Я и мой король. Близкие люди

Глава 1. Знание — сила?!

Милые бранятся — только тешатся
Народная мудрость

Жизнь меняется, когда тебе известно будущее. Когда это знание происходит не просто из житейской логики, а когда вот так — ты знаешь, потому что перед тобой волшебным образом приоткрыта туманная завеса грядущего.
Учась в школе, все мы знаем, что одним летним днём закончим её: кто-то хуже, кто-то лучше, но закончим все, — вот эти шумные ребята, девчонки и мальчишки, которые ходили в один класс долгие десять лет. Мы знаем, что отзвучит музыка выпускного вечера, и мы разлетимся, кто куда. Поступив в вуз, мы опять же знаем, что закончим и его, преодолев непреодолимые, как казалось вначале, гранитные стены науки. А потом найдём работу — кто по душе, кто по соображениям финансовой выгоды. Будем трудиться на своём месте и каждый день мотаться на работу и обратно домой. И, наверное, будем уставать и жаловаться друзьям и родным на несправедливость начальства. А ещё мы видим в воображении свою свадьбу, когда невеста в белом платье, и рядом самый близкий человек… И дети будут… и совсем уж в отдалённом будущем — внуки.
Обычная логика жизни, обычные мечты обычной девочки Маши, каких тысячи. А если размеренная жизнь этой девочки вдруг взрывается, и превращается в клубок событий, которые со скоростью звука сменяют друг друга? И неизвестно, что ждёт её завтра, а утром она не представляет, чем закончится день. Вот тут самое время задуматься…
После предсказания гадалки я так и этак пыталась прикинуть на себя обещанное будущее. Отбросим эмоции (хотя это ой как нелегко). Есть факт — мне обещано две жизни с двумя мужчинами. Что это может значить? Вариант, что мы будем жить дружной шведской семьёй, я отмела сразу, даже не обдумывая. Во-первых, представить этих двоих хотя бы просто живущих в одном пространстве, не говоря уж о таких подробностях, как наша троица в постели, я в принципе не могу. А во-вторых, гадалка сказала «один здесь, а второй…». Не договорила, но этого уже достаточно. Значит, второй будет где-то «не здесь». Самый логичный вариант, что Дэн уйдёт в свой мир, и у меня появится возможность проходить туда. Здесь я выйду замуж за Мишку, как бы смешно и нелепо это ни звучало, но допустим, что это случится. Там — за короля. Стану королевой? Ага, и королева будет тайком сбегать из дворца, чтобы навестить своего земного мужа. Три ха-ха! Бред и дурдом. Ладно, другой вариант. Дэн уйдёт, и я буду видеться с ним во сне, в Даан’Элии (не забываем, что здесь я буду замужем за Мишкой). Исполнив супружеский долг с реальным мужем, я буду переноситься в магический сон, и там, хм-хм, заниматься тем же самым с королём. И всё в одну ночь!
…Боже мой, о чём мои мысли?! Да я таким манером скоро сойду с ума. И два мужа мне будут грезиться под успокаивающий говор психиатра.
…А может, я сначала за одним побуду, а потом за другим? Всё лучше, чем за обоими одновременно.
…Вот чёрт! Не хочу я замуж за Мишку! Никак, ни вначале, ни потом. Ни одновременно, ни по очереди. Почему, почему она мне это сказала?!
…А может, не Мишка? С чего такая уверенность? Ну высокий, ну русый, да мало ли таких!
И голос ещё…
…Это тоже не показатель…
…А может и второй — не Дэн? Идёшь на рынок и выбираешь любого гостя с юга. Или из Поднебесной. Все как один — черноволосые и черноглазые. А уж какие непростые!
Тьфу! Я опять мысленно спорю сама с собой. Разгулявшееся под заклинанием абсолютной памяти воображение чертит картины одна пикантнее и невероятнее другой. Всё! Не могу больше.
— Дэн, снимай заклинание! Иначе я сейчас свихнусь.
— Поговорим? — Король снял заклинание и остался сидеть напротив меня в кресле. Я решительно кивнула. — Ты в последние дни сама не своя. Расскажи, что тебе наговорила гадалка?
И я поняла, что язык присох к горлу, и я опять не пророню ни слова. Не могу. Не могу говорить об этом. Думаю постоянно, но говорить с ним на эту тему не в состоянии.
Уже на следующее утро после посещения гадалки я поняла, что что-то изменилось. Мы с Дэном кидали друг на друга настороженные взгляды. Тайком, по очереди рассматривали друг друга, но разговор по душам не клеился. Стоило кому-то завести речь о предсказании, и оба отводили взгляд. Я подозревала, что Нэль открыл мне лишь малую часть из предсказания Дэна, а на самом деле там всё гораздо сложнее. И теперь король сопоставил известные ему факты с последними событиями и пришёл к каким-то важным выводам, возможно относительно меня. Но молчал. Так же, как и я. Мы оба что-то знали и мучились каждый про себя. Единственное, на что я решилась, это попросить Дэна показать свою руку. Он не отказался, и я полюбовалась на его линию жизни, раздваивающуюся, как у меня. Тоже двойная жизнь. Одна — со мной, а вторая… с кем-то? От этой мысли сердце приостановилось, а горло сжал спазм.
Я всё ещё была под впечатлением от посещения гадалки, когда пошла на встречу с Наташкой. И надо же было такому случиться, что за ней опять увязался Мишка. Честное слово, хотела сбежать, как его увидела.
— Что же ты без Ольги? — атаковала я без предисловий.
— А она вся в подготовке свадьбы, у невесты пропадает целыми днями.
Я сердито зыркнула и… смирилась с его присутствием. Что со мной делается? Кошмар. Мишка мой давний друг, а я шипеть и плеваться ядом готова. Особенно как представлю своё замечательное будущее. Зато до меня, наконец, дошло, что он ведь давно на меня так смотрит, ещё с тех пор, когда мы в музыкалку оба ходили. А я не замечала. Считала, что это признаки настоящей дружбы. Да ещё хвастала всем подряд, что люди не верят в дружбу между мужчиной и женщиной, а зря. Вот вам живой пример — мы с Мишкой. Только что же он, и теперь будет мне намёки кидать? А Ольга? Он ведь с ней… встречается. Подождите-ка. Двойная жизнь! А вдруг и он?
— Миша, дай руку? — вынырнула я из своих мыслей.
Он покосился на меня и протянул ладонь:
— На. Ты сегодня совсем странная, Маша, витаешь в таких облаках, мы уж отчаялись твоё внимание привлечь. Ладно бы, со счастливой улыбкой, я бы это понял, так ведь с таким выражением лица идёшь, как будто тебе до четверга надо спасти мир.
Я подняла на него растерянные глаза:
— Почему до четверга?
Мишка с Наташкой прыснули. А я только сейчас заметила, что мы в магазине бытовой техники, и мои друзья нацелились на покупку чайника. Схватила протянутую руку и впилась взглядом в Мишкину ладонь. Уфф! Нету двойной линии. Только вот какая-то странная чёрточка присутствует.
— Вот это что у тебя? — ткнула я пальцем.
Мишка сглотнул и уставился на меня:
— Маша, ты не заболела часом? В хиромантию никак ударилась? — Я представила себя со стороны и согласилась с его мнением. — Что ты там узрела-то?
— Да ничего! Наташ, покажи свою.
Подруга хлопнула глазами, но руку дала. Я подозрительно всмотрелась в линии на ладони. Вроде всё нормально, но тоже есть ответвление. Или паранойя у меня. Или я такая гадалка. А может, это у всех так? И это нормально?
Так ничего и не поняв, я потащила друзей в отдел посуды. Мне давно нравился шикарный сервиз из французского тёмного стекла. Сорок пять предметов. Его я и предложила купить от нашей «дружной» компании. Ребята взглянули на цену и сказали, что нам разве что на две чайные пары из этого сервиза хватит.
— Кончайте прибедняться!
На самом деле примерно половина суммы у нас была. Я помахала у них перед носом недостающей частью денег, которые отвалил от щедрот души король, и сказала, что лучшего подарка не найдём. Мишка подозрительно сощурился, а Наташка понятливо подмигнула.
— Откуда деньги? — не выдержал наш гордый кавалер. — Кто-то ещё с нами идёт?
— Кто-то идёт, — согласно кивнула я. — А Ольга не скидывалась?
— Да она им свадьбу бесплатно проводит, какие подарки?! — вскинулся Мишка. Защищает, однако. — Кто идёт?
— Данил! — я прямо взглянула в глаза другу. — А что?
— Ты его с собой притащишь?! — В этом возгласе проявилось всё Мишкино отношение к данной ситуации. — С братьями же на свадьбу…
— Ходят, и ещё как! — отрезала я. — Слишком ему не понравилось моё состояние, в котором я от Ольги тогда вернулась. Боится, до дому не доберусь. Сказал, лично проследит. — Подразню немного. А нефиг соваться в мои дела!
— Ты соображаешь, что делаешь? — тихо поинтересовался Мишка. — Там же куча народу из нашего города будет. Смотри, донесут родителям.
Об этом я, действительно, не подумала.
— А я ничего предосудительного делать не собираюсь. Общаться с людьми у нас не запрещено. Думаю, что он даже танцевать не выйдет. — Сказала и мысленно стукнула себя кулаком по лбу. Вот балда! Он ведь правда танцевать не будет. Под нашу-то попсу. И я постесняюсь. Так и просидим весь вечер, как два дурака?
Сплавив Мишку с тяжёлой коробкой до Ольгиного дома, мы с Наташкой, наконец, смогли свободно говорить. Но я, стольким желавшая поделиться, поняла, что не могу рассказать одно, не затронув другое. В результате похлопала глазами, прикидывая так и этак, и поведала подруге лишь, что Дэн согласился идти со мной на свадьбу, правда мы при этом чуть не поругались. Причину разногласий внятно объяснить не смогла (ещё бы, как тут объяснишь королевские закидоны), только промямлила, что он требует с меня хорошего портного. А я понятия не имею, в какое ателье сунуться, чтобы не ударить в грязь лицом.
— Слушай, Ольга говорила, что Маринке по её наводке шикарное платье на свадьбу сшили. Давай у неё и спросим.
— На, звони, — протянула я телефон подруге.
— А сама что?
— Я… это, лучше ты, — отчего-то замялась я. Ага, отчего-то. Аж мороз по коже от всей этой ситуации. Интересно, я теперь постоянно коситься буду на всех действующих лиц из моего предсказания и иже с ними?
— Слушай, что с тобой происходит? Я тебя не узнаю. Что-то случилось? У вас с Данилом?
— Если я тебе скажу, ты посчитаешь это бредом.
— Ну попробуй, я лояльно отношусь к людским сдвигам, особенно, если дело касается моей подруги. — Наташка внимательно посмотрела на меня. — Тебе надо выговориться, иначе получишь нервный срыв. Я же вижу, что ты на взводе. И на Мишку таким волком смотрела, как будто примерялась, каким способом его удобнее удавить. Неужели приревновала?
В ответ я невесело усмехнулась:
— Ладно, звони, а потом расскажу, что смогу.
Перезвонив Дэну и передав ему адрес искомого ателье, я поведала подруге историю о гадалке. Та, как ни странно, внимательно меня выслушала и совсем не смеялась.
— Вариант, что это пустая брехня, можно не рассматривать, как я понимаю?
— Правильно понимаешь.
— А с чего такая уверенность?
— Ну, есть причины. Описание мужей хотя бы. И потом, моя рука. — Я продемонстрировала раздвоение линии жизни. — У Дэна точно так же.
— А ему ты говорила?
— С ума сошла? Что я ему скажу? Дорогой, готовься к свадьбе? Только имей в виду, что у меня будет гарем. Но тебя я, так и быть, назначу любимым мужем, — пропела я жеманным голоском. Казалось, моя голова готова лопнуть от свалившегося знания. Я сжала виски пальцами.
— Не переживай ты так, — коснулась моего плеча подруга. — Это же не конец жизни. Может, ты поняла неправильно. А куда ходила, говоришь?
— Да тут недалеко, — углубившись в свои мысли, я не сразу врубилась, к чему Наташка это спрашивает. А сообразив, испугалась. — Ты что, к ней собралась? Не ходи.
— Почему это? Мне тоже интересно о своём будущем узнать. — Подруга рассматривала свои ногти. — Сколько мне ещё своего принца ждать? Девятнадцать лет, а парня нет, как нет.
— Как нагадает чего, не до смеха будет.
— Я ж не ты. Двоих мужей быстро к делу пристрою, — засмеялась она. — Одного на заработки отправлю, а второго… — она мечтательно улыбнулась. — Тебе жалко, что ли? Хочу посмотреть на твою гадалку. С чего это ты так безоговорочно ей поверила.
— Она дорого берёт, — только сейчас я вспомнила, что сдачу мне гадалка не отдала.
— Гулять, так гулять. Один раз живём.
Выдавив-таки координаты гадалки, Наташка потащила меня в парикмахерскую, заявив, что специально дома полгода не стриглась, чтобы тут сделать хорошую стрижку. Я сникла. Просидеть сиднем в обществе модных журналов больше часа мне не улыбалось, но подруга строго заметила, что надо кому-то следить. Когда рядом находится заинтересованное лицо, стригут лучше и аккуратнее. А потом ненароком кинула:
— Ты ж сама недавно на причёску жаловалась. Вот и постригись за компанию. А то от твоих хвостов все потенциальные мужья разбегутся.
Я открыла рот, чтобы отмахнуться, но тут в моей переполненной впечатлениями голове мелькнула злорадная мысль, что лучшей мести королю за все нанесённые им обиды не придумать. Победно усмехнувшись, я решительно перешагнула порог парикмахерской.

***

Дура, дура, дура! Боже, какая дура! Я подозревала, что Дэну не понравится, на что и был мой расчёт, но такой реакции всё же не ожидала. Увидев, как я снимаю шапку, он поперхнулся вином и минуты две кашлял, покрывшись красными пятнами и судорожно пытаясь вдохнуть, так что я даже испугалась. Потом кинул на меня убийственный взгляд и рявкнул:
— Что ты натворила?!
— А что такое? — Я потихоньку начала пятиться обратно в прихожую. Было ясно — грозы не миновать. Попытка сделать хорошую мину при плохой игре не удалась.— Тебе не нравится? А все сказали, что мне идёт.
В парикмахерской мне и впрямь объявили, что новый имидж просто потрясающе хорош. И Наташка показала большой палец, мол, класс!
Дэн стремительно приблизился ко мне и рывком развернул к зеркалу:
— Что ты с собой сделала?! Посмотри, тебя же узнать невозможно!
Я вздрогнула, встретив его взгляд в зеркале, но изобразила на лице улыбку:
— Хорошая причёска. Модная. Давно о такой мечтала.
Вывернувшись из рук парня, я отступила в комнату.
— Маша! Ты состарила себя лет на десять! — пошёл он на меня, сверля горящими глазами.
Жуткое зрелище — взбешённый король. Я подняла в воздух палец и поинтересовалась:
— От моего биологического возраста или от того, на сколько я выгляжу?
Дэн, не ожидавший такого вопроса, приостановился, а я воспользовалась его заминкой и проскользнула за кровать. Пусть хоть какая-то преграда будет между нами. А то маг, всё-таки, и себя в данный момент не контролирует. Шандарахнет ещё какой-нибудь молнией и испепелит на месте.
— От того, на сколько ты выглядела. Но это дела не меняет!
— Это значит, мне сейчас можно дать лет двадцать пять? Вот и прекрасно! Всю жизнь хотела выглядеть постарше.
— Ты соображаешь, что говоришь? Как я теперь должен смотреть на тебя?! Стала похожа на… на… — Дэн выдал длинную фразу на своём языке, в сердцах плюнул себе под ноги и вышел. Со страшным треском хлопнула входная дверь, заставив дрогнуть и жалобно зазвенеть подвески на люстре. По квартире промчался шквал ледяного ветра, пробрав меня до костей. Невольно зажмурившись, я слышала звуки массовых разрушений вокруг. Из кухни донёсся звук бьющегося стекла, а в коридоре что-то грохнуло и зашуршало. Портьера рухнула, не иначе. Приоткрыв глаза, я ещё полюбовалась на разлетающиеся по комнате белые листы бумаги, обычно аккуратно лежащие на столе у Дэна.
Шмыгая носом, присела на кровать. Ноги не держат. Доигралась. Подразнить хотела и чего добилась? Ох, а если он вовсе не вернётся? Дура!
Надо бы встать и оценить масштаб разрушений. На слабых ногах я поднялась и принялась собирать разлетевшиеся листы…
Ликвидация последствий «аварии» заняла больше часа. В зеркало, где неизменно отражалась моя теперь темноволосая, стриженая по моде голова, старалась не смотреть, но взгляд как будто сам притягивался каждый раз, как я проходила мимо. И стрижка теперь казалась уродливой, и цвет не подходящим. Что я наделала? Не исправить. Кляня себя последними словами, я собирала осколки бокала (хрусталь бьётся к несчастью, как известно, хотя я в приметы никогда не верила). Чёрт! Порезалась. Больно-то как! Подставляя под раненый палец ладонь, чтобы не закапать кровью пол, я поднялась и отправилась в ванную промывать ранку. Кровищи! Можно подумать, вену вскрыла. Ой, не люблю я вид крови. Чем бы замотать? Бинта нет, это точно. О, должен быть пластырь. С лета остался. Стёртые пятки у меня вечная проблема. Прижав к пальцу полотенце и поморщившись от пульсирующей боли, пошла рыться в недрах сумочки. И главное кровь, зараза, не сворачивается никак. Отчаявшись найти пластырь одной рукой, вывалила содержимое сумочки на кровать и начала перебирать гору неизвестно почему оказавшихся там предметов. За этим увлекательным занятием меня застал вернувшийся король. Я так и застыла — с окровавленным полотенцем в одной руке и всё-таки найденным пластырем в другой.
— Перекрашивайся. Сейчас! — в мою сторону полетела какая-то коробочка. Рефлекторно дёрнувшись поймать её одной рукой, уронила на пол. Мрачно глядя на меня, Дэн поднял её и упорно сунул мне в руки. — Немедленно!
Я продемонстрировала всё ещё кровоточащий палец:
— Не могу. Порезалась.
— Нужно промыть. — Тон голоса короля был сухим.
— Уже промывала, кровь всё не сворачивается.
— Дай сюда! — Дэн потащил меня в ванную, сунул под воду мою руку. Я прикусила губу, чтобы не шипеть от боли. Он деловито отмыл кровь, осмотрел ранку. — Не дёргайся, сейчас вытащу.
— Что? — не поняла я.
— У тебя здесь торчит осколок стекла. Прямо в сосуд угодил, потому и кровотечение не прекращается. Ходячее несчастье какое-то.
— Сам такой, — огрызнулась я и не удержалась от вскрика. — Ай! — палец дёрнуло болью, которая неожиданно быстро стихла. Дэн, наконец, освободил мою руку, и я изумлённо наблюдала, как прямо у меня на глазах ранка затянулась и покрылась розовой кожицей.
— Скажи спасибо, что стекло в ране не сломалось, а то бы ещё пришлось ковыряться, доставать его.
Я сглотнула, представив весёленькую перспективу:
— Спасибо.
— А теперь берёшь краску, и чтобы больше я тебя с этим жутким цветом не видел! Хоть немного исправишь то, что натворила. Жаль, отрастить тебе волосы быстро не получится.
— Слушай-ка, а чего это ты вдруг раскомандовался? Мне моя причёска нравится, так что ничего я не буду перекрашивать. Это вредно. Два раза за день покраситься, да я облысею! И неизвестно ещё, что в результате смешения двух красок получится.
— Не будешь?! — подозрительно ласково спросил Дэн.
— Нет. Я не враг своему здоровью.
— Я, видимо, враг. Ты же это нарочно сделала? Мне назло?!
— Тебе, значит, можно было стричься, а мне — нет?
— Я сделал это по необходимости! — вскричал он. — Думаешь, я в восторге от своего теперешнего облика? Но ты! Девушка! Как можно добровольно отказаться от своих великолепных, красивейших волос?! Изуродовать себя! Вместо душистых, густых локонов! Что мы наблюдаем?! Дурно пахнущие! Неестественного цвета! Огрызки! — Дэн чувствительно дёрнул меня за свисающую прядь. — Вместо привлекательной девушки, прекрасной в своем естестве, я вижу перед собой вульгарную особу, одну из многих, коими заполонён ваш мир! — Он выплёвывал слова, скривив своё лицо в зло-презрительной гримасе.
Я стояла, не смея шелохнуться, как провинившаяся ученица перед грозным директором. Никогда не думала, что он может так орать. Высказав всё, что думает обо мне, моём поведении и внешнем виде, король удалился на кухню, оставив меня наедине со своими мыслями. Я вертела в руках коробочку с краской для волос тона «светло-русый» и предавалась невесёлым раздумьям. Мало мне предсказания, ещё и разругались вдрызг. Промучившись около часа, не выдержала и пошла к нему. Вход на кухню загораживала толстая, основательная дверь. Заперто. Подняла кулак, поколебалась и неуверенно стукнула:
— Дэн, открой, пожалуйста.
Дверь тихо отворилась, и я вошла. Король с мрачным видом сидел перед полыхающим камином. На меня он не посмотрел. Я встала рядом с креслом, нервно сжимая кулаки и царапая ногтями ладони. Сейчас сглотну комок в горле и начну говорить. И ещё один. И этот. Боже, как трудно произнести первое слово.
— Зачем пришла? — не поворачивая головы, равнодушно спросил Дэн.
— Я… хотела сказать… — наконец прорвались слова из моего горла.
— Можешь сесть, — величественным жестом указал он на второе кресло.
— Спасибо, Ваше Величество! — моментально вспыхнула я. — Вы так добры! — и развернулась на выход, но Дэн схватил меня за руку и в один миг оказался рядом:
— Ну почему с тобой всегда так сложно? — заглянул он мне в глаза.
— С тобой тоже нелегко! — выдернула я свою руку и отодвинулась. Ещё одного поцелуя, после которого он скажет, что это была досадная случайность, я не переживу. — Стоит мне шагнуть в сторону от твоих представлений о жизни, ты начинаешь брезгливо морщиться и выговаривать. Дошло до того, что я оглядываюсь в твою сторону каждый раз, как собираюсь хоть что-то сделать. Что тебе до моих волос? Ни одного комплимента по этому поводу я от тебя не слышала! Мне в голову не приходило, что кому-то может нравиться этот мышиный цвет! С шестого класса мечтала перекраситься, чтобы не видеть его каждый день в зеркале. Да что там волосы? Весь свой облик ненавижу. Моль бледная — вот как меня называли в школе! Кто же знал, что у тебя такие экзотические вкусы? Нравится — надо было сказать. А если нет — молчи! И не лезь в мою жизнь. Мне плевать, что сказала гадалка, свою судьбу я буду строить сама! Завтра пойду к визажисту и подберу макияж поярче!
Боже мой, что я говорю? Я ж совсем не это сказать хотела.
— Ты не посмеешь!
— Посмею!
— Не надо, Маша. Я прошу тебя. — Голос Дэна дрогнул и изменился, ни одной королевской нотки в нём не осталось. — Ты мне нравишься такой, какая есть от природы. В этом вся твоя прелесть. Не убивай её.
Ну давай же, Дэн, скажи мне. Подтверди, что видения гадалки относительно нас с тобой — не сон, а реальное будущее. Где они, те чувства, которые должны привести к браку?
— Я не могу видеть, как ты растворяешься в ярких красках вашего мира. Их и так здесь слишком много. Что тебе наговорила гадалка? Из-за неё ты себя так ведёшь?
Я сникла и опустила глаза. Не то. Не сказал.
— Причём здесь гадалка? — Не хотелось продолжать этот бессмысленный разговор. Всё равно не смогу признаться, что она увидела в моём будущем. Я махнула рукой. — Наложи заклинание, пойду учить.
— Я не смогу сосредоточиться, глядя на тебя сейчас. Давай вернём твой природный цвет волос?
— Сказано тебе, нельзя два раза за день покраситься. Это очень вредно. Как ты вообще нашёл эту краску?
— Догадался, где искать, — мрачно усмехнулся Дэн. — Не хочешь красить, давай попробуем магически. Я, правда, не уверен в своей победе над вашим красителем, но постараюсь не навредить.
— Валяй!
Мне уже было всё равно. Получусь в крапинку, сам будет виноват. Может, тогда умолкнет? Над моей многострадальной головой он колдовал с полчаса. Сначала молча, а потом что-то злобно шипя сквозь зубы.
— В мой адрес выражаешься? Хоть бы переводил, что ли? — флегматично спросила я. От возни с волосами клонило в сон.
— Просто размышляю, что за извращённый ум у вас придумал такой способ издевательства над женщинами. Ты серьёзно подпортила здоровье своих волос. Нарушена структура. Вот и попробуй вернуть всё обратно.
Потом он повёл меня в ванную, включил душ и показал, мол, наклоняйся.
— Я сама в состоянии намочить голову. Король мне для этого дела не нужен.
— Вот упрямая. Я что, из-за стенки буду магией воздействовать? Самый ответственный момент.
— Интересное дело. А как я раздеваться буду? Или предлагаешь так, в одежде? Всё вымокнет.
— И не только вымокнет, ещё и краской запачкается. Знаешь, как она сейчас побежит? — злорадствовал Дэн. — Решать тебе. Если не забыла, я всё это уже видел, — выразительным жестом указал он на мою грудь. Ах ты, гад! — Шутка! Не хочешь раздеваться, давай в одежде, постараюсь аккуратно. — Нет, вы на него только гляньте! Да надо было в синий цвет покраситься! — Ну, извини, неудачно пошутил. Давай уже, наклоняйся.
Оскорблённо сверкнув глазами, я склонилась над ванной.
— Ниже! — приказ был подкреплён давлением на шею сзади. Струйки тёплой воды защекотали мою кожу. — Стыд-позор! Девице на носу восемнадцать лет, кланяться не умеет.
— Всё шутим? Сейчас нарвёшься, — хотела сказать я, но вместо этого пробулькала что-то нечленораздельное.
— Разговаривать не советую, наглотаешься этой гадости, придётся ещё промывание желудка устраивать, — последовал комментарий.
Я приоткрыла один глаз. Ужас! Потёки багрово-коричневой краски забрызгали ванну и мощным водоворотом уходили в слив.
Прополоскав меня, как следует, Дэн накинул сверху полотенце и вышел со словами:
— Вот теперь можешь сама. Отмывай кожу. А то краситель въестся. И ванну вымой!
После купания я намеревалась завалиться спать, но оказалось, что рано радовалась. Король не собирался оставлять меня в покое. Проинспектировав результаты своего колдовства, он расплылся в удовлетворённой улыбке и предложил свои услуги по скорейшему отращиванию волос до приемлемой длины. В ужасе представив, что завтра проснусь с косами по колено (а кто знает, что в его понимании значит «приемлемая длина»?), я максимально вежливо отказалась, аргументировав это тем, что окружающие заподозрят неладное, не говоря уж о Наташке, которая стриглась вместе со мной. Судя по тому, что настаивать он не стал, но ухмыльнулся нехорошо так, кое-что уже было предпринято и без моего согласия. Ладно, поглядим, если что, я его самого заставлю меня стричь или пригрожу вообще под мальчика в следующий раз обкорнаться. Чтоб знал.
На этом инцидент был вроде как исчерпан, и больше мы к этой теме не возвращались.
Учебные будни потекли ручьём. Наташка, встретившись со мной на следующий день, первым делом поинтересовалась:
— Ну как?
— Никак, — мрачно ответила я.
— Что, совсем плохо? Не отреагировал?
Я только хмыкнула:
— Отреагировал. Видела бы ты, как он орал!
— Как орал? Почему?
— Орал, хлопал дверями и ругался на чём свет стоит. До сих пор вздрагиваю.
— Да, интересная реакция. Ну, не расстраивайся. Отрицательный результат тоже результат. Главное — не равнодушен.
— Да мы чуть не передрались! Какие дифирамбы он мне пел про мои шикарные волосы, которые я, дура, испортила.
— Так и сказал — дура?
— Откуда я знаю, он половину на своём языке говорил. Но общий смысл и так ясен. Я уж повиниться хотела, а вместо этого сама орать начала.
Наташка удивлённо уставилась, когда я сняла шапку и продемонстрировала результат нашей «беседы».
— Если бы вчера с тобой не была, сказала бы, что ты вообще не красилась.
Я только рукой махнула, пусть думает, что мне пришлось перекрашиваться.
— А я ведь сходила к твоей гадалке, — понизила она голос.
— Да ты что? И… как? Не томи, говори уже! — затормошила я её.
— Ну, что тебе сказать. Двоих мужей мне как своих ушей не видать, — притворно вздохнула она. — Но один точно будет!
— Расскажи дословно, что она сказала?
Наташка напустила на себя важный вид и продекламировала:
— Спасая близкого человека, обретёшь ты своё счастье.
— И это всё?!
— Ну-у, я у неё ещё всякие подробности выспрашивала. Как клещами тянула. Такое ощущение, что кроме главного она ничего говорить не хотела. Короче, высокий и здоровый. Вот и ищу теперь, кого бы такого красивого здоровенного спасти поскорее. Может, я утопающего вытащу, плаваю вроде неплохо? Брр, из ледяной воды зимой! После такого любой обязан жениться. — Наташка вроде смеялась, но в глазах её что-то было. — Знаешь, под конец она вообще в себя ушла, и всякую чушь пороть начала. Во-первых, сказала, что и спасать мне никого не обязательно, в любом случае за него выйду. А во-вторых, она что-то бормотала про то, что не к добру появился у нас черноглазый человек. Мол, много путаницы и неразберихи принесёт в наш мир! Вот тут-то, Машка, я и поняла, что всё это фигня! — Подруга усмехнулась и развела руками.
А я только больше встревожилась. Последняя фраза гадалки, это ж явно про Дэна. Что она там ещё про него увидела?

***

На этой неделе я два раза была в Даан’Элии. Одна, без Дэна. Потому что он со мной пройти не мог. Как он с досадой пояснил, я слишком напряжена и отталкиваю его, едва засыпаю. Я даже догадывалась, почему. Как и он, впрочем. Ещё бы, мне укладываться-то рядом с ним теперь было до жути стыдно и неудобно. А всё гадалкины слова, которые постоянно крутились в голове.
Оба раза во сне был только Нэль. На мою новую причёску он посмотрел почти таким же взглядом, что и Дэн, но озвучить своё мнение не успел, потому как я поспешила заверить его, что всё, что он имеет мне сказать по этому поводу, уже выслушала от короля. Хранитель пожал плечами и рассмеялся:
— Трудно пришлось?
— Нелегко. А вообще-то, он мог бы и промолчать. С короткими стрижками у нас ходит половина женщин, и он это видел, знает.
— Его можно понять. В Лаэнтере короткие волосы носят только женщины из низших слоёв общества.
Я чертыхнулась про себя. Такой аспект мне в голову не пришёл. Получается, что я в глазах Дэна упала к самому подножию социальной лестницы. Король и нищая, ага.
Вздохнув, пояснила Нэлю, что у нас аристократии нет как таковой. А внешний вид и причёску каждый выбирает себе по вкусу. Он живо заинтересовался нашей модой и попросил продемонстрировать ему женскую одежду, объявив, что менять наряды по своему вкусу в магическом сне — проще простого. Особого настроения для забав у меня не было, но он так умильно смотрел на меня. И потом… кто же откажется научиться колдовать? Хотя бы во сне. Как объяснил Нэль, всё пространство там свито из магических потоков. Управлять ими в полной мере могут только хозяин и Хранитель. Но для гостей предусмотрен механизм поверхностного воздействия. Например, можно выбрать наряд по своему желанию.
— Закрой глаза и почувствуй дуновение ветерка. Чувствуешь?
— Так нет же ветра?
— Ты глаза закрой. Расслабься.
— Я же не маг, вряд ли…
— Расслабься. — Нэль положил мне руки на плечи. Я закрыла глаза, глубоко вздохнула. Ну, раз он говорит… и правда, ветерок, как будто гладит по щеке. — Ага, первый шаг есть, теперь смотри, не открывая глаз, на этот ветер.
— Как это — не открывая глаз? Что я могу увидеть с закрытыми глазами?
— Маша, ну что ты, в самом деле? Головой-то подумай. Твоя телесная оболочка осталась там, в твоём мире, а здесь только разум. Ты во сне. Магическом сне. Здесь же всё не материально. Почувствуй магический ветерок и следи за его перемещениями.
— О, правда, вижу. Ветерок, как колебания воздуха в жаркий день.
— Что он рисует?
— Подожди, не пойму. Ягоды! Вишню?
— Открывай глаза.
Моргнув, чтобы глаза привыкли к свету, я обнаружила себя стоящей перед кустом, усеянным спелой вишней на длинных черешках. Я такую ела только в детстве у тётки в Поволжье и в магазинском компоте.
— Можешь попробовать, — предложил мне Нэль. Я сорвала вилочку с двумя тугими, налитыми соком ягодами. Вкусно! Только это оказалась не вишня, а черешня. — А теперь ты. Гость легко может менять то, что касается его самого. Представь себе одежду, в которой хотела бы оказаться, и направь на себя ветерок, только не переусердствуй, а то… ладно, промолчу.
Я зажмурилась, представляя себя в своём деловом костюме. Для затравки, так сказать, и чтобы Нэля сильно не шокировать. Ветерок легко окутал меня своим тёплым дыханием.
— Ух, ты! — раздался рядом изумлённый голос Хранителя. — Это и есть ваша одежда? Женская?
Я оглядела себя. Да, мой костюм, серо-зелёного цвета. Классические брюки и приталенный пиджак. Блузку под него можно и не надевать, потому как вырез у него довольно скромный.
— Да, это женский деловой костюм. Я в нём хожу на экзамены. Но одежда у нас очень разная бывает.
— К-хм. — Нэль поедал меня глазами, оглядывая сверху вниз и снизу вверх. — Первый раз вижу женщину в… э-э… покажи ещё что-нибудь?
— Хорошо, только ты в обморок не падай.
Я решила продемонстрировать ему свой летний костюмчик из топа и юбки выше колен. Чего уж теперь. Король же пережил, значит и этот переживёт. Приоткрытый рот и подозрительно блестящие глаза были достаточно красноречивым выражением его мнения. Хранитель обошёл меня вокруг.
— У вас прямо так ходят? По улицам?
— Летом ещё и не так ходят. А сейчас зима, одежда всё же скорректирована по погоде.
Потом я показала ему джинсы с футболкой, спортивный костюм и кроссовки, свою длинную юбку с разрезами... Глаза Хранителя разгорались всё ярче. Пожалуй, хватит ему впечатлений. Последний раз закрыла глаза и вернула себе белое платье. Нэль шумно выдохнул:
— Да-а! Прямо завидно. Я б на месте Даанэля не спешил возвращаться. Где ещё встретишь такие чудеса? И таких девушек, — подмигнул он мне. Перед нами появился столик с огромной вазой, полной черешни. Другого приглашения мне не требовалось, так что я смело приступила к вкусной трапезе.
— Чего-чего, а чудес у нас полно. Только не в вашем понимании этого слова. Нэль, а в реальном мире магия выглядит так же?
— Полагаю, да. Как ты понимаешь, мне в реальный мир хода нет. Точнее, есть, но лучше этого не делать.
— Почему?
— Чувствовать себя неполноценным калекой не очень приятно. А у меня было именно такое ощущение от посещения реальности. Давай не будем об этом. Тебя же что-то другое интересует.
— Да. Я вот о чём. Если я тут так легко обходилась с этими магическими ветерками, то и у себя теперь смогу колдовать?
— Э-э, нет. Здесь Сила настроена на то, чтобы ею мог пользоваться любой гость, независимо от того, маг он или нет. В реальном мире магию видит только магически одарённый человек. Что касается тебя, поговори об этом с Даанэлем. Пусть обучит, хоть самым азам. Раз уж у тебя обнаружился магический талант — ты играючи преодолеваешь границу защищённого от подобных вторжений магического сна, значит, его можно развить. Странно, что он ещё ничего не предпринял. Элию, например, он почти всему учил сам.
— А скажи мне, только честно, кто из вас придумал для меня это платье?
— Он, — не раздумывая, ответил Нэль. — Это в его духе, отправить девушку сюда в платье по своему вкусу.
— И… много их тут было?
— Ну, — покосился на меня Нэль и потер кончик носа. — Были.
— А он ведь говорил, что отправлял меня в другое место.
— Какая разница? Принципы магического сна одинаковы. Думаю, он создал для тебя временный сон, а ты каким-то хитрым способом пришла сюда. Меня это ставит в тупик: как ты нашла дорогу, не бывая здесь раньше?
— Не знаю, честно. А что, если бы Дэн не выбрал мне это платье, я бы оказалась здесь в том, в чём заснула?
— Нет, что ты, — рассмеялся Нэль. — По-твоему, все, кто ходят в магические сны, ложатся спать одетыми? Просто, когда магом, создающим заклинание, одежда не оговорена, выбор оказывается случаен. Скорее всего, ты бы пришла в том наряде, в котором чаще всего ходишь в жизни. А может, наоборот, которого у тебя никогда не было, но ты очень о нём мечтала. Это подсознание решает, как и в обычном сне.
— А он оказался в том, в чём ложился.
— Видишь ли, — задумался Хранитель. — С ним странная история. Возможно, это из-за перемещения в ваш мир, ведь у вас там что-то с магическим фоном не то, как я понял. Но сейчас Даан’Элия выталкивает его, как чужого враждебного мага. Он больше не хозяин здесь. Каждую возможность как-то манипулировать магическими потоками ему приходится отвоёвывать. И я ничем помочь не могу. Мне жаль, но это так.
— Почему же тогда я…
— А ты коренной житель своего мира, для тебя все его странности естественны, а потому легко преодолимы. Ты приходишь сюда, как обычный человек, гость. Только необычным путём.
На следующий день, вернее ночь, когда я опять пришла без Дэна, никого не было. Я послушала звуки природы: шум ветра в кронах деревьев, щебет птиц, плеск воды, позвала Нэля, но он не откликнулся. Тогда я решила немного подождать, потому что Дэн явно беспокоился и ясно дал понять, что его, прежде всего, интересуют новости с родины. Может, его сестра придёт? Чтобы не терять времени зря, я решила воспользоваться своим одиночеством и поплавать в реке. Потрогала воду — тёплая, как парное молоко. Когда ещё будет лето, и доберусь ли я до воды, а тут вот она, купайся — не хочу. Оглянувшись, точно ли никого нет рядом, зажмурилась и вспомнила свой чёрный закрытый купальник. Если увидят, всё же лучше не сверкать бикини. Выбрала тихую заводь, осторожно ступила в воду. Под ногами песок. Боже, какое блаженство! Что особенно приятно — вода чистейшая и никакого мусора на дне. Опять же, на бутылочные осколки не наступишь, что не может не радовать. Просто рай. Добредя до глубины по грудь, оттолкнулась и поплыла. Кайф. Далеко не стала забираться, а то я же не знаю ни течения, ни глубины. Сон сном, а не такой уж я великий пловец, чтобы в незнакомом месте рассекать по реке вдоль и поперёк. Интересно, тут утонуть можно?
Громкий всплеск неподалёку отвлёк меня от таких своеобразных мыслей. Я оглянулась вокруг — что это было? Странно, никого.
— Привет, — раздалось позади меня. — Ты и плавать умеешь?
Я тут же чуть и не пошла ко дну. Топориком.
— Нэль! Больше так не шути.
— Извини, я думал, ты меня видела. — Хранитель встряхнул мокрыми волосами, откидывая их назад, и расплылся в улыбке. — А в чём это ты?
— Купальник обыкновенный, — поучительным тоном ответила я. — А у вас в чём… — я осеклась, потому что… — Нэль, ты что, без ничего?!
— Я всегда так плаваю. А что?
— Ну, знаешь! — Я лихорадочно начала выгребать к берегу.
— Мне казалось, в твоём мире границы дозволенного гораздо шире. — Хранитель играючи нагнал меня в пару взмахов руками. — Взять хоть твой купальник. Я бы сказал, что ты очень красиво в нём раздета.
— Что-о?! Я на тебя Дэну пожалуюсь, так и знай!
— Хо-хо, напугала, я даже знаю, что он сказал бы, поглядев на тебя в подобном виде. Примерно то же, что и я.
— Он не как ты. Приличный человек.
— Он?! — Хранитель со смехом ушёл под воду. Я испуганно посмотрела на то место, где он скрылся, но ничего под водой не увидела. Так, эти шутки не по мне, надо выбираться на берег. Только подумала, как снизу меня охватили руки. Я аж взвизгнула:
— Отпусти меня!
Терпеть не могу подобные игры в «утапливание» друг друга. Но Нэль не думал тащить меня под воду. Он вынырнул впереди, настойчиво прижимая меня к себе, так что мы оказались лицом к лицу, видимо, прочёл панику в моих глазах, медленно разжал руки и демонстративно поднял их вверх:
— Всё. Я тебя не трогаю.
Надо же, какой понятливый. И до чего он сейчас похож на Дэна.
— Это ты правильно придумал. А теперь изыди, испарись! А я возвращаюсь домой! — Моё продвижение к берегу как-то затянулось. Полоска светлого песка маячила всё ещё вдалеке. Что за чертовщина?
— Эй, не злись! — Нэль вновь оказался рядом, но на этот раз он был одет, и ещё как! Какие-то кружевные манжеты на длинных рукавах рубашки и вычурное жабо на вороте, на ногах тоже что-то кружевное, в воде не разберёшь. Парика с буклями для полноты образа не хватает. — Давай и тебе сделаю подходящий наряд, раз уж ты ратуешь за приличия.
Я не успела и пикнуть, как почувствовала, что меня потянуло ко дну. Потяжелевшие ноги запутались в складках ткани моментально намокшего платья, рукам здорово мешали пышные рукава, а бока сдавило чем-то тесным, так что толком не вздохнуть.
— Вам помочь? — любезно предложил Хранитель, подставляя своё плечо. И как он так легко на воде держится в подобной одежде?
— Иди ты лесом! Сама доплыву.
— Не доплывёшь, спорим? Эта одежда не предназначена для плавания. В ней разве что на мелководье плескаться.
— Тогда какого чёрта ты мне это наколдовал? — задыхаясь и из последних сил держа голову над водой, спросила я.
— Такого… хм-м, чёрта, что это единственно принятая форма одежды для купания в приличном обществе.
Не слушая больше моих возражений и слабых попыток сопротивления, он буквально на руках вынес меня на берег, приблизившийся как по волшебству. Впрочем, почему как?
— Нэль, изверг! Сними с меня этот чёртов корсет! — пытаясь устоять на ногах и отдышаться, простонала я.
— Снять? С удовольствием, — подступил он ко мне с радостной улыбкой.
— Ох, Нэль! Отстань, Христа ради!
— Кого ради?
— Тебе этого не понять. Ты даже не человек, какого чёрта тебе от меня надо?
Сама себе напоминая мокрую курицу, я побрела в том направлении, где, помнится, была беседка с выходом. Мокрый Хранитель, с которого откровенно капала вода, не отставал ни на шаг. Пряди волос прилипли к лицу, но он, казалось, не замечал их. Что это у меня на ногах, ботинки, что ли? Пришлось присесть на весьма кстати попавшийся пенёк, руками сгрести прилипшую к ногам длинную юбку. Правда, ботинки, и, конечно же, полные воды. А они-то для чего в купальном наряде приличной дамы?
— У тебя такая своеобразная речь, но мне нравится. — Нэль изящным движением опустился на одно колено и принялся расшнуровывать на мне ботинки. — Ты так и уйдёшь, даже не узнав новости? Вчера приходила Элиа.
— Почему ты сразу не сказал? Дэн там извёлся весь! — возмутилась я. Нэль внимательно оглядывал меня. Было такое ощущение, что он выбирает место, куда бы впиться поцелуем. — Что ты на меня уставился? Говори, и я пойду.
— Да вот, любуюсь на мокрое платье, в котором ты так соблазнительно выглядишь, и всё жду, когда же ты догадаешься сменить его на сухую одежду.
— Ах ты! Бездушное существо! Хоть бы напомнил! — стукнула я его по плечу. А он искренне рассмеялся и мановением руки организовал рядом уютный костерок.
— А лучше не переодевайся. Сохнуть у костра, да в приятной компании — так здорово. Давай греться, и я попутно расскажу тебе новости.
На моих плечах оказалось то ли полотенце, то ли плед. Я, уже зажмурившись, чтобы сменить одежду, недоверчиво открыла глаза.
— Не бойся, я тебя пальцем не трону. Неприятие ситуации так и хлещет из тебя во все стороны. Мне этого достаточно, чтобы держаться на расстоянии.
Пока мы сохли и попивали горячее вино, Нэль поделился следующей информацией.
Оказывается, суточное время в наших с Дэном мирах диаметрально противоположно. Когда у нас ночь, в Лаэнтере день. Поэтому принцесса может приходить сюда лишь урывками, во время дневного отдыха, который выдаётся ей не так часто. А в её ночное время у меня самая учёба. Да и ночью она не всегда может сюда прийти, потому что в её покоях теперь дежурит куча придворных дам, якобы полагающихся по статусу единственной наследнице престола, и выдворить их получается крайне редко. Поэтому Элиа, придя где-то через час после моего вчерашнего ухода, успела рассказать Нэлю лишь то, что лорд Дэйтон вернулся во дворец, и со дня на день ожидается прибытие эльфийского посольства.
Хранитель говорил, а я смотрела на него и пыталась понять, в чём же заключается то неуловимое отличие его от Дэна. Моложе? Да, но разница не критична. Ведь те же глаза, губы, линия подбородка. У Дэна нет морщин и его лицо не полнее и не суше. Так почему он выглядит настолько серьёзнее и взрослее? Вот разве что улыбка. Скупая она какая-то у него, по большей части, и не касается глаз. А Нэль, если уж улыбается, так во все тридцать два зуба, и в чёрных глазах пляшут весёлые искорки. Неужели и Дэн когда-то был таким, весёлым и беззаботным? И тут мне в голову пришла мысль, от которой я застыла, не донеся кубок с вином до рта. А ведь Нэль точно так же подходит под описание гадалки, как и Дэн. Но, в отличие от короля, внимание ко мне он проявляет, и совершенно открыто, не стесняясь. И её слова, что это будет где-то… Всё, я точно схожу с ума.
Выбравшись из сна, я рассказала Дэну новости. Услышав их, он до утра ходил по кухне, отправив меня досыпать.

Глава 2. Мишка

Если друг оказался вдруг…
В. Высоцкий

Последний день перед свадьбой. Даже у меня какой-то мандраж. Что ж тогда сейчас с молодыми делается?
После пар сегодня куча дел. Ещё на репетицию надо успеть. А я так и не примерила своё платье с новыми туфлями и бижутерией. Почему-то последние дни настроения не было. Завтра придётся пропустить занятия. Мы с Наташкой решили зайти сегодня на кафедру к преподавательнице, чья пара будет завтра, и которая, по слухам, не прощала прогулов. Объясним всё по-человечески, должна понять.
Я чистила зубы и планировала день, чтобы ничего не забыть, когда раздался звонок в дверь, заставив меня застыть со щёткой во рту. Кто бы это мог быть? Ой-ёй! Кто бы ни был, я уже заранее жду неприятностей.
— Это ко мне. — Дэн прошёл в прихожую. Скоренько умывшись, осторожно выглянула в коридор, оттягивая заслоняющую обзор портьеру. Король с кем-то разговаривал у двери. Зашелестел полиэтилен, щёлкнул замок. Не похоже, что у нас проблемы. А что тогда? Заметив меня, Дэн загадочно улыбнулся, пронося в комнату что-то довольно объёмное в непрозрачном чехле.
— Костюм привезли, — сообщил он. Жгучее любопытство захлестнуло меня с головой. Я сунулась следом, рассчитывая на демонстрацию. — Не подсматривай. Завтра увидишь.
— Так не интересно. Завтра будет не до рассматривания костюмов. А я хочу убедиться, что заказ в ателье того стоил.
Когда Дэн озвучил затраченную сумму, у меня глаза на лоб полезли. Он, правда, пояснил, что пришлось доплатить за срочность, но всё равно сумма была астрономической. Что я и высказала. Он в ответ только плечами пожал: «Главное, чтобы мне нравилось».
— Не стой надо мной, всё равно не покажу.
— Фу, какой ты. Тогда я тебе своё платье не покажу. Вот так. И вообще уеду собираться к девчонкам.
— Прекрасная идея. А встретимся на свадьбе.
На том и порешили. Я взяла на учёбу сумку с платьем, туфлями и прочими аксессуарами, которые надену завтра. Возвращаться днём через весь город в квартиру мне не хотелось.
— Как настроение? — первым делом поинтересовалась Наташка при встрече.
Настроение было приподнятое. Как я люблю праздники! С любопытством поглядев на меня, подруга вдруг кинулась обниматься.
— Молодец! Так и надо! И Данил твой молодец.
— Ты о чём? — недоумённо спросила я.
— Ни о чём, — улыбнулась она. — Давай обговорим все детали завтрашнего дня.
После учебы мы с Наташкой поехали к ней. Нужно было приготовить платья, обдумать причёски, макияж, чтобы на завтрашнее утро остались только непосредственные сборы. Я, наконец, смогла свободно покрутиться перед зеркалом, походить в новых туфлях на высоких шпильках, прикидывая, выдержу ли целый день на них. Горестно оглядела волосы, в очередной раз кляня свою глупость: наверх их теперь не соберёшь, а платье рассчитано на открытую шею. Если стричься, то надо было уж после праздников. В повседневной жизни мне длинные волосы ни к чему, только мешают, а вот для торжественного случая как раз бы сгодились. А впереди ещё День рождения и Новый год. Наташка утешила меня и сказала, что будем делать укладку вместе и обойдёмся без высоких причёсок. Получится не хуже. Потом, понизив голос, сообщила, что сегодня утром Ольга устроила ей настоящий допрос на тему моих отношений с Мишкой.
— С чего это? — опешила я.
— Ну странная ты. Ревнует она. Он же под любым предлогом к тебе бежит. Вот вчера, например, помнишь?
— Так случайно же встретились?!
— Не будь такой наивной! Какое там случайно. Сама подумай, велик шанс на такую случайность? Чтобы он проходил мимо нашего факультета как раз, когда мы с тобой выходили.
— Наташка, ну скажи мне, дуре, как это возможно? Ты же говорила, что он у Ольги…
— Ночует, правильно. А как только она из комнаты, он ко мне и про тебя спрашивает. Меня уже напрягает эта ваша Санта-Барбара. Хоть бы вы поговорили, что ли?
— Да я объяснила ему! Всё по-честному.
— Значит, плохо объяснила. Что ты ему про Данила сказала?
— Как есть, так и сказала, — угрюмо отозвалась я.
— Как есть, — передразнила меня подруга. — Только дразнишь Мишку. Нет бы, прямо объявила: да, люблю, да, живёт у меня. И всё. Сразу бы отстал. Побесился и смирился.
— Я так не могу, — убито прошептала я.
— Эх, Машка. Ребёнок ты ещё. Какие тебе мужики? Один рядом на кровати спит, другой круги наворачивает, а она своими испуганными глазищами на обоих смотрит и никому ничего сказать не может.
— Наташка, прекрати. Ты меня в краску вгоняешь. Я что, в любви должна признаваться человеку, который упорно демонстрирует своё равнодушие?
— Да где ты видишь равнодушие? По-моему, он просто тебя боится, больше, чем ты его. Думаешь, мне не рассказали, что он на факультете устроил с твоей группой? Да ты представь только — в одиночку выйти против толпы придурков! Не побояться, что тебя осмеют и оплюют. Более того, так на них наехать, что уже неделю ходят, как в воду опущенные. И всё — ради тебя!
— Да не ради меня, а ради себя! Ему не понравилось, что его имя полощут.
— Тьфу на тебя. Вот упёртая! Козерог, блин.
— Так что ты Ольге сказала?
— Так и сказала, что у тебя уже есть парень, а на Мишку тебе плевать с верхней полочки.
— Ну прямо плевать, это ты загнула.
— Машка, тебя стукнуть? Это я ей должна была сказать? Она в тот момент аж тряслась вся.
— Ладно, молчу.
— Вот это правильно. И приедешь сейчас на репетицию, тоже молчи о том, что я тебе рассказала.
Выпив напоследок чаю, я поехала в театральное училище на генеральную репетицию. Наташка ехать отказалась, сказала, что будет учить билеты.
— Ты, я гляжу, времени не теряешь. Постоянно на лекциях что-нибудь да ввернёшь. Уж все преподы тебя заметили. Как, оказывается, любовь благотворно действует на людей. Я думала, у тебя сейчас совсем не учёба в голове, а в присутствии Данила тем более.
Мне стало неловко перед подругой. Она думает, что я упорно тружусь, не покладая рук. И развеять этот миф нельзя.
— Всё наоборот. С него и беру пример. Сам постоянно занимается, и мне на его фоне не хочется выглядеть бездельницей.
Между прочим, чистая правда. Я не переставала удивляться, с каким упорством Дэн часами сидит за книгами. Правда, над чем он там работает, подсмотреть мне ни разу не удалось, сам он ни о чём не говорил, а спросить я стеснялась, уж больно серьёзный вид он имел в такие моменты. К стеллажу же с его книгами я подступиться не могла, что-то как будто мешало.
Вспомнилось, как на днях моя душа не выдержала, и я в категоричной форме потребовала снять иллюзию с квартиры для проведения уборки. Дэн, сидевший за письменным столом, поднял голову и удивлённо поинтересовался, какую такую уборку я собралась делать. Пришлось просветить его в теории накопления пыли, мусора и беспорядка в жилых помещениях. Король потёр нос и предложил, если уж мне так неймётся, проверить правильность этой теории на практике, при условии наличия магической иллюзии на подобном жилом помещении. Взмах руки — и стены вокруг значительно сузились, явив истинный облик квартиры. Поднявшись со своего места, он широким жестом обвёл помещение:
— Если найдёшь хоть какую-нибудь грязь, я уберу её лично. Клянусь.
Святая клятва короля возбудила во мне запоздалые подозрения, что дело тут нечисто, но упрямство не позволило сдаться без боя. Через пять минут активного лазанья под мебелью, проверки поверхностей с помощью белого платка и прочих извращений (я даже на шкафы заглянула, уж на верхотурах пыль всегда в наличии) пришлось признать своё поражение. Вздохнув, повернулась к Дэну:
— Магия, да?
— Она самая. Я могу вернуть иллюзию?
После моего подтверждающего кивка, он с облегчением, как мне показалось, выполнил обратное превращение.
Этот случай позволил заметить два момента: первый — к секретеру Дэн меня не подпустил. Просто встал перед ним, вроде как невзначай и, улыбаясь, наблюдал за моей вознёй. Если бы я была не в курсе, что там у него лежит, на полочке, ничего бы даже не заподозрила — столь естественна была его поза. И второй. Книги, которые стопкой лежали на журнальном столике (видимо, из него в иллюзии получался письменный стол), имели вполне себе современный вид, хотя пять минут назад это были старинные тяжёлые фолианты. Близко к ним я также не смогла подойти. Но могла бы поклясться, что на листе, исписанном Дэном, был нарисован самолёт. В разрезе. Из чего я сделала неутешительный вывод, что мой король имеет от меня тайны.
Оказавшись вновь в дворцовом интерьере, я не удержалась:
— Тебе, наверное, и горничные не нужны? Или ты не рискуешь светить такими заклинаниями у себя дома?
— Тут и светить ничего не надо. Подобное заклинание было наложено на дворец задолго до меня. А горничные всё равно есть. Кроме уборки у них и других обязанностей полно. Менять цветы, свечи, бельё, в общем, поддерживать общий порядок.
— Красивые?
— Кто?
— Горничные, кто ж ещё. Интересно, по какому принципу нанимают прислугу во дворец?
— Отчего тебя вдруг так заинтересовал этот вопрос?
— Да как тебе сказать, — действительно, как ему сказать, почему это меня интересует внешность его служанок. Придётся обратить всё в шутку. — Не представляю себе жизни с прислугой. Сидишь вот так, работаешь, и тут вваливается какая-нибудь девица с ведром и начинает шваброй махать у тебя под ногами. Или приляжешь отдохнуть, а тебя сгоняют с кровати, потому что им, видите ли, приспичило бельё менять.
Дэн беззвучно затрясся от смеха, закрыв глаза рукой:
— Маша, откуда такие буйные фантазии?
— Не знаю, — пожала я плечами. — У нас с уборщицами при исполнении никто не связывается, они даже директоров гоняют, со словами «ходют тут всякие, а потом мой за ними».
— В этом я с тобой согласен. Не терплю посторонних в своих покоях. Любая уборка у меня производится только в моё отсутствие. И все довольны — я не стесняю их, они — меня. Так что ответа на твой вопрос дать не могу, увы.
— Совсем горничных не видишь? Ну-ну!
— Что ещё за «ну-ну»? Тебе Нэль что-то наговорил?
— Причём тут Нэль? — Так-так, очень интересно.
— Не причём. Закрыли тему.
И такие разговоры происходили постоянно. Меня несло в какую-то неправильную сторону, и сейчас я сама не могла понять, почему. Как будто считала себя вправе задавать личные вопросы и требовать на них ответа. А ещё я злилась на Мишку, словно он в чём-то виноват передо мной или должен мне. Просто помешательство, ничем не объяснимое. И Наташка на меня сегодня так странно смотрела…
В холле училища меня встретил Мишка:
— Чего опаздываешь, давай быстрее, — и потащил по лестницам и коридорам в какую-то дальнюю аудиторию. Там нас уже ждала Ольга, которая первым делом спросила, где Наташка, почему не со мной? Услышав, что она дома, учит билеты, нахмурилась и почти бегом куда-то умчалась, кинув на ходу:
— Сейчас приду.
Она и впрямь вернулась через минуту, приведя какого-то худосочного студента.
— Вот, это Ростик, он вам музыку будет включать, и ему ключи потом отдадите. А я ушла, не успеваю всё доделать. — Ольга кинула на Мишку мрачный взгляд и показала кулак. — Смотри у меня, понял?
Я деликатно сделала вид, что ничего не заметила и не услышала.
Тихий Ростик послушно включил нам музыку, мы начали петь, но мне не понравилась Мишкина поза, точнее, как он склоняется ко мне, когда требуется петь в два голоса.
— Стоп! — скомандовала я. Музыка стихла. — Мишка, чего ты весь согнулся? Что за спина? Выпрямись!
— Нормально я стою.
— Нет, не нормально. Я стою прямо, а ты сутулишься. Ростик, скажи, что я права?
— Просто он высокий, а ты небольшого роста. Вот он и наклоняется, чтобы быть поближе к твоему уровню, — рассудил тот. — С высокими парнями так часто бывает. Они себя некомфортно чувствуют, значительно возвышаясь над собеседниками. Вот у меня есть друг…
— Я понял. Не надо тут нам про твоих друзей, — раздражённо перебил его Мишка. — Если я не буду наклоняться, не будет нужного эффекта. Мы песню о чём поем? О любви. «Когда два сердца бьются вместе!» А у нас они где бьются? Про твоё умолчим. А моё на уровне твоей макушки. Их рядом не стояло. Ну, разве что тебе прислониться к моей груди и послушать. — Он нежно приобнял меня и потянул на себя.
— Мишка, прекрати паясничать! — вывернулась я. — Лучше спину выпрями. Вот так. — Мне пришлось привстать на цыпочки и руками придать ему нужное положение. — Я каблуки купила повыше. Ради тебя, между прочим. Цени!
— Ценю. И вовсе я не паясничаю, Маш. — Мишка оглянулся на Ростика. — Слушай, чего ты с нами будешь тут торчать? Иди, занимайся своими делами. Мы ж не маленькие, музыку сами включим, и куда ключ сдать, я знаю.
— Подожди, — встревожилась я. — Ты зачем его отправляешь?
— Иди-иди, — небрежно махнул Мишка Ростику, одновременно шикнув на меня. — Цыть! Пусть идёт человек, — и уже тише: — Маш, ну чего ты испугалась? Я тебя не съем. Поговорить хочу. Не при нём же.
Я опасливо отступила: блин, что-то сейчас будет. Мишка пошёл к двери:
— Давай закроем? Чтоб не мешали.
— Нетушки. Если репетиция окончена, я пойду домой. Надо пораньше лечь, а то вставать завтра в пять утра.
Я схватила шубу в охапку, как единственное прикрытие, и направилась на выход, но друг перехватил меня по дороге:
— Стой. Ты куда?
— Миша, это плохая идея. Оля и так косилась на нас. Ей скажут, что мы тут вдвоём оставались. Я не хочу с ней из-за этого ссориться.
— Ну, давай, пойдём куда-нибудь. В кафешке посидим.
Я лихорадочно раздумывала, как бы так аккуратно отказать ему, чтобы не обидеть. Видя мои колебания, он торопливо добавил:
— Маш, я уезжаю скоро. А мы с тобой даже не пообщались нормально.
Весь облик Мишки выражал такую печаль, что моё сердце дрогнуло:
— Ладно. Но сначала честно репетируем. И не сутулься, ради Бога. Совсем забыл, что ли, чему нас учили?
Поскольку аппетиты Ольги с первой репетиции возросли, наше выступление пополнилось несколькими песнями из старого репертуара. Забытые, казалось бы, сценические тонкости легко вспоминались и естественным образом вплетались в памятные ритмы. Одну песню я застолбила для себя. Если представится подходящий момент, спою. И предназначена она будет для конкретного человека. Даже дурак поймёт неприкрытый намёк этой песни. А откреститься, если что, и спихнуть всё на особенности нашей культуры я всегда смогу.
Через час активной репетиции мы сидели в небольшом уютном кафе неподалёку. Мишка рассказал, что сценарий немного изменился по просьбе невесты. Теперь мы будем выступать не вначале, как планировалось. Первый танец молодых будет вальсом, а мы пойдем в серёдке. Очень уж хотелось Маринке послушать наш дуэт. Блин, мне перед ней прямо стыдно. Я со своими делами в последнее время даже не звонила ей, всё некогда. А ведь перед свадьбой, наверное, куча дел, помочь надо было, да просто поболтать, поддержать. Всё-таки не чужие.
Я уже решила, что на этот раз пронесло, и Мишка удержится в дружеских рамках, но, видно, не судьба. После особо смешной его реплики, когда я хохотала во весь голос, он вдруг накрыл мою руку своей ладонью. Меня как водой окатили. Попыталась высвободить свою кисть, но он удержал её.
— Маша, — его тихий голос вызвал мурашки на коже. — Я хотел тебя спросить. — Ну всё, мне конец. Сейчас он задаст свой вопрос, и я потеряю друга. Захотелось зажмуриться и заткнуть уши. — У тебя с этим Данилом… серьёзно?
Я облегчённо выдохнула: уфф, не тот вопрос. Можно ответить честно:
— У нас никак, вообще-то.
— Не надо меня обманывать. Я не ребёнок. Скажи как есть.
— Я не обманываю. Это правда. Он меня один раз поцеловал, а потом извинился и сказал, что его занесло, и больше такого не повторится. А в остальном мы друзья, и с ним мне гораздо тяжелее, чем с тобой, например.
— Но это не всё, да? Он тебе нравится?
С полминуты я молчала, собираясь с духом. Вспомнив слова Наташки, что лучше честно всё сказать, чтобы Мишка не питал напрасных надежд, и обозвав себя тряпкой, выпалила:
— Да. Очень!
Душа ушла в пятки, как будто я сиганула со скалы. Затаив дыхание, я ждала реакции друга.
— Понятно, — протянул он и замолк. — А знаешь, чего Ольга так косилась на нас?
«Не знаю и знать не хочу», — проговорила я про себя скороговоркой.
— Я её твоим именем назвал. Сегодня ночью.
Мишка пытливо вглядывался в моё лицо, цепко держал мой взгляд, не давая опустить глаза. Потом выдохнул и отпустил мою руку.
— Когда ты на меня так затравленно смотришь, удавиться хочется. Я навсегда опоздал, да? Сам ведь виноват, дурак. Больше месяца уже тут, всё думал, надо с тобой увидеться, и всё не до того было — пьянки-гулянки. Столько знакомых, и всех сто лет не видел. А потом с Ольгой в одной компании встретился. Она сразу на мне виснуть начала, в гости приглашала, звонила постоянно, я уж пожалел, что свой телефон ей дал. И тут она звонит и предлагает с тобой спеть. Я когда тебя увидел, сразу и пропал. Всё вспомнилось — и наши песни, и как нас женихом и невестой дразнили, и как мы за руку на речку бегали, ведь не стеснялись друг друга никогда. И всё в тот вечер так хорошо складывалось. Ты не помнишь? Народ в магазин ушёл, за добавкой, и Ольгу я с ними сплавил, а мы с тобой на кухне сидели. Я тебе предложил встречаться, и ты… согласилась. Как мы целовались! Ты… совсем не помнишь?
Я тихо покачала головой. Хотелось сквозь землю провалиться.
— Раз пять ведь спросил — точно парня нет? Ты скривишься так зло и головой мотаешь — нет. А потом этот хмырь у подъезда… Сразу в голове всё сложилось. Я бы в драку полез, но ведь он спокойный как удав был. Ты меня поцеловала у него на виду, а он даже не дёрнулся. И в глазах холод и заведомое превосходство. Меня такая досада взяла, что я психанул и к Ольге поехал. Решил, что убиваться не стану. А к пятнице понял, что конкретно попал… Тебе на меня наплевать, да? Ольга так сказала. Что ты молчишь?
— Миш. Мне не плевать. Ты единственный, с кем мне всегда было легко, с кем не надо было задумываться, как себя вести, можно было быть собой. Но… я не могу любить двоих.
— А если бы его не было? У меня был бы шанс? — Мишка напряжённо замер, ожидая моего ответа. Воздух вокруг, казалось, сгустился, а сверху ещё и придавливал меня. Почему, почему я не могу просто солгать? Почему обязательно надо заниматься самокопаниями, пытаясь отыскать правду? А какова она? Я знаю? Ничего я не знаю. Мишка мне нравится, он симпатичный, весёлый, я знаю его, как облупленного. Мне льстит его внимание, и поцелуи не были неприятны. Но перед глазами мелькнёт Дэн, и Мишкин образ тускнеет и отодвигается далеко-далеко, на задний план.
— Я… не знаю... наверное... да.
Мишка просиял:
— Спасибо, Маша.
— За что?
— За надежду.
Вот чёрт! Дура! Я поумнею когда-нибудь или нет?
— А как же Оля?
— Я больше к ней не поеду. Честно. Злился на тебя, вот и… Хочешь, прямо сегодня всё ей скажу.
— Ты что? Мне не нужны такие жертвы! Не бросай её! Ты же всё равно уедешь. Время лечит. Может, всё само уладится.
— Я ей ничего не обещал. Она знала, на что идёт.
— Как ты так можешь?! К тому же, ей завтра свадьбу вести, представь, в каком состоянии она будет? Запорет же праздник. Как потом Маринке в глаза всей компанией смотреть будем?
— Ладно. Не буду говорить. Пока.
По дороге до остановки Мишка спросил, поеду ли я летом на каникулы.
— Я так далеко не загадываю. Вообще собиралась, — и подумала, что в последнее время вообще перестала что бы то ни было планировать. Жду завтрашнего дня, а что послезавтра будет, одному Богу известно.
— А я после диплома приеду на лето, потом буду на работу устраиваться. Приезжай. Купаться будем, на пикники ездить. О, я научился вкусные шашлыки жарить.
Из моего горла вырвался невольный смешок. Вспомнилось, как Мишка однажды «пожарил шашлыки», и мы остались в лесу голодные, а вся толпа ещё долго поминала его «добрым» словом.
Когда подошёл автобус, парень склонился для поцелуя. Я дёрнулась, чтобы отвернуться, но он меня успокоил:
— Я только в щёчку. — Мягкое тёплое прикосновение через мгновение сменилось пятнышком стылой влаги. Мишка снял перчатку и вытер мне щёку. — А то замерзнёт.
Я влезла в автобус, встала на задней площадке и помахала ему в окно. Он поднял руку в прощальном жесте и так стоял, пока автобус не завернул за угол. Было грустно, и паршиво на душе.
Дэн встретил меня с укором:
— Опять на автобусе?
— Да. — Я молча разделась и прошла с пакетом на кухню. Достала бутылку пива и вяленую рыбку и начала шарить по шкафчикам в поисках открывашки.
— Это ещё что? — раздался недовольный голос короля.
— Пиво. Будешь? — не дожидаясь ответа, я взяла бутылку и, примерившись, одним точным движением сбила крышку о край каминной полки. Надо же, получилось, не зря учили, стало быть.
— Не стоит это употреблять, — неприязненно покосился он на мои приготовления. Я тем временем достала из королевской посуды высокие стаканы. Сгодятся.
— Дэн, мне плохо. Не хочешь, не пей, но, ради Бога, не мешай мне.
— Что-то случилось? — внимательно посмотрел он на меня.
— Так тебе наливать?
— Может, всё же я?
— Давай, — передала я ему бутылку «Балтики». Мне что, жалко?
— Вообще-то я хотел предложить тебе горячего вина. — Дэн осторожно разливал пенящееся пиво, а я принялась терзать рыбёшку. — И нормальный ужин.
— Не хочу. Можно я просто посижу, погрызу эту сорожку?
Король отхлебнул пива и мужественно проглотил его.
— Знаю, что гадкое. А ты раньше пиво пил?
— Пил. Причём разное. И отменного качества, и вроде этого. Так что случилось? Ты пришла довольно поздно, а хотела пораньше лечь спать.
— Да ничего не случилось. На репетиции была.
Воспоминания о моём времяпрепровождении тяготили.
— Ты совсем не умеешь обманывать. Когда хочешь убедительно солгать, нужно смотреть собеседнику в глаза.
— Может, научишь?
— Не стоит. Лицемерия мне и в своём мире хватает. Подожди, не пей, — остановил он мою руку.
Я покосилась на его ладонь, лежащую поверх моей. Полтора часа назад меня похожим жестом касался Мишка, и мне это было неприятно. А сейчас? Приятно? Я отпугнула синицу, сидевшую у меня в руке, а вот он, журавль. Прекрасная птица, высоко в небе. Очень высоко. Не ошиблась ли я с выбором?
Дэн убрал свою ладонь, поводил ею над стаканами и бутылкой:
— Если уж пить пиво, так нормальное. Я не пивовар, но процесс представляю. — Он взял свой стакан и посмотрел его на просвет. — А вот это лишнее. Из чего ж оно сделано-то? — на дне стакана появился белый осадок. Лицо короля перекосила брезгливая гримаса. — М-да.
Через пару минут магия всё же победила передовые технологии пивоварения. Результат мне понравился. Напиток стал гуще и насыщеннее на порядок. Мы прихлёбывали из своих стаканов и молчали. Я упорно жевала костлявую рыбу, Дэн за мной наблюдал.
— Маша, у тебя вновь утечка Силы. Ты переживаешь. Что произошло? Тебя обидели?
Мне захотелось расплакаться, как маленькой девочке.
— Я потеряла друга.
— Погиб?
— Нет.
— Вы поссорились?
— Хуже. Он, кажется, признался мне в любви.
— О! — Лицо короля дрогнуло. — И кто это?
— Мишка.
— Мишка, — вслед за мной повторил Дэн. Одним словом выразил все эмоции: презрение, понимание, издёвку. — Всё понятно.
— Что тебе понятно? — обозлилась я. — Мы дружим со школы, а знакомы ещё с тех пор, когда я ходила в детский сад. Мы вместе пели. У меня воспоминаний о нём — вагон и маленькая тележка! И никогда я не думала, что всё так закончится. Обидно и горько.
— Ты его отвергла? Зачем, если он тебе так дорог?
— Он мне дорог, но сердцу не прикажешь. А врать, как ты уже заметил, я не умею! — Я с досадой сгребла со стола недоеденные остатки рыбы и швырнула их в горящий камин. — Пойду спать.
— Маша, тебе надо успокоиться. Во-первых, ты теряешь Силу. Во-вторых, завтра праздник, — голосом профессионального психолога проговорил король.
— Я не умею успокаиваться волевым усилием. К королевской семье не принадлежу.
— Ну что ты ершишься? Я же хочу помочь. Тебе плохо, и я это чувствую. — Дэн подошёл сзади и неожиданно заключил меня в кольцо рук. Простым и таким естественным движением. Я замерла на месте, боясь спугнуть наваждение. — Просто не думай о случившемся. Переключи мысли на что-то более приятное. Подумай о завтрашнем празднике. Ты его так ждала. Если твой друг достаточно умён, напролом идти не станет. Предпочтёт сохранить то, что у вас есть. Это ведь немало. И гораздо лучше, чем ничего. Ложись спать, а завтра тебе полегчает. Вот увидишь. Утро вечера мудренее — так у вас говорят? Правильно замечено.
— Дэн, я не знаю, что и сказать. — От ласки и нежности в душе, казалось, распустился цветок. Такой голубенький мохнатый подснежник — проклюнулся сквозь ледяную корочку.
— Ничего не надо говорить. — Король осторожно отпустил меня и отступил вбок. — Полегчало немного? Иди, спи. — На прощание он коснулся моих волос надо лбом и кивнул. — Иди.
На пороге комнаты меня догнал его голос:
— А кудри у тебя всё же завиваются.
Я обернулась. Дэн смотрел мне вслед со счастливой улыбкой. Глупо улыбаясь в ответ, я легла и уснула спокойным сном без сновидений.

Глава 3. Свадьба

Хорошее дело браком не назовут
Народная мудрость

Дзыыыыынь!!! Сонный мозг не успел ещё проснуться, а рука на автомате принялась шарить вокруг в поисках маленькой кнопочки. Рядом что-то свистнуло, и на кровати произошло стремительное движение. Я подскочила, испуганно озираясь в темноте. Рядом громко выражался Дэн. Вспыхнуло пламя свечи, в свете которой я разглядела короля, сжимающего в руках меч. Направлен он, кстати, в мою сторону.
— Дэн, ты что?
— Что это за звук? — тяжело дыша и широко раскрыв глаза, спросил он. Вид встревоженный и испуганный.
— Будильник, сейчас выключу. — Я потянулась вниз с кровати, сжала в руке мой из дома привезённый будильник — старинный, советский, звенящий ого-го как. Не чета китайским пиликалкам. Продемонстрировала его ошарашенному парню, нажала на кнопку. Воцарилась тишина, в которой громко прозвучало ругательство. Смысл его был ясен без перевода, а уж в адресате сомневаться не приходилось.
— Ваши технические решения сведут с ума любого. — Дэн откинулся на подушку, шумно выдыхая и не выпуская меча из рук. — Мне приснилось, что трубит рог. Общая тревога. Вокруг паника, а из-за горизонта надвигаются полчища дроу.
— Извини, я привыкла к его звонку. Но предупреждала же ещё вчера утром, что поставлю будильник, чтобы не проспать.
— Стоило продемонстрировать мне это чудовище в действии. После такой побудки точно не уснёшь.
Я криво улыбнулась, сползла с постели и потащилась в ванную — умываться. Иначе глаза не продеру.
После душа Дэн заставил меня проглотить пару бутербродов с холодным говяжьим языком, хотя аппетит отсутствовал напрочь (какой, нафиг, аппетит в начале шестого, да ещё в предвкушении праздника?), и настоял на вызове такси по причине раннего времени (транспорт выходил на маршруты не раньше шести). Краситься я не стала, всё равно сейчас с девчонками будем собираться по полной программе, придётся смывать. А общение в ненакрашенном виде с одним таксистом как-нибудь переживу.
— До встречи во Дворце бракосочетаний, — попрощался Дэн.
— До встречи. Цветы купишь, ага? Я весь день у невесты на виду, отлучаться некогда будет. А таскать их с самого утра — замёрзнут.
— А как у вас вообще цветы зимой дарят? Думаешь, у невесты они не замёрзнут?
— Ой, не знаю. Я… мне… как-то не доводилось.
— Тебе раньше не дарили цветов?
— Нет. — Мне отчего-то стало стыдно.
— А что ты вдруг засмущалась? — удивился он. — Стыдиться должны мужчины, которые были рядом с тобой эти годы. Не расстраивайся, я уверен, у тебя всё впереди. — Дэн ободряюще улыбнулся. А потом добавил: — Знаешь, я буду рад сопровождать тебя на этот праздник.
Транспорта на дорогах почти не было, так что я на такси приехала даже раньше, чем рассчитывала. На мой звонок в дверь долго никто не открывал.
«Это они ещё дрыхнут?» — возмущённо подумала я. Наконец, послышались шаги:
— Кто? — раздался сонный Ольгин голос.
— Олька, это я. Открывай.
Загремел замок, и меня наконец впустили.
— Ничего себе, вы спите?
— Я сплю, — ответила всклокоченная подруга. — Легла поздно. Мне же на выкуп не надо. Наташка в ванной полощется.
Я хотела спросить, нет ли здесь Мишки случайно, не хотелось бы сейчас с ним встретиться, но решила, что мой интерес может быть истолкован превратно.
— Ты пока располагайся, а я сейчас встану, минут через десять. — Ольга удалялась, сверкая голыми ногами. Надета на ней была футболка, едва прикрывающая зад. — Натаха, вылезай, Машка приехала, — стукнула она по пути в дверь ванной.
— Вот счастливая, — пробурчала я под нос. — И никто ей морали не читает о неприличности подобного вида.
— Что ты говоришь? — обернулась она.
— Везёт тебе, говорю, можешь ходить по дому, в чём хочешь.
— А ты не можешь?
— Нет.
— Ничего себе. Твой, что ли, не разрешает? — позёвывая, поинтересовалась подруга. Я чуть не ляпнула, что никакой он не мой, но вовремя опомнилась. Скажешь — опять возникнут подозрения насчёт Мишки. Конфликтовать нам сейчас никак нельзя. Потому только буркнула нейтральное «угу». — Строгих правил, значит. Кто ж его такого воспитал?
— Мама с папой, — отозвалась я и продолжила про себя список: «А также мамки, няньки, гувернёры, воспитатели, наставники и кто там ещё полагается принцу по статусу».
Через три часа Наташка удовлетворённо оглядывала меня с головы до ног. Я уже надела своё голубое платье с тонкими бретелями, перекрещенными на спине, белые замшевые туфли на высоких шпильках, серьги и колье на шею. Наташка, высунув кончик языка, долго наносила макияж, а потом тщательно завивала и укладывала мне волосы. Ей надо было в парикмахеры пойти, так здорово она обращается с волосами. Я ей только подкрутила волосы сзади, где у неё не доставали руки. А вот накрасила её не хуже. В итоге обе мы остались довольны друг другом. Только про мои ногти она цокнула языком — мол, могла бы хоть к празднику отрастить. А я виновата, что не могу с длинными ходить? Они мне мешают. И так последнюю неделю не подстригала. Поэтому по совету подруги вместо лака только отполировала их слегка и нанесла прозрачный блеск.
— Ой, Машка, ну какая хорошенькая! Как фарфоровая куколка.
— Тоже мне, комплимент. С куклой сравнила, — надула я губы с напускным недовольством. В кои-то веки сама себе в зеркале понравилась.
— Не кукла, а куколка. Чуешь разницу? Кукла — это нарочито искусственная. А куколка — аккуратная, нежная и хрупкая. Ну, если Данил к твоим ногам не упадёт, прямо и не знаю. У меня возникнут нехорошие подозрения о его сексуальной ориентации.
— Дурочка. Ты это ему не скажи. Я один раз ляпнула, чуть на месте не прибил.
— Так, пора сматываться, скоро Мишка придёт, он обещал Ольге помочь утащить всё необходимое и подарок наш. А встретишься сейчас с ним, станет таращиться, как пить дать. Сама понимаешь, чем кончится.
Ольга еле встала час назад, сообщив нам, что это первый и последний раз, когда она взялась бесплатно проводить свадьбу. Когда мы уходили, подруга оценивающе оглядела нас, задержав взгляд на мне, и велела передать невесте, чтоб та не дрейфила и не вздумала разреветься в ЗАГСе. От такого пожелания я слегка опешила. Обычно невесте в день свадьбы желают чего? Счастья. Крепкой любви. Ну, чтобы не волновалась. Но чтобы не ревела?! Что-то не припоминаю, чтобы наша Маринка страдала особой чувствительностью. Пожав плечами, мы вышли.
В квартире невесты происходило броуновское движение. Родители невесты курсировали по квартире, суетясь и переругиваясь. Сама она закрылась в комнате с парикмахером, и туда пока никого не пускали. На выкуп подтянулись Маринкины одногруппницы и ещё пара наших одноклассниц, которых я со школы не видела. Мы не особо раньше дружили, но сейчас школьные дела давно остались в прошлом, а потому все кинулись обниматься, рассматривать друг друга и расспрашивать о делах. На ехидный вопрос, шарахаюсь ли я как прежде от парней, Наташка громко фыркнула и сказала, что каждой бы такого парня, как у меня. Я пихнула её в бок:
— Ори громче! Маринкина мать услышит, потом моей расскажет.
— Ну да, ну да. А ты его весь день будешь своей широкой спиной закрывать, чтобы никто не увидел, не дай Бог?
Явление торжественно и как-то неестественно улыбающейся невесты вызвало бурную реакцию. Девчонки кинулись к ней с охами и ахами, так что даже рассмотреть толком не дали. А платье у неё и впрямь шикарное. Сразу видно, что не магазинское. Я махнула издалека и отошла к окну.
— Эй, а это не жених едет?
Во двор заруливала кавалькада украшенных машин. По комнате прокатился дружный вздох, и толпа кинулась сначала к окну — всем непременно нужно было самолично убедиться, что я не ошиблась, а потом одеваться, и на выход — держать оборону у подъезда. Как сказала свидетельница, этот жених может и без выкупа пройти — нахальства хватит. А ключики от подъезда у него есть.
Я вызвалась остаться посидеть с невестой. Ей, поди, скучно будет одной, да и у меня к ней дело. Другого случая поговорить не представится. Полюбовавшись сверху на выгружающегося жениха и сопровождающих его парней с какими-то предметами в руках (не иначе, подъезд будут брать штурмом), слегка пожалела, что пропущу это незабываемое зрелище, но отмахнулась от таких крамольных мыслей. Выкуп потом и на видео можно будет посмотреть.
Невеста не выглядела счастливой. Вместо того чтобы нетерпеливо ожидать своего жениха, она безучастно сидела, даже не поинтересовавшись происходящими внизу событиями.
— Марина, ты чего загрустила? — присела я рядом. — Сейчас девчонки их с полчаса помурыжат, и придёт твой Андрей.
— Машка, я не хочу замуж.
Вот тебе и здрасьте. Кажется, сейчас заплачет.
— Э, э! Ты мне это брось! — строго поглядела я на неё. — Макияж весь потечёт. Да что с тобой? Нет, я понимаю, конечно, ты волнуешься и прочее… — Тоскливый взгляд подруги окончательно сбил меня с толку. — Нет, кажется, не понимаю. Ты же его любишь!
Я вспомнила, как Маринка со светящимися глазами рассказывала, какого парня встретила. Какой он классный, машина, квартира, как ухаживает за ней! Какая неземная у них любовь! Как бегала на свидания, всё больше времени проводя с ним. Как окончательно перебралась к нему жить, и даже со стороны родителей возражений не последовало: кандидат в зятья показался им подходящим. И вот тебе на! Не хочу замуж.
— Любишь. А если нет?
— Не поняла. Ты сомневаешься? Зачем же тогда соглашалась? Поздновато отказываться в день свадьбы.
— Машка, ты совсем слепая, что ли? Посмотри на меня внимательно.
— Посмотрела. И что? Прекрасна, как лепесток розы.
Подруга и правда выглядела шикарно. Красивая укладка, каждый локон на своём месте, фата спускается с тёмно-русых волос, оттеняя их своей белизной. Личико просто сияет чистотой и нежностью. Платье чуть лилового оттенка, явно ручной работы, расшитое невероятно красивым узором. Просто загляденье.
— Да ты не на лицо смотри. Ниже. — Я окинула подругу внимательным взглядом и замерла:
— Маринка. Так ты что?.. — У меня был шок. Не может быть!
— Вот именно, ты что. Залетела. А ты думала, на кой мы свадьбу посреди зимы играем? Летом хотели, после того, как я колледж закончу.
Снизу донеслись крики:
— Марина, я тебя люблю! — кричал жених, потом скандировала толпа.
— Надо в окно выглянуть, по сценарию, — скривилась невеста, помахала ручкой и отвернулась. — Счастливые вы, девки, ещё учиться и учиться, а я, как дура, дома с ребёнком сидеть буду. Даже не знаю, успею ли выпускные экзамены сдать. Мать говорит, могу ещё до лета родить. Ты прикинь, колледж и всё. Никакого высшего. А я на тот год хотела в универ поступать. И ходить сейчас на учёбу с пузом.
— Маришка, ты будешь мамой, — прошептала я, смотря на подругу новыми глазами. Не могу представить её беременную, а потом с ребёнком. Наша Маринка станет мамой! — Это же, наверное, здорово.
— Здорово? Ещё бы меня кто-нибудь спросил, хочу ли я. Носятся, как с писаной торбой. Всей роднёй с обеих сторон. Я, дурочка, вначале к матери бросилась: мамочка, родненькая, спаси. А она меня отругала, мол, даже не думай об абортах, да ещё сама же Андрею и рассказала. Такой жених! Серьёзный, состоятельный, как за каменной стеной будешь.
— Но ведь ты же любила его!
— Любила. Только одно дело — по ночным клубам встречаться, а другое — с дитём нянчиться, когда все друзья-подружки — студенты. У них жизнь продолжается, а у меня кончилась.
— Маринка, что ты говоришь? Не конец, а начало новой жизни. Потом на заочном выучишься. Это у тебя нервное. Про беременных такое говорят, что перепады настроения бывают.
— Мне об этом уже все уши прожужжали, мол, не дури, девка. Сама своего счастья не понимаешь, потом оценишь. А я не хочу! Мне восемнадцать, я жить хочу. Вот сейчас все гулять будут по полной программе, а мне и выпить нельзя. Андрей сказал, даже шампанского не разрешит.
— Маришка, Мариночка, ну, не плачь. Сейчас народ придёт, а ты в слезах. — Я обняла подругу, соображая, как же её утешить. Ну разве можно выходить замуж с таким настроением? — Послушай-ка меня, возьми платочек, аккуратненько промокни глазки, а я тебе что-то скажу. — Я усадила её и внимательно взглянула в глаза. — Вот ты подумай, неужели совсем его разлюбила? Так не бывает.
— Да как тебе сказать. У нас всё хорошо было, пока я не залетела. А теперь вообще о нем думать не могу. Все мысли о моей несчастной судьбе.
— Вот и ладушки. Всё же любишь. Просто не готова оказалась к такому повороту дел. Значит, всё уладится. И я тебе в этом помогу. Вернее, не я, а друг мой. Он придёт сегодня на свадьбу.
Подруга подняла на меня заинтересованный взгляд:
— Ольга делала какие-то туманные намёки, что кто-то у тебя появился. Так это правда? Когда ж ты успела? Вроде виделись недели три назад, ничего не говорила. А тут типа и живёте уже вместе
Я чертыхнулась про себя. Всё же слухи расползаются с удивительной скоростью.
— Ну, не одна же ты такая шустрая. Не совсем так, да это и неважно. Мы сейчас о тебе говорим. Вот послушай, только не смейся, это очень серьёзно. Он иностранец, и хотел бы вас по-своему поздравить. У них по традиции молодых благословить нужно, чтобы было в доме счастье. И он умеет это делать. Маришка, это точно твой случай. Тебе нужно вернуть твою любовь, и вы с Андреем будете замечательной парой.
— Благословить? Э-э, он священник, что ли? Старый?
— Ничего не старый, молодой он. Да сама увидишь, он в ЗАГС приедет, интересно ему на церемонию посмотреть. А насчёт священника, не совсем так, трудно тебе объяснить. Просто не отказывайся, ладно? Он при всех не хочет этого делать, понимает, что культура другая, и людям непривычно. Но сказал, что это очень красиво и здорово. Ты, главное, Андрея в нужный момент убеди. Ты-то трезвая будешь, а он навеселе, ещё заартачится.
— А что он делать будет?
— Не знаю, самой любопытно. Но думаю, ничего страшного и ужасного. Может, по какому амулетику подарит. Главное, верь, что всё будет у вас хорошо. Сегодня твоя свадьба! Об этом же все девчонки мечтают! Улыбайся, и чтобы больше такого похоронного настроения не было. Вон уже жених под дверью.
Из подъезда, действительно, слышался шум, раскаты хохота и голоса. Что-то там взрывалось, кажется, лопались шарики, взвизгивали девчонки, в общем, веселье было в полном разгаре.
— Ну, веришь мне? Я тебя убедила? Хоть в такой день поверь в чудо, и оно обязательно случится. Данил, он знаешь какой молодец! Своих слов никогда-никогда на ветер не бросает. И раз сказал, что его благословение вам пойдёт впрок, значит, так и будет.
Маринка, наконец, слабо улыбнулась:
— Ты уже заинтриговала меня. Что же там за Данил у тебя? Кстати, а почему Данил, раз иностранец?
— Да это я его имя адаптировала к русскому языку.
— Ой, а чего мы сидим? Мне же спрятаться надо! Сейчас Андрюха зайдёт!
В комнату вихрем ворвалась свидетельница, шикнула на Маринку, чтобы та пряталась за штору, а меня посадила на стул перед этой самой шторой:
— Садись, сейчас мы тебя под невесту замаскируем.
— А? Как это?
Она уже вытащила из шкафа какой-то плотный тюль, накинула его на меня.
— Сиди тихо, молчи, а то по голосу сразу опознает, он должен сначала с тебя тюль снять, а потом уж невесту найти.
— Так платье же другое!
— А он знает, какое у неё платье? Кто ж ему показывал?
Комната внезапно наполнилась шумом голосов. Я чуть не задохнулась под этой тряпкой, пока над женихом все издевались. Наконец, свидетельница прекратила его терзать, и Андрей отправился по мою душу. Со словами:
— Мариночка, я тебя люблю.
Он откинул мне с лица тюль, при этом явно намереваясь поцеловать, недолго думая. Облом. Я полюбовалась на изумлённо-растерянное лицо жениха, удостоившегося ехидного замечания свидетельницы:
— Ай-яй-яй! Какой скорый! Да с чужой девицей-красавицей! Невеста-то, поди, сбежала.
На жениха уже было жалко смотреть. Он со стоном закатил глаза, произнёс себе под нос (но я-то услышала): «Да когда же этот цирк кончится», — и затравленно огляделся в поисках невесты. Я скосила глаза, мол, там она, за мной. Благодарно улыбнувшись, Андрей подскочил к шторе и сгрёб в охапку Маринку, которая стояла, зажимая себе рот руками, чтобы не засмеяться. Ну, слава Богу, улыбается.
На этом первая часть действа закончилась, открыли шампанское, а Маринке налили газировки. Все шумели, кто-то попытался вручить подарок, но был остановлен свидетельницей, которая сообщила, что все подарки только после ЗАГСа. Пора было выезжать, жених неожиданно всполошился, что забыл кольца, свидетель успокоил, что кольца у него, как договаривались. Наконец, все собрались, невесту бережно упаковали и одели, вручили ей свадебный букетик, и процессия двинулась. Я ещё успела подать Маринке знак, мол, держись, все расселись по машинам и двинулись на регистрацию. Я сама волновалась: сейчас приедет Дэн, как-то он на меня посмотрит? Даже в зеркало заглянуть не успела.
— Наташка, у меня ничего нигде не размазалось?
— Машка, ты как невеста трясёшься, — хихикнула она. — Будто едешь навстречу судьбе.
Я и впрямь себя чувствовала, как будто от предстоящей встречи зависит вся моя жизнь. Дрожали руки и тряслись коленки.
Во Дворце бракосочетаний невесту проводили в специальную комнатку, чтобы привести в порядок себя и свои мысли. До регистрации ещё оставалось время. Я вместе с девчонками сходила, разделась, внимательно оглядела себя в зеркало, поправила причёску. И опять меня взяли сомнения, не зря ли я надеюсь на сегодняшний день?
Мы прохаживались по холлу, гости прибывали, спрашивали, где наши молодые, мы отвечали, что настраиваются перед ответственным шагом. Мне перепало несколько комплиментов, в том числе и от старшего поколения, но я их, откровенно говоря, пропустила мимо ушей, лишь рассеянно поблагодарив. Вокруг перешучивались, а я нервничала всё больше: ну почему Дэна ещё нет? Он никогда не опаздывает. Тут кто-то из девчонок хихикнул:
— Смотрите, чей-то жених потерялся. Невесту найти не может. — Народ начал оглядываться, высматривая, куда показывает говорившая. Я тоже обернулась и застыла на месте. Мастерски лавируя и посматривая по сторонам, между людьми двигался мужчина в ослепительно белом костюме с великолепным букетом в руках. Был он настолько элегантен и красив, что в первый момент я его просто не узнала. Вокруг раздался дружный вздох и восхищённые комментарии, общий смысл которых сводился к трём словам: «Девки, лови жениха!»
В следующий момент наши глаза встретились, он широко улыбнулся и направился в мою сторону. Сердце зачастило, и я поняла, что фраза «земля ушла из-под ног» имеет полное право на существование. Что говорили рядом, я уже не слышала. Кажется, все ещё раз дружно выдохнули, когда Дэн подошёл ко мне. Мы стояли друг напротив друга, и мира вокруг не существовало. Всё застыло в этом ослепительном миге.
— Машка, закрой рот, — прошептала мне на ухо Наташка. Я подчинилась на автомате и почувствовала, что по лицу расползается ненормально счастливая улыбка. — И ты тоже, Данил, — продолжила подруга.
Наваждение схлынуло и я, наконец, смогла двигаться. Дэн легко тряхнул головой, окинул взглядом девчонок вокруг меня, изобразил любезную улыбку:
— День добрый, дамы. Вы просто великолепны. Наташа, — фирменный поцелуй руки. — Машенька.
От прикосновения его губ вверх по руке прошла тёплая волна. Лица присутствующих вытянулись в немом изумлении. Наташка смотрела на свою руку, будто на неё села экзотическая бабочка. Даанэль выпрямился и второй рукой сделал жест, как вроде протянуть цветы, но тут же опомнился:
— Извини, это невесте. Но для тебя тоже кое-что есть. Девушки, разрешите украсть вашу подругу. Ненадолго.
Мы выбрались из толпы и примостились у окна. Дэн положил цветы на подоконник и взял меня за обе руки, рассматривая восторженными глазами:
— Должен сказать, ты превзошла все мои ожидания. Прелестна. Восхитительна! — я смущенно потупилась. — А с таким румянцем ещё краше.
— Дэн!
— Это чистая правда. Говорю от всей души.
— Ты тоже здорово выглядишь. Признаю, твой костюм стоит своих денег!
Сейчас, стоя в шаге от Дэна, я вспомнила его слова о том, что вещь, сшитая на заказ, совсем не то, что купленная. Да-а! Абсолютно, полностью согласна! Костюм ладно и в меру облегал фигуру. Ничего нигде не торчало, спина и лацканы не оттопыривались, как это часто бывает с пиджаками. Белая, в тонкую полоску ткань переливалась при движении, рисунок жилета и галстука был другим, серо-стального цвета, но замечательно гармонировал с основным фоном. На манжетах рубашки, кажется, запонки. И даже туфли белые. Чёрные глаза и волосы на этом фоне особо выразительны. Всё вместе нереально, потрясающе ему идёт, создавая сказочно прекрасный образ.
— Тебе бы белого коня — и готов принц из сказки.
— Вот спасибо! Понизила меня в должности? — рассмеялся он.
— Ой, в самом деле, что это я? — невольно засмеялась я в ответ.
— Этот этап уже пройден. Каюсь, был у меня белый конь, давно. Теперь вороной, с серебряной гривой и хвостом. Королевской породы. Будем в Даан’Элии, покажу. А сейчас тебе маленькое утешение за прожитые без цветов годы. Большой букет мешался бы в руках, а этот в самый раз, — жестом фокусника он достал из внутреннего кармана с правой стороны крохотный букетик — бутоньерку, вызвав у меня восхищённый вздох, еще раз окинул внимательным взглядом мою фигуру, будто примеряясь, куда лучше приладить украшение. — Вот сюда отлично подойдёт, — Дэн ловко пришпилил цветы булавкой, блеснувшей жемчужной головкой, лишь легко коснувшись моей груди кончиками пальцев. Но и от этого касания во все стороны по коже побежали мурашки. Потом он уставился на мою шею, да так скептически, что я занервничала:
— Что не так?
— Послушай, — наклонился он ко мне. — Ты не против, если я сменю тебе украшения? Магически. Просится что-то более благородное.
— Как? Прямо здесь? — тревожно оглянулась я. На нас смотрели.
— Я потихоньку, никто не заметит. — Дэн поставил меня так, чтобы с одной стороны была штора, а с другой встал сам, заслоняя от глаз людей, повёл ладонью над моим колье, и вместо уже нагревшегося металла я почувствовала холодное прикосновение чего-то перекатывающегося.
— Это что?
— Жемчуг. Тебе в самый раз. Давай и серьги тоже, — лёгкое касание волос, мочки уха. — Вот теперь образ полный. Можно портрет писать — Первая весна. Улыбнись ещё раз? — попросил он и улыбнулся сам. — Замечательно! Ты как будто даже подросла. Подожди. Да не как будто, а точно.
— Дэн, — засмеялась я и приподняла край подола, продемонстрировав каблуки.
— Ну и ну! Хотя… должен признать, с эстетической точки зрения очень красиво. А ноги не устанут? В твоём повседневном гардеробе нет таких каблуков.
— Придётся терпеть. Мне с Мишкой выступать. Ты ж его видел? На две головы меня выше. Такая разница в росте выглядит смешно.
— Так это ради него?
Ответить, что это, чтобы не позориться, я не успела.
— Ребятки, жаль вас прерывать, но пора идти, иначе пропустите то, ради чего сюда приехали, — подошла Наташка. Гости уже находились в зале регистрации, выстраиваясь по команде распорядительницы на две стороны — жениха и невесты. — А то, может, и вас зарегистрировать, не отходя от кассы? Я думаю, такую красивую пару возьмут без очереди.
Мы синхронно отвели взгляды.
— М-да, — философски протянула подруга, поглядев на нас. — И куда весь энтузиазм девается, едва речь заходит о браке?
— Ваши слова, Наташа, бестактны и абсолютно неуместны. — Голос Дэна был спокоен, но лицо помертвело, и сразу стало ясно, что продолжать эту тему не стоит.
Я кинула на Наташку убийственный взгляд: нашла, о чём пошутить.
— Дэн, не сердись. Это у нас популярная шутка. И Наташа сейчас извинится.
— Не нужно извинений. Сказанная глупость не имеет ни малейшего значения для принятия решения о моём браке. Ты же это понимаешь? Идём, а то и в самом деле пропустим церемонию.
Дэн предложил мне руку, взглядом показав, чтобы я положила ладонь поверх его. Отрицательно качнув головой, я просто сжала его кисть, и мы вошли, держась за руки. Народ в зале дружно уставился в нашу сторону. Ой, сколько глаз! И половина — из нашего города. Кажется, нас приняли за молодых, потому что сбоку подскочила какая-то тётка и прошептала, что ещё рано, что идём мы неправильно, почему жених держит цветы, и где свидетель? Сзади прыснула Наташка:
— А я вам говорила!
Разъяснив недоразумение, раздражённая тётка быстренько пристроила нас со стороны невесты, и через пару минут заиграл свадебный марш.
— У вас всегда такой бардак на свадьбах? — тихо поинтересовался Дэн.
— Не думаю. Просто ты перестарался с одеждой.
— Как это можно перестараться с одеждой?
— Вообще-то, взгляды должен притягивать жених, а ты оглянись, все же на тебя пялятся. Я себя как на горячих углях чувствую. Куча знакомых.
— А ты внимания не обращай. Смотрят, и на здоровье.
— Тебе хорошо, ты привык быть в центре внимания, а меня это нервирует.
В зал вошли молодые, и взгляды от нашей пары, наконец, переместились, куда им положено — на жениха с невестой. Я вздохнула было с облегчением, но вспомнила о проблемах Маринки.
— Ой, Дэн, чуть не забыла, — быстро зашептала я, пока не затихли фанфары. — Я с невестой утром разговаривала. Предупредила её по возможности, что ты их благословить хочешь. Желательно это сделать как можно быстрее. У неё настроение кошмарное, говорит, не хочу замуж.
— Да, по ней видно. А как же восхвалённые тобой браки по любви? — приподняв брови, поинтересовался он.
— Дэн, у неё… это… проблема.
— Вижу я эту «проблему».
— Она тебя… не смущает?
— Ну, если это даже тебя не смущает, чем я хуже? При ваших свободных нравах вполне закономерно. Ладно, понял, постараюсь выбрать момент.
К концу регистрации мать и бабушка невесты, да и жениха тоже, всхлипывали. Блин, придумали тоже, сейчас же Маринка сама не выдержит и разревётся.
Когда мы подошли поздравить молодых, Дэн пожал руку жениху, вручил цветы невесте, а когда целовал ей руку, то подозрительно надолго задержал её в своей ладони, пристально что-то рассматривая.
— К-хм! — одновременно кашлянули мы с женихом.
Дэн улыбнулся:
— Простите. Красивые у вас кольца. Тонкая работа. — Кольцо у Маринки было не обычное, гладкое, а из двух разных металлов и с какими-то камушками. Когда я обнимала невесту, она вцепилась в меня и горячо зашептала:
— Вот это да, Машка! Я в ауте! Где ж ты такого парня взяла? Махнём, не глядя?
— Совсем сдурела?! Где взяла, там больше нет! Что за мысли? Ты невеста или кто? Быстро мужа под руку взяла, и улыбнулась. И про то, что я утром говорила, не забудь. Он ждёт, когда с вами поговорить можно будет.
— Да уж, теперь сама буду ждать. От такого не то что благословение, что хочешь, примешь, хоть крещение, хоть шаманские пляски под тамтамы.
Тем временем, у Дэна с женихом происходил свой разговор:
— У меня для вас есть подарок, по возможности я бы хотел вручить его как можно скорее.
— Подарок? — изумился Андрей. — Давайте позже, в ресторане, все будут дарить, и вы подарите.
— Лучше прямо сейчас. Маша рассказывала Марине, какого рода этот подарок. Нематериальный. Сейчас он необходим прежде всего вашей супруге. Единственное, нам нужно удалиться с чужих глаз. — Говоря, Дэн смотрел прямо в глаза жениха, и недоумение на лице того сменялось пониманием и лёгкой тревогой.
— Ну, если это так важно, можно пойти в комнату жениха или невесты.
Мы не успели никуда пойти, потому что свидетели потащили молодых фотографироваться. На общую фотографию я затащила и Дэна, втайне надеясь потом раздобыть её себе.
Когда все собирались, Наташка неожиданно спросила меня:
— Слушай-ка, а что это у тебя на шее?
Я схватилась за своё новое ожерелье. Совсем про него забыла.
— Дэн привёз.
— Подарил? Это настоящий жемчуг?
— Не знаю. Вряд ли, — попыталась я отмазаться.
— Ей-богу, похож на настоящий, только… что ж тогда такое вот это? — ткнула она пальцем. Я опустила голову, пытаясь рассмотреть, на что она указывает. Мама дорогая! Ну Дэн, шутник! Внизу ожерелья была подвеска — крупный продолговатой формы прозрачный сверкающий камень в золотой оправе. — И на серьгах такие же.
— Да бижутерия, не видишь, что ли?
— Ну, не знаю, не знаю. Чтобы стекло так блестело? Хоть с моими сравни. Разница очевидна. — Блин, выискалась внимательная на мою голову.
— Да говорю ж тебе, искусственное. Сама подумай, сколько бриллиант такого размера стоить будет?
— Да, эт точно! — согласилась она и вдруг невпопад сменила тему. — Какой же Данил у тебя, всё-таки! Красиивый! Дух захватывает. Будь начеку сегодня. Девки его так глазами и едят. Ох, Машка, не была б ты моя подруга, я бы и сама счастья попытала!
Я воззрилась на Наташку. Нифига себе! От кого не ожидала, так это от неё.
— Да ладно, шутка. Прямо в лице изменилась. Можешь быть спокойна на мой счёт. Я чужих парней не отбиваю. К тому же, сдаётся мне, он, кроме тебя, никого не видит вокруг. Всё-таки не зря старались. — Подруга заговорщицки улыбнулась: — Ты бы видела девчонок, когда вы с ним отошли! Чуть от зависти не лопнули. Все сразу. Бах! — и нет у Маринки подружек. И надпись на братской могиле: «Пали жертвой обаяния Данила Иванова».— Мы дружно прыснули.
— Ой, не могу! Наташка, ты как чего-нибудь скажешь! — аккуратно стряхивая слёзы, смеялась я.
— Как вы заразительно смеётесь. Над чем? — поинтересовался подошедший Дэн. Поверх костюма на нём было длинное чёрное пальто. Ох, красивый — не то слово! Мы переглянулись и захохотали ещё громче. — Понятно. Девичьи секреты. Карета подана, милые дамы. Мы едем?
В машинах народу было набито битком, поэтому Наташку он пригласил ехать с нами в такси. Водитель показался мне смутно знакомым, но откуда, я так и не вспомнила. Оглядев нас, он шутливо попенял Дэну, мол, что ж ты с невестой из ЗАГСа, и без колец. Наташка честно пыталась удержать на лице серьёзную мину. Король сжал зубы и уставился на мужика:
— Друг любезный. Твоя работа какая? Баранку крутить! Ещё одну реплику услышу — сменю машину. Усвоил?!
Водила смутился и потом всю дорогу молчал. Моя подруга при этой сцене сделала страшные глаза и одними губами прошептала «фигасе». На брошенный Дэном в мою сторону мрачный взгляд, я только пожала плечами: кто из нас оделся, как на свою свадьбу? Если бы он спросил моего мнения, когда заказывал костюм, я бы ему отсоветовала столь вызывающий наряд.
Свадебный кортеж двигался по согласованному маршруту, привлекая внимание прохожих громкими сигналами. Водители уступали дорогу, и приятно было чувствовать себя частью чего-то ярко-праздничного и значительного, противостоящего окружающим серым будням.
Наташка всю дорогу косилась на мои украшения, потом её душа, видимо, не выдержала:
— Данил, мы тут с Машей поспорили. Вот это ожерелье настоящее или искусственное?
— Искусственное? — удивился Дэн. — Что вы? Разумеется, настоящее. Это легко проверить.
Мои сигналы он не заметил. Блин!
— Вот и я говорю. А Маша была уверена, что бижутерия. — Наташка выразительно глянула на меня. — А что за камень?
— Не узнаёте? Это бриллиант.
Мы с Наташкой дружно поперхнулись. Я от досады, она — от изумления. Ой, проколемся мы! Подружка моя совсем не дура.
— Дэн, ты пошутил, ага? — решила я вмешаться. — Какие бриллианты? Ты представляешь, сколько они стоят?
Только тут до меня дошло, что я на себе в данный момент таскаю целое состояние. Эта мысль меня, почему-то, совсем не вдохновила.
— Представляю, — вздохнул он. Ну, понял, наконец? Как теперь выкручиваться будем? — Вас интересует, где я его взял? Извини, Маша, я не уточнил. Это не подарок, к моему огромному сожалению. Это ожерелье и серьги из ломбарда. Их нужно будет вернуть.
— А в ломбарде можно что-то взять? — Глаза у Наташки были круглыми, но уже чуть поменьше, чем минуту назад.
— Можно, под залог и документы. И ежедневные проценты платить. Немалые.
Ну вот надо же так убедительно врать. После такого заявления Наташка крепко задумалась. И даже я почти поверила.
Мы побывали на Вечном огне, где король поинтересовался историей столь странного памятника. Когда я ему озвучила количество погибших на той войне, только с нашей стороны, он, по-моему, не поверил и совершенно обескуражено спросил, зачем молодожёнам сюда приезжать?
— Дэн, даже для нашего мира та война была ужасна. Страх перед ней и благодарность солдатам, защитившим страну, живут в нас. Это в крови каждого. Мне порой кажется, что я на той войне погибла, и не раз. Может, это генетическая память или переселение душ, не знаю. Но без слёз думать о ней не могу. Молодожёны отдают дань погибшим, благодарят их за подвиг, благодаря которому мы сейчас живём. Посмотри, они кланяются. Много поклонов ты у нас наблюдал?
Моя речь получилась немножко напыщенной, но произвела на короля впечатление.
— Ваше общество открывается с совершенно неожиданной стороны.
После Вечного огня подруга, подмигнув мне и пожелав удачи, перебралась в машину, где ехали наши девчонки, а Дэн, испросив моего разрешения, сел вместе со мной на заднее сиденье. От его близости у меня сердцебиение открылось в каком-то совершенно новом месте. Мы ехали за город на культовое место всех молодожёнов — Шаманскую гору, где надо было завязать верёвочки на ветвях дерева — на счастье. Собственно, это был наиважнейший пункт маршрута, для нас. Услышав о нём, Дэн решил перенести своё явление на свадьбу на более раннее время — в ЗАГС, а не в ресторан, как планировал изначально. По пути я рассказала ему подробности трагедии Маринки. Он задумался, а потом вкрадчиво поинтересовался, насколько я уверена, что её ребенок от жениха?
— Как ты мог такое подумать?! Маринка не способна на подобную подлость!
— Это первое, что приходит в голову. Иначе я решительно не понимаю, отчего она так несчастна. Не верится в столь сильное желание женщины учиться. Просто у тебя жизненного опыта мало, все люди кажутся добрыми и порядочными, а я мог бы рассказать и более некрасивые истории. Собственно, сейчас уже ничего не изменишь. Бракосочетание состоялось, как я понимаю. Но благословлять женщину, носящую чужого ребёнка, я не стану! Это неэтично, да и счастья ей не прибавит.
— Это его ребёнок!
— Очень на это надеюсь. В противном случае магическая Сила будет потрачена впустую.
— Дэн, ну ты же видишь, какие у нас женщины — свободолюбивые, и стремятся к равенству с мужчинами во всём. Сейчас очень важно иметь высшее образование, иначе хорошую работу не найдёшь. И потом, она жалеет об утраченной свободе, бесшабашной жизни, посиделках с пивом и дискотеках. Не готова она стать матерью. Морально.
— Да-а, беременная женщина, сожалеющая о посиделках с пивом, как-то сразу в голове не укладывается. Ваш мир круто меняет моё мировоззрение.
Наступило молчание. Дэн грустно чему-то улыбался, а я представила себе даму в кринолине и с бутылкой пива в руке, жеманно прикрывающуюся веером — и впрямь дикое зрелище.
Мы свернули с основной трассы на просёлочную дорогу, и водитель посоветовал покрепче держаться. Совет оказался не лишним. На первом же ухабе нас здорово тряхнуло, и я оказалась в объятиях Дэна.
— Я тебя придержу, от греха подальше, - сообщил он.
Мой согласный кивок совпал с очередной кочкой, так что я сочла за благо лишних движений не делать, а тихо замереть, вдыхая его запах. Трясучий участок, впрочем, быстро кончился, но Дэн не спешил меня отпускать, и я совсем не возражала. Одна его рука лежала у меня за спиной, а второй он держал мою кисть, внимательно её разглядывая. Долго смотрел на ладонь (интересно, что он там увидел?), потом повернул и большим пальцем начал проводить по моим ногтям, а у меня там полное отсутствие присутствия маникюра. Я аккуратно попыталась вытянуть свою руку. Даанэль замер:
— Тебе неприятно?
— Мне неловко. Я… с маникюром не дружу.
Дэн рассмеялся и вновь поймал мои пальцы:
— Замечательные ноготки. Очень аккуратные. По сравнению с некоторыми… жутких цветов! Женская рука — это шедевр природы. Каждая линия — идеал, каждый изгиб — совершенство. Именно поэтому мужчины целуют женщинам руки, каждый раз приобщаясь к великой тайне мира сего. — Он подтвердил действиями каждое своё слово, в конце надолго прильнув губами к моим пальцам и прикрыв глаза. — У тебя красивая аристократическая рука, узкая ладонь и тонкие пальцы. Изящное запястье. А ты утверждаешь, что среди твоих предков не было дворян. Одно из двух — или ты просто не знаешь свою родословную, или этот факт когда-то был намеренно скрыт.
— Ты это к чему?
— Так… размышления вслух. — Он снова повернул мою кисть ладонью к себе, провёл по ней пальцем. — Вы отказались от аристократии, как от класса, но, по сути, он никуда не делся. Всех ведь не перебили? Они живут в своих потомках, которые просто адаптировались к новой жизни.
— К-хм, — раздалось от водителя. — Приехали.
Оказалось, мы стоим среди большой поляны, обрамлённой клонящимися к земле кустами и деревьями. Несчастные растения были густо увешаны тысячами разноцветных новых и вылинявших старых ленточек. Народ уже повыскакивал из машин, спешно доставая водку, закуску и верёвочки-ленточки. Дэн покосился на мои туфли, потом выглянул в приоткрытую дверь.
— Ты утонешь в снегу и замёрзнешь за две минуты. Мороз никуда не делся. Уверена, что хочешь выйти?
— Я потихоньку, далеко не пойду. Что же, зря тащились в такую даль, надо хоть загадать желание.
Даанэль вышел из машины, протянул руку. Кажется, мне даже удалось выйти красиво. Навстречу уже спешила Наташка:
— Я тебе ленточку взяла. Пошли, пока не замёрзли.
— Дэн, ты идёшь?
— Вы привязывайте здесь, а я прогуляюсь вон туда, — махнул он рукой в дальний конец поляны, засыпанный практически нетронутым снегом. Желающих лазить по сугробам не было.
— Чего вы в машине сидели? — лукаво спросила Наташка, едва Дэн отошёл. — Целовались?
— Нет, — мотнула я головой.
— Да ладно, колись. Я же видела — вместе сидели, в обнимку.
— Ну и что? Видишь, помада на месте, так что отстань.
— Тю, какие мы обидчивые. Два сапога пара. Про свадьбу им не скажи, про поцелуи — да вы что, мы о таком и не думали. Кого вы дурите-то? Сами себя, больше никого.
Идти по снегу было скользко. Нас сразу перехватили, заявив, что вначале полагается выпить водки, отлив на землю из стаканчика местному духу. Лишь после этого, так сказать, заручившись согласием высших сил, можно идти загадывать желание и привязывать ленточку. Я представила этого местного духа — да он давно тут спился, и ему дела нет до наших желаний.
Водку-то нам выдали, а вот до закуски мы так и не дотянулись. Оголодавший народ смёл бутерброды моментально. С отвращением покосилась на стаканчик в руке. Больше половины налито. С такого количества, да на голодный желудок, да без закуски — я же окосею. Значит, будем поить духа. Щедро полила снег под ногами, стараясь не забрызгать платье. Зажмурилась, выпила залпом. Рот, горло и желудок обожгло практически одновременно. Брр! Ну и гадость! Аж передёрнуло всю. Наташка что-то сосредоточенно искала в кармане.
— О, нашла! — торжественно вытащила она карамельку «Чебурашка». — Напополам.
Мы зажевали конфетку, пытаясь перебить мерзкий привкус водки во рту. Желудок настойчиво напоминал, что последнее, что в него положили, были бутерброды в полшестого утра. Пока мы доковыляли (другое слово тут трудно подобрать) по истоптанному месиву до ближайших веток, снега в туфли, я конечно, нагребла. С завистью покосилась на Маринку, которая с женихом на пару неподалёку привязывала свою ленточку. Ей для поездки предусмотрительно сменили обувь — белые остроносые сапожки ничуть не портили вид платья. Задувающий ветер сносил мой капюшон и норовил распахнуть полы шубы, выстужая и так невеликое тепло. Короче, замерзла я, как собака. Надо скорее загадать желание и бежать в машину. Наташка уже унеслась, заявив, что ещё минута, и она превратится в сосульку.
«Хочу, чтобы Дэн сказал, что любит меня». Окоченевшие пальцы не слушались, с трудом завязывая ленту. Сзади протянулись две руки в чёрных кожаных перчатках, помогая мне.
— Загадала желание? — На лице парня цвела искренняя улыбка. Я кивнула. — Какое?
— Не скажу, а то не сбудется.
— Твоё сбудется обязательно!
— Откуда ты знаешь?
Ой, опять у меня подозрения, что он мои мысли читает. Дэн хитро прищурился, блестя на меня глазами:
— Знаю. Пошли в машину, что-то расскажу, — глянув на мои ноги, качнул головой. — Давно не болела? — и подхватил меня на руки. Проходя мимо возвращающихся молодожёнов, он кинул им:
— Надеюсь, у вас желание было одно на двоих? Бери пример, жених! — и прибавил шаг.
Задетый Андрей поднял жену и понёсся вперёд.
До машин мы добрались уже бегом. Устроили гонки по вертикали, блин. А если бы кто из них поскользнулся? Полетели бы мы с этой горы кувырком. Наши с Маринкой возмущённые вопли огласили окрестности дружным дуэтом. А эти двое удальцов стояли и ржали. Сила есть — ума не надо. Остальной народ уже уселся по машинам, веселясь над нами в тепле. Наконец Андрей не выдержал и, схватив Маринку в охапку, впился долгим поцелуем в её губы.
— Горько! — раздался дружный рёв из машин.
Я с завистью посмотрела на молодых. Дэн и не подумал последовать примеру жениха, только распахнул передо мной дверцу:
— Садись быстрее.
Вот так всегда. Раздразнит — и на попятную. Надувшись, я уселась в машину. Фиг с два когда исполнится моё желание. Дэн захлопнул за мной дверцу, обежал машину и уселся рядом:
— Маша! Они есть!
— Кто есть? — не врубилась я.
— Места Силы! Здесь было одно из них! Они есть, понимаешь ты?! — Он схватил меня за руки. — Да ты ледяная совсем. Включай отопление на полную! — скомандовал мимоходом водителю и, ругнувшись, махнул в его сторону рукой, возводя звуковую преграду. — Здесь всё выбрано людьми, практически досуха, я собрал жалкие остатки. Но какое же счастье вновь почувствовать природную магию! Я уже забыл, какова она на вкус. Оказалось — пьянит! Снимай туфли, ноги все в снегу, мокрые и холодные.
До города мы ехали, укутанные по пояс пушистым меховым пледом. Дэн вытащил его буквально из воздуха, пояснив, что это — всего лишь визуализация теплового заклинания, и на вид его можно сделать любым, а можно вообще оставить невидимым. Сам он тоже был весьма замёрзший и в снегу, и мы резонно решили греться вместе. О, каким счастьем оказалось снять туфли, размять затёкшие на непривычно высоких каблуках ноги и зарыться в пушистую шёрстку одеяла. Наблюдая, как бережно Дэн укутывает мои ноги, и сам устраивается рядом, вдруг вспомнила популярную в школе фразу, которую девчонки писали друг другу в анкетах: «Любовь — это четыре ноги под одеялом». Глупо и смешно. Оказавшись на критически близком расстоянии от меня, он вдруг повёл носом:
— Ты пила водку?! — выражение лица при этом у него стало, как у моей мамы.
— А что было делать? Традиция, будь она неладна! Даже на закуску ничего не досталось. До сих пор в желудке жжёт. Я и так больше половины этому «духу» вылила, — пожаловалась я.
— Какому духу? Что за бред?
— Местному. Который желания исполняет.
Дэн удивился, а потом рассмеялся:
— Вот он — народный фольклор. Ты что-нибудь ела сегодня?
— Только твои бутерброды, — смущённо отозвалась я. Желудок урчал, видимо, водка на обед ему не понравилась. И в голове изрядно шумело.
— Почему-то так я и думал, — вздохнул он. — Вот, хоть немного утоли голод. — Дэн достал из кармана пальто так полюбившееся мне лакомство — орехи с сухофруктами, в неизменно бумажном пакетике. — Ох, Маша, и когда ж ты повзрослеешь? Непременно надо было выпить эту гадость?
— Так сказали же. Чтобы желание сбылось.
— А ты слушай больше. Что, и беременная невеста пила? Хотя… я уже ничему не удивлюсь. Нет там никакого духа. Возможно, когда-то давно, достаточно сильный маг открыл этот источник Силы для людей. Так сказать, настроил его на использование теми, кто не владел магическим даром. С какой целью это было сделано — неясно. Но очень давно. С тех пор обычные люди получили доступ к чуду. А завязывание ленточки на ветви дерева — внешний ритуал. Вот только причём тут водка — совершенно непонятно. Не знаю ни одного заклинания, где для активации потребовался бы алкоголь. Думаю, последние лет десять исполнение желаний здесь было крайне редким — магии почти не осталось. Но к твоей ленточке я привязал капельку Силы. Для активации этого достаточно, а будет мало, ещё добавлю.
Про себя я подумала, что магии на моё желание совсем не нужно. Хотя… может как раз наоборот, только она здесь и способна помочь.
— А как же остальные? И молодожёны? Их желание не сбудется?
— Полагаешь, все искренне верили в исполнение своих желаний? Что-то я не заметил у вас большой веры в чудеса. А молодожёнам я и так исполню их желание, персонально. Полученной Силы с избытком хватит на благословение и немало останется. — Серебристая звёздочка в королевском перстне значительно подросла.
Дэн сокрушался, что не может прямо сейчас отправиться на прочёсывание окрестностей. А когда он задал мне вопрос: «Ты понимаешь, что это для меня значит? Наконец, надежда. Реальное доказательство, что я не зря ищу!» — меня как обожгло. Ведь могло статься, что Силы здесь ещё много. И он бы сразу смог уйти! Не оглянувшись и не простившись. Неужели ушёл бы? До самого ресторана я вздрагивала от этой мысли, не чуя ни рук, ни ног.
Когда мы подъехали, Дэн критически оглядел нашу мокрую обувь и не досохшие ноги и… быстренько высушил. Так-так, и зачем же мы тогда всю дорогу под этим пледом ехали?

Глава 4. А в ресторане…

Ах, эта свадьба, свадьба,
свадьба пела и плясала!
Р. Рождественский

На крыльце ресторана уже ждала делегация встречающих. Начиналась та часть праздника, где распоряжалась Ольга. Долго молодых (и всех нас вместе с ними) мурыжить не стали. Холодно на улице, поэтому первые испытания новобрачные легко и быстро преодолели, а внутри женщины во главе с невестой первым делом отправились приводить себя в порядок. Я с завистью покосилась на Дэна — его белоснежный костюм ничуть не пострадал от прогулок по сугробам, да и вообще он не растерял ни капли своей красоты. О себе я этого сказать не могла, потому мы разделились — он отправился узнавать насчет распределения гостей за столами, а мне требовалось подправить макияж и причёску и настроиться перед выступлением. Ох, сейчас с Мишкой встречаться! За весь день я ни разу не вспомнила о нём, опьянённая вниманием короля. Однако пора спускаться на грешную землю. Уфф, чувствую, что будет непросто. С этого обормота станется что-нибудь выкинуть. Я же его знаю. И к тамаде надо подойти, уточнить время нашего выступления в общем сценарии. Так, значит, сейчас найти Дэна, осмотреться и к Ольге.
Наташка, подкрашивавшаяся рядом со мной, пожаловалась на задеревеневшие ноги, и мне стало стыдно. Я-то в ажуре. Она попросилась подержаться за моё бесценное ожерелье и посоветовала далеко от Дэна не отходить, тем более на улицу, а то мало ли. Незнакомых гостей много.
— Отоварят по голове в тёмном углу, будет тебе небо в алмазах. Не разочтётесь потом. Сам надел, вот пусть и охраняет теперь.
Насчёт не разочтётесь, я как раз была спокойна. Думаю, эта иллюзия быстро развеется в чужих руках, а вот моё здоровье мне дорого, как память.
— Ох, Маша, непрост твой Данил. Сдаётся мне, что у себя он не последний человек. Дорогую одежду носить умеет. Смотри, все помятые из машин повылазили, а на нём ни складочки, ни пятнышка. На белом-то костюме! Опять же ожерелье это. И каким он голосом разговаривает порой! Один вопрос — что он в твоей квартирке забыл? Что ж вы там за тайны развели?
Так-так, а вот эти разговоры нам совершенно ни к чему.
— Наташ, не хочу я сейчас об этом думать и говорить. Лучше скажи, как мы вместе смотримся?
— Хорошо смотритесь, даже отлично, не переживай. Неравнодушен парень, только… как будто его что-то держит. Он точно не женат? А то смотри…
— Да не женат. Точно. Я боюсь, не играет ли он со мной. Никак не пойму, когда он серьёзен, а когда шутит. Вот сегодня откровенно ухаживает, у меня уже сердце непонятно где бьётся — в животе. Ты видела, как он меня на руках тащил? Я уж думала, поцелует, а он меня скорее в машину загнал.
— Ещё бы не видела! Меня девчонки задёргали: кто, да откуда. Честно говоря, все подумали, что вы в машину затем и полезли, чтобы нацеловаться от души. И в тепле. А вы — нет?
— А мы, как всегда — нет. Он меня за водку распекал.
— М-да. Какое-то у него к тебе отношение… родительское.
— Не родительское, а братское, я ж рассказывала.
— Ну, ничего, ещё не вечер. А как тебе свидетель показался?
— Свидетель? Э-э, что-то я его не разглядела. А что?
— Да уж, нашла, кого спросить. Мимо тебя сейчас президент пройдёт — не заметишь. Посматривает он на меня. А я не знаю, какие у него со свидетельницей отношения.
— У Маринки спроси.
— Где мне её теперь поймать, не подступишься. Ты заметила, странная она сегодня какая-то? Вроде и не рада.
— Это нервное, пройдёт. Она ведь беременная.
— Да все уж об этом шепчутся. Странные люди, и чего теперь скрывать? Женятся же, что ещё надо?
— Мы говорили с ней во время выкупа. Переживает она, что не выучится толком. И вообще без настроения. Ничего, после сегодняшней свадьбы всё наладится. Они будут очень счастливы, вот увидишь. — В силе королевского благословения я не сомневалась.
Мы вышли из дамской комнаты и пошли искать своих. Дэн у входа в зал разговаривал с каким-то мужиком из ресторанных служащих. Он показал наш стол, за которым я, кажется, узрела знакомое лицо. Наташка, радостно ойкнув, пулей полетела туда, под неодобрительное покачивание венценосной головы. Мне Дэн торжественно предложил руку, но я сразу предупредила, что сейчас пойду отметиться у тамады, поэтому мы лишь вошли вместе, а внутри я отправилась на поиски Ольги. Народу было туча. Ой, чую, трудновато нам будет молодых от общества увести для благословения. Их самих ещё не было видно, а тамада, кажется, мелькнула среди родственников. Дойти я до неё не успела — меня перехватил Мишка. Загородил дорогу и стоит — молчит. Смотрит сверху вниз и сглатывает. А в костюме он выглядит старше и солиднее. Вот сейчас они с Дэном примерно на один возраст тянут.
— Привет, — решилась я нарушить молчание.
— Привет. Ух, классно выглядишь! Ты одна? — с надеждой поинтересовался он.
— Нет, я же говорила.
— Жалко. Но ты хоть потанцуешь со мной?
— Не знаю, Миша, как получится.
Обещать мне не хотелось и обижать его тоже. Вспомнилось, как мы танцевали раньше, оттаптывая друг другу ноги. Он ведь увалень ещё тот был. Нас даже одно время Машей и медведем звали. Нам обоим такое прозвище жутко не нравилось, что только распаляло остряков местного пошиба.
— А я тебя искал, там Ольга нас ждёт, «цэ у» дать.
Мы прошли к небольшому подиуму, где расположилась тамада со своим хозяйством. В чёрном платье до колен, она выглядела официально и нарядно в то же время. Подруга заглянула в сценарий, сказала, когда нам готовиться на первую песню, а дальше будем действовать по реакции народа. Потом спросила, где я буду сидеть, чтобы не терять меня из виду. Я указала ей на противоположную сторону зала:
— Вон, видишь, парень в белом костюме? Рядом с ним и буду сидеть.
— Это Данил? А губа у тебя не дура.
Мишка тоже посмотрел, куда я указываю, скривился, как будто лимон откусил и процедил сквозь зубы:
— Пижон!
Мы с Ольгой недобро посмотрели на него. Он перевёл взгляд с одной на другую:
— Что вы на меня уставились, словно сёстры-близнецы? Как есть, так и сказал. Ты меня конечно прости, Маша, но вырядился он… хм, вот тот самый и есть.
— Знаешь что? Сдаётся мне, что хрен тебе сегодня будет, а не танцы! — рассердилась я. Развернулась и пошла к своему столу.
— Стой, Маша! — друг догнал меня в три шага. — Ты обиделась? Я не хотел. Само вырвалось.
— Миша, вернись, пожалуйста. Я тебе что-то сказать хочу. — От ледяного Ольгиного голоса Мишка прикусил губу.
— Иди. Слышишь — зовут. — Я повернулась к Ольге: — Надавай-ка ему по шее, и от меня тоже.
— Сговорились, да? — усмехнулся он и пошёл обратно.
А я направилась к своему столику. И тут засада! Около сидящего Дэна стояли две великовозрастные девицы годов так по тридцати, но обтянутые в мини как девочки-подростки. Дикое сочетание. Смотрели они такими откровенными взглядами, что мне аж поплохело! С постной миной король отправлял их куда подальше:
— …вы ошиблись. За этим столом места распределены. Обратитесь к церем… персоналу, вам укажут ваше место, — махнул он на вход в зал.
Правильно-правильно, пусть трясут своими обтянутыми телесами подальше отсюда. Девицы смерили меня оценивающими взглядами, ухмыльнулись, и, проходя мимо, одна громко шепнула другой:
— И что такой мужик в этой пигалице нашёл?
Шпилька, впрочем, не достигла цели, потому что я увидела улыбку Дэна, и тут же забыла обо всём. Век бы любовалась. Он чинно усадил меня, сел рядом, снова встал, потому что откуда-то примчалась сияющая Наташка в сопровождении кавалера, спокойно прошедшего на своё место. Значит, не померещилось мне на входе. Дэн покосился на него, отодвинул для неё стул по другую сторону от меня, а тут подтянулись и остальные гости с нашего стола. В соседях у нас оказались двое наших одноклассников, один из них с девушкой, а второй тот самый кавалер, и я даже знаю, почему его посадили вместе с нами. В школе они с Наташкой симпатизировали друг другу, но отношения их за рамки школы не выходили. Они часто болтали на переменах, а иногда дружно сбегали с физкультуры под благовидными предлогами, но не более того. В общем, дружили, вроде нас с Мишкой, но у нас ещё было общее увлечение музыкой и пением, а они встречались только в школе и спокойно расставались после уроков.
Кроме одноклассников были две пары постарше, видимо, из родственников. Одна чета сразу напомнила мне моих соседей — так же вызывающе себя держат, демонстрируя окружающим своё недовольство зелёной молодёжью. Но при этом мужчина сразу окинул взглядом присутствующих девушек, как вроде приценился, есть ли шанс кого склеить (и как это возможно при жене?), а дамочка, сверкающая, как новогодняя ёлка, уставилась на Дэна. Не обнаружив ответной реакции, она принялась сверлить взглядом меня. И чего ей надо? Потом уже я поняла, что пялится она на мои драгоценности. Ну да, на ней-то тоже что-то там поблёскивает. Вот только вся красота украшений теряется на фоне блестящего платья, блеска на волосах и чересчур яркого макияжа.
Как-то так получилось, что все сразу стали знакомиться. Началось с того, что Вовка, наш одноклассник, представил свою девушку, которая и вовсе оказалась женой. Мы с Наташкой праведно возмутились, почему это нам неизвестно о сём факте. Вот тихушник! Женился, а никто даже не знает. Потом я представила Дэна, а потом все пошли знакомиться по кругу. При этом Дэн склонился ко мне и выразился в том смысле, что этикет у нас ни к чёрту. Оказывается, представляться друг другу люди должны в определённом порядке. Я ответила ему, что обиженных, кажется, нет, а значит, всё нормально. Его пострадавшее королевское достоинство, увы, не в счёт, потому как он здесь инкогнито.
Ресторанная кухня не вызвала нареканий со стороны короля, а вот отпробовав вина, он поморщился. Так что я временами замечала, как он якобы невзначай проводит пальцем по краю своего бокала — наверняка улучшает вкусовые качества напитка. Но этот жест, почему-то, каждый раз вызывал судорожное сглатывание дамочки, сидящей напротив. Я пить пока отказалась, по крайней мере, до своего выступления. Не хватало ещё на сцене шататься. Выпила только шампанского при первом тосте. Открывать бутылку Дэн категорически отказался, честно заявив, что никогда этого не делал и не желает залить всех окружающих фонтанирующим шампанским. Мужики поухмылялись, а потом сами же и проделали то, чего опасался король. Хлопнули две пробки, из одной бутылки плеснуло слегка, так что почти успели поймать, а из второй игристое брызнуло в стороны, так что все дружно шарахнулись от стола.
— Головы бы пооткручивал, — вполголоса прокомментировал Дэн, наблюдая, как официантка вытирает лужицы на столе.
Свадебная программа шла своим чередом. Один за другим провозглашались тосты, напутствия, прочувствованные (и не очень) речи. Надо отдать должное Ольге, подготовилась она, как настоящий профессионал. В ходе праздника не повисало лишних пауз, и в то же время не было неразберихи и чехарды. Собственно, это была её стихия. Ещё в школе она вела классные вечера, а в старших классах — и школьные мероприятия, часто выступала ведущей в музыкалке и всегда бралась за такие дела с охотой, а воплощала — с выдумкой.
Сейчас, не дав особо засидеться, Ольга объявила первый танец молодых. Маринка и Андрей с обречённо-решительным видом вышли в центр круга, образованного гостями. Что-то они мнутся? Поругались, что ли? Заиграла музыка из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», и я поняла, в чём дело. Вальс же. Не знаю, как жених, а Маринка точно его раньше не танцевала. Впрочем, они же знали, наверное, тренировались. Рядом встрепенулся Дэн:
— Этот танец мне знаком. Его танцуют на три доли, верно? Правда, у нас он… не принят в высшем обществе, но я его знаю. Выйдем?
— А? Нет.
— Ты не хочешь танцевать?
— Ну-у, это танец для молодых. Видишь, никто не танцует, кроме них.
— Жаль. Просто я слышал вашу музыку и, честно говоря, в замешательстве. Даже не могу представить, как под неё двигаться. А тут что-то близкое. Этот танец у вас популярен?
— Вальс — из прошлого. Он просто оказался самым живучим из всех бальных танцев. Поэтому его можно видеть на подобных мероприятиях. А просто так его и не танцуют. Я бы не рискнула сейчас выйти хотя бы потому, что практически не умею.
— Практически не умеешь или не умеешь?
— А есть разница?
— Есть. Если ты знаешь основные движения, я бы тебя повёл. И у нас всё бы замечательно получилось. Пойдём? Смотри, люди начали выходить. — По краям круга, действительно, начали пристраиваться пары, в основном, пожилые.
— Не думаю, что смогу.
Я вспомнила головокружение во время венского вальса, и что центробежной силой партнёров так и норовит оторвать друг от друга. Соблазн выйти с ним на танец сразу пропал. Не-не-не! Вот так, без тренировки, в неизвестность? Позориться не буду. Те два года, что я ходила на бальные танцы в младшей школе, за опыт считать нельзя. Так что стоим дальше. Я упорно игнорировала руку, тянущую меня в круг танцующих, разрываясь от желания потанцевать с Дэном и боязни опозориться перед всеми, и в первую очередь — перед ним самим.
Отзвучали последние аккорды вальса, и все зааплодировали молодым. Жених и невеста улыбались окружающим. Всё-таки молодцы! Старательно довели свой танец до конца.
В следующие пятнадцать минут я крупно пожалела, что не вышла на вальс с королём. Потому что, когда Ольга объявила небольшой танцевальный блок… уже через пару песен стало ясно, что я попала. Первую композицию он наблюдал со снисходительно-скучным выражением лица.
— Забавно, — был его комментарий.
На второй в глазах у него появились смешинки, а уголки рта начали подрагивать в тщетной попытке скрыть веселье. На третьей, ультрамодной мелодии, которую танцевала в основном молодёжь, его прорвало…
Я была готова провалиться под землю. От злости, стыда и жгучего желания поубивать всех вокруг. А первого — Даанэля. Он смеялся! Схватив со стола салфетку и прикрывшись ею, не мог совладать с собой. Я-то боялась, что извивающиеся девчонки повергнут его в шок и смущение. Что он начнёт говорить о приличиях. А он, выдавливая слова сквозь смех, рассказал, что однажды побывал в далёкой отсталой стране и наблюдал там пляски полудиких кочевников.
— Так вот это, — махнул он рукой в сторону танцующих, — больше всего похоже на те пляски. И это у вас! Людей, которые так гордятся высотами своей цивилизации!
Я моментально вспыхнула и возблагодарила небеса, что не пошла сейчас танцевать с девчонками, хотя Наташка звала, да и сам он меня отправлял с ними:
— Ну что ты будешь сидеть? Ведь тебе хочется пойти, я же вижу. А мне хочется посмотреть на тебя в танце.
О, как же мудро я поступила! У меня были подозрения, что вид танцующей молодёжи короля не вдохновит. Потому и решила подождать его реакции. Ну вот, дождалась. Теперь я точно знала, что танцевать сегодня не буду. Настроение моментально упало.
Дэн извинился и почти бегом выскочил из зала, якобы подышать свежим воздухом. Я сидела в самом мрачном расположении духа, глядя на изгибающихся девчонок и парней, и думала, что по большому-то счёту, он прав. Какой же это танец, если танцуется он на чистых инстинктах? Дикари и есть. Но было обидно, и я даже придумала, что скажу ему, когда он вернётся. Предложу станцевать какой-нибудь придворный танец, а мы дружно посмеёмся над ним. Уверена, что реакция народа будет именно такой — все от хохота просто загнутся.
Следующим был медляк. Оглянувшись по сторонам, ко мне подошёл Мишка и неуверенно пригласил на танец. А я подумала… и согласилась. Дэну было очень смешно смотреть на наши танцы? Вот теперь пусть посмеётся, глядя на нас с Мишкой. Мой друг, довольный неожиданным успехом, повёл меня за собой. Среди пар я заметила Наташку со свидетелем, которые оживлённо разговаривали. Она многозначительно приподняла брови, узрев меня с Мишкой. Поскольку все были ещё практически трезвые, то танцевали довольно прилично, а то ближе к концу гулянок народ не столько танцует, сколько целуется под музыку. Правда, Миша решил развить свой успех и положил, было, обе руки мне на талию, но я вежливо так одну его ручку отлепила от себя и предложила с этой стороны держаться за руку. Мы поговорили о том, о сём. Мишка интересовался, чего это мы не выходим танцевать, и чего это меня бросили в одиночестве. Я сердито пояснила, что Дэн такие танцы не танцует.
— А какие же он танцует?
— Бальные. Вот какие.
— Хм. Долго вам ждать следующего вальса. А можно, тогда я тебя приглашать буду на медленные? Или не отпустит?
— Не знаю, пойду ли я сама. Погляжу на ваше поведение. Обоих двух. Кстати, не вздумай напиться. А то я с тобой петь не выйду.
Музыка закончилась, и Мишка ушёл на свое место. А я повернулась к нашему столу и сразу наткнулась на взгляд Дэна. Весёлым он не выглядел.
— Маша, я должен извиниться за своё поведение, — встал он мне навстречу. — Это недостойно, и… я тебя обидел. Прости. Хвалёная королевская выдержка меня подвела. Я вообще стал замечать за собой много новых, не самых лучших черт. Ты можешь танцевать сколько угодно, я не буду смеяться.
— А как тебе наши медленные танцы? Смешно смотрится?
— Нет. Откровенно и очень… чувственно. Куда там вальсу, который у нас в приличном обществе не принят из-за слишком близкого соседства партнёров.
— Да? У вас вальс считается неприличным? Хм. А королю вменяется в обязанность уметь танцевать все танцы: и приличные, и нет?
Разговаривая, я рефлекторно поближе наклонялась к нему, чтобы окружающие не услышали, о чём таком интересном мы тут беседуем. Хотя Дэн сразу заявил, что говорить мы можем спокойно, заклинание незначительности — наше всё. А шептаться за общим столом — неприлично.
— Что ты! Король — оплот нравственности своего государства, пример для подданных. Не то что танцевать, даже знать не положено. Ну, это в теории. На практике же король когда-то был младшим принцем, и со своими приятелями бывал и на крестьянских гуляниях, и на мещанских праздниках. Вольная жизнь учит чему угодно, только не придворному этикету.
Тем временем началась дарительно-поздравительная часть. Гости задвигались, спеша преподнести свои подарки. Первым на полу был расстелен красивый ковёр — подарок от коллег Андрея. На него встали молодые, и вокруг них складывались и ставились остальные подарки. Когда дошла очередь до нас, Мишка поспешил подхватить коробку, чтобы Дэн, не дай бог, не опередил его. Король на это лишь снисходительно усмехнулся и сказал, чтобы мы шли без него.
— Но это подарок и от тебя, — попыталась я восстановить справедливость. Ведь почти половина суммы была вложена им. — Так будет не честно.
— Маша, не смеши меня, пожалуйста. Ты знаешь, каков будет мой подарок. А это так — дань вашим традициям.
Я прикусила губу, радуясь втайне, что на открытке были подписаны все, от кого мы вручаем подарок. И Дэна я заставила там расписаться тоже. Широким жестом он начертал одно слово на своём языке. Я уже знала, что это его имя — подпись, которой он скреплял королевские указы. Что автоматически возводило наше поздравление в ранг государственного документа, хи-хи. А-ля дипломатическая нота от королевства Лаэнтер.
Дэн терпеливо дождался, когда отзвучит последнее поздравление и начал действовать. Народ уже был готов разойтись по своим местам, родители спешно упаковывали конвертики с валютой, молодые, переглянувшись, собрались за свой стол. В этот краткий момент зыбкой тишины раздался его голос:
— Я бы хотел красиво завершить церемонию дарения подарков.
Новобрачные подняли заинтересованные взгляды. Маринка напряжённо замерла, Андрей тоже. Судя по его виду, она рассказала ему, что хочет делать Дэн.
— Вам преподнесли множество разнообразных даров. Я уверен, все они пригодятся в семейной жизни и будут верой и правдой служить долгие годы. Но материальные блага не вечны. Я хочу преподнести молодым то, что будет сопровождать их всю жизнь, даря радость и помогая преодолевать невзгоды.
Народ после такого предисловия ждал оригинального подарка, который можно будет принять с весёлым смехом.
— Увы, показать его всем я не могу, он предназначен лишь для новобрачных. А потому предлагаю нам пройти в соседнее помещение, где и состоится торжественная его передача.
Ольга принахмурилась, гадая, не пьяная ли это выходка и не пора ли прервать оратора. Я просигналила ей, что всё нормально.
— Особо любопытные по нашем возвращении могут осведомиться, понравился ли мой подарок молодожёнам.
Я ещё колебалась, проситься ли мне с ними, как вдруг увидела… Спешно приблизившись, встала так, чтобы заслонить от людей его левую руку:
— Дэн, закрой перстень, он у тебя светится.
— Спасибо за предупреждение. Трудно сдерживать выброс Силы, который сейчас произойдёт. — Он повернул печатку камнем внутрь.
— А мне можно? Я не помешаю? Очень хочется посмотреть.
— Разумеется, тебе можно. Да всем было бы можно, если бы ваш мир был нормальным.
К нам подошла Наташка:
— Я тоже хочу с вами. Что за секретный подарок?
— Извините, Наташа, нет. Может быть, позже вы узнаете, что это было. Простите, сейчас у нас мало времени. — Дэн обернулся к молодым. — Нам нужно поспешить.
Мы протиснулись сквозь толпу. На выходе из зала король обратился к тому самому мужику, с которым я его уже видела. Тот заговорщически взглянул на нашу четвёрку:
— Новый обычай придумали? Похищение обоих молодых сразу?
— Давайте скорее, мы торопимся. — Дэн сунул ему в руку свёрнутую купюру.
Нам открыли небольшую комнату, похоже, гримёрную или что-то в этом роде. Дэн оттеснил мужика и прихлопнул дверь. Я заметила, что уже вся ладонь у него окутана мягким серебристым свечением.
— А что... — начал было Андрей, но был остановлен властным жестом:
— Сейчас я всё сделаю, а поговорим после. Едва успели. Процесс уже запущен. Я не в состоянии контролировать его. Если потом у вас останутся вопросы, постараюсь на них ответить.
Молодые в ответ удивлённо заморгали. А потом их удивление стало ещё больше, потому что Дэн поднял левую руку, светящуюся уже по локоть, повернул перстень в нормальное положение и начал колдовать. Я тихо пристроилась у стеночки так, чтобы был виден весь процесс. Король что-то напевно произносил на своём языке, свечение перстня становилось всё шире и ярче и вскоре охватило уже всю его фигуру. Из всей речи я выхватила лишь знакомые слова «Сатта-Раэнн», которые частенько проскакивали среди его ругательств. Молодые стояли, не в силах пошевелиться и круглыми неверящими глазами наблюдали за разворачивающимся действом. Один раз только Маринка кинула изумлённый взгляд на меня, я в ответ приподняла брови и улыбнулась. Свет из просто серебристого стал искрящимся разноцветными огоньками, как снег в яркий солнечный день. Господи, красота необыкновенная! Потом свечение стало концентрироваться в левой руке короля, он свёл ладони вместе, и на каждой из них оказался ослепительно яркий шарик света.
— Склоните ваши головы, — приказал он, приподнял руки повыше, и искрящиеся шарики легко слетели с них, коснулись фигур жениха и невесты, свет разлился по поверхности тел, стал расширяться, пока две светящиеся фигуры не слились в одну. — Протяните руки, те, на которые надеты обручальные кольца. — Дэн коснулся вытянутых вперёд рук, свет вновь разделился на две части и стал спиралью завиваться вокруг колец. Свечение фигур становилось всё слабее и, наконец, погасло. Лишь в глазах молодых остался отблеск, придавая лицам выражение какого-то неземного счастья и восторга.
— Отныне пред Создателем вы — единое целое. Берегите и храните друг друга. Будьте счастливы.
— Что… что это было? — наконец, смог произнести жених.
— Андрей, ты тоже это чувствуешь? — повернулась к нему Маринка. На лице её цвела замечательная улыбка.
— Это благословение — дар моей семьи, который передаётся из поколения в поколение. Большего, к сожалению, сказать не могу. Благословение лежит на вас, но его Сила привязана к вашим кольцам. Помните об этом и берегите их. Мера, увы, вынужденная, обычно этого не требуется. Ваш первенец во чреве матери также осенён Светом. Это будет талантливый человек, удача будет сопутствовать ему в жизни.
— Боже мой! Маша, Данил, как мне благодарить вас?! — Маринка кинулась к нам, порывисто обняв по очереди каждого.
— Э-э, по-моему, обнимать вы должны своего супруга, — слегка опешил Дэн.
— Извините, это я от избытка чувств, — невеста со счастливым смехом кинулась к жениху, тот раскрыл свои объятия, и молодые слились в страстном поцелуе, кружась по комнате. Маринка, не замечая нас, шептала: — Прости, прости меня, любимый. Как я могла забыть? Как могла усомниться?
С трудом оторвавшись друг от друга, счастливые влюблённые переглянулись и низко склонились перед королём. Честно говоря, меня это малость смутило, а Дэн ничего, спокойно подождал, пока они выпрямятся, и заговорил снова:
— Пусть вашей благодарностью мне будет молчание обо всём, что здесь произошло. Сами понимаете, что непосвящённым этого лучше не знать. Особенно это касается вас, юная леди. Ни подругам, ни матери. Если совсем невмоготу будет, можете поговорить об этом с Машей. За неё я спокоен. Чужие тайны она хранить умеет. — Дэн с улыбкой взглянул на меня, потом вновь обратился к молодым. — Я могу рассчитывать на вас?
— Не знаю, что это было, и как такое возможно, но наша вечная благодарность с вами. То, что мы сейчас чувствуем, словами не описать. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, можете рассчитывать на нас, — серьёзно заявил Андрей. Сбоку к нему прильнула Маринка, которую он бережно обнимал за плечи. Лица обоих сияли.
— Благодарю. Вряд ли вы чем-то сможете мне помочь, но отказываться не буду. Жизнь человеческая очень сложна. Никогда не знаешь, к чему придёшь завтра. Сейчас нам пора вернуться к гостям, чтобы не возбудить ненужных подозрений.
В зале на молодых напали с вопросами, и они серьёзно отвечали, что лучшего свадебного подарка и пожелать нельзя. Мы потихоньку выбрались из общей суматохи и направились к своему столу. Дэн оглянулся и вздохнул:
— Каждый раз завидую им — получившим королевское благословение. Король дарит счастье простым смертным, а кто подарит счастье ему?
Он окинул меня испытующим взглядом, и мы уселись, игнорируя вопросительные намёки. За столом он первым делом налил себе стопку водки, залпом выпил её, закинул в рот ломтик огурца и откинулся на стуле:
— Вот теперь можно расслабиться. И отдохнуть.
— Что вы там с ними сделали? — подсела Наташка. — Маринку прямо не узнать. Вся светится!
Ага, видела бы ты, как она перед тем светилась.
— Будешь замуж выходить, может, и тебе перепадёт такой же подарок. Тогда узнаешь.
А что я еще ей могу сказать?
Наконец я услышала тот самый наказ молодым, после которого Ольга велела мне подтягиваться для исполнения нашей программы. Ух, что сейчас будет! Захотелось тоже тяпнуть водки — для храбрости. Всё-таки давно я не выступала перед таким количеством народа.
— Час пробил. Мне пора! — объявила я. Наташка подбодрила меня взглядом, а Дэн начал устраиваться поудобнее:
— Жду с нетерпением.
Остальные за столом не поняли смысла наших действий. Хотя парни-одноклассники, Вовка и Славик, кажется, догадались.
Я пробралась между столами к месту тамады, где меня встретил сияющий Мишка (ой, не к добру он так предвкушающе улыбается) и хмурая Ольга:
— Начинаем с Алсу, смотрим на реакцию, если всё, как задумано — продолжаем по порядку.
— Да не дёргайся ты, Оля, мы помним, о чём договаривались, — влез Мишка.
Свидетельница тем временем зачитывала какой-то длинный список с перечнем прав и обязанностей новобрачных. Наверное, это было смешно, потому что все вокруг смеялись. Я же от волнения смысла совершенно не улавливала. Ой, руки дрожат. Микрофон же трястись будет. И, что хуже всего — голос.
— Маш, ты чего, боишься? — приблизился ко мне Мишка. — Ну, ты даёшь! Совсем квалификацию растеряла. Да ты вспомни только, перед сколькими людьми мы выступали. Здешняя аудитория же просто тьфу!
— Я не из-за аудитории переживаю. Здесь Дэн сидит. Сейчас он будет на меня смотреть и слушать.
— Ах, Дэн! И чего ты его боишься? Помаши ему, вот так, — Мишка обернулся в сторону нашего стола, сделал ручкой и склонился ко мне, совершенно закрыв обзор. — Не трясись. Мы споём, как всегда, на отлично. По-другому просто не может быть. — Он взял меня за руки. — Ну-ка, вспомни, что нам говорил Алексей Михалыч? «Нет никого и ничего. Только вы и музыка». Всё, прошел мандраж? — Я кивнула, хотя ничего у меня не прошло. — Тогда вперёд, уже нас объявляют.
И впрямь, о нас:
— …свадебный подарок. Для всех, кто помнит! Наш любимый дуэт: Мария Соколова и Михаил Орлов!
Ну да, фамилии у нас обоих птичьи. И за это мы тоже в школе страдали.
Дружные аплодисменты были ответом. И правда, помнят земляки. Приятно. От этой тёплой мысли мне полегчало, и на сцену под первые аккорды я вышла уже спокойно.
Кинула взгляд на Дэна — непроницаемая маска на лице. Отчего? Неужели так плохо смотрюсь? При первых спетых мной строках его лицо начало проясняться. Ага, песня-то у нас подходящая:
Ты видишь сны о чудесах
И грезишь ими наяву…
Я улыбнулась шире — весь первый куплет с припевом — мои, могу смотреть на него. Знаю, что это неправильно, песня, прежде всего — подарок жениху с невестой, но ничего не могу с собой поделать. Вот вступит Мишка, тогда буду честно делить внимание между ним и молодожёнами. Так, Машка, кончай уже пялиться, Мишка вышел.
…взгляд — досада — улыбка. Мы — сработанный дуэт!
Маринка и Андрей, такие красивые в этот миг, держатся за руки и прижимаются друг к другу щеками. Глаза всё ещё сияют тем самым, божественным блеском. Неужели, это счастье им — навсегда? Как я завидую!
…поём в два голоса, и Мишка невзначай ловит мою руку. Это вне сценария, но приходится делать вид, что так и было задумано. И его глаза…
…мелодия завораживает…
Зрители, улыбаясь, смотрят на нас. Или нравится, или сейчас будут смеяться. Мои каблуки не смогли сгладить разницу в росте. Ловлю взгляд Дэна. Не пойму выражения лица. Вроде улыбается?
Дотягиваю последние ноты. Зал взрывается аплодисментами. Ольга делает знак — поём дальше. На следующей песне я не успеваю отступить, и Миша обнимает меня нежною рукою. И Дэн на это смотрит! В краткий миг, когда мы отворачиваемся от зрительного зала, я делаю страшные глаза и сжимаю кулак, а он в ответ расплывается в довольной улыбке. Поворот на сто восемьдесят градусов, и улыбающиеся Маша и Миша, как ни в чём не бывало, поют друг другу о любви.
Зрители в полном восторге.
Третья песня была шуточная, но всё на ту же тему. «Зайка моя» была нашим хитом, ещё когда мне было тринадцать лет. В конце, когда Киркоров пел: «Я для тебя сверну горы, ты Пугачева, но я ведь Киркоров», для нас придумали другую строку: «Я для тебя сверну горы, чтоб не завяли любви помидоры». Мы дружно угорали над этой композицией и оба её любили. Сейчас этот паразит самовольно видоизменил концовку и, сияя как начищенный самовар, пропел: «Я для тебя — принц из книжки. Ты моя Машка, а я ведь твой Мишка. Машка моя». А на последнем аккорде наклонился и быстрым движением поцеловал. В губы! Как я удержалась и не врезала ему микрофоном в лоб, сама не знаю. В зале аплодировали и свистели. Орали — «Браво!» и «Бис!»
Кидаю взгляд в сторону Дэна. Лицо — каменное. Наташка что-то жарко ему говорит.
С пылающими щеками я подскочила к Ольге. Громы и молнии! В смысле, это мы так друг на друга посмотрели.
— Вы что устроили, вашу мать?! Обнаглели вконец! — начала, было, она.
Я её перебила:
— Разбирайтесь сами, как хотите! Включай мою! Остальные я с ним петь не буду! Достал до самых печёнок!
Резко развернувшись, улыбнулась зрителям и вежливым жестом показала, чтобы Миша проваливал со сцены. Несколько раз вздохнула и выдохнула. Честно говоря, не ожидала от него такой подлости. Ведь всё продумал. Прекрасно знал, что бегать от него по сцене я не буду и прилюдно вырываться тоже. Выступление на публике подразумевает, что личные отношения остаются вне сцены. Нам уже случалось выступать, разругавшись предварительно вдрызг. И никто этого даже не замечал. Потому что худрук хорошо вбил в наши головы, что звание профессионала накладывает серьёзные обязательства.
Зазвучала нежная мелодия, и я выбросила из головы всю злость. Эту песню, которую в фильме «Чародеи» исполнял Абдулов, мы раньше тоже пели дуэтом. Но сегодня она — только моя. И только для Дэна. Я нашла его глаза и взглядом попросила: «Послушай, что я хочу тебе сказать»:

Представь себе весь этот мир, огромный весь,
Таким, каким он есть, на самом деле есть,
С полями, птицами, цветами и людьми,
Но без любви, ты представляешь, без любви.
Есть океаны, облака и города,
Лишь о любви никто не слышал никогда.

Так же синей ночью звёзды в небе кружат,
Так же утром солнце светит с вышины.
Только для чего он, и кому он нужен -
Мир, в котором люди друг другу не нужны?

В каждую песню я всегда вкладываю частичку своей души. В этой песне сейчас была вся моя душа. Я верила каждому слову, мне действительно не нужен мир без него. И он поверил в мою песню. Это было в его глазах.

Представь себе весь этот мир, огромный весь,
Таким, каким он есть, и что любовь в нём есть.
Когда наполнен он дыханием весны,
И напролёт ему цветные снятся сны.
И если что-нибудь не ладится в судьбе,
Тот мир, где нет любви, опять представь себе.

Глава 5. Долгие разговоры на ночь

Всё могут короли?!
Л. Дербенев

В машине Дэн отгородил нас от водителя, и, сводя с ума своими улыбками, принялся нежно поглаживать ладонью шёрстку моей шубы. Под его пальцами пощёлкивали разряды статического электричества, и в полумраке салона сверкали искры. Он поднял ладонь, и оказалось, что она вся покрыта такими искрами. Я протянула свою руку навстречу, желая прикоснуться и ожидая, что сейчас щёлкнет электричеством. Вопреки ожиданиям, током меня не ударило, а искры заплясали меж наших ладоней, щекоча теплом и мягко отталкивая, не давая сомкнуть пальцы. Ласково и озорно глядя на меня, Дэн сдул их, и они разлетелись по салону, прикасаясь временами к коже и щекоча, как пушинки одуванчика. Завладев моей ладонью, он принялся за своё излюбленное занятие — перебирание моих пальцев. Одновременно начал медленно, как будто вспоминая, декламировать стихи:

— Твоё простое обаянье,
Взор мимолётный, милый образ.
Смятенье мыслей, чувств, желаний –
Меня пленил твой нежный голос.

Глаза твои, как звёзды в небе,
Твои уста — зовут и манят.
Так счастлив я доселе не был,
Любовь мне голову туманит.

— Чьи это стихи? — восхитилась я. — Твои?
— Что ты, я не поэт.
— Дэн, сознавайся, ты их так читал, будто сочинял на ходу, — не отставала я. Ну так хочется, чтобы это были стихи специально для меня и про меня.
— Я их… переводил. На русский, — загадочно улыбнулся он.
— Тогда прочти ещё что-нибудь.
— Всенепременно, — пообещал он, но вместо стихов притянул меня к себе и поцеловал. Охх! На такое поэтическое продолжение я согласна. И чтобы побольше, и подольше. Чуть отстранившись, ещё легко касаясь моих губ, шёпотом спросил:
— На чём мы там остановились?
— На стихах. Кажется.
— Ах, да! — На его губах появилась лукавая улыбка:

— В твоём дыханье запах вишен,
Его я пью, себя губя,
Пушистый локон твой острижен,
Но всё же я люблю тебя.

А стрижку он мне так и не простил.
— Ох, Дэн. Это правда?
— Разве я могу обманывать девушку с таким взглядом? Твои глаза, Маша, — целый мир. Иногда в них бушуют бури гнева или плещет океан боли. Тогда мне становится плохо от одного твоего мимолётного взгляда. Когда в них лучится радость — будто солнце выглядывает, согревая и даря тепло. А сейчас в твоих глазах волны нежности и любви. Я в них тону…
Мы смотрели друг другу прямо в глаза, и наш мысленный диалог, честное слово, не был плодом моего воображения:
— Любишь?
— Люблю.
— И я люблю, очень-очень.
— Знаю это и без слов. Ты счастлива?
— Да. Ведь моё сегодняшнее желание исполнилось.
— Значит, я правильно догадался, — улыбка в глазах. — И счастлив, что смог его исполнить.
— А мы, правда, разговариваем? Мысленно?
— Конечно.
— Но ты говорил, что это очень сложно.
— Сложно, да. Но когда между двумя людьми появляется сильная эмоциональная связь, это получается само собой. Волшебство любви — самое прекрасное и удивительное чудо в Большом мире.
Так мы и доехали, не отрываясь друг от друга. Я выслушала комплиментов больше, чем за всю предыдущую жизнь. Вот это и называется — на седьмом небе от счастья!
— Не хочу подниматься на лифте. Пойдём по лестнице? — предложил Дэн в подъезде. При мысли о перспективе тащиться пешком на 9 этаж у меня вырвался невольный стон:
— Дэээн! Я не дойду!
— Устала?
— Устала — не то слово! На ногах еле держусь.
Подозреваю, что выпитое вино ещё действовало, как анестезия, а вот завтра, кроме похмелья мне будут обеспечены больные мышцы ног. Всё-таки, высокие каблуки — издевательство над живыми существами (читай, женщинами). Это ещё, спасибо Дэну, я почти не танцевала, а девчонки под конец веселья поснимали туфли и, поставив их внутрь круга, так и отплясывали босиком.
— Лучше на лифте. Ну что такого? Полминуты — и мы дома.
— Тогда я тебя понесу.
— Наверх?! С ума сошёл! Мы упадём на лестнице.
— С тобой я не упаду. — Дэн подступил ко мне, намереваясь подхватить. Я со смехом отбивалась:
— Нет-нет. Тяжело же. Не надо.
— Это ты-то тяжёлая? Да в тебе живого весу вполовину моего, не больше. Лёгкая как пёрышко.
Дэн сломил моё шутливое сопротивление и уже наклонился, чтобы ухватить поудобнее, как мы услышали наверху голоса и смех.
— Там кто-то есть. Нас увидят.
Он заколебался.
— Хорошо, твоя взяла. Поехали на лифте.
— Ты его так боишься?
— Не доверяю. Разумная предосторожность. Но с тебя компенсация.
— Какая?
— Вот такая. — Дэн поднял руку, нажимая кнопку этажа и одновременно склоняясь ко мне для поцелуя. — Для успокоения моей души.
Как жалко, что ехать нам всего ничего, до девятого этажа. И почему мы не во Всемирном торговом центре? Поцелуй длиной в сто этажей. Вот это я понимаю!
С сожалением оторвавшись друг от друга, мы чинно-благородно прошли до дверей, вошли в квартиру…
Ход дальнейших событий я запомнила лишь урывками. Целоваться мы начали прямо в прихожей, даже не сняв верхнюю одежду. Потом я почувствовала, что шуба соскальзывает с меня, поднялась на цыпочки, перешагивая через неё и одновременно избавляясь от пыточного сооружения под названием «шпильки». Блаженный стон каторжника, наконец избавившегося от своих кандалов, невольно вырвался из груди. Пальто Дэна удобно пристроилось по соседству с моей шубой. Охватив меня сильной рукой за талию, вторую он запустил мне в волосы, крепче прижимаясь в поцелуе. В голове мелькнула мысль, что подобных чувств я ещё никогда не испытывала. Ни с кем. Обычно попытка любого парня прижать меня к себе вызывала отторжение, а если переходила в более активную фазу — панический страх. Сейчас даже намёка на такие ощущения не было. Наоборот. Я подалась ему навстречу, потянулась и душой и телом, чувствуя, что внутри разгорается пожар, имя которому — страсть!
Пуговицы на пиджаке Дэна были гладкие, удобно ложились в ладонь и легко проскакивали в петли. Всего четыре штуки — долой пиджак! Мы стали ближе на одну ступень. Теперь жилетка. Хочу чувствовать его тело под моими руками без всяких преград. Парень тряхнул плечами — жилетка полетела на пол. Оторвавшись от губ, он приник к ложбинке на моей шее, потом к плечу. Лихорадочное желание как можно скорее избавиться от одежды, охватило нас обоих. Мелкие крючки на спине моего платья легко расстёгивались под пальцами Дэна, давая мне возможность вздохнуть поглубже. Тихим, хриплым голосом он что-то говорил на своём языке. Может быть, это были стихи? Мне они слышались волшебным заклинанием — заклинанием любви и счастья. А может, это оно и было — наше любовное заклинание? Последнее, что я помню, как на пороге комнаты от лёгкого синхронного движения его пальцев с моих плеч слетели бретельки платья. Гладкий шёлк скользнул по телу, к ногам.
— Божественно прекрасна, — услышала я, и мир перевернулся в горизонталь.
Дальше я улавливала только сильный стук сердца, свои глубокие вздохи, его шумное дыхание, его губы и руки. Такие нежные, такие настойчивые. Прохладный шёлк под спиной, горячее тело, прижавшееся сверху. Вот тут-то и пригодился кружевной голубенький комплект, тот самый, что покупала я ещё в первый наш совместный выход в город. Точнее, не пригодился, но снимал он его с такой предвкушающей улыбкой! Последняя деталь одежды покинула меня. Теперь меж нами нет преград. Он на миг отстранился, окинул меня сияющими глазами, выдохнул:
— Как я тебя люблю! — охватил руками и…
Всё кончилось внезапно, в один миг. Я выждала несколько секунд, открыла глаза. Что случилось? Надо мной — лицо Дэна, на котором написано выражение полного ужаса. Смотрит куда-то в сторону. Я проследила за его взглядом. Ох! Дыша, как загнанная лошадь, он медленно поднял глаза от постели на свою руку, с которой падали чёрные капли: кап, кап, кап. Что это? Кровь? Почему, откуда? Посмотрев на меня абсолютно диким, невменяемым взглядом, он хрипло простонал:
— Что же мы делаем?! Нет, что Я делаю?! — вскочил, резко накинул на меня край покрывала и кинулся из комнаты.
— Дэн! Ты куда? Дэн!
Только сейчас я почувствовала, что под боком у меня что-то металлически-холодное. Резко отодвинулась. Его меч! Проклятая железяка! Как я тебя ненавижу! Подхватив его одной рукой, я голышом, как была, кинулась к балкону, рванула на себя примёрзшую дверь и швырнула его в темноту. Разделавшись с мечом, размашистым шагом прошла в коридор. Из ванной доносился шум воды. Наверное, промывает рану. Сильно порезался? Он же маг, сейчас залечит. И вернётся ко мне. Я стукнула в дверь:
— Дэн. С тобой всё в порядке? Открой мне.
— Маша, нет. Пожалуйста, не надо. Прошу тебя — оденься!
Он сказал — оденься? Посмотрела вниз. В голове начал проясняться идиотизм ситуации. Я стою посреди коридора абсолютно голая. И скребусь в ванную, где от меня скрылся мужчина. Закрылся изнутри. От меня! Тот самый, с которым мы две минуты назад были на постели. Которому я была готова отдаться без колебаний. О-о-о! Соколова Маша, ты даёшь!
Вспыхнув запоздалым стыдом, я метнулась в комнату, накинула на себя халат и круглыми, как у совы, глазами, уставилась в одну точку. Что это было только что? Мы с ним собирались заняться любовью?! И занялись бы, если бы не этот треклятый меч! Но он! Он сбежал от меня в последний миг! А говорил, что любит!
Нет, он порезался! Наверное, ему было очень больно.
Ерунда! Он маг, залечивал на себе куда более страшные раны, даже переломы. Оглядев интерьер, живописно украшенный нашей одеждой, решила, что подбирать ничего не стану. Я не собираюсь спускать на тормозах происшествие, имевшее место быть. Это уже будет чересчур. Закрыв лицо руками, терпеливо ждала на краешке постели, когда он вернётся. А что мне ещё остаётся?
Тихие, практически бесшумные шаги. Долгий тяжёлый вздох надо мной. Отняла руки от лица. Бледный Дэн, со смертельной тоской на лице опустился передо мной на пол, уткнувшись головой в мои колени:
— Прости меня, моя девочка. Знаю, нет мне оправдания.
Я вздрогнула от холодного прикосновения мокрых волос. Да он весь просто ледяной! Холодные руки крепко охватили меня.
— Ты вскружила мне голову. Я забыл обо всём на свете: кто мы, где и почему.
— Дэн, что ты говоришь? Зачем убежал? Ты сильно поранился, да? — Я отняла его руки, повернула их ладонями к себе. Поперёк левой протянулся длинный глубокий порез. Едва свернувшаяся кровь вдоль кромки говорила о том, что заживлением тут и не пахло. — Ты же можешь вылечить его.
— Я не буду этого делать, пусть остаётся мне в назидание. Для человека, едва не сгубившего себя и самое дорогое ему существо, это ещё очень слабое наказание. — Дэн поднял голову и взглянул мне в глаза. Во взгляде бесконечная боль. — Тот, кто презрел законы чести, ввергаясь в пучину преступной страсти, заслуживает более страшной кары.
— Дэн, не говори так. Ведь мы любим друг друга.
— Любовь, не освящённая узами брака — преступна. Лишить девственности свою любимую, зная, что не женишься на ней — преступно вдвойне. Ты полюбила подлеца, Маша. Я скажу тебе сейчас всё, что должен, давно должен был объяснить, может, после этого ты изменишь своё отношение ко мне. Ты не простишь и будешь права. Но лучше тебе ненавидеть меня, чем страдать, любя. — Он закрыл глаза и опустил голову. А когда снова поднял её, это был уже не Дэн, но король Даанэль. Изменилось лицо, изменился голос. — Маша, мы никогда не будем вместе. Я не могу на тебе жениться.
Мир вокруг меня рухнул. Мне показалось, что я куда-то провалилась, а сверху на мои плечи опустился потолок, придавливая тяжестью бетона. «Мы никогда не будем вместе» — эхом металось в голове. Все слова застряли в горле. Всё возмущение, протесты, обиды — отступили перед ледяным холодом этих слов. Сегодня был самый счастливый день в моей жизни. Он обернулся самой несчастной ночью. Мы. Не будем. Вместе. Никогда! Страшные слова. Навстречу им устремился лишь один вопрос:
— Почему?!
— А ты не понимаешь? Я король. Короли не женятся на простых смертных. Ведь ты умная девочка, изучаешь историю, должна знать это не хуже меня.
— Ты просто не любишь меня. Так и скажи.
— Я бы не стал говорить о любви, если бы её не было. Но в данном случае она не значит ничего.
— Если бы любил — искал возможности, боролся!
— Я искал возможности. Перебрал множество вариантов. Ни один из них не осуществим в реальности.
— Твоя корона тебе дороже меня. Её ты любишь больше.
— Неправда. Я её вовсе не люблю. На мне много грехов, но властолюбие к ним не относится. Ненавижу тех, кто убил моего брата. Сейчас бы он был королём, а у меня были развязаны руки. И клянусь — мы с тобой были бы вместе! Я бы добился от него разрешения на брак с тобой, любой ценой — верной ли службой, лестью, угрозами или шантажом. А если нет — ушёл без сожаления. Увы, это лишь мечты.
— Что же тебе мешает уйти сейчас? Даже уходить не надо, ты и так здесь. Однако прикладываешь все усилия, чтобы вернуться в свой мир и на свой трон.
— Причин множество. Первая и основная — это, — продемонстрировал он свой перстень. — Пока на мне Раэл Танн — я король, хочу того или нет. Без короля, носящего этот знак, его королевство беззащитно. Даже отсюда я чувствую, что над моими землями нависла угроза. Если я не вернусь, мой народ будет порабощён. Погибнут сотни тысяч людей. Ты согласна, чтобы я оплатил наше счастье такой ценой? — испытующе взглянул он на меня.
— Я… не знаю. Даже не думала о таком.
— Конечно, не думала. Ты живёшь в своём мире. И над твоей родиной не висит призрак страшной войны. Сегодня ты рассказывала о подвиге солдат, защитивших страну более полувека тому назад. Я не ожидал от тебя подобного патриотизма, потому что до этого момента вообще не видел его у вас. А ведь та война случилась ещё до рождения твоих родителей. Представь, что ты одна могла предотвратить её, спасти всех этих людей. А ты ушла. По зову сердца, вслед за своей любовью. — Взгляд пронзительных чёрных глаз прожигал мою душу насквозь. — Как ощущения? Кровь и слёзы людей — и всё на тебе. Не слишком приятно, правда? Вот это я и чувствую. Есть такое понятие — долг. А ты обвиняешь меня в любви к блеску золотой короны и аромату власти. Моё сердце кровоточит и разрывается на две части. Я не могу оставить свою страну, но как мне больно отказаться от тебя! Ночи напролёт я смотрел на твой спокойный, тихий сон. Глядел на твои черты и не смел даже прикоснуться. Видел, что ты мучаешься своими чувствами, ощущал волны твоих страданий, но держался на расстоянии. Потому что не считал себя вправе давать тебе напрасную надежду. И думал, думал… какой найти выход? Рассматривал разные варианты и отбрасывал их один за другим, как совершенно нереальные. Остаться в вашем мире? Даже не будь я королём, не смог бы жить здесь. Не хочу здесь жить, если уж быть откровенным. Кем я здесь стану, не понимая и не принимая смысла вашей жизни? Жажда денег правит у вас бал. Мне это не просто безразлично, но противно. Богатство должно быть средством для достижения какой-то цели. К чему мне стремиться в вашем мире? И это не говоря уж об отсутствии магии. Через пару лет той жизни, что я веду сейчас, во мне не останется ничего человеческого. Ты сама возненавидишь меня. Чёрная магия затягивает, засасывает в себя. Мне страшно, что когда-нибудь я могу стать истинным Чёрным магом и получать от этого удовольствие. Нет, Маша. Будь ваш мир как все остальные, я бы принял эту версию в разработку и думал над ней наравне с остальными. Но так! Нет. Только не это.
— И ты не возьмёшь меня с собой, — прошептала я. Это был не вопрос — утверждение.
— А ты бы ушла? — наклонив голову, прищурился король. — Давай рассмотрим этот вариант. Не умозрительно, где счастливые влюблённые уходят в сияющую даль, а применимо к реалиям жизни. Как ты представляешь себе мой мир? Сказочным королевством, где царит справедливость и доброта? Должен разочаровать тебя — во всех мирах правит человеческая сущность. А она почти всегда грязна и несправедлива. А королевский двор — квинтэссенция всего этого. Злоба, зависть, клевета, грязные сплетни и грызня за место поближе к трону. Вот, что ожидает тебя во дворце. Разве могу я отдать тебя — тебя, такую ранимую и искреннюю! — на растерзание этой своре шакалов и лицемеров? Ты не выдержишь даже одного приёма. Неважно, в какой роли ты там появишься. Если тебя заметят рядом со мной — накинутся всей толпой, забыв на время о собственных разногласиях и распрях. И я ничего не смогу сделать, чтобы защитить тебя от колкостей и язвительных реплик, скрытых под маской благожелательности и доброты. Даже если ты будешь сидеть на троне рядом со мной. Всю свою сознательную жизнь я прожил в подобной атмосфере и видел, что бывало с моей матерью после каждого приёма. А ведь она родилась в моём мире, была воспитана в его традициях. Ты же совершенно иная.
Или, может, ты предложишь прятать тебя от общества? Это, кстати, осуществимо. У тебя будет целое крыло дворца, где ты станешь полноправной хозяйкой. Или можно поселить тебя в замке, который отец подарил мне на совершеннолетие. Но нужна ли она тебе — красивая роскошная клетка? А это будет именно она — золотая клетка одиночества, куда я смогу приходить лишь тайком. Мы не сможем проводить вместе столько времени, сколько бы нам хотелось. Я в свои-то покои порой захожу лишь для того, чтобы вымыться и переодеться. И так сутками.
Но это ещё далеко не все жертвы, на которые тебе придётся пойти. Не смотри на то, что я спокойно принимаю ваш мир. Я пытаюсь приспособиться к окружающей действительности, не более того. Меня учили воспринимать чужую культуру, какова бы она ни была. Король должен быть дипломатом, которому приходится общаться с представителями самых разных народов и рас. И то мне тяжело, очень тяжело. А как воспримешь другие традиции ты? Тебе придётся отказаться от всех благ твоего мира, от своих привычек, манеры речи и жестов. У тебя не будет друзей и подруг, все твои близкие останутся здесь. Ты не сможешь позвонить по телефону матери и включить телевизор, чтобы узнать последние новости с родины. Тебе придётся ездить на лошадях, носить другую одежду и причёску и подстраивать своё поведение под окружающих. Улыбаться, когда хочется кричать в голос или расплакаться от обиды. Ты сможешь забыть об электричестве и автомобилях, магазинах, полных товаров, бытовой технике, привычной косметике, белье, о своей учёбе, наконец? Ты это сможешь?!
Теперь о твоём социальном статусе. Допустим, я вернусь с тобой и заявлю о намерении жениться. Ты можешь себе представить, какую бурю вызовет эта новость? Мой отец женился на любимой женщине, да. Он смог продавить свою волю. Но всё же ты — не моя мать, а я — не мой отец. К моменту свадьбы моих родителей отец правил почти десять лет и уже имел наследника. Я же на троне пробыл всего четыре месяца. Моя реальная власть крайне слаба. Я прекрасно сознаю это. Пока был послушен и верен традициям, все делали вид, что моя власть не ограничена никакими рамками. Но стоило мне подать голос против Государственного совета, как они вставали стеной. Одному против матёрых политиков мне не выстоять. На данный момент это факт. И потом, даже отец не обрёл счастья в браке с любимой женщиной. Бесконечная печаль, вина друг перед другом… они так много не договаривали. Я был тому свидетелем. И не хочу повторить судьбу своих родителей.
И последний вариант — взять тебя любовницей. Думаю, тут даже обсуждать нечего. Вечный позор и презрение. И наши дети — бастарды?! — Даанэль затряс головой. — Нет! На подобное я никогда не обреку тебя. Рано или поздно мне придётся жениться, на этом даже призрак нашего счастья растает.
Я сидела, сжавшись в комок. Уничтожена, раздавлена и растоптана. Перед лицом огромного страшного мира сама себе показалась жалкой мухой, жужжащей на своём пыльном окошке. Внутри зияла пустота. Хотелось умереть здесь и сейчас, чтобы никакого будущего не было. Чтобы не наступило завтра.
— Прости, мы дети разных миров, и этого не изменить. — Дэн замолк, сидя рядом со мной. Я боялась даже шелохнуться, повернуть голову и взглянуть на него. Неужели он думал обо всём этом в последние дни?
Тихий шёпот коснулся слуха:
— Я даже уйти не могу, чтобы и дальше не мучить тебя. А должен был, давно должен был это сделать — сразу, как только понял, что мы не равнодушны друг к другу.
Шёпот затих, и на нас опустилась давящая подушка неловкости. В звенящей тишине раздался звонок телефона. Я закрыла уши, чтобы ничего не слышать. Пиликает и пиликает. Сколько можно?! Уфф, перестал. Только выдохнула, как снова заиграл «Полёт шмеля». Да что же это такое?! Кому понадобилось трезвонить мне посреди ночи? Соскочила, перепрыгивая через нашу раскиданную одежду, опустилась на корточки перед валяющейся шубой, принялась шарить по карманам.
— Да?! — рявкнула в трубку, даже не взглянув на номер.
— Маша, прости, что так поздно. Я тут возле твоего дома… — Мишка. Можно сказать, трезвым голосом. — Можно я зайду? Хочу извиниться.
— Нет.
— Ты сильно сердишься? Прости меня, пожалуйста. Я напился, как свинья. Мне очень стыдно перед тобой. Ты меня пустишь? Пожалуйста. Ненадолго. Мы поговорим, и я уйду. Честное слово, приставать не буду.
— Миша, это невозможно.
— Маша, очень прошу тебя. У меня билет на послезавтра. Я не хочу уезжать, не помирившись с тобой. Пожалуйста. — Я кусала губы, пытаясь не расплакаться. — Маша. Не молчи.
— Ты не понимаешь. Я… не одна.
— А-а… не подумал… всё понятно, извини, — пробормотал он в трубку и соединение прервалось.
— Мишка? Миша! — Слёзы все-таки полились из глаз. Мой журавль улетел, а синицу я прогнала поганой метлой. Вот она — правда жизни. Это тебе не сказки про всё побеждающую любовь и Золушку с её прекрасным принцем.
— Маша, — тихий голос за спиной. Я и не услышала, как он подошёл. Быстро начала смахивать слёзы с глаз, не церемонясь, вытирая их двумя руками. — Ты жалеешь о том, что выбрала не его? Мне нельзя было вмешиваться в ваши отношения. Хочешь, я помирю вас?
— Что?! — Я забыла о своих слезах и развернулась к нему.
Дэн серьёзно смотрел на меня.
— Я хочу сказать… мне больно видеть твои страдания. Чтобы искупить свою вину, я бы мог помочь тебе… и ему. Получив моё благословение, вы обретёте счастье. Ведь ты не совсем равнодушна к нему. Этого достаточно.
— Ты… это серьёзно?
— Да. Подумай над этим.
— И ты это сделаешь?! Своими руками? Благословишь нас?
— Я… готов на это, — сглотнул он. — Если ты будешь счастлива, моя тяжесть станет наполовину легче.
— Да любишь ли ты меня?!
Представила, что я добровольно отдаю Дэна другой женщине. Невольно вырвался истерический смешок. Маша, похоже, тобой играют, а ты принимаешь всё на веру. Ничего не изменилось. Как он плевал на тебя, так и плюёт. А ты-то, дура, навоображала себе чёрт-те что. Мужик душевно выпил на свадьбе, расслабился, его потянуло в постель, а ты просто оказалась под рукой. Вот и вся история. А его трагические россказни о том, что счастье невозможно, увы и ах! — лапша мне на уши. Как и сладкие речи в машине. Дура! Не слыхала, что ли, от подружек, о том, чего только не говорят парни ради того, чтобы затащить девчонку в постель. Согласна, его истории гораздо интереснее и правдоподобнее, так ведь и он не студент. Может, это такие развлечения у королей? Играть окружающими, как куклами. Одно только царапает: из постели-то сбежал он, не я.
— Ты разозлилась. Пусть так, всё же лучше, чем я буду бессильно наблюдать, как ты страдаешь и теряешь при этом Силу рекордными темпами.
Я совершенно обескуражено взглянула на него. Ну что за человек?!
Высказаться я не успела. Опять зазвонил телефон. Молча взяла его, не отрывая взгляда от Дэна, нажала на приём вызова.
— Алло.
— Машка, скажи честно, он у тебя? — Ольга. Эта комедия когда-нибудь кончится?
— Кто конкретно тебя интересует? А то скажу «нет», а вдруг совру, — я решила не церемониться. Они все мне надоели.
— Значит, у тебя. Ну, ты бессовестная, Машка! — Голос отдалился, с кем-то она там говорит, с Наташкой, наверное: — Слыхала? А ты говорила, что не у неё, — и снова мне: — Дай-ка ему трубочку, а то он на звонки не отвечает.
— На! — протянула я трубку Дэну. — С тобой Ольга поговорить хочет.
— Со мной? — удивился он. — О чём?
— Не знаю! Сам спроси. — Я прошла мимо него, в ванную. Но сразу воду не включила, а решила послушать интересный разговор.
— Доброй ночи (пауза). Нет, это не он (долгая пауза). Да. Нет. С чего вы так решили? (ещё одна длинная пауза) А вы как думаете?! (раздражённая пауза) Да! Всего хорошего!
Я слушала разговор двух идиотов и тихо истерично всхлипывала, перемежая слёзы со смехом. Когда раздражённый Дэн повернулся в мою сторону, прихлопнула дверь, ещё постояла, выплёскивая нервное напряжение в истерике, и принялась умываться. А когда вышла, королевские покои были идеально убраны. Ничего не напоминало о кипевших здесь страстях. Интересно, с каким лицом он собирал моё бельё? Наверное, магически. Кстати, колготки-то он мне всё же порвал. В порыве страсти.
— Где меч? — была встречена я вопросом. Ох, чёрт, я ж про него совсем забыла.
— Выбросила, — буркнула я исподлобья. Подозреваю, что эта новость короля не обрадует. Он застыл на полушаге:
— Как выбросила?
— Так. Открыла балкон и кинула.
— Ты… ты!
— Знаю. Глупая невежественная простолюдинка. Которая не оценила благородства помыслов и поступков короля.
— Я никогда такого не говорил и не думал на твой счёт! — Дэн метнул на меня оскорблённый взгляд и вышел на балкон.
Сейчас он ещё оденется и побежит шарить под окнами в поисках своей драгоценной железяки. Как говорится, Бог в помощь. А я буду спать.
Как ни странно, он вернулся через пару минут, неся в руках свой меч. Даже обидно стало. Наверное, заклинание какое-нибудь, призыва оружия. Так не честно. Умела бы я колдовать — зашвырнула его на край земли. Или на дно океана.
— Что, нашёл?
— Да. Это было несложно. Ты, когда в следующий раз будешь выбрасывать королевское фамильное оружие, хоть убедись, что оно упало с балкона. Гардой за прутья зацепился.
— Я была малость… неодета. Сам понимаешь, бродить в таком виде по балкону, в мороз, как-то неинтересно.
— Маша, этот меч сегодня спас нас обоих от страшного бесчестья! Ты должна быть благодарна ему.
— Я благодарна.
— Если бы не порез, я бы не остановился. — Дэн поднял свою руку и взглянул на неё. — Вот только… как он попал на постель?
Видя моё недоумение, король пояснил:
— Это не я его туда положил. Когда собирался утром, и не предполагал, чем закончится день.
— Что ты хочешь сказать? — насторожилась я. — Ты уезжал последним. Меня сегодня с утра не было. Кто ж его мог положить, если не ты?
— У меня есть одно предположение. И оно мне не нравится.
— У нас проблемы?
— Если случилось то, о чём я думаю, то теперь нет. — Дэн окинул свой меч уважительным взглядом и бережно уложил на середину кровати. При этом, почему-то, заметно повеселел. — Знаешь, что? Давай ложиться спать, иначе проспим половину дня, а у меня планы на завтра. И я тебе, наверное, что-то расскажу. Не уверен, что ты должна это знать. Зато точно знаю, что это немного утешит и ободрит тебя.
Такое обещание меня заинтриговало, поэтому я безропотно улеглась под одеяло, честно отвернулась и зажмурилась, пока раздевался и ложился Дэн. В комнате осталась зажжённой лишь одна свеча, создавая уютный полумрак. Самое то для очередной сказки на ночь.
— Несколько дней назад я совершил неблаговидный поступок. Из добрых побуждений, но всё же… — Дэн замолк, поэтому я рискнула взглянуть в его сторону. Он с сомнением смотрел на меня. Заметив, что я повернулась, вытащил из-под одеяла руку, ту, на которой был порез, и протянул ко мне. — Дай, пожалуйста, свою ладонь, я тебе что-то покажу.
Я робко коснулась его. Сердце жалобно дрогнуло, когда наши руки соприкоснулись. Пришлось безжалостно топтать любые сантименты, потому что иначе снова расплачусь. Ведь в памяти ещё свежи наши объятия и нежные взгляды. Его слова, его губы, светящиеся любовью и счастьем глаза. Нет, не могу.
— Извини. — Я выдернула свою ладонь и отвернулась. Напряжённая тишина воцарилась за спиной.
— Неделю назад я стёр тебе память.
Слеза, катившаяся по щеке, замерла, не добежав до подушки.
— Что?
— Я стёр тебе память о посещении гадалки. Потому что её предсказание слишком сильно ударило по твоему душевному равновесию. Ты несколько дней ходила сама не своя, истекая Силой, но так и не призналась, что она нагадала тебе. Единственное, что я знаю, там что-то было обо мне, и мы выяснили тогда одну вещь. Смотри. — Дэн сел, взял свободной рукой подсвечник, поднося его поближе. — Дай руку, я не буду её касаться.
Я тоже села, вытянула руку к нему.
— Что ты видишь? — спросил он.
— Глубокий порез.
— Не то. Смотри линии на руках.
— И что там? — мне пришлось наклониться ближе, чтобы разглядеть, на что он показывал. — Ой! Одинаковые, что ли? Двойные линии жизни.
— Да. Практически идентичны.
— И… что это значит?
— Это значит, есть вероятность того, что мы с тобой будем вместе.
— Как? Ты сам говорил… — Сердце взволнованно зачастило.
— Не знаю. Я почти неделю задаюсь этим вопросом. А сегодня получил лишнее подтверждение. Обрати внимание, что край пореза угодил как раз в начало раздвоения. Двойная жизнь, Маша. Началась для нас сегодня. Мне это не очень нравится. Но это единственная наша надежда.