Я и мой король. Шаг за горизонт

Глава 1. Новый мир

Головная боль, металлический привкус во рту, ослабшие колени... медленно подступающий животный страх — плата за переход через Магические Врата. И это при том, что меня укутали несколькими слоями защиты и Дэн не выпускал из своих рук, контролируя этот долгий прыжок в багровой полумгле, успокаивая и подбадривая. Поднеся руку ко рту, сквозь плавающие перед глазами цветные пятна я разглядела окрашенные кровью пальцы.
Добро пожаловать в новый мир.
Было темно, дул пронизывающий ветер. Попасть из лета в зиму оказалось всё же неприятно, хотя я и знала, чего ждать. Не успело закончиться это давящее ощущение, после которого ныло всё тело, и не успела я сообразить, что переход окончен, на меня накинули что-то длиннополое и пушистое, забрали из рук спящую Варьку и услужливо предложили залезть в какую-то большую коробку. Что за… слушайте, мне не до разгадывания шарад.
— Не пугайся, это паланкин, — подсказал Дэн, прижимая к носу платок. — Дом недалеко, но тебе сейчас трудно будет сделать даже сотню шагов. Тяжёлый переход выдался, а ты в первый раз.
— А вы? — оглянулась я на спутников.
Судя по их виду, несладко пришлось нам всем. По-моему, господин Тиан в любую секунду отключится.
— Мы следом, — махнул Дэн на ещё два подобных сооружения. — В доме ждут лекари. Здесь нельзя оставаться, сейчас грузы пойдут.
В свете багровеющих Врат я рассмотрела внутри паланкина небольшое возвышение, куда практически рухнула. Совсем ноги не держат. За мной тут же захлопнулась зашторенная дверца, которую снаружи я и не заметила, и пол плавно качнулся, заставив вцепиться в подлокотники и привалиться к стенке, чтобы ненароком не выпасть. Впрочем, мои опасения оказались напрасными. Несли меня очень аккуратно, так что совершенно не трясло. Я даже успела провалиться в забытьё, чтобы прийти в себя от яркого света и оживлённого движения вокруг. Каким-то образом меня уже извлекли из переносного домика, и я успела заметить только спины уносящих его мужчин. Комната была просторная, я лежала на чём-то мягком, а рядом хлопотали несколько женщин в одинаковых серых платьях и мужчина в сером же балахоне. «Маг», — определила я по стремительному движению его рук вдоль моего тела. Распаковывает кокон невидимой защиты, в который очень похожими жестами меня запаковывали на той стороне. Второй стоял чуть поодаль, с готовностью разминая пальцы. А этот — лекарь, судя по знаку в петличке строгого костюма, идентичному знаку господина Тиана. Мужчины перемолвились несколькими фразами, суть которых я не уловила: или моё знание лаэнта осталось в родном мире, или говорили они на другом языке. Маг уступил место коллеге, но далеко не ушёл, а встал в одном ряду с женщинами. Через две минуты я смертельно захотела спать, утомлённо успев подумать, что они так и будут тут стоять, если им не скомандовать выйти.
Следующее пробуждение выдалось более приятным — ничего не болело и в голове прояснилось. Одно огорчало — Дэна рядом нет, а я уже привыкла за последние дни к его присутствию по утрам. Широкая кровать с обеих сторон пуста. В этом я убедилась, когда решила потянуться.
— Доброе утро, ваше высочество, — раздался женский голос. — Как вы себя чувствуете?
От неожиданности я подскочила. Рядом находилась женщина средних лет — одна из трёх вчерашних. Судя по пледу в кресле, из которого она встала, — ночная сиделка. Мне было так плохо? Последнее, что я помню, — сосредоточенное лицо лекаря.
— Доброе, — настороженно отозвалась я, окидывая взглядом обстановку и присматриваясь к собеседнице. - Мне лучше.
Комната, кажется, тоже вчерашняя, только лежала я вчера вон там — на изогнутой оттоманке. Ну что, выдающегося ничего нет, резиденция в нашем мире обставлена в сходной манере, даже более шикарно. Хотя тут не жарко, скорее холодно. Наглядное тому свидетельство — я в нательной рубашке с длинным рукавом и уже продрогла, откинув одеяло. Женщина, судя по зябко сложенным в замок рукам, тоже. Вопрос: кто и как меня переодевал и перекладывал?
— Желаете одеваться или сначала завтрак?
— Одеваться, — без колебаний выбрала я. Аппетит у меня сейчас зверский, но завтракать в одиночестве в этой холодной комнате уж совсем не хочется. Сначала нужно повидать Дэна. — Где мои вещи?
— Всё здесь, но вы можете выбрать другой наряд. — Сиделка распахнула дверцу скромного шкафа в углу.
А в резиденции гардеробчик был поболее.
— Здесь есть ванная или что-то подобное?
— Разумеется. Вот за этой дверью.
— Спасибо, можете быть свободны.
— Но... разве вам не понадобится моя помощь? — осторожно поинтересовалась женщина.
Выдержанная тетёнька... или в её инструкциях есть пункт — сильно моим странностям не удивляться.
— Благодарю вас, я в состоянии одеться самостоятельно, — как можно мягче ответила я.
Присев в реверансе, женщина направилась к дверям, а я спохватилась, что совсем остаюсь без связи... и вообще веду себя по-свински. Человек просидел при мне всю ночь, а я даже не сказала за это спасибо.
— Простите, как ваше имя? — спросила я вдогонку.
— Моё имя? — удивлённо обернулась она. Кажется, моя странность перешагнула за рамки её представлений. — Миртей.
— Я хотела поблагодарить вас, Миртей, за всё, что вы для меня сделали. Не только вас, конечно, но всех, кто мной занимался в эту ночь.
— Это наша работа.
Судя по улыбке, тронувшей её губы, политика выбрана верно. Доброе слово и кошке приятно. Сделаем заметочку на память. Кстати!
— А где моя кошка? С ней всё в порядке?
— Она скреблась среди ночи, но я не решилась её впустить.
Бедная Варька! И где-то она теперь?
— Я могу её принести.
— Да, будьте так добры. И могу я вас ещё попросить? Мне бы очень хотелось встретиться с… хм… его величеством. Не могли бы вы ему это передать?
Нет, нервы у Миртей вовсе не железные. А я, кажется, ляпнула что-то невообразимое.
— Простите, ваше высочество, но... я бы не смогла исполнить вашу просьбу, даже если бы его величество был здесь. Никто не пустит к королю простую прислугу. К тому же его величество покинул изолятор почти сразу и отбыл в столицу.
На какое-то время я лишилась дара речи. Дэн уехал и бросил меня здесь! Вот так, без предупреждения, не попрощавшись и ни словом не обмолвившись о своих планах. А что здесь буду делать я?! Наверное, паника отобразилась у меня на лице, потому что Миртей поспешила сказать:
— Вам лучше поговорить с господином Саором. Я сообщу, что вы желаете его видеть.
— Кто это?
— Королевский лекарь.
— А разве не господин Тиан королевский лекарь?
— Господин Тиан — личный врач короля. Он тоже здесь. А господин Саор — глава карантинной службы.
— Тогда позовите господина Тиана, пожалуйста. Я буду готова через полчаса.
Миртей удалилась, а я первым делом решила утеплиться. Что мне могут предложить? М-да, не зря сиделка удивилась, что я собираюсь одеваться самостоятельно. Платья сплошь на застёжках сзади, неимоверной ширины многослойные юбки, всё в пол. Пожалуй, я ещё повременю с перевоплощением в местную даму. Слава богу, мои вещи на месте и сумочка с самым необходимым тут же. Надеюсь, груз с лично купленными вещами дошёл благополучно. Потому что местное бельё тут тоже есть. Аккуратно разложенное на полках, оно меня совсем не порадовало.
Я надела вчерашние брюки, водолазку и тёплый кардиган, предусмотрительно накинутый перед переходом, хотя казалось нереальным, что из тридцатиградусной жары мы сейчас переместимся в свежую прохладу. Дэн говорил, что средняя температура конца осени у них плюс десять-пятнадцать. Однако сдаётся мне, что вчера было ближе к нулю. В любом случае отопительный сезон, видимо, ещё не начался, так что надела я всё, чтобы согреться. Жалко, тёплых носков нет. Есть, правда, ботиночки, забавные такие, с кружавчиками поверху, но пока обойдусь предложенными сафьяновыми туфельками. Эти уж точно для внутренних помещений.
Умывание и наведение марафета не заняло много времени. Для мытья слишком холодно, а краситься я решила по минимуму. Что женщины из прислуги на той стороне, что Миртей и её товарки — все поголовно без признаков краски. Вот посмотрю хоть на одну даму высшего света, тогда решу, до каких границ тут можно дойти. А украшения... Дэн объяснял, что наш брак пока нельзя считать полноценным, и я сейчас нахожусь в стадии где-то между незамужней девицей и мужней женой. А каффы были для демонстрации серьёзности события тем, кто собрался поздравить нас после загса. Большинство из них всё равно не будет присутствовать на нашей свадьбе, и для них за честь воочию наблюдать хоть начало обряда. Так что сейчас я заплету дракончика на голове, заколю заколкой из своих запасов, и пусть гадают о моём статусе.
Вид из окна открывал не так много. Наш изолятор находился на отшибе усадьбы, в центре которой виднелся замок. Туда вела крытая галерея без окон, озеленённая какими-то вьющимися растениями. Периметр усадьбы был обнесён высокой каменной стеной, а поскольку я находилась на первом этаже, заглянуть за ограду и познакомиться с моей новой родиной пока не удалось. Но замок внушительный. Мне он показался громадным, неприступным и не слишком гостеприимным. Хотя такое впечатление могло сложиться из-за ракурса — ко мне он располагался задом. К тому же солнце едва встало, и его лучи не попадали во двор, отчего замок казался хмурым и неприглядным.
Господин Тиан предсказуемо ждал в приёмной комнате, находившейся за дверью спальни. В отличие от меня, он был переодет. Тёмно-синий длиннополый камзол с узорчатой вышивкой вдоль бортов, довольно узкие брюки, белый шейный платок. Да, господин лекарь, вас и не узнать.
— Здравствуйте, ваше высочество. Как спалось, как самочувствие? — встал он мне навстречу.
— Со мной всё прекрасно. Только я совершенно не понимаю, что мне делать дальше.
— Вижу, вы расстроены. А между тем нет никаких причин для этого. Сейчас мы убедимся, что биозащиту вам поставили надёжную. Так, наденьте вот это. — Господин Тиан протянул небольшой медальон на цепочке. Я автоматически накинула его на шею. — Это амулет классом посильнее вашего. На первый выход сгодится, потом вам подберут что-то поизящнее. И... вы не хотите сменить наряд? Вас ожидает свита, будет лучше, если на представлении вы будете выглядеть сообразно вашему статусу.
— Почему он уехал? — Вопрос прозвучал невпопад, но для меня это было важнее всего остального.
— Кто?
Я с укоризной взглянула на собеседника. Будто есть варианты.
— Вы спрашиваете о его величестве? Вы встретитесь в замке.
— Разве он не в столице?
— Кто вам сказал, что он уехал? — быстро спросил лекарь.
— Женщина из местных. Значит, это правда?
— Эта болтливая прислуга вечно лезет не в свои дела! Да, король в столице. Но это вышло непреднамеренно. Едва мы прошли все предписанные процедуры, ему сообщили, что вы уснули, и до утра вас лучше не тревожить. В то же время герцог Лисэйт просил о немедленной встрече. Мария, вы напрасно волнуетесь. Его величество появится в ближайшее время. Он никогда бы не оставил вас один на один с новым миром.
Я вздохнула:
— Хорошо. Так что мне делать?
— Для начала нужно позавтракать. Магические Врата истощают силы путников.
За столом я поинтересовалась, кто такой герцог Лисэйт, и с чем связана его деятельность. Господин Тиан рассказал, что его светлость — муж принцессы Элианели и отец нынешнего наследника, фактически второе лицо в государстве, и в отсутствие короля в его руках сосредоточивается верховная власть. А уж какие дела потребовали срочного присутствия короля в столице, скромного лекаря не уведомили. По-моему, насчёт последнего господин Тиан кое-что знает или догадывается, но предпочёл умолчать. Что же там случилось?
Настроение немного улучшилось, и я уже с нетерпением ждала выхода из изолятора. Переодеваться отказалась до встречи с Дэном. Свита подождёт, а благородной даме негоже одеваться с помощью неквалифицированных помощниц, у которых толком не выспросишь о тонкостях высшей моды. Местные женщины оказались даже не совсем прислугой, они входили в штат карантинной службы и были кем-то вроде сестёр милосердия. Из Магических Врат люди появлялись в разном состоянии. Об этом нам поведал местный начальник — господин Саор, присоединившийся к трапезе. Он очень извинялся за неудобства и холодный в прямом смысле приём. Никто не ожидал, что королевской невесте вздумается заснуть в изоляторе, поэтому помещения толком не протопили. Его величество дольше полсвечи тут вообще никогда не задерживается. Говорят, королевский перстень защищает своего владельца от любой заразы. А для более глубокой проверки у него штат магов во дворце. Но даже король вчера отходил от перемещения почти целую свечу! Про себя я хмыкнула: знаем мы возможности Раэл Танна и его владельца. Так-то уж ему нужны какие-то маги.
В конце завтрака вошёл слуга, с поклонами приблизился к господину Саору и что-то тихо сказал.
— Его величество спрашивает о вас, — вслух передал мне тот.
— Он вернулся? — встрепенулась я. — Значит, нам пора. Нехорошо заставлять короля ждать.
Я встала, и мужчины тоже поспешно поднялись. Мне даже не пришлось бежать в комнату за оставленными вещами — всё принесли через пять минут. Варька была посажена в плетёную с мягким дном клетку, на что я хотела возмутиться, но поняла, что пока по-другому никак. В дороге лучше ограничить её свободу. Когда доберёмся до места, получит во владение обширные площади. Погладив несчастную животинку и попросив её потерпеть, в сопровождении целого отряда я двинулась навстречу новому миру.
Приватной беседы с мужем не вышло. Он ждал в компании троих мужчин, в одном из которых я опознала Дэйтона, и двух женщин. Вся пятёрка явно занимала не последнее место при дворе. Меня встретили поклонами, реверансами и оценивающими взглядами. Счастье, что мне тут приседать ни перед кем не придётся. Но все, кажется, были уверены в обратном, потому что градус удивления заметно повысился, когда Дэн подошёл первым и склонился над моей рукой.
Какая же это всё-таки гадость — сверху донизу регламентированное общество. Открыто разглядывать собеседников — нехорошо, прижаться к собственному мужу — неприлично. Даже сказать ему «ты» — предосудительно. Я уж молчу о поцелуях. Уединение нам, видимо, тоже не грозит. Чувствую себя Штирлицем, которому на свидании разве что дали посмотреть на жену.
А между тем мне хотелось всего вышеперечисленного сразу: и рассмотреть, и поцеловать, и особенно — поговорить. Дэн, как давно я не видела тебя таким. Чёрный с золотом камзол и жилетка, белоснежные кружева манжет и шейного платка, ножны на боку. Широкая серебряная лента через плечо. Совсем другой, но по-прежнему великолепен. А для меня — лучший в любом обличье!
Ну что ж, я знала, на что подписываюсь. Поэтому процедура представления прошла своим чередом. Двое незнакомых мужчин оказались секретарями, причём одного с соответствующими рекомендациями определили мне в помощники. Даже знаю, какое первое поручение ему прилетит от меня, — записывать всех, кого будут мне представлять, и вовремя напоминать, кто есть кто. Память на имена у меня аховая. Женщины, точнее, статс-дамы оказались старшими фрейлинами моей свиты. Одна графиня, вторая маркиза. Надеюсь, мы сможем найти общий язык.
Наряды дам заставили меня занервничать. Юбки были такой неимоверной ширины, что это было уже смешно. Но больше всего меня поразили лица. Теперь я поняла, почему Дэн никогда не возмущался моим макияжем. Они были не просто накрашены, но ещё и раскрашены! Расписаны тонкой кистью настоящего мастера. Причём рисунки сделаны золотом, серебром и перламутровыми красками. Над правой бровью графини Саэт широко раскинула крылья гордая синяя птица, у маркизы Леарц на виске цвёл полураскрытый золотой бутон. Ради этого, кажется, даже волосы над виском были частично подбриты. Характерно, что обе были в каффах, тщательно подобранных в одном стиле с миниатюрами. Но всё это я заметила позже, а вначале даже не поняла, что это у них там блестит на лицах.
Дэйтон на правах старого знакомого быстро устроил нам с Дэном беседу в сторонке, а сам через минуту ретировался к остальным. Спасибо ему за это. Мы получили возможность перемолвиться на русском без обвинения в нарушении этикета.
— Как ты? — начал Дэн.
— Хорошо, — почти честно ответила я.
— Тебе сказали, что меня нет, — вздохнул он. — Прости, я думал, что вернусь до твоего пробуждения.
— Что-то случилось?
— Нет. То есть... я бы очень не хотел, чтобы это как-то тебя коснулось, но боюсь, что сохранить тайну всё равно не удастся. У нас снова посольство из Сиртана. На этот раз сама королева. Она по-прежнему тешит себя надеждой объединить наши королевства путём брака.
Сиртан, Сиртан. Это, кажется...
— Государство из Союза Четырёх. Королева Хеннад — носитель Хаши Танна. Я не могу просто выдворить её из страны. Ситуация очень сложная, даже опасная. Дипломаты решают её на своём уровне, и мы не будем сидеть сложа руки. По дороге в Вианну нам нужно посетить все крупные центры и объявить о нашей грядущей свадьбе как можно большему числу людей. Когда мы доберёмся до столицы, ни у кого не должно остаться сомнений в бесповоротности моего решения.
Ну вот, не успела приехать, а неприятности тут как тут, встречают с раскрытыми объятиями. Соперничество с соседской королевой вовсе не входило в мои планы.
— Тебе нужно быть предельно осторожной и освоиться как можно скорее. Твой секретарь и фрейлины — надёжная опора. Можешь во всём на них положиться — спрашивай, уточняй, эти люди не подведут. Сейчас переоблачайся, всё необходимое, включая княжеские регалии, готово. После этого состоится представление остальной свиты. Потом обед — и можно выезжать. К ночи нас ждут в Сорре. Это довольно крупный торговый город. Там заночуем.
Прежде чем навсегда распрощаться со своим нынешним обликом, я сделала последнюю попытку.
— Дэн. Мне сейчас придётся вот так же? — не поворачивая головы, кивнула я в сторону женщин.
— Тебе неприятна наша мода?
— Не уверена, что смогу ходить в такой широкой юбке. И эта боевая раскраска...
— Послушай. Сейчас от тебя требуется выдержать один приём. Дорожная одежда будет проще. А краска на лице вовсе не является обязательной, всё зависит от желания самой женщины. Как и у вас. Обычно на лице изображают элемент фамильного герба. Если на тебе будет княжеская корона, этого вполне хватит, чтобы продемонстрировать твою принадлежность к роду Гертая. Крайне важно произвести благоприятное впечатление, чтобы тебя приняли в высшем обществе. Сама понимаешь, что для этого нужно как можно меньше отличаться от остальных.
Да, вот тебе и далеко идущие планы по революционному изменению моды. Один неверный шаг — и соседская королева не преминет воспользоваться оплошностью соперницы. Пока на мне есть некий налёт легендарности и народных симпатий, надо развивать успех.
— Маша, ты так ничего и не сказала про магию, — напоследок заметил Дэн.
— Ты о Вратах? Довольно неприятное ощущение.
— Да нет же. Я про магию — ту, что вокруг, — взмахнул он рукой.
Я застыла на месте, потому что только в этот миг осознала, отчего, несмотря на все треволнения этого утра, в душе так... приятно и гладко. Мне бы сейчас посидеть в уголке, чтобы проникнуться и насладиться этим чувством. Магия везде и всюду. Навсегда.
— У тебя впереди много времени, — легко коснулся Дэн моего плеча и, расцеловав обе руки, отправил: — Ступай, встречаемся здесь же через... можешь не торопиться, будем ждать сколько потребуется.

Глава 2. В пути

Выезжали ещё засветло, хотя в замке уже начали зажигать огни: хмурое небо разразилось холодным дождём. Подсвечники и канделябры, светильники и люстры о сотне свечей вызвали у меня печальный вздох: прощай, эпоха электричества.
На обеде присутствовал лишь самый узкий круг, что послужило поводом для оптимизма. Физическое состояние стараниями господина Тиана быстро пришло в норму, сидела я рядом с Дэном, так что можно было иногда касаться друг друга и обмениваться репликами, и даже поездку он обещал совместную по случаю непогоды. Столько счастья, что я воспряла духом.
В дорогу меня утеплили полусапожками, шёлковым пыльником под горло с тёплой подбивкой и шляпой совершенно невероятной конфигурации, с перьями, лентами и чем-то блестящим. Рассматривать было некогда. К тончайшим лайковым перчаткам прилагалась муфта, но мне это показалось чересчур. Не зима всё же.
Взгляд в зеркало подтвердил, что я стремительно вливаюсь в ряды аборигенов. Непорядок! Надо подумать, на чём бы ещё сыграть, чтобы приблизить наступление революции в женском гардеробе. Не скажу, что мне совсем не понравилось или я плохо выглядела, но всё же штаны в дороге удобнее. А шляпа классная, это да.
Отдельно стоит упомянуть про магическую защиту. За сегодняшний день меня дважды навестил маг — молчаливый мужчина в сером балахоне, серьёзностью готовый поспорить с Тенями. Приходил он почему-то вместе с парикмахером: при первых сборах ассистировал мастеру, передавая украшения в причёску, так что я не обратила на него особого внимания, приняв за подмастерье. Но во второй раз он дождался полного моего облачения, удаления почти всей прислуги и фрейлин и только тогда протянул мне тонкий поясок, сплетённый из кожи и тонких чешуек серебра, — настоящее произведение искусства:
— Наденьте его под пыльник. Остальные защитные амулеты можете снять.
— Что это? — полюбопытствовала я, почувствовав зуд в пальцах, прикоснувшись к ремешку.
— Универсальная защита от магического и физического воздействия. В дар от его величества. Выдерживает до десяти тысяч гран магической Силы. В гранах измеряется магия, - пояснил он, заметив мой интерес. – Умелому магу для умерщвления человека достаточно сотни. Собрать для удара десять тысяч способен только выдающийся маг. Помимо сырой Силы, этот артефакт способен выдержать попадание из огнестрельного оружия либо отразить удар холодным оружием.
Поясок я, конечно, надела, но сделала заметку спросить у Дэна, можно ли с этим магом быть откровенной или он простой исполнитель, а магии меня будет учить кто-то другой. Да, вопросов для обсуждения всё больше, а кулуарных бесед пока и близко не предвидится.
Двор шумел и гудел. Замковая челядь спешила воспользоваться возможностью посмотреть на выезд короля и его невесты. Вереница карет готовилась принять разряженных придворных, лошади всхрапывали, все куда-то шли, бежали, меня надёжно конвоировали, так что по сторонам осматриваться было некогда. Одно ясно — выезд из замка окружала всё та же стена, и парадный двор мало чем отличался от вида тылов. Довольно мрачная крепость.
При выходе взгляд наткнулся на хозяина замка. Барон, чьё имя я так и не запомнила, беспокойно наблюдал, как заканчивается оккупация его владений придворной кликой. Это называется «предоставить площади». Поскольку сама часто оказывалась в его положении, я подошла и выразила личную признательность за гостеприимство. Хмурое лицо осветилось, и барон с достоинством ответил, что счастлив служить своему королю и премного рад знакомству с его очаровательной невестой. Графиня Саэт по моему примеру вежливо распрощалась с хозяином, ещё несколько человек подошли с той же целью. Но большинство придворных, пропустивших мой вояж, даже не посмотрели в его сторону. Как это похоже на наших чиновников, с визитами бывающих в разных местах. Мир другой, а люди всё те же.
Впереди маячило не меньше эскадрона почётного эскорта, в глазах рябило от лиц, нарядов; запахи духов, прелой листвы и лошадей смешались в непередаваемое амбре. Мне уже хотелось скрыться от всеобщего внимания, и неважно, что к услугам — непривычной формы карета на колёсах в половину моего роста, в которую впряжена шестёрка тонконогих лошадей. Внушительное сооружение с вензелями, увенчанными короной, — ура, нам сюда.
— А Варька? — вспомнила я, уже поставив ногу на подножку экипажа.
Задурили мне голову своей экзотикой, про кошку забыла напрочь. Зонт, будто по волшебству плывший над моей головой и готовый сложиться, вновь занял своё место.
— Ваше высочество, не стойте там, промокнете, — показался в глубине кареты Дэн. — Маркиза, позаботьтесь о животном, — озадачил он мою фрейлину, которая ждала очереди на заход в карету. — А вы, Дэйтон, дождитесь даму.
Зашторенная дверка немедленно захлопнулась, и Дэн сгрёб меня в охапку, приникая с поцелуем.
— С самого утра мечтал об этом! — признался он.
Целых пять минут уединения. Какое счастье! Потом раздался кашель Дэйтона, и мы едва успели принять благочинные позы напротив друг друга — сидеть на одном сиденье даме и кавалеру неприлично. А ещё надо удостовериться, что одежда в порядке, ничего не перекосилось набок, и юбки лежат именно такими складками, как принято. Это меня сегодня фрейлины просвещали на ходу.
— Защитный амулет, что я отправил, на тебе? — по-русски спросил Дэн, пока по ту сторону дверцы происходило какое-то замешательство.
— Серебряный поясок? Да.
— Не снимай его без команды мага. В дороге этот артефакт будет осуществлять основную защитную функцию.
— А как же ночью?
— В остальное время тебя будут снабжать комплектами одноразовых амулетов. Привыкай, Маша. Без этого никак.
Куда ж я денусь? Привыкну, конечно. Вот про Теней и не вспоминаю, хотя наверняка они где-то рядом. А как меня это напрягало поначалу!
Наконец мне продемонстрировали кошку в клетке. У неё был такой затравленный и несчастный вид, что я раскаялась в своём решении тащить Варьку с собой. Наверное, лучше было оставить её у родителей.
— Бедная моя, выпустите, я её так подержу, — попросила я, умоляюще глядя на Дэна.
Тот еле заметно кивнул, и клетку тут же раскрыли. Полными ужаса глазами кошка смотрела на меня. Похоже, не узнавала среди чужих запахов и одежды.
— До привала найдите шлейку, — последовала команда.
— Варенька моя, я тебя не брошу, — гладила я кошку, немедленно вцепившуюся в мой пыльник.
Вот сейчас она наделает затяжек на шёлке, и высшее общество нам этого не простит. Я подняла взгляд на окружающих: маркиза и Дэйтон уже расселись по местам и с улыбками смотрели на меня.
— Его величество тоже обожает свою собаку, — сказал вдруг граф.
У него собака? А что же он ничего не говорил? И как теперь?
— Март очень умный и воспитанный пёс, — поспешил успокоить меня Дэн. — Он никогда не обидит вашу кошку. Мы ещё кого-то ждём?
— Только вашего приказа выдвигаться. Всё готово.
Взмах королевской руки возвестил о начале путешествия. Мы ещё минутку постояли, ожидая, когда откроют ворота и через них пройдёт сопровождение, и мягко двинулись вперёд. Шторки были сдвинуты, чтобы не заслонять обзор, и разговоры от домашних питомцев, которые, судя по всему, тут нередки среди добродетельных дам и господ, сразу сместились в сторону географии.
— Ну, кто возьмёт на себя труд рассказать княжне о королевстве? — вопросил Дэн.
Дэйтон с маркизой переглянулись и дружно принялись убеждать его, что лучшего рассказчика, чем его величество, не сыскать.
— Вы знаете, как мы любим вас слушать, государь, — начала маркиза.
— Кому, как не хозяину, рассказывать о своих владениях, — подхватил Дэйтон.
— Какая откровенная лесть, — скривился Дэн. — Эдак, господа, вы заставите меня раскаяться в выборе спутников.
Добившись последними словами опущенных долу очей маркизы и поднятых в защитном жесте рук друга, он вздохнул и обратил взор ко мне:
— Вот наглядный пример того, кто в нашем королевстве главный труженик. Что ж, в своё время вы были экскурсоводом для меня, самым очаровательным и прекрасным экскурсоводом по самому неожиданному и неприятному миру, надо сказать, — велеречиво произнёс Дэн, целуя мне руку. — Настала моя очередь. Остаётся надеяться, что наш мир примет вас более радушно. Итак, мы находимся на севере Лаэнтера, славящемся своими горами и всеми богатствами этих гор: рудами, благородными металлами и камнями, равно использующимися в ювелирном, строительном и магическом искусствах. Согласно легендам, в этих горах когда-то жили гномы, зародившие рудознатное дело в нашем мире.
— А сейчас?
— Кое-кто утверждает, что и сейчас живут. Но достоверных свидетельств нет очень давно. Лишь новости из разряда ваших снежных людей.
Надо же, гномы! Вечер перестаёт быть томным. Я вглядывалась в расстилающийся пейзаж. Дорога из ворот замка шла на понижение и в получасе езды сливалась с более широким Северным трактом, местами вырубленным в скалах. Вокруг царила осень, и когда Дэн упомянул, что сегодня первый день зимы, я даже удивилась.
— Символично, не правда ли? — многозначительно спросил он у меня.
Да, совпадение. Впервые его величество к нам попал тоже в первый день зимы. Только их зима на поверку более приветлива.
Меньше чем через час нам стали попадаться люди — по одному-двое, небольшими группками. Все они с жадным интересом смотрели в нашу сторону.
— Улыбайтесь, княжна, ваши будущие подданные приветствуют свою королеву.
Мы въезжали на улицу одноэтажного, но, что характерно, каменного городка, и народ уже стоял сплошь, махал руками, кидал цветы и что-то кричал. «Откуда цветы, если зима?» — удивилась я.
— Это Сорра? Быстро мы добрались.
М-да, на обещанный крупный город не тянет.
— Ни в коем случае. До Сорры ещё около двух свеч, в переводе на ваши единицы времени — четырёх-пяти часов езды. Перед вами местечко Дубно.
— Тогда что делают все эти люди? Вы сказали, они собрались для приветствия. Мы сейчас остановимся?
— Остановка здесь не предполагается, - ответил Дэйтон.
— Но... в чём тогда смысл? Здесь, пожалуй, всё население городка.
— Думаю, больше. Наверняка люд собрался со всех окрестностей посмотреть на нас. Нечасто в этих местах королевские особы проезжают.
— А как же вы вчера...
— Телепортом, разумеется. Нынешнее путешествие и способ передвижения имеют ряд небезызвестных вам причин.
Как же, помню. Дэн празднует десять лет своего восхождения на престол, заодно делится радостью с подданными: скорой женитьбой на легендарной спасительнице, что отдала свою любовь ради блага Лаэнтера. Моя задача в предстоящем турне — достичь главных целей. Знакомство со страной и её жителями — первая. Презентация меня народным массам — вторая. Избавление от некоей королевы, которая зарится на моего мужа — третья.
— Мы не обманем ожидания всех этих людей, если так и промчимся, даже не сбавляя скорости?
— Думаю, никто всерьёз не ждёт чуда. А если будем делать остановки в каждом встречном населённом пункте, мы и за год не доберемся до столицы. Можете им помахать.
Я подняла руку и так её держала, покуда городок не остался позади. Простите, граждане, больше ничем помочь не могу.
— Значит, нам часто придётся проезжать через населённые пункты?
— Чем дальше вглубь страны, тем более густонаселённые районы. Будет просто замечательно, если лаэнтерцы увидят вас с улыбкой на лице. Солнце дарит тепло всем, а вы — наше новое маленькое солнышко. Маршрут разрабатывал Дэйтон, можете уточнить у него график движения и остановочные пункты.
Планы мне не только обсказали, но и продемонстрировали на бумаге, и даже разрешили оставить себе. Целый рекламный проспект, только вот туристическая программа в нём не очень привлекательная. Кроме собственно остановочных пунктов, там чуть не поминутно были расписаны все встречи и места особых задержек с указанием, куда и по какому поводу нас поведут. Да, зарабатывать народные симпатии придётся в поте лица. Эдак к концу путешествия я и спать буду с приклеенной улыбкой и поднятой кверху рукой. Из всего перечня мне запомнилось загадочное «Эльфийское Древо», в котором предполагалась не только ночёвка, но и посещение мемориала.
Спустя какое-то время я почувствовала, что ноги начинают коченеть, а руки постаралась спрятать под Варьку. М-да, зря от муфты отказалась. Получасовой привал спас от онемения в конечностях, но до ночёвки ещё как минимум два часа.
— Замёрзла? — потихоньку спросил Дэн, попивая предложенное горячее вино и пользуясь сгустившейся темнотой, чтобы поправить мне ворот пыльника.
Кажется, температура опустилась ниже ноля.
— Ага, — кивнула я. — Ноги и руки.
Этот краткий обмен фразами вызвал явление мага, который быстренько утеплил нас перед отправлением с места привала. Прикрывшись его пушистой иллюзией, а позже обзаведясь и подушечкой под голову, я практически продремала остаток пути, поэтому остановка и голоса вызвали лишь раздражение. Выходить из уютного тепла и мягкого полумрака не хотелось. Ещё меньше хотелось общения. Однако пришлось. Для снятия сонливости маркиза предложила нюхнуть флакончик. Резкий незнакомый запах быстро привёл меня в боевую готовность, так что я даже вспомнила про необходимость улыбаться.
Снаружи нас ждала делегация. Отцы города Сорры расстарались. Во-первых, было светло почти как днём, во-вторых, неожиданно тепло (освещение и температуру поддерживали маги), а в-третьих, площадь окружал народ. Куда бы я ни кинула взгляд, везде были люди. Даже на деревьях висели гроздья мальчишек. Едва мы ступили на землю, зазвучала музыка и грянуло многоголосое «ура-а-а!». Я понимала, что кричат нечто другое, но внутренний переводчик трактовал это вот «и-иттэа-а-а!» именно как «ура».
Наши две свиты, яркостью и блеском сравнимые с павлиньим хвостом, послушно выстроились в арьергарде, а конное сопровождение, уже спешившись, рассредоточилось по периметру. Нам поднесли увесистый золотой ключ от города, которым при необходимости можно отбиваться от врагов, двое важных толстых дядек обратились с приветствиями, а потом Дэн вскочил на подведённого коня и толкнул такую речь о величии Лаэнтера и его граждан, что я потом час вертелась в постели, прокручивая в памяти реакцию людей. Ликующая толпа взорвалась криками: «Да здравствуют король и королева!», «Слава великому королю!», и это лишь то, что я расслышала и запомнила. Я стояла там, и мурашки бегали по телу, до того это было жутко и сладко, и каждая клеточка резонировала в такт.
Позже мы с балкона смотрели на парад войск вольных земель Сорры, ужинали с высшими чинами округа, и я потеряла всякий счёт времени, забыв, что уже глубокая ночь, а завтра снова в путь. В итоге, распрощавшись с Дэном до утра, я думала, что упаду и усну, но не тут-то было. В голове творилась такая каша, что пришлось встать и ходить по комнате, чтобы не видеть это мельтешение образов перед глазами. Но незнакомая обстановка богатого дома мало способствовала обретению покоя. Особенно привлекали внимание каменные мужики по бокам окон, поддерживающие карнизы, и особо мощные их коллеги, подпирающие потолок, по углам. Обеспокоенная Варька хвостиком бегала за мной, заглядывая в глаза и упрашивая вернуться в тёплую постельку. Спустя минут пятнадцать в дверь постучали, и графиня Саэт предложила мне снотворное.
— А вы почему на ногах? — изумилась я, ибо фрейлина всё ещё была в платье, пусть не в выходном, а в каком-то более простом варианте, но это было платье, не халат.
За ней виднелись часовые по обеим сторонам коридора и всё тот же маг. Графиня лишь улыбнулась:
— Как только вы уснёте, мы будем свободны и сможем тоже лечь.
Снотворное заклинание подействовало быстро, но усыпило меня не так стремительно, как когда-то Дэн. Я успела проводить визитёров до дверей, снять тёплый халат, нырнуть под одеяло, поджав замёрзшие за время кружения по комнате ноги, и только после этого отбыла в страну снов.
Утро началось с поздним зимним рассветом, и сильно подозреваю, что часа на два позже, чем у остальных. Я с удовольствием приняла душ, ибо решила отмокание в ванне оставлять на вечер после пыльной дороги. Потом ко мне потянулась вереница уже знакомых по вчерашнему дню лиц: четыре фрейлины и ещё девушки из прислуги, господин Тиан с пожеланиями наилучшего утра от его величества и осмотром между делом, портной с примеркой, дуэт парикмахер-маг, секретарь заглянул на огонёк осведомиться о распоряжениях на сегодня. За завтраком в узком кругу, хоть не столь узком, как бы хотелось, внимательные глаза Дэна спрашивали, всё ли в порядке, и мои пытались оптимистично заявить, что уже начинаю втягиваться. Вздох вырвался помимо воли. Королевская рука легла поверх моей, что немедленно вызвало многозначительные переглядывания. Я хотела устыдиться, а потом подумала: «Какого лешего! Это мой муж!» — и открыто улыбнулась Дэну, пожав его пальцы. Потом мне пришлось переодеться в дорожное платье, не забыв о своём волшебном пояске, и, провожаемые толпами народа и излучающим флюиды счастья гостеприимным градоначальником, мы отбыли из славного города Сорры.
Наш путь лежал практически точно на юг, за спиной осталась горная гряда, с которой началось моё знакомство с новой родиной. Секретарь по моей просьбе приготовил к отъезду карту королевства, и я с интересом изучала её, благо дорожное покрытие и конструкция кареты позволяли. Уж не знаю, везде у них так или для нас специально готовили дорогу, но одной бедой, в отличие от матушки России, тут меньше. Как насчёт второй, ещё предстоит узнать.
В этот день я получила в подарок уникальное изделие королевских ювелиров — безумно дорогие и красивые наручные часы со вполне человеческими, то есть арабскими цифрами. Однако время они показывали местное. Циферблат украшали десять разных драгоценных камней, рядом с которыми были расставлены цифры от одного до десяти. Три фигурных стрелки, соответственно, отсчитывали местные секунды, минуты и часы. Торопливая секундная стрелка оказалась самой короткой, а часовая, наоборот, самой длинной, кончиком задевающей камни и возвещающей наступление следующего часа хрустальным звоном, каждый час разным и наверняка магического происхождения, ибо чему там звенеть, неясно.
Всего в сутках у них десять часов, зато каждый час состоит из ста минут, каждая из которых состоит из сотни секунд. Соответственно, полдень наступал в пять часов, а полночь в десять. Кроме прочего, часы назывались свечами, минуты — слоями, а секунды мигами. Это было непривычно, странно, но без часов ещё хуже. Хорошо хоть мой магический внутренний переводчик позволял распознавать, когда речь шла о единицах времени, правда, приводил их просто к привычным мне часам и минутам, так что косяки в интерпретации были неизбежны. В связи с этим я по достоинству оценила подарок Дэна, тем более ценный, что наручные часы тут оказались в новинку, и каждый, кто видел их, считал своим долгом выразить восхищение. Многие, правда, восхищались не самим изделием, а щедростью его величества, так что к вечеру я убедилась в правоте короля, не терпящего лизоблюдства. Утомляет.
Вообще отношения со свитскими складывались странные. Во-первых, я их всех не любила уже за одно то, что они были вездесущи и не оставляли нам с Дэном шансов побыть наедине. Едва мы выходили из кареты, кто-то тут же оказывался поблизости. Во-вторых, меня тихо бесило выражение их лиц. Наверное, их с детства учат смотреть на мир презрительно-свысока, но скажите мне, за каким лядом делать такие рожи в кругу себе подобных? Дэн на их фоне просто свойский парень. И не только со мной, кстати. Я как-то не утерпела и спросила его об этом. И знаете, что он мне ответил? Что может себе позволить. Ибо король.
Относились ко мне по-разному. Как я и предполагала, все очень быстро узнали о моём широком жесте, и это стало первой темой для разговоров. Мужчины больше интересовались финансовой стороной вопроса, женщины косились на мои скромные, по их меркам, наряды, но вслух говорили о моей исключительной доброте. К концу второго дня эта тема была перемолота на сто рядов, так что вызывала уже желание съязвить насчёт оригинальности очередного доброхота.
Пытались мне задавать вопросы и об исторической родине. Дэн предупредил, что не стоит покуда распространяться об общественном и прочем устройстве нашего мира, а вот о размерах моей горячо любимой родины и её историческом величии можно и даже нужно рассказать. Поскольку к величию я относилась скептически, то всем говорила про одну шестую часть суши, неизменно вызывая этим сообщением уважительные взгляды. Рассказы о двух Отечественных войнах, как наиболее близкие местному сообществу, пользовались ещё большим успехом. А я попутно узнавала подробности недавнего героического прошлого этого мира. Показательно, что все сходились во мнении: народная любовь и слава короля им заслужены. Приятно знать.
После обеда небо прояснилось, и мужчины пересели на лошадей. Дэн тоже — тихо извинился и сказал: «Так надо». Я осталась с двумя спутницами и поняла, почему он выбрал мне в статс-дамы именно графиню Саэт и маркизу Леарц, — это были наиболее лояльные и продвинутые женщины из всего окружения. Меня учили и просвещали, что и как в придворной жизни, с пониманием относились к моему незнанию или неумению. Они были готовы помогать. Мне рассказывали, показывали, объясняли. И постучавшая в окно рука в перчатке с букетом полевых цветов стала приятной неожиданностью (да, вот так, зимой — цветы в поле), удостоившейся замечания графини:
— Он вас очень любит.
Каждый встречный населённый пункт я старалась проезжать с самой приветливой улыбкой и поднятой рукой. Так хотел Дэн, да и сама я понимала, что для всех этих людей встреча с королевским кортежем и мелькнувшей где-то в глубине кареты монаршей избранницей останется в памяти на годы.
Вечерняя программа мало отличалась от вчерашней, с той разницей, что прибыли мы раньше, и между речами у ворот и торжественным приёмом у местного начальства было немного времени передохнуть и привести себя в божий вид.
С тех пор так и повелось. Утренние процедуры, нежные признания Дэна в коротких записках и цветах, прощальные заверения местных властителей в вечной преданности, и по каретам, а кому — по коням. Кстати, некоторые дамы периодически красовались на лошадях наряду с мужчинами. В дамских сёдлах, ага. И амазонки для этого дела у них ничего.
Разок мелькнуло сожаление, что я так не могу, задавленное доводами разума. Красиво это выглядит только у тех, кто затратил на обучение энное количество времени. И вообще, верховая езда — варварство! Пусть мне лучше мотоцикл подарят, на нём я умею, и дороги позволяют. А вместо кареты тогда уж машину, чего мелочиться. Персональный автосервис, автозаправку и автодороги во все концы страны.
С продвижением на юг стало теплее. Мне определённо нравится лаэнтерская зима. Пейзажи сменяли друг друга, вот уже не только голые ветви вперемешку с вечнозелёными ёлками и соснами, но и деревья с листвой появились, и день чуть удлинился — до восьми местных часов светло. Одновременно и человеческого жилья стало больше. В связи с этим у меня прибавилось работы, а дорога и после захода солнца продолжала оставаться освещённой, потому что везде были люди. Теперь наши привалы происходили в населённых местах, и я мечтала о том времени, когда мы доедем до столицы, и я буду отгорожена от мира стенами дворца. Знаю, в большей степени это самоутешение, потому что и там уединения как такового мне не светит, но хоть от постоянно мельтешащих незнакомых лиц буду избавлена. Мысли о том, что больше я себе не принадлежу, попахивали депрессией. Вкупе со скребущей тоской, вызванной невозможностью открыто демонстрировать чувства к мужу, ситуация угрожала срывом. Зарождающуюся утреннюю истерику исправно снимал господин Тиан, но к вечеру снова накапливалось. Я-то рассчитывала, что в Лаэнтере мы хоть через сны будем общаться, но Дэн предостерёг от прогулок по магическому пространству:
— Мы слишком на виду, а это не твой мир, где можно свободно магичить, не опасаясь конкуренции и врагов. Только под прикрытием! Это касается всего, и снов в том числе. Воздействовать на разум, оторванный от тела, проще, чем добраться до тебя в жизни. Нас охраняют, но стопроцентную гарантию безопасности я смогу дать только под сенью дворца. Не стоит рисковать, милая. Давай потерпим до дома.
На четвёртый день путешествия я впервые увидела памятник Дэну и расплакалась прямо у всех на глазах. Каменное изваяние, застывшее в движении, с поднятым мечом и сурово сдвинутыми бровями, вызывало непреодолимое желание немедленно подняться на защиту родины. Горло перехватило, в глазах защипало... Мои слёзы вызвали неожиданную реакцию народа: к вечеру ко мне пошли ходоки. Первыми явились члены дворянского собрания и от имени своих жён пожелали сделать вклад в мой благотворительный фонд. Я растерялась, но случившиеся при мне фрейлины уверенно направили делегацию к секретарю, который сообщит все тонкости и впишет имена жертвователей в золотую книгу. Я тихо обтекала, слушая деловые переговоры, и усиленно делала вид, что на самом деле тут главная. Значит, фонд у меня всё-таки есть. После явились представители гильдий. Насколько я поняла из запутанных объяснений, речь шла о сиротах, находящихся на их попечении. Вот тут уже было серьёзно, и моя фирменная улыбка вместо внятного ответа не прокатила бы. Я уточнила, кто эти граждане, откуда, и, тщательно взвешивая слова, пообещала дать ответ попозже. Уж слишком многого, если я всё правильно поняла, они хотели: и материалов, и деньжат, и послабления в пошлинах ещё. Два секретаря, Таллар и Эрдал, подсуетились, выясняя тонкости, принесли записку от короля: «С пошлинами согласен, в остальном: твой фонд — решать тебе. Назначь ответственного, пусть разберётся и впредь работает по таким делам. Предлагаю герцогиню Тэо, ума и опыта предостаточно». Внизу была приписка: «Люблю, безумно скучаю. Всегда твой, Дэн». Кандидатура заставила меня поморщиться, но другой не было, поэтому пришлось соглашаться. «Ведомство императрицы Марии», кажется, благополучно укоренилось в этом мире.
Почитай, в каждом городе теперь находились новые жертвователи и новые объекты для жертвования. Комизм ситуации заключался в том, что я не предполагала заниматься такого рода делами целенаправленно и с куда большим интересом двигала бы народное просвещение хотя бы. А вообще самые трезвые извилины в голове советовали дальше дел королевской библиотеки не соваться. Это в розовых мечтах приказывать и повелевать легко и приятно, а на деле вот так оно и есть: переговоры с людьми, искренность которых всегда под вопросом, отчёты (теперь мне их слушать придётся) и вечная дилемма: я уже сильно накосячила или пока нет? Когда от твоих решений зависит чьё-то благополучие, а может, и жизнь, страшно. Видеть, как рождается новая система благотворительности, но всё это впопыхах и между прочими заботами, на коленке сляпано, было боязно, но идея начала воплощаться в жизнь. Раньше у них каждый благотворитель занимался вспомоществованием в частном порядке. Моё предложение состояло в том, чтобы всё это связать воедино и вывести на уровень государства. Если везде находятся люди, готовые помогать, и уж тем более есть, кому помогать, на местном уровне им проще разобраться между собой. А общий контроль пусть остаётся за мной, раз уж заварила эту кашу я. Вот так, не понравилась тебе мода — получай всех сирых и убогих себе на шею.
Граница земель, затронутых военными действиями, была заметна. Взять хоть архитектуру. Я уже привыкла к старым крепостным стенам и возвышающимся над ними замкам; к теснящимся вдоль кривоватых улиц каменным домикам; к деревенькам с огороженными выпасами. Всё добротное, вековое, рассчитанное на поколения людей.
Земли, побывавшие под оккупацией, разительно отличались от севера страны. Война безжалостно уничтожила большую часть городов, сёл... и людей. Повсеместно шло строительство, и я вскоре со счёта сбилась, на скольких открытиях новых объектов нам довелось побывать: мосты, храмы, дворцы владетелей, даже пара заводов. Здесь люди были серьёзнее и строже, и мои упрощённые наряды пришлись ко двору. Молодые деревца едва прикрывали лесные пожарища, а кое-где поваленный (не знаю, чем, и знать не хочу) лес так и лежал поверженным. Огромные рытвины и вздыбленная земля на полях. Мне сказали, что подобные места чистят, но на всё рук не хватает.
— Хвала Творцу, ты не видела разруху сразу после войны. Время уже сгладило самые страшные раны, — мрачно сказал Дэн после первого жутковатого пейзажа — измочаленного каменной крошкой леса и расплавленных, растёкшихся глыб вдоль опушки.
Боевая магия — страшная вещь.
На девятый день мы прибыли в населённый пункт Эльфийское Древо — средней величины город с Древом, господствующим над округой. Его было видно за несколько километров, это гигантское реликтовое дерево, поражающее воображение.
— До войны тут был большой город, его почти полностью уничтожили во время боёв за Древо, которое испокон веков почиталось за местную святыню, — просвещал меня Дэн. — Девяносто процентов населения... здесь.
Мы стояли в чистом поле. И перед нами была каменная стена с блестящими на солнце каплями, как оказалось, из хрусталя. Стена Слёз.
— Как же оно устояло? — показала я на высящееся в полукилометре дерево.
— Древняя эльфийская магия, помноженная на человеческое самопожертвование.
— Надеюсь, оно того стоило.
— Стоило. Как видишь, город упорно отстраивают. Последнее Древо в стране. Под его сенью люди живут дольше, почти не болеют, собирают богатые урожаи и... в этих краях рождается много магов.
Оставалось меньше недели дороги. В столице готовили встречу, тем более пышную, что друг на друга наложились два события: десятилетие царствования его величества короля Даанэля и прибытие королевской невесты, а значит, объявление о грядущей свадьбе. Кстати, что дарят королям на праздники? Нет, я вижу, что ему дарят. Всё: от корзин с фруктами и сложных сервизов необычайной красоты до ювелирных изделий и породистых животных. Как правило, это что-то дорогое и малоприменимое в жизни. Меня больше интересует, что дарят друг другу члены августейшей фамилии. Не могу же я постоянно выступать в роли подарка, как настаивал Дэн, когда я осторожно попыталась прощупать почву. Десять лет правления — круглая дата, потом свадьба. День рождения будет. Сам король, правда, утверждал, что моё присутствие — уже подарок, но надо подумать на перспективу.
Дэн находился в прекрасном расположении духа. Он рассказывал, что народное мнение на нашей стороне. Слухи о моих добродетелях множатся с необычайной быстротой, так что уже достигли южных окраин королевства. Судя по довольной улыбке его величества, местным старушкам активно посодействовали в сём благом деле. Меня наделяли добротой, умом и скромностью, называли «обладательницей очей цвета диборской стали, ланит оттенка утренней зари, гибкого стана, подобного молодой рябине, и гласа весенней нимфы». Ну ладно ещё про очи с ланитами, но как они умудрились рассмотреть рябиновый стан и тем более определить глас? Среди толпы я всегда в просторной ротонде по погоде и концертов не давала. Оказалось, эти обороты позаимствованы из знаменитой песни Ристала, в последнее время уверенно лидирующей среди местных хитов.
Дэн расписал всё в таких красках, что я на целый вечер забыла о своих проблемах, удовлетворённая мыслью, что мои страдания не напрасны. Скоро, скоро всё изменится. Наша цель близка, охочую до чужих мужей королеву исправно снабжают свежими новостями, и, дабы не позориться, она должна бы уже паковать чемоданы. Свадебные приготовления идут полным ходом; мы наконец станем полноправными супругами. А после свадьбы и коронации у меня развяжутся руки. Я буду не я, если не добьюсь подвижек в женской моде. Уже сейчас мои фрейлины переоделись в скромные дорожные платья, чтобы на их фоне мне не пришлось выглядеть бледно. А я нарочно заказала новые наряды ещё у́же и проще. И чтобы вырез на груди позволял-таки носить бюстгальтер. Погодите, я его введу в обиход, так что без оной детали туалета станет неприлично выйти в люди. В общем, депрессия пошла на спад.
А на следующий день меня впервые укачало, и пришлось делать внеплановый привал, во время которого господин Тиан озабоченно хлопотал надо мной. Тошноту и головокружение он снял довольно быстро, но после имел продолжительную беседу с королём. По её итогам мы ускорились, и Дэн периодически стал подсаживаться ко мне, развлекая беседой. Мне сказали, что ничего страшного, возможно, просто завтрак был плотнее обычного. Присутствие любимого оказало своё благотворное воздействие, и я до вечера ехала нормально, легко игнорируя признаки укачивания. К ночи мы добрались до города Диора, где назавтра предстояло посещение памятника мне — легендарной спасительнице. К столь знаменательному событию стоило морально подготовиться, но жарко натопленная комната не способствовала спокойному сну. В итоге утром я оказалась совсем не выспавшейся, и господин Тиан пробыл у меня дольше обычного. Я уже смирилась с этим сумасшедшим режимом и постоянно толкущимися в моих апартаментах людьми. Оценила прелесть ванны и массажа, которые возвращают к жизни после очередного дня пути. Даже научилась во время одевания заниматься делами, выслушивать отчёты и раздавать указания. Ширма легко превращала в кабинет любое помещение.
Памятник, как ни странно, не вызвал у меня особых эмоций. Мне предстояло сказать речь, и я переживала прежде всего об этом. Внутри неприятно ворочался желудок, и пальцы в тонких перчатках замёрзли до онемения. Потом мне рассказали, что горожане были поражены необычайным сходством королевской невесты с изваянием, автор которого никогда не видел её, и с трепетом слушали с чувством произнесённую речь. Бледная княжна с горящим взором вызвала настоящий ажиотаж. Теперь приоткрою тайну: никакого сходства я не заметила вовсе, речь мне написали, учила я её под заклинанием, потому что голова в тот день не варила, а громовые аплодисменты и бравурную музыку и вовсе слышала как сквозь вату. «Улыбка, рука», — напоминала я себе, пока ехала в открытой коляске до места временной дислокации. Дэн, в какой-то момент оказавшийся рядом, с тревогой спросил:
— Что с тобой, тебе нездоровится?
Я отрицательно помотала головой и в очередной раз отёрла лицо платком. Лоб и виски были мокрыми.
В нашу честь давали обед, меня спешно переодели и чинно вывели в обеденную залу. За столом я с ужасом поняла, что, кажется, собираюсь упасть в обморок. Это будет скандал. Сил едва хватило, чтобы поднять беспомощный взгляд на Дэна. Он изменился в лице и вскочил, провозглашая тост. Все повскакивали тоже, а потом куда-то дружно отправились. Мне тут же сунули под нос флакончик, отчего в голове немедленно прояснилось, ловко подхватили и, не мешкая, увели в соседнюю комнатку, где уже ждал господин Тиан. Дэн вихрем ворвался через пять минут.
— Что? — с порога спросил он.
— Подтверждаются мои опасения, — отозвался лекарь.
— Ваше мнение?
— Вы его знаете, со вчерашнего дня оно не изменилось.
В глазах короля мелькнула досада. Чего они такие мрачные? Неожиданное недомогание повредило моей репутации? Вроде под шумок никто особого внимания не обратил. И я уже в состоянии вернуться в общество.
— Есть что-то, что мне нужно знать? — осторожно спросила я.
За последнее время любопытства во мне поубавилось. И без того голова переполнена впечатлениями и новыми знаниями.
— Господин Тиан считает, что путешествие необходимо прервать.
— А как же столица? Ведь все ждут, и... это очень важно.
Я помнила, какое значение Дэн придаёт встрече со столичными жителями. Завершение триумфального шествия по стране должно стать событием государственного масштаба.
— Вы нуждаетесь в покое и полноценном отдыхе.
— Осталось всего два дня, уж потерплю как-нибудь.
— Мы не хотели волновать вас без надобности, но ситуация такова, что можете не дотерпеть. Ваша биозащита, которая должна была постепенно рассеиваться в течение трёх декад, дала сбой. Полагаю, причиной стал стресс, в состоянии которого вы непрерывно находитесь. Возможно, этому помогли. Как бы то ни было, вы заболели. Мои рекомендации однозначны — немедленно отправиться телепортом в столицу под неусыпный надзор лекарей со строгим ограничением любого общения.
— А нельзя ли возобновить эту биозащиту? — робко вопросила я, уже чувствуя, что ответ мне не понравится. Иначе бы мы тут не сидели.
— Можно, — очень вежливо и ехидно ответил лекарь. — Если вы согласитесь перенести свадьбу на... неопределённое время.
Моё вытянувшееся лицо стало ему ответом. Перенