато от непривычки.

Парень поднял взгляд. Несколько секунд оценивал — без агрессии, без насмешки, скорее, с любопытством таксидермиста, увидевшего редкий экземпляр.

— Ага. А что?

— Просто… редко такое бывает, — уточнил Влад, уже втягиваясь в суть.

— Ну да. Случайный матч. — Он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки. — Там половина вообще не понимала, что происходит. Как боты на лёгком уровне.

Влад кивнул, почувствовав странную общность. Он тоже знал это чувство — когда ты действуешь на два хода быстрее, и противник кажется беспомощным, почти жалким.

— Мираж?

— Угу.

— С КТ через шорт или апартаменты? — спросил он, уже не как посторонний, а как коллега, проверяющий маршрут.

Парень прищурился, уже с неподдельным, живым интересом.

— Смотря по раунду. Обычно через шорт, но если зажали — тогда через апарты со смоком. А ты что, тоже играешь?

— Иногда, — сказал Влад. — Когда время есть.

— Иногда — это как? Раз в месяц или каждый вечер? — Максим не отпускал. Ему, видимо, было важно понять уровень.

— По-разному. — Влад чуть пожал плечами. — Обычно вечером, когда все дела по дому сделаны.

— Жёстко, — скривился Максим, но без осуждения, скорее констатируя факт.

Влад кивнул.

Парень протянул руку, быстро и просто.

— Максим.
— Влад.

Они пожали руки. Коротко, без формальностей.

— Ранг? — спросил Максим, уже снова наклоняясь вперёд, будто разговор сам собой стал нормой.

— Лем. Почти суприм.

— Нормально, — кивнул Максим, и в этом «нормально» слышалось уважение. — Я сейчас суприм, но туда-сюда. Тиммейты, сам понимаешь… то кидают, то не приходят.

Сзади кто-то шикнул. Учитель бросил предупреждающий взгляд, и разговор пришлось свернуть. Но перед тем, как повернуться, Максим быстро подмигнул: мол, продолжим.

Но Влад поймал себя на том, что слушает урок уже совсем иначе — с лёгким нетерпением, будто впереди что-то запланировано. Он даже попытался представить, как этот самоуверенный парень ведёт себя в игре. Командует? Рвётся вперёд? Или холодно и расчётливо ставит своих противников на место?

На перемене Максим догнал его сам, пересекая поток учеников с лёгкостью человека, который привык, что дорогу расчищают для него.

— Слушай, — сказал он, легко, будто они знакомы уже давно. — Ты сегодня вечером свободен?

— Вроде да, — ответил Влад, мысленно прокручивая список дел: помочь отцу с дровами, проверить, не подтекает ли кран в бане… Да, к восьми как раз освобожусь.

— Погнали катку? Я обычно после семи захожу.

— Давай, — сказал он. — Ник в стиме скинешь?

Максим ухмыльнулся.

— Конечно. Посмотрим, что ты умеешь.

— Аналогично, — отпарировал Влад, и в его голосе впервые зазвучал лёгкий вызов. Не враждебный — спортивный.

Максим рассмеялся, звонко и открыто, привлекая взгляды.

— Ну всё, договорились. Будет жарко.

Они разошлись в разные стороны, и Влад вдруг понял, что впервые за эти два дня не чувствует себя лишним. Будто нашёл в большом, шумном, незнакомом механизме под названием «10 «Б»» свою шестерёнку, которая, кажется, подходила к его собственной.

Это было странно. И неожиданно приятно.

Глава 3

К восьми во дворе уже темнело. Последние лучи цеплялись за верхушки крышь, окрашивая их в рыжий, почти медный цвет. В доме пахло жареной картошкой и чем-то домашним, уютным — мама готовила ужин.

Я занёс последние дрова под навес, ощущая приятную усталость в мышцах спины — не изнуряющую, а честную, заработанную. Закрыл кран в бане и на всякий случай ещё раз проверил — не капает ли.

Компьютер загудел привычно, почти успокаивающе. Мир за окном окончательно растворился в синеве, а здесь, в свете монитора, только что рождался новый — чёткий, с правилами, которые можно понять.

Он зашёл в стим, принял запрос.

MaxKorneev
в сети

— Слышишь? — раздалось в наушниках почти сразу.

Голос у Максима был ровный, уверенный. Без подростковой ломкости, будто он давно привык, что его слушают. И в нём не было ни усталости, ни этого послевкусия от физического труда — только чистая, готовая к действию энергия.

— Да, нормально, — ответил Влад, поправляя микрофон. — Ты как?

— Да как обычно. Родители на каком-то ужине, я один. Погнали?

Они зашли в матч. Мираж. Влад невольно усмехнулся.

— Судьба, — сказал он.

— Проверим, — отозвался Максим.

Сначала они почти не говорили. Только короткие команды, сухие замечания.

