Я живу, когда я люблю. Книга первая

Глава 1.

Июнь 1803 года. Сегодня мне исполняется шестнадцать лет.
В гости были званы ближайшие соседи. Стол накрыли в саду в тени деревьев у пруда.

Ранее мне не разрешалось садиться за стол со взрослыми. Все дети по обыкновению кушали за отдельным столом в саду или в детской. Потом проводили время там же под присмотром нянек.

Сегодня же отец дозволил мне отобедать со всеми. Это был настоящий праздник взрослой жизни. Мне даже довелось попробовать шампанское. Отец, еще с утра отведав наливки, был в хорошем расположении духа.

За столом уже все собрались. Даже старший брат приехал с женой из Москвы. Из соседей же прибыли Перовские и Стрешневы с другом их сына, гостившим у них господином Черненским.
- Вот и детки выросли, - говорил Стрешнев Павел Григорьевич, обращаясь к моему папеньке.
- Эх, держись столица! У Мари Вороновой нынче осенью дебют.

Ох, это сладкое слово "дебют". Сколько я его ждала. Мне даже снилось часто в последнее время, что я танцую вальс с молодым человеком на балу. Он обнимает меня за талию и мы о чем-то шепчемся.

Перовские прибыли с дочерью. Натали, что была на год старше меня. Ее тоже ждал дебют этой осенью.
Стрешневы были сыном Анатолем. Ему было двадцать четыре года. Примерно того же возраста был и его друг Черненский. Они вместе слушали курс военных медиков в Императорской академии.

Отобедав, мы вчетвером решили прогуляться по саду. Родителям было не до нас. Отцы о чём-то бурно спорили, я матери шептались.

Мы разделились по парам. Анатоль шёл с Натали чуть впереди. Между ними были теплые чувства. Это было видно издалека. Они, можно сказать, убегали ото всех, чтобы поговорить и помилования. Мы же с Черненским шли чуть позади, прикрывая их уединение.
- Я буду с нетерпением ждать вашего дебюты.
- Для чего же?!
- Чтобы потанцевать с Вами.
- Если Вы хотите потанцевать, то можно пройти в бальный зал и устроить танцы сегодня. Я не думаю, что родители и гости расценят это как дурной тон.
- Что ж я был бы очень рад.

Я огляделась в поисках Натали и Анатоля. Они сидели в беседке на островке по середине пруда. К беседке вел чугунный затейливый мосток, на берегу у которого стояла скамейка.
- Может быть, посидим немного на скамейке, подождем, пока они поговорят?
- Bien. (фр.: Хорошо.)

Мы присели на лавочку.

И лавочка, и беседка хорошо просматривались сидевшими за столом родителями и соседями, но находились в отдалении и разговора было не слышно, а томных взглядов и нежных прикосновений рук не видно.
Нам же с Василием Петровичем было хорошо видно, что происходило в беседке. Это окутывало и нас занавесом тайны, и чем-то ещё до сего дня мне не известным. Мы встретились взглядами и я уплыла мыслями в свой сон. Захотелось тут же проверить, не он ли мне снился.
- У Вас чудесный сад.
- Спасибо. Мне тоже здесь нравится. Я часто гуляю вдоль пруда или читаю в беседке.

Молодые люди, чтобы не нарушать приличий, решили покинуть беседку и подошли к нам.

- Может быть танцы, господа?

Никто не возражал.

Я подошла к папеньке и спросила разрешения помузицировать немного. Он кивнул головой и добавил:
- Анну Германовну с собой возьмите.

По интонации голоса это было обязательное условие вашего уединения в доме.

Моя гувернантка встала из-за стола и присоединилась к нашей компании.
- Анна Германовна, сыграйте нам, пожалуйста, вальс. Вы же не будете возражать, ежели мы потанцуем.
-  Хорошо. Я сыграю.

Мы вошли в бальную залу. Анна Германовна присела за рояль и принялась за игру. Играла она довольно посредственно, но нам это было не важно. Я вложила ладошку в протянутую руку Василия Петровича и мы закружили по залу в вальсе. Вторая его рука покоилась на моей талии и близость этого мужчины определенно волновала меня. Мы ни о чем не разговаривали во время танца, наслаждаясь друг другом. Меня беспокоила надежда, что и ему приятно быть рядом со мной.

Анатоль и Натали кружили рядом.

Когда последние аккорды танца были сыграны, Василий Петрович мне поклонился и, приложив руку к сердцу, произнес:
- Было очень приятно. Спасибо за оказанную мне честь сегодня.

Я кивнула. С ответом, к сожалению, не нашлась. Его внимание меня смущало, хотя я сама была инициатором этого танца.

- А хотите я сыграю? - Это первое, что пришло мне в голову.

Это был повод, чтобы немного увеличить расстояние между нами.

Я села за рояль и исполнила незатейливую песенку на французском языке, которую недавно разучивала с гувернанткой. Мои слушатели наградили меня аплодисментами. Было особенно приятно, когда услышала Василия Петровича:
- Браво! Браво! У Вас чудесный голос.
- Merсi beaucoup. (фр.: Спасибо большое.)
- Может быть вернемся за стол?

Я была не против предложения Анны Германовны и мы вышли в сад. Как оказалось, соседи уже собирались разъезжаться по домам, но через три дня обещали вновь собраться у нас. Решили поохотиться.

Этой ночью мой частый сон приобрел более точные черты. Мой стан обнимал Черненский. Его взгляд прожигал меня и я проснулась среди ночи, тяжело дыша, в голове шумело как после шампанского.

Глава 2.

Прошло лето, но к моему великому сожалению Черненский более не посещал наш дом. Он вернулся в свое имение где-то под Псковом и Стрешневы наносили нам визиты впредь без него.

Наступала осень и мы выехали в Петербург.

Первоочередным делом было заказать новый гардероб. Папенька выделил целое состояние на ткани и модистку.

Я с нетерпением ждала первого бала. Особый трепет на душе был от надежды увидеть Василя вновь на одном из балов. Я так и не смогла забыть его. Я засыпала и просыпалась с мыслью о нем. И иначе как Василь его более никак про себя не называла.

Настал день первого бала в моей жизни. Я ждала вечера. От волнения ничего не ела. Обругала горничную, что было мне не свойственно. Хотя возможно и не зря, так как прическа ей особенно удалась после выговора.

К появлению первых гостей я стояла рядом с родителями. С некоторыми я была знакома ранее, но все же большинство я видела впервые. Имена, фамилии и титулы практически не запоминались. Я всем мило улыбалась и была приветлива. К началу танцев моя карне была полностью расписана. Каждый сегодняшний танец был ангажирован.

Вечер открывал полонез. Маменька с папенькой шли первой парой. Второй же парой стояла я со старшим братом. Жена его осталась дома, так как была на сносях. Столько раз танцевала с ним этот танец дома, а тут волнение взяло верх. Я боялась сбиться с фигуры.

Вторым танцем был вальс. Он был обещан сыну папашиного сослуживца Алексеева. Очень интересный молодой человек. По всему денди и франт. Если бы в моем сердце основательно не поселился Василь, то можно было бы и влюбиться в эти глаза цвета грозового неба, четко очерченные губы, сильные руки. Но трепета к этому ангелу неземной красоты в душе не возникало. Этот божественно красивый мужчина не вызывал во мне ту бурю чувств, что одолевала меня рядом с Василем. Я по-прежнему люблю Черненского. Андрей Сергеевич Алексеев - умелый партнёр по танцам и чудесный собеседник, но не более того.

Франсез я танцевала с белокурым юношей. Его явный интерес к моей персоне мне претил. Отказать же в танце было невозможно. Мне были не приятны его томные вздохи и наглые взгляды в вырез платья.

Ужин я провела за столиком Анатоля и Натали в компании их знакомых. Павел Брусницкий ангажировал меня на танец перед ужином по просьбе нашего общего знакомого Анатоля, которого в свою очередь о том просила Натали.
- Я так скучаю по тебе, что решила этот ужин непременно провести в твоей компании, - говорила мне Натали.
А тем временем я услышала обрывок фразы:
- ... Черненский под Псковом в имении. Он окончил курс по весне и более в столицу пока не возвращался. Но я писал ему, звал на помолвку и венчание. Надеюсь, мы его еще увидим, но, к сожалению, точно не сегодня.
Это для меня было очень важным. Важно было иметь надежду увидеть его.
А Натали тем временем продолжала:
- Ты приезжай ко мне завтра. Поможешь подобрать мне прическу к платью для помолвки.
- Я обязательно приеду.
На том и порешили.

После снова были танцы. К концу вечера я ели передвигала ноги, но мило улыбалась своим партнерам по танцам и собеседникам в перерывах между ними.

Я ожидала гораздо большего от первого бала в своей жизни, но все же была счастлива. Наконец-то я стала частью этого взрослого мира. Уже лежа в постели, представляла, сколько сегодняшних юношей стало жертвами моих чар. Я видела блеск в глазах многих, так когда-то блестели глаза Черненского. Но только я была ко всем нынче покойна. Даже божественно обворожительный Алексеев не затронул в моей душе те струны, что были подвластны Василю. И тогда я решила, что не приму ни одного подарка и тем более предложения руки, прежде чем не поговорю с ним.

Ночью мне опять снился Он.