Я хочу быть с тобой

Удары судьбы не поддаются вычислению

Константин Владимирович Балковский устало откинулся на спинку кресла, снял очки и потер глаза. На экране мелькнула реклама, и мужчина снова нацепил очки и приблизил лицо к экрану компьютера.

Кликнув на рекламный сайт, он еле заметно улыбнулся и потянулся к телефону:

     — Привет, дружище! — ответили на том конце.

     — Салют, Сережа. Я смотрю, ты уже в Кремле прописался? — Константин Владимирович неторопливо достал из портсигара папироску, небрежно сунул ее в рот, прищурился, щелкнув зажигалкой, сделал глубокий вдох и выпустил в сторону белое вонючее облако. — Скоро до президента дойдешь?

     — Не стремлюсь.

     — Сто лет мы с тобой пиво не пили… Не пора ли нам исправить эту ужасную ошибку?

     — Давай исправим. На этой неделе я занят, все до минуты расписано, а вот во вторник-среду после восьми вечера свободен.

     — Тогда давай во вторник в девять? В том же пабе на Тверской, помнишь его? — Константин Владимирович сделал еще одну глубокую затяжку.

     — Его еще не закрыли? Мы там с тобой были лет…

     — …пять назад. Нет, работает, обедал на прошлой неделе.

     — Договорились. До встречи!

     — Береги себя, Сереж.

     — И ты, — откликнулся друг.

Константин Владимирович довольно улыбнулся, облокотился на спинку и расслабился.

— Это будет бомба! — произнес он вслух. — Только бы он согласился!

Они были знакомы с Сергеем много лет и, пусть виделись нечасто, дружбой дорожили.

Познакомились они на вечеринке в квартире у какого-то популярного в те годы музыканта. Константин Владимирович сейчас даже если бы сильно постарался — не вспомнил бы его имя. А в то время — это был год восемьдесят седьмой или восьмой — его имя было у всех на устах, потом этот музыкант резко пропал из поля зрения и больше о нем слышно не было.

Константин Владимирович был тогда просто Костиком, ему было за тридцать. После шести лет обучения в Национальном исследовательском университете имени Пирогова и двух лет интернатуры, он устроился детским психиатром в обыкновенную школу. Там сразу не задалось: должность была, а дел не было. Волей случая его вскоре перевели в одну из городских клинических психиатрических больниц в Москве. Там он набрался не только впечатлений, но и опыта.

На той вечеринке он сразу заметил Сергея. «Мой клиент», — назвал его про себя. И действительно, Сергей в тот вечер пил одну за одной, не закусывая. Напившись в хлам, он накинул серый плащ и вышел из квартиры.

Костику тоже было пора домой, поэтому у выхода, еще в подъезде, они столкнулись, закурили и пошли по Гоголевскому бульвару в направлении к метро Кропоткинская.

     — И часто ты так напиваешься? — спросил Костик.

Сергей ему не ответил, только поднял воротник плаща и нахмурился.

     — Я слышал, что ты писатель. «Кнут и Пряник» действительно твоя работа?

Сергей кивнул и тяжело выдохнул.

     — Мне очень понравился твой роман, — продолжил Костик, — правда, проглотил за вечер. Почему ты больше не пишешь?

     — Вдохновения нет.

     — Где ты живешь?

     — Сокольники.

     — Нам по пути. Я до Красносельской еду.

Они зашли в пустое метро и присели на сидение.

     — Поехали ко мне, поболтаем, подумаем, как тебе помочь, — предложил Костик.

Он сам даже не понял, зачем сделал это. Они были почти ровесниками, ну, возможно, Сергей был младше на года три-четыре. Алкоголиков Костику хватало и в больнице. Просто тот роман, который написал Сергей, ему действительно понравился и чем-то даже зацепил. Он был написан настолько искусно с психологической точки зрения, что, без сомнения, поразил Костика. И ему захотелось узнать своего нового знакомого побольше, а может быть, даже помочь ему.

Сергей сразу согласился, но в тот вечер разговоров по душам не случилось — парень уснул на диване, пока Костик на кухне варил кофе.

Поговорили они только следующим утром, за завтраком.

Костику нравилось в новом знакомом, что он понимал его с полуслова.

     — Какая причина твоих загулов? —  просил он, намазывая на хлеб масло.

     — Ее зовут Светлана.

Костик удивился. Он был уверен, что у Сергея другая проблема: четыре года назад вышел его первый роман, который принес и славу, и много денег, его рассказы печатали в самых известных журналах. Кто-то на вечеринке вчера заметил, что «Серега выгорел», и Костик это сразу приметил и решил, что у нового приятеля или эмоциональное выгорание, или «синдром гения». Ведь его вчера все только так и называли: «Серега-гений», «Титан мысли» или «Суперталант». Таким синдромом страдали Ганс Христиан Андерсен и Корней Чуковский. Биологи и генетики единодушны в том, что гениальные способности человека часто связаны с его внешними данными: высокий рост, худоба, непропорциональные крупные руки с длинными паукообразными пальцами. Очень часто в книгах так описывали сказочников. Сергей действительно был высок и худощав, но атлетичен и невероятно красив: высокий лоб, светлые волнистые волосы, большие выразительные глаза зеленого цвета и полные губы. Между тем, руки были крупные и хоть Сергей являлся обладателем длинных пальцев, выглядел гармонично и ладно.

     — Измена? — тихо спросил Костик.

Сергей помотал головой:

     — Безответная любовь.

Как психолог Костик знал, что причины проблем в личной жизни нужно искать в первую очередь в себе. Ведь все, что происходит с человеком, — дело его рук. Если его тянет на несчастные истории, страдания и мучения, то он и получит это сполна. Конечно, были еще и другие важнейшие аспекты, но он решил спросить о них в следующий раз.

Константин Владимирович нажал на кнопку на телефоне:

     — Люда, принеси мне кофе, пожалуйста, бутерброд с сыром и лососем.

Он закрыл крышку ноутбука, поудобней расположился в кресле и прикрыл глаза. Мужчина планировал поужинать в ресторане, но ему расхотелось куда-то идти. В последнее время популярность его тяготила, его узнавали везде и почти всегда подходили за автографом или совместным фото.

Время может вылечить абсолютно все

Три часа назад

Светлана проснулась с головной болью. Нужно было сразу после концерта улететь из этого города, пусть на частном самолете, но сразу, не заезжая в эту квартиру.

Успенская купила ее год назад — апартаменты на Парк Авеню с видом на Централ парк. Она цеплялась за Америку, скупала недвижимость, даже яхту зачем-то купила, хотя всегда мучилась морской болезнью. Ей просто нужно было зацепиться за что-то. Хотя бы за город.

Спустя год она наконец-то призналась себе, что Нью-Йорк ей чужой. Она ненавидела Америку, а Нью-Йорк в особенности: весь этот бетон, шумные улицы, безразличные люди, даже любимая осень, что падала к ее ногам золотыми листьями, раздражала.