Влад быстро понял: Максим играет агрессивно, любит чувствовать контроль, давить, загонять. Он шёл напролом, как бульдозер, расчищая пространство уверенностью. Он же сам предпочитал выжидать, читать игру, ловить момент. Быть не молотом, а хирургическим скальпелем.

Они не мешали друг другу. Напротив — будто дополняли. Как два разных инструмента в одном оркестре.

— Неплохо, — сказал Максим после удачного раунда. — Ты не суетишься. Это редкость.

— Ты тоже, — ответил Влад. — Хотя иногда лезешь слишком очевидно.

Максим хмыкнул.

— Есть такое. Но если не лезть, можно и не затащить.

— Или затащить позже, — спокойно парировал Влад, прицеливаясь. — Когда противник расслабится.

Пауза. Потом короткий смешок.

— Ладно, посмотрим, чья тактика сработает.

Между раундами разговоры стали свободнее. Темнота за окном сгустилась, и комната стала похожа на капсулу, летящую в никуда, а их голоса — на единственную связь с реальностью.

— Думал о том, что дальше? — спросил Влад. — После школы.

— Родители хотят, чтобы я на юрфак пошёл, — ответил Максим без особых эмоций. — Отец сказал, что так надёжнее. «Дело всегда найдётся». А у тебя?

Влад кивнул, хотя Максим этого не видел.

— У меня тоже без особых планов. Главное — уехать. В другой город.

— Почему? — В голосе Максима послышалось неподдельное удивление. Для него «уехать» было не целью, а опцией.

Влад на секунду задумался. Вспомнил запах отцовского гаража, тяжёлую сварку крыши, ощущение, что ты — часть этого дома, как балка или кирпич.

— Хочется понять, кто я без всего этого. Без этого дома, двора, обязанностей. Кто я, когда меня никто не ждёт с гвоздями в руках.

— Нормально, — сказал Максим, и в его «нормально» слышалось лёгкое непонимание, но и уважение к чужой странности. — Мне иногда тоже хочется просто взять и уехать. Но не навсегда. На неделю. Чтобы потом вернуться и понять, что всё твоё — на месте.

Они замолчали. Не неловко — просто каждый остался со своими мыслями. Влад слушал тишину в наушниках и понимал, что даже эта тишина между ними — комфортна. Не надо её заполнять.

Матч они выиграли.

— Ну что, — сказал Максим. — Завтра повторим?

— Если успею, — ответил Влад. — Дел хватает.

— Ты всё время про дела говоришь, — заметил Максим. — Ты вообще когда отдыхаешь?

Влад усмехнулся.

— Сейчас. Вот эти два часа — они мои. Полностью.

Так началось.

Они играли почти каждый вечер. Иногда вдвоём, иногда с кем-то ещё, иногда просто висели в голосе, обсуждая ерунду — учителей, задания, какие-то школьные истории.

Влад поймал себя на том, что стал ждать этих вечеров. Они стали якорем, точкой отсчёта в дне: всё, что до — обязанности, всё, что после — свобода.

В школе Максим подошёл к нему уже без всякой неловкости — будто паузы между «знакомы» и «друзья» никогда не существовало. Они стояли вместе на перемене, обсуждая домашку и какую-то глупую шутку с урока, когда рядом появилась она.

Катя.

Влад знал её имя ещё до того, как узнал её саму — так бывает, когда человек постоянно рядом с кем-то более заметным. Она просто… была. Шла рядом с Максимом, останавливалась вместе с ним, слушала. Говорила мало, в основном по делу, иногда коротко уточняла что-то — и снова замолкала. Её присутствие было лёгким, почти невесомым, как тень.

Она не старалась привлечь внимание. Не перебивала. Не вклинивалась в разговор. Скорее, существовала в одном пространстве с ними, как что-то само собой разумеющееся. Как тихая музыка из соседней комнаты.

Влад отметил это краем сознания — и тут же отпустил.

Катя не вызывала у него интереса. Точнее, вызывала ровно столько, сколько положено вызывать девушке друга: вежливое, нейтральное любопытство.

Она казалась спокойной, собранной, чуть отстранённой. Иногда он ловил её взгляд — внимательный, цепкий, будто она замечала больше, чем показывала. Один раз их глаза встретились, когда Максим с жаром доказывал что-то про новую тачку. В её взгляде Влад прочитал не восхищение, а что-то другое — терпение? Усталость? — но отвёл глаза первым, смущённый этой внезапной попыткой расшифровки. Но это длилось секунды, не больше. Потом она снова смотрела на Максима, или в телефон, или куда-то в сторону.

Для Влада она была частью фона.

Как шум перемены.

Как чьё-то имя, мелькнувшее в списке.

Они здоровались. Иногда она кивала, иногда коротко улыбалась. Пару раз что-то спрашивала у Максима — негромко, почти вполголоса. Влад слышал отдельные слова, но не вслушивался. «Ты заберёшь меня после репетитора?», «Мама спрашивала...». Обычные, бытовые вещи.