Успенская взяла с тумбочки телефон и набрала помощницу:

     — Я хочу улететь сегодня вечером. Давай в Париж.

     — Дорогая, я тебя услышала.

Светлана грубо отключила телефон и легла на подушку. Как же она ненавидела это «я тебя услышала»!

— Ненавижу! — произнесла она вслух и дотронулась до лба. — Что же мне так хреново?

Телефон снова оказался в руке, и уже давно заученным алгоритмом она нажала на иконку цветочка и открыла видео с изменой мужа:

он сидит в кабинете, весь такой серьезный и сосредоточенный, к столу с чашечкой кофе подходит Виолетта, он одним резким движением хватает ее, усаживает на стол, сам встает перед ней и спускает штаны. Всего двадцать секунд видео. И вся жизнь в пропасть.

Сколько раз она просмотрела это видео? Если считать минимум десять раз в день, то за три года более десяти тысяч раз…

— Да ты, мать, мазохистка, не меньше, — усмехнулась Светлана вслух.

Эта Виолетта казалась такой серой мышкой, а на деле далеко не из робких… Первое время она пыталась набиться Светлане в подруги, но когда не получилось, решила завести дружбу с ее мужем.

Интересно, что с ней сейчас? Где она?

Светлана помотала головой и, как назойливую муху, смахнула навязчивые мысли. Нет, ей не интересно это. Она знает, что он не с ней. А вот с кем? Неужели один все эти три года? Впрочем, и она ведь одна. И даже представить себе не может другого мужчину рядом.

Присев на кровати, Светлана полезла в тумбочку за таблетками. Надо было как-то унять эту жуткую головную боль.

Запив лекарство минералкой, она потянулась к ноутбуку.

Сейчас самое время почитать отзывы о вчерашнем концерте и потешить самолюбие, да и посмотреть свое выступление со стороны тоже не мешало бы.

Инстаграм, фейсбук, да и другие социальные сети не отставали, русские сайты гордились, что «их соотечественница» ворвалась в «американскую попсу и разорвала ее».

Светлана лениво просматривала статью за статьей, когда почтовая программа оповестила о получении нового письма.

Успенская открыла электронную почту и увидела тему: «Константин Балковский приглашает вас принять участие в программе «Я хочу быть с тобой».

Машинально кликнув на письмо, она сначала прошлась по тексту, где описывалась история программы и ее цель, а в конце прочитала: «Пожалуйста, нажмите на кнопку «Участвовать» если вы готовы прийти на программу, или на кнопку «Отказаться», если вы не хотите участвовать в передаче «Я хочу быть с тобой».

Светлана на секунду замерла. Константин Балковский был давним приятелем ее бывшего мужа, а по профессии очень хорошим психотерапевтом. Именно он подсказал им, что сделать с младшим сыном, когда у них случилась в семье беда.

— Интересно, что это за программа такая? — спросила Света у стен и ввела в поисковик «передача я хочу быть с тобой балковский».

Спустя час она уже знала, что делать. Смело нажав на кнопку «Участвовать», она закрыла ноутбук и улыбнулась. И голова уже не болела, и жить хотелось, и даже этот захватывающий вид из окна не раздражал своей невероятной красотой.

Телефон завибрировал, и она подняла трубку.

     — Светлана, добрый вечер. Это Константин. Программа «Я хочу быть с тобой».

     — Доброе, правда, у меня еще утро.

     — Ну да, вы же в Штатах…

     — Да, вчера был последний концерт…

     — Видел запись. Потрясающе выглядите, и песни у вас зажигающие, поздравляю!

     — Спасибо, Константин.

     — Вы, наверное, догадались, зачем я звоню?

     — Да, я получила ваше приглашение на программу.

     — И я надеюсь, вы не случайно нажали на кнопочку «Участвовать»?

     — Нет, не случайно. Я готова прийти к вам на передачу.

     — Это хорошие новости! — обрадовался Константин. — Эфир программы через три недели. До этого желательно, конечно, встретиться… ну это уже как получится.

     — Я буду в Москве на следующей неделе.

     — Правда? Это замечательно! Давайте я вам позвоню в среду и мы договоримся о встрече?

     — Так и сделаем. Спасибо за звонок.

     — И вам. Хорошего дня.

Светлана легла на подушку, закрыла глаза и невольно улыбнулась. Телефон в руках завибрировал.

     — Самолет будет готов к восьми, — доложила помощница.

     — В Москву! — уточнила Светлана, улыбаясь во весь рот.

     — В Париж…

     — А я говорю, в Москву!

     — Хорошо. Перезвоню.

Вот и правильно, зачем спорить с начальницей? Светлана снова улыбнулась и потянулась на кровати.

Три года назад она вызвала такси и уехала в аэропорт. Ночью, одна-одинешенька, она забежала в Домодедово, у входа упала, порвала колготки, поломала каблук на туфле.

В тот вечер они отмечали день рождения ее сотрудницы в каком-то пафосном ресторане на Патриках, с живой музыкой и балеринами над подтанцовке. Светлане не нравилось то, чем она тогда занималась, да и люди, которые ее окружали, были чужими. Только вот поделать ничего с этим не могла — одной было еще хуже. Уж лучше пусть кто-то рядом будет, чем я сойду с ума в одиночестве, — успокаивала она саму себя.

С Сергеем у них тогда были большие проблемы: ссоры, выяснения отношений, упреки, обиды! Ей не хотелось возвращаться домой и видеть его отрешенное и вечно недовольное лицо.

Чистый лист много обещает

На рецепции Светлану встретил сам Константин Владимирович.

     — Волнуетесь?

     — Да.

     — По вам, как обычно, не скажешь, выглядите великолепно.

О да, в этом плотно облегающем костюме цвета слоновой кости, она выглядела потрясающе. И вроде бы обыкновенный брючный костюм, но замечательно подчеркивающий ее идеальную фигуру.

     — Спасибо.

     — Я в прошлый раз забыл вам сказать, что Сергея вы не увидите до последней сцены, когда зеркальная перегородка между вами отъедет и вам нужно будет решить, нажимать или нет на кнопку «Я хочу быть с тобой».

     — Я просмотрела несколько эфиров, Константин, и в курсе.

     — Ну вы же понимаете, что не все то, что показывают по ящику, правда?

     — Надеюсь, что в вашей передаче все честно, а что там с остальными, мне не важно.

     — Верно.

Они поднялись на лифте, и почти сразу Константин Владимирович открыл перед Светланой дверь и пропустил в просторную комнату с теплым освещением. У большого диванчика с множеством подушек возле огромного панорамного окна находился журнальный столик, на котором стояла ваза с цветами, на стене напротив висело огромное зеркало, а рядом высокий стул. Светлана сразу догадалась, что это и гримерная, и комната, где она будет проходить полиграф, так как у другой стены находились большой круглый стол с компьютером и три кресла.

Светлана обвела глазами комнату и нахмурилась.

     — Жутковато все это. Честно говоря, я все не так себе представляла…

     — Это только так кажется. На самом деле все будет честно, просто поверьте мне на слово. У нас есть три часа, чтобы эксперты научились считывать ваши эмоции. Именно ваши, так как каждый человек по-разному реагирует на полиграф. Некоторым и скрывать нечего, а они нервничают. У нас работают настоящие профессионалы, которые это сразу определят и успокоят. Во время съемок к вам будет подсоединен только пульсометр, а выводить на общий экран они будут ту информацию, которую подсчитают нужной.

     — То есть если я буду говорить правду, а они посчитают это ложью, то на большой экран выведут ее?

     — Мои люди никогда не ошибаются, — по-доброму улыбнулся Константин Владимирович.

     — Придется поверить вам на слово.

У мужчины зазвонил телефон, он взглянул на экран и виновато произнес:

     — Нужно бежать. Встретимся в студии?

Светлана кивнула и подошла к панорамному окну.

Когда за Константином закрылась дверь, она увидела, как на парковку подъехал автомобиль Сергея. Все тот же синий «BMW».

Ее сердце бешено забилось, а в ушах даже появился неприятный шум. Она не видела бывшего мужа три года. Передачи, которые он вел на ютубе, не в счет. Хотя когда она их включала, первые несколько минут ей тоже дышалось тяжело.

Светлана сглотнула и отошла от окна. Ей нужно успокоиться. Она сжала руки в кулаки и закрыла глаза, глубоко вдохнув и медленно выдохнув.

Хорошо, что она его не будет видеть. Да. Это отлично. Смотреть в его глаза будет очень больно…

В дверь постучались, и показалась голова девушки:

     — Позволите войти?

Света кивнула и подошла к зеркалу поправить макияж.

     — Если вы не возражаете, то я приглашу своих коллег, и мы начнем? — спросила девушка и протянула руку. — Я — Лена.

     — Света.

Девушка улыбалась и, не скрывая эмоций, держала гостью за руку и рассматривала.

     — Вы в реале намного круче, чем на сцене! А ваши песни — просто отвал башки! Я была на вашем концерте в Нью-Йорке!

В дверь опять постучали и сразу вошли еще две девушки и мужчина лет сорока, в руках которого был черный небольшой чемоданчик. Новые девушки знакомиться не спешили, хотя во все глаза рассматривали героиню сегодняшней передачи, а мужчина холодно кивнул, присел на кресло и принялся подсоединять к компьютеру аппарат.

     — Если вы не против, то сначала Андрей Васильевич проведет с вами проверку на полиграфе, а потом уже сделают макияж, — затрещала Лена. — Присаживайтесь, надо подсоединить датчики.

Датчиков было много, Светлана даже немного растерялась, когда Леночка начала поправлять на ней блузку и обвивать грудную клетку черным шнуром.

     — Это датчики дыхания, измеряют колебания диафрагмы, — прокомментировала она, — первый мы устанавливаем в центре грудной клетки, а второй на четыре пальца выше пупка. Пьезокерамические нужно закрепить в подмышечной впадине, а на пальцах правой руки датчики считывают реакцию периферийной нервной системы. А вот эта манжета, похожая на аппарат для измерения давления, выводит на экран ваше сердцебиение.

Леночка закончила и, довольная, посмотрела на мужчину:

     — Все, Андрей Васильич, мы можем идти? — и когда тот кивнул, быстро вместе с двумя другими девушками вышла из комнаты.

     — Давайте знакомиться, — мужчина приятно улыбнулся, — я ваш полиграфолог и психолог в одном лице. Зовут меня Андрей Васильевич.

     — Светлана.

     — А отчество?

     — Просто Светлана.

     — Хорошо. Наше тестирование будет происходить в несколько этапов. Сначала я вам задам около тридцати вопросов, мы сделаем перерыв, потом еще два раза повторим. А может, и не надо будет, посмотрим. Мы все это сделаем не спеша, без нервов. Во время процедуры желательно не дергаться, не закидывать ногу на ногу. Отвечать лучше не задумываясь.

     — Детектор можно обмануть? — Светлана улыбнулась, чтобы разрядить официальную обстановку.

     — Детектор можно. Меня — нет.

     — А если человек верит в то, что говорит?

     — Аппарат все равно покажет изменение давления, потоотделения и дыхания. Его трудно обмануть с помощью силы воли или внушения. Ложь — это противоестественное состояние для человека, которое вводит его в стресс. Вы не сможете сознательно влиять на него. Ну, или этому нужно долго учиться.

     — Лучше говорить правду, да?

Самая большая потеря для человека — несчастное детство

Раздались позывные программы «Я хочу быть с тобой», и в центре зала спиной к героям передачи появился Константин Владимирович.

     — Вчера я обедал в ресторане неподалеку от студии, и ко мне подошла женщина за автографом. Мы перекинулись с ней парой слов о погоде и о моих героях, и она вдруг сказала: Вы такой молодец! Людям всегда нужно хлеба и зрелищ, им нравится смотреть на конфликты, и если раньше это были гладиаторские бои, то сейчас это семейные ссоры по телевизору.

Он сделал небольшую паузу и, чуть склонив голову, продолжил:

     — Мне было очень обидно слышать это. Потому что моя передача не про ссоры, а про примирение. Не про разрушение, а про созидание. Сегодня ко мне в гости пришли мужчина и женщина, которые мне очень дороги, и пусть я сейчас преждевременно делаю выводы, но я скажу то, что чувствую — эта пара любит друг друга. До сих пор. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Любит.

Они прожили в счастливом браке двадцать пять лет. И уже три года находятся в разводе. Причину знает вся страна — измена мужа, — Константин Владимирович помотал головой, чуть помолчал и продолжил: — Когда пара появляется в кабинете психотерапевта с запросом на супружескую терапию, на самом деле причиной не всегда является измена. Скажу больше — она тут совсем не при чем. Так ли это? Мы попытаемся сегодня разобраться.

Итак, прошу вас поприветствовать аплодисментами: Светлана Успенская и Сергей Ланской!

Константин Владимирович повернулся к героям и поднял правую руку в знак приветствия.

Снова заиграла музыка и раздались громкие овации зрителей. На цифровом экране, поделенном на две части, с одной стороны появилось растерянное лицо Сергея, а с другой – хмурые глаза Светланы.

Константин Владимирович подошел к ним ближе, и зал затих.

     — Сначала хочу поблагодарить вас за то, что поверили мне и пришли на мою передачу. На такое непросто решиться, но вы тут, а значит, готовы обсуждать и решать трудные задачи. Чтобы нам легче было это сделать, я расскажу, как это будет проходить. Итак, моя терапия разделена на блоки. Я буду задавать вам вопросы по определенным темам, делать пометки, выводы и, возможно, объяснять вам ваши поступки. В итоге к концу передачи вы должны сделать свое заключение и решить: хотите вы быть вместе или нет. Все просто и понятно, правда.

И Светлана, и Сергей кивнули.

     — Отлично. Тогда я начну?

Константин Владимирович подошел к Светлане, и на большом экране, поделенном на две части, справа крупным планом появилось ее лицо, а слева график частоты ее пульса и такой же похожий график, который имел посредине границу «Ложь».

     — Когда вы будете говорить неправду, эта кривая будет выходить за рамки и даже, возможно, зашкаливать. Нет, я не буду вас останавливать и просить поменять свое мнение или рассказать правду. Я просто буду делать выводы.

Ведущий посмотрел на карточки, которые держал в руках, и спросил:    

— Вы знаете, как вас называют за глаза?

Справа на экране замелькали фотографии Светланы: она молодая, она на сцене, она с детьми.

Не дождавшись ответа, Константин Владимирович ответил:

— Крашеная стерва.

Светлана громко рассмеялась, оголяя идеально белые зубы.

     — Я вам не нравлюсь, да? — спросила она.

     — Почему вы так решили?

     — Хотя бы потому, что вы могли начать нашу беседу с другого вопроса. Например, знаете ли вы, Светлана, что вы несколько раз входили в двадцатку самых сексуальных женщин в России? А последние два года — в десятку самых красивых женщин мира.

     — Спасибо за предоставленные факты, но я не просто интервьюер. Я психолог. Чтобы помочь своему пациенту, а сегодня вы у меня на программе именно как пациент, мне нужно узнать, что вы за человек, какая у вас самооценка и есть ли у вас расстройство личности. После этого я выйду на другой уровень, где вопросы будут более провокационные.

     — Понятно. Хорошо. Отвечу. Насколько я помню определение стервы, это сварливая, любящая скандалить и не терпящая возражений женщина.

     — Ух! Вы прям наизусть выучили это определение! — воскликнул Константин Владимирович.

     — Пришлось. Потому что очень часто меня действительно так называли. Согласитесь, что это определение несколько однобоко? И сейчас стервой называют любую женщину, сделавшую успешную карьеру, имеющую четкую жизненную позицию, конкретные цели и создавшую благополучную семью, подчинив себе мужа, его родителей и своих детей.

     — Вы такая?

     — Нет. Я никогда не пыталась подчинить себе мужа. Мне этого не просто не надо было, мне бы на следующий день стало с ним скучно. Сергей привлек меня именно тем, что не прогибался под меня, как другие мужчины, которые пытались меня заполучить, а своим сильным характером, упорством и мужской хваткой. Да и его родителей подчинять было глупо, его мать приняла меня сразу, а отец через пару лет.

     — Вы считаете, что стерва — это комплимент?

     — Я не считаю себя стервой. Женщина, которая умеет четко очерчивать границы и не позволяет другим унижать себя, — просто нормальная… и только у нас ее называют стервой. Почему так? Возможно, вы как психолог знаете на это ответ.

Константин Владимирович задумался, но на вопрос не ответил, а задал свой:

     — Когда вы в последний раз плакали?

     — В седьмом классе.

     — Вы помните причину?

     — Какая-то ерунда. То ли оценку плохую получила, то ли кто-то из мальчишек дернул за косичку.

График пульса на экране подскочил вверх и Константин Владимирович кивнул, что принял ответ, и уже сделал шаг к Сергею, как вдруг резко обернулся и спросил у Светланы:

     — А почему тот раз был последний? Что случилось в тот день?

Светлана опустила взгляд и сжала руки в кулаки. Возможно, зрители не заметили ее растерянность и даже какой-то испуг, но мимо Константина Владимировича эта реакция не прошла. Да и пульс на экране графика поднялся вверх почти до критической отметки.

«Я люблю тебя» начинается и заканчивается с «Я»

«Я люблю тебя» начинается и заканчивается с «Я»

     — Что такое любовь, Светлана?

Женщина на секунду замерла, а потом улыбнулась и ответила:

     — Это желание целовать.

     — Когда вы выходили замуж, вы любили своего мужа?

     — Да.

     — Как это случилось? С первого взгляда? Когда вы почувствовали к нему что-то?

     — Сергей добивался меня более двух лет. А я на него просто не обращала внимания.

     — Почему?

Светлана пожала плечами:

     — Не знаю… меня вообще не интересовали парни и отношения…

     — Погодите. Вот сейчас мне нужно время, чтобы кое-что выяснить.

Константин Владимирович сделал несколько шагов по сцене и почесал бороду.

     — Вам было восемнадцать лет. Это такое время, когда тот, кто еще не влюбился, просто обязан испытать это чувство.

     — У меня не было на это времени. Я приехала в Москву в шестнадцать, и мне нужно было выживать.

Света сбежала из дома в воскресенье, одиннадцатого января, в последний день зимних каникул. Утром к ней пришла соседка и сообщила, что ее отца нашли мертвым у школьного забора.

     — Пьяный, говорят, всю ночь пролежал, а утром окочурился.

Он пошел отмечать свой день рождения с друзьями-собутыльниками, Света его прождала всю ночь, не спала, постоянно подходила к двери и прислоняла ухо. Он тогда впервые не ночевал дома, и у девушки было плохое предчувствие, но идти ночью куда-то искать отца она побоялась.

Решила подождать до утра, но уже было поздно.

Жалела ли она, что не спохватилась поздно вечером? Нет, смерть отца была ее освобождением, о котором она мечтала много лет перед сном.

     — Теперь тебе его хоронить надо. Деньги есть? — спросила соседка.

     — А сколько нужно? — прошептала Света.

     — Гроб рублей двадцать, если рытье могилы заказывать у коммунальщиков, то еще столько же, ну и помянуть надо. Я когда своего Гришу хоронила, то наняла копачей за две бутылки водки. Рубликов сто надо будет.

     — Найду, — так же тихо пообещала Света.

     — Тогда пойду закажу гроб, за деньгами приду после обеда. Еще костюм его приготовь, рубашку белую с галстуком и туфли.

Света часто закивала, надеясь, что соседка замолчит и уйдет.

Девушка до смерти боялась не только покойников, но даже и разговоров про них. Когда кто-то в доме умирал, крышку гроба выставляли возле подъезда, и это моментально наводило на нее дикий ужас: она начинала дрожать, ее ноги деревенели, она теряла ориентацию и не могла заставить себя зайти. Через минут пятнадцать приходила в себя, забегала в подъезд и, стараясь ничего вокруг не видеть, неслась на пятый этаж. Когда начинала звучать жуткая похоронная музыка, она опять начинала трястись, как пес, брошенный под холодным дождем.

Нет, похороны отца она не вынесет, да и опасно было оставаться в квартире. Свете исполнилось шестнадцать в августе прошлого года, родственников, которые забрали бы к себе, у нее не было, и получалось, что ее должны будут забрать в детский дом.

Девушка подошла к шифоньеру и потянулась к серому конверту между документами на полочке, куда отец откладывал деньги. С каждой зарплаты, которая и так была мизерной, он откладывал в этот конверт пять рублей. Света давно туда не заглядывала, наверное, больше года, хотя отец поучал ее экономности почти каждый раз, когда помещал туда деньги. Брать из заначки строго запрещалось, и даже когда до зарплаты оставалась неделя, а в кошельке два-три рубля, они ели макароны, кашу или просто хлеб, запивая чаем без сахара.

Дрожащими руками Светлана взяла в руки конверт и расстроилась: раньше он выглядел намного толще. Неужели отец на что-то потратил деньги? Открыв его, она ахнула: там были не пяти, а пятидесятирублевые купюры. Пересчитав, она поняла, что у нее в руках сейчас целое состояние: пятьсот пять рублей.

Суматошно набросав в дорожную сумку вещи, она бросила ее у порога и прислонила к стене гитару в чехле.

Вытащив из конверта сто рублей, она положила купюры на стол. Затем схватила тетрадь, вырвала из нее лист и написала: «Тетя Клава, похороните, пожалуйста, папу. Я уезжаю. Прощайте».

Обувшись и застегнув пальто, она вернулась к столу, достала из конверта еще две пятидесятирублевые бумажки и дописала слово «достойно» перед «похороните».

Закрыв дверь, ключ оставила под ковриком, соседка знала об этом.

Поезд в Москву уходил через два часа. Света купила на вокзале билет и три пирожка с картошкой.

Она не знала, что ей делать, но решила, что разберется на месте. Дрожь прошла уже в теплом вагоне, когда девушка ее возраста, взглянув на гитару, спросила:

     — Твоя?

Света кивнула и сняла пальто.

     — Я тоже играю.  

Когда поезд тронулся, они разговорились. Девушку звали Лиза, она ехала из рабочего поселка Коченево.

     — Дедушку похоронили, — вздохнула она, — по папиной линии. Я его видела всего раз пять в жизни, но проводить в последний путь обязательно надо было.

Света сама не поняла, как рассказала Лизе про смерть отца и побег.

     — Ну ты сумасшедшая! А у тебя есть кто-то в Москве? — спросила Лиза.

     — Нет.

     — А план есть? Куда ты пойдешь?

     — На вокзале комнаты сдают. Сниму на ночь, утром пойду искать работу.

     — Кем? Что ты умеешь? Кто тебя в шестнадцать лет возьмет? Паспорт хоть есть?

     — Да, паспорт имеется, и работу я найду…

Света работала с восьми лет, ни одно лето не сидела без дела. Сначала бесплатно, просто помогала отцу убираться в цехе, с класса пятого устраивалась куда только могла: работала на молокозаводе, пару раз ездила в лагерь труда и отдыха, там она полола грядки, сажала капусту. Деньги были небольшие, одиннадцать-пятнадцать рублей, но зато отец разрешал их потратить на одежду в школу. Сам он тоже подрабатывал грузчиком, чтобы купить ей пальто и зимние сапожки.

Взаимная любовь скрепляется детьми

— Светлана, что для вас значат дети? — спросил ведущий.

— Много. Почти все.

На экране замелькали фотографии детей, и Света, разглядывая их, шепотом дополнила:

— Значили…

— Сейчас уже не так? Что изменилось? — Константин Владимирович удивленно посмотрел на Светлану и снял очки.

— Они повзрослели, я им больше не нужна. А может, и не нужна была никогда.

— Уверен, что это не так. Дети всегда нуждаются в родителях, как и родители в детях.

Светлана пожала плечами и беспомощно развела руками.

Когда девушка приняла предложение руки и сердца от Сергея, она четко пообещала себе, что у нее будет самая дружная, самая счастливая семья на свете. Она окружит любовью и вниманием и своего супруга, и детей.

     — Сколько ты хочешь наследников? — спросила она мужа в машине.

Они только что побывали в Сокольническом ЗАГСе и возвращались домой. Девушка была уверена, что им назначат дату в марте или апреле, но оказалось, что Сергей уже был там и договорился. Он протянул полной женщине с высокой прической свою книгу и поблагодарил за помощь.

     — Возможно тридцать первого расписаться? — спросил он.

     — Нет, что вы! Это воскресенье. В субботу тоже не получится. Да и пятница — сложный день. Давайте двадцать восьмого?

Как Сергей ни уговаривал сотрудницу ЗАГСа, но лучшей даты она ему не назначила, и он расстроился.

     — Сереж, а зачем тебе обязательно тридцать первого или тридцатого?

     — Ну Новый год все же. Хотелось бы слиться с этим праздником…

     — А я рада, что у нас будет своя дата, никак не связанная с Новым годом! — призналась Светлана. — И подарки тоже будут разные, а не один на два праздника.

Сергей засмеялся:

     — Ах вот ты какая хитрая! Два подарка захотела?

     — Ага. Я придумала для тебя один… Только нужно сначала разузнать, по нраву ли он тебе придется…

     — Говори. Не томи!

     — Я хочу, чтобы мы сделали малыша.

Сергей снова рассмеялся и притянул к себе девушку:

     — Боже мой, какой же ты еще ребенок!

Светлана надула губки:

     — Почему это? Объясни!

     — Неужели ты правда думаешь, что все так просто? И ребенок получится именно двадцать восьмого декабря?

     — Да. Если я чего-то хочу, то у меня все получается! — заявила она.

     — А ты очень хочешь? — он привлек ее к себе и поцеловал пухлые губки.

     — Очень, — призналась Светлана, — но для начала надо тебя спросить, сколько ты бы хотел иметь детей.

     — Я не хочу тебя пугать, поэтому промолчу, — Сергей чмокнул девушку в нос и прижал к себе.

     — Ты не мечтаешь о детях? — изумлению Светланы не было предела.

     — Еще как мечтаю! Только… я хочу много детей.

     — И я много. Давай говори цифру!

Сергей остановился на светофоре. Он медлил, Света поняла, что лучше подойти с другой стороны.

     — Ладно, сейчас придем домой, напишем на бумажках заветные цифры и узнаем.

Они оба написали цифру семь, потом смотрели на бумажки и улыбались. Крепко обнявшись, они долго целовались.

Это была прекрасная пора. Счастливая, беззаботная и очень праздничная!

— Вам плохо без них?

— Поначалу было невыносимо. Когда дети выросли и ушли, мне казалось, я схожу с ума. Я думала только об этом и винила во всем себя… Но время шло, ко всему привыкаешь, да и ментально я себя уговорила, что такова жизнь: дети вырастают и улетают из гнезда.

Я начала активно работать. Старшему сыну и дочке было более двадцати, у них университеты, друзья, они не хотели жить в Москве. Сын рвался в Лондон. Там ритм другой. Ему там нравилось. Дочь улетела в Штаты. Без детей стало пусто. Это как жить в красивой, хорошо обставленной квартире, а потом вдруг все съезжают и забирают с собой все. Не только себя, но и свои запахи, любимые продукты, мебель, пледы. Я осталась с голыми стенами на холодном полу. Именно так я себя чувствовала.

     — Не хотели еще родить?

     — Это было моей большой мечтой, но у нас не получалось.

     — Ваша старшая дочь, Марта, приемная. Какие у вас сейчас отношения с ней?

     — Никаких. Мы не общаемся.

     — Расскажете почему?

Светлана кивнула и громко выдохнула.

     — У нас с ней с самого начала не задалось.

Светлана была слишком юной, чтобы почувствовать подвох в удочерении Марты.

Судьба у девочки была похожей на судьбу Светланы. По крайней мере, именно так это видела девушка и, возможно, поэтому не хотела замечать другие очевидные мелочи, которые потом уже никак нельзя было разрешить. Света сравнивала аварию мамы Марты с аварией своей мамы, гибель отца девочки — со смертью своего папы. Все это перекликалось в душе, ей казалось, что она все знает, что она прекрасно чувствует то, что было в душе у этой маленькой испуганной девочки. Холодное отношение к себе и даже некую враждебность она приняла за ревность.

Ведь раньше Сергей приходил к Марте в детский дом, баловал ее, рассказывал сказки… А теперь он приходит с чужой теткой, которую еще ко всему любит. Да, эта нежность, с которой он брал руку Светланы и целовал кончики пальцев, не осталась незамеченной. Марта не хотела делить Сергея ни с кем. В день, когда она узнала, что они поженились, девочка устроила жуткую истерику, она упала на пол, стала дрыгать ногами, кататься по полу, кричала что-то непонятное, размахивала руками. Когда Сергей попытался поднять ее с пола, она стала его бить.

Светлана тогда эту выходку не связала с их свадьбой, а послушала воспитательницу:

Творчество требует смелости

Раздались позывные передачи «Я хочу быть с тобой», и Константин Владимирович подошел к Светлане:

— Первый вопрос, который я хочу вам задать: почему вы бросили выступать в 1989 году? Ваши песни тогда звучали из каждого магнитофона на улице. Что произошло?

     — Продюсер, которого уже нет в живых, отобрал все мои песни. Конечно, это целиком моя вина — нужно было внимательно читать контракт. Но, если честно, я бы тогда все равно согласилась на любые его условия. Мне хотелось петь на сцене, мне хотелось, чтобы мои песни услышала вся страна.

     — Она услышала. Только их пели не вы. Представляю, как вам было обидно…

     — Меня тогда спас Сергей. Вот представьте себе мою жизнь: живет на свете девочка. Никому она не нужна. Папа ее не любит, ведь он мечтал о сыне, а родилась дочка. А больше у нее ничего и никого нет. И наступает момент в жизни, когда к ней, к этой девочке, приходит музыка. Красивая, яркая, волшебная. Она исходит с небес! Я не шучу! Девочка действительно слышит ее в своей голове. Но у девочки постоянно хотят ее отобрать: сначала отец, потом злой продюсер. И наконец, ее отбирают. Девочка опять остается одна. Ей плохо. Музыка, которая была в ее голове, превращается в шум. Она никого не слышит и не видит, она мечтает вернуть ее, но нет, из-за постоянного шума в голове она теряет ее навсегда. И кажется, что отчаяние теперь ее вечный спутник, но в ее жизни появляется мужчина, который принимает ее такой, какая она есть: странной, молчаливой, отстраненной. И этот мужчина дарит ей то, о чем она знала, но уже давно позабыла: любовь. Где-то в отголосках ее памяти девочку так любили мама и бабушка. И девочка так счастлива, что к ней вернулось то щемящее чувство и она вновь любима и нужна кому-то. Этот мужчина предлагает ей семью, детей и решение всех проблем сообща. Было ли ей обидно? Нет, на тот момент — нет.

— А когда стало обидно?

— Когда появились проблемы, которые мы стали решать не сообща, а поодиночке.

     — Так, хорошо. Давайте все же вернемся в девяностый год. У вас появилась семья, — Константин Владимирович сделал пару шагов по сцене, — но ведь песни это… не знаю как сказать… их же не закроешь, как краник с водой. Они же наверняка возникали в вашей голове, разве нет? У меня просто никогда не возникали, и я не знаю, каково это.

Светлана улыбнулась:

     — Константин Владимирович, вы когда-нибудь танцевали под дождем?

Ведущий засмеялся и признался:

     — Нет, к сожалению.

     — Это классно. Это потрясающе. Главное — отдаться этому ощущению, опустить руки, закрыть глаза и подставить лицо теплому дождю. Пусть он льет, смывает все горести и печали, главное —забыть обо всем и прислушаться к себе. Можно почувствовать запах моря, цветов в лесу, пустые дороги, закаты, нескончаемые поцелуи, страсть, секс, и все это на фоне нежной музыки, которая играет в голове. Я обожала это состояние. Я жила этим. А потом я узнала другое удовольствие. Даже не знаю с чем сравнить. Мягкая постелька, может быть? Ты лежишь, и тебе приносят кофе. Книжку. Тебя целуют. Рассказывают на ночь сказки. И это тоже прекрасно. Только вот дождь в постель никто не подаёт. Потому что это… дико. И ты свыкаешься с этим. Все ведь хорошо, ну не играет музыка в голове, но все ведь замечательно: у тебя прекрасный любящий муж, дети, это ли не счастье?

     — Я правильно понимаю, что с приходом Сергея в вашу жизнь музыка перестала играть в вашей голове?

     — Да.

     — И вы не пытались найти причину, почему она перестала звучать?

     — Поначалу я надеялась, что она… хм… заблудилась. И обязательно вернется, когда мои любовные страсти поулягутся. Но время шло, а она не возвращалась. А потом уже наступил момент, когда я перестала ее ждать и решила посвятить себя семье.

     — Неужели за все двадцать пять лет ни одной песни не сочинили?

     — Ни одной.

     — Хорошо. Когда же вы снова услышали музыку?

     — В туалете аэропорта Домодедово. В тот день, когда я открыла фейсбук и увидела то видео, где моя так называемая подруга занимается сексом с моим мужем, я села в такси и уехала в аэропорт. Мне хотелось тогда убежать как можно дальше. Если бы продавали билеты на Марс — я бы точно туда улетела. На входе я споткнулась, упала… Помню, что в тот момент мне ужасно хотелось плакать. Мне было себя жалко, лицо горело, но слез не было. Я побежала в туалет, чтобы умыться, чтобы охладиться. Посмотрела на себя в зеркало, и мне стало так мерзко: волосы растрепаны, глаза полны злости и обиды, руки сжаты в кулаки. Я несколько раз громко выдохнула, сполоснула лицо холодной водой и… заставила себя улыбнуться. Да, я стояла и улыбалась своему отражению через силу. И я была уверена, что выстою, выдержу и справлюсь со всеми проблемами. Я дотронулась рукой до груди и услышала, как сильно бьется мое сердце. Я — живая! Это ли не счастье? И в тот же момент я услышала музыку. Сначала дикую, тревожную, грохочущую, даже немного траурную, созвучную моему ритму сердца, но потом она перешла в другую фазу: спокойную, немного романтическую и успокаивающую. Это было прекрасно. Я снова услышала свою замечательную музыку!

— Я могу ошибаться, но, кажется, ваша песня «Я живая!» имеет именно такую последовательность: начинается с диких барабанов, а заканчивается тихой романтической мелодией?

— Да, — улыбнулась Светлана, — мне очень приятно, что вы знакомы с моим творчеством и даже знаете названия.

— Ну что вы! Эта песня – хит, сейчас она звучит отовсюду… И получается, что услышали вы ее в туалете аэропорта. И вы, конечно же, сразу бросились записывать ее? — спросил Константин Владимирович.

     — Угадали. Я выбежала из туалета и помчалась в ресторан, попросила лист бумаги, ручку и стала записывать ноты. Потом до меня дошло, что я не в девяностом году, и что сейчас это можно сделать намного проще: включила диктофон и напела одну мелодию, потом вторую, третью… За час у меня было около пятнадцати разных мелодий.

Из множества слов не сложить прикосновения

Константин Владимирович стоял посреди зала и ждал, когда утихнут овации. Зал затих, свет приглушили, и он, обращаясь в камеру, сказал:

     — Наш следующий блок посвящен близости. Кто-то скажет, что эта тема слишком откровенная, чтобы обсуждать ее на всю страну, но на самом деле все и так видно. Близость в паре — это реальность, которую могут наблюдать все. Близость — это не о том, что происходит с супругами, когда они закрывают двери в спальню, это то, как они коммуницируют. То, как в действительности происходит их общение, и указывает на степень близости в паре. Это возможно скрыть за одним снимком, но, когда их тысяча, паре вряд ли удастся спрятать это.

Он повернулся к героям и продолжил:

     — Все мы пользуемся двумя методами: цифровой коммуникацией — это слова, подлежащие истолкованию, и аналоговой — это наши интонации, жесты, позы. В парах, которые ладят друг с другом, речь и мимика расшифровываются легко. Давайте сначала посмотрим на несколько ваших фотографий.

На экране появилась картинка, где Светлана сидит на коленях у Сергея, он ее крепко обнимает, а она улыбается.

     — Человек, если он этого хочет, может контролировать свои слова. Но вот жесты сложно держать под контролем. Тело лгать не умеет. Когда девушка садится на колени к партнеру, то это самый явный признак хороших сексуальных отношений. А еще эта поза говорит о том, что она зависима от него, но только потому, что она сама этого хочет. Посмотрите на расслабленное положение рук и интимный наклон головы. Перед вами единомышленники во всем, и они безоговорочно доверяют друг другу.

Ведущий указал рукой сначала на фотографию, а затем спросил у Сергея:

     — Вы были счастливы в этот день?

     — Да, очень!

Сергей прекрасно помнил тот день — 23 февраля, спустя почти два месяца, как они со Светланой поженились. Они отмечали этот праздник у его друзей на даче. Они уже знали, что у них будет ребенок, настроение у обоих зашкаливало, счастье, как непослушное дрожжевое тесто, вылезало из-под крышки. Они тогда действительно не могли контролировать свои эмоции: постоянно целовались и обнимались. И еще говорили друг другу о любви.

Ведущий обратился к Светлане:

     — Вы помните этот день?

     — Конечно, на даче у друзей Сергея.

     — Какие чувства помните с того дня?

     — Любовь. Огромную, всепоглощающую. И счастье. Помню, что меня тогда распирало от счастья.

     — Отлично. Давайте посмотрим второе фото.

На экране снова были Сергей со Светланой. Но уже на кухне.

У девушки немного грустное лицо.

     — Светлана положила руку на плечо мужа, а он обнял ее за талию. Такой жест называется «сигнал связи» и означает, что люди крепко привязаны друг к другу, даже несмотря на то, что вы оба устали и лица у вас грустные, вы все равно вместе, в согласии и всегда можете пойти навстречу партнеру. Эта поза означает, что вы всегда можете положиться друг на друга и подставить свое плечо.

Сергей кивнул. Это действительно было так. Пройдет всего неделя-две, и Светлана не задумываясь бросится под пули, чтобы спасти его. Да и он по-прежнему был готов за нее отдать все на свете.

На экране появилась третья фотография, и Константин Владимирович прокомментировал ее:

— Светлана положила руку на грудь мужа и смотрит на него с надеждой. Сергей же ее обнимает, и это говорит о том, что он может и будет защищать ее. Ваши жесты говорят, что вы идете шаг в шаг и сфокусированы на друг друге. Это признак сбалансированных отношений, где есть поддержка и внимание. Единственный жест, который мне тут не понравился, — Сергей держит вторую руку в кармане, а это почти всегда знак беспокойства или смущения. Вы были чем-то взволнованны тогда? — ведущий посмотрел на героя передачи.

— Это было через пару месяцев, когда не стало наших лучших друзей и мы усыновили Данилу. Если честно, то да, время было сложное. Я понимал, что должен был взять этого мальчика, но в душе не сразу смирился с этим.

— Тогда все сходится. Ваша жена была не против усыновления и поэтому так с надеждой смотрит на вас.

Светлана еле заметно кивнула и вспомнила то непростое время, когда понимала, что никак по-другому они поступить не могут, но завести эту тему про усыновление боялась. Хотела, чтобы Сергей заговорил первый, надеялась, что все решится само собой. Как, впрочем, и вышло. Они никогда не обсуждали усыновление Данилы. Этот мальчик просто появился в их доме и остался… на десять лет.

На четвертой фотографии, что появилась на экране, была вся семья: Света с Сергеем посередине, их за ноги обнимают младшие сыновья, старший Никита тянется поцеловать маму, а возле отца стоит дочь Марта.

     — Я так понимаю, что это фото из ЮАР, когда вы путешествовали всей семьей, — прокомментировал Константин Владимирович, — и ваши позы тут тоже о многом говорят. Вы почти всем корпусом повернуты друг у другу, при этом ваши руки крепко переплетены, что говорит о стремлении быть как можно ближе. Вообще плотный контакт «ладонь в ладонь» говорит об очень глубинной связи, о том, что супруги с сильной душевной близостью. Младшие мальчики держатся за вас, и это понятно, им очень нужны родители и их любовь, старший сын тоже нуждается в ласке и даже не скрывает этого. А вот дочь… даже рядом с отцом она держит расстояние. Некоторые психологи уверены, что нам не удается выразить и половины того, что по нашему мнению, должно быть на лице. Зато мы иногда демонстрируем то, чего не осознаем. Например, за ухмылкой часто скрывается попытка показать себя милым, безобидным и достойным симпатии существом, но вот губы — слабое место и они рассказывают больше, чем мы хотим о себе поведать. Посмотрите на губы Марты. Когда вы все улыбаетесь и выражаете счастье, ее губы поджаты. Это говорит о внутренней скованности, так она демонстрирует желание скрыть свои чувства под маской безразличия.

После ярких встреч всегда остаются раны

Раздались аплодисменты, ведущий вышел на середину зала и, глядя в камеру, сказал:

     — Я приветствую всех присоединившихся к нам, а также тех, кто с нами с начала передачи. Сегодня у меня в гостях бывшие супруги, — он обернулся к гостям и, показав на них рукой, представил: — Светлана Успенская и Сергей Ланской!

Зазвучали позывные программы, и гости в студии снова захлопали в ладоши.

     — Сейчас нас ждет самый объемный и сложный по накалу блок, который называется: «Положите свои проблемы на стол».

Константин Владимирович встал боком к гостям и продолжил:

     — У меня нет готового решения. Но есть советы, которые помогут сориентироваться или подтолкнут вас. И если говорить о главной проблеме, из-за которой произошел разрыв, то это будет неверный ход. Измена, которая произошла в вашей семье, — это призыв к действию. Тот ядерный взрыв, который произошел из-за измены, возможно, был необходим, чтобы уничтожить старые конструкции и на их месте возвести новые — более здоровые, сознательные и зрелые. Для обоих партнеров. То есть я хочу сказать, что, возможно, не в измене было дело, а в том, что ваша семейная конструкция пошатнулась и ее нужно было менять, а измена просто спалила все дотла. Но действительно ли главной причиной распада вашей семьи является она?

Ведущий резко перевел взгляд на героиню программы и спросил:

     — Светлана, что такое счастье?

     — Это такое состояние, когда на душе тепло и радостно, — сразу же ответила женщина.

     — Сергей, что такое счастье? — обратился ведущий к герою программы.

     — Это гармония во всем.

     — Может ли быть человек счастлив постоянно, каждую минуту? — снова обратился Константин Владимирович к своим гостям.

     — Я много об этом думал и даже писал, — признался Сергей. — Мне кажется, что все зависит от человека. Но на самом деле у любого человека в любой момент времени есть повод быть счастливым. Вопрос нашего счастья или несчастья лишь в том, на чем мы делаем акцент. Мы можем искусственно раздуть масштабы негативного, например, а позитивное принять как должное. И это касается любой сферы. Суп пересолен? Это плохо, у нас может испортиться настроение, но салат вкусный — и это прекрасно! Мы можем съесть салат и уже не будем голодны. То есть все зависит от человека и того, как он смотрит на ситуацию.

     — Вы все-таки чаще бывали счастливы или несчастливы? — спросил его ведущий.

     — Я почти всегда пребывал в прекрасном состоянии эйфории, — засмеялся Сергей.

     — Светлана, а вы как думаете, можно ли быть счастливым каждую минуту?

     — Я согласна с мнением Сергея. Именно так я всегда себя и успокаивала, когда сталкивалась с трудностями: сразу же пыталась найти если не плюсы в этой трудной ситуации, в которую попала, то просто что-то, что меня бы обрадовало.

     — Ладно. Тут вы меня чуть обхитрили и не ответили, как бы мне хотелось, но ничего, справимся и без четкого определения счастья. У вас на столиках лежат пять цифр — от единицы до пяти. Сейчас мы вашу жизнь поделим на годы. На пятилетки. И я попрошу вас оценить каждую по пятибалльной системе.

Константин Владимирович подошел к экрану, где замелькали фотографии героев, а наверху большими цифрами были указаны года.

     — 1990-1995 годы. Берем только это время. У вас родился старший сын, вы удочерили Марту. Первые годы совместной жизни считаются самыми сложными, на них приходятся кризисы первого года, трех и пяти лет. Двадцать процентов разбегаются после года совместной жизни. С каждым годом браки становятся короче. Большинство пар даже не преодолевает десятилетний рубеж. Кризис первых лет отношений — это процесс разделения зон влияния и ответственности в паре, иногда его называют «борьбой за власть», в эти годы пишется Конституция вашего семейного государства. Вспомните, как вы жили эти пять лет, и вспомните, что вы мне говорили про любовь. Светлана сказала, что любовь — это желание целовать, Сергей — держаться за руки. Теперь я попрошу проанализировать и поднять табличку с цифрой. Насколько вы любили друг друга в эти годы?

Светлана и Сергей, не задумываясь, практически одновременно подняли таблички с цифрами «5». Раздались аплодисменты, и Константин Владимирович, улыбаясь, поспешил объяснить зрителям реакцию зала.

     — Дорогие телезрители, хочу напомнить вам, что наши герои не видят друг друга и так же не в курсе, какую из табличек поднял их партнер. Но по реакции зала нетрудно догадаться, что они оценили свою любовь одинаковым количеством баллов и, главное, — максимальным.

Светлана облегченно выдохнула. Нет, она была уверена, что эти первые пять лет их семейной жизни Сергей любил ее. Но проблемы с Мартой очень напрягали. С мужем они совсем не ссорились, но напряжение чувствовалось. Свете приходилось метаться меж двух огней, и все проблемы, которые возникали с приемной дочкой, она решала сама. Но даже когда у нее не получалось урегулировать конфликт, Сергей ее не упрекал и никогда не пытался поучить уму-разуму. Она чувствовала его любовь и заботу ежедневно. А какое огромное удовольствие принесло ей рождение сына! Она целовала его маленькие пяточки, вдыхала аромат его макушки и умирала от счастья. «Я любима, я люблю, а все остальное — просто мелкие проблемы, которые есть у всех», — так успокаивала себя Светлана и всегда настраивалась только на позитив.

В начале девяностых, когда Сергею платили мало, а в магазинах ничего не было, Света очень переживала, что не может организовать мужу достойный обед, где было бы первое блюдо, второе, компот и десерт. Как ей хотелось стать настоящей хозяйкой, научиться вкусно готовить, но почти всегда не хватало нужных продуктов для обыкновенного борща или рагу. И хоть муж всегда хвалил ее стряпню, она чувствовала, что все равно он достоин лучшего.

В их первый семейный ноябрь они отмечали день рождения отца Сергея. Жили его родители в двухкомнатной квартире на Тульской, там же, на маленькой кухне они и собрались отметить юбилей. Где-то в середине торжества в дверь позвонили и Сергей пошел открывать. Света заметила, что мужа долго нет, пошла за ним и стала свидетельницей неприятной ситуации: на пороге стояла яркая, красивая, очень эффектная брюнетка и пыталась прорваться на кухню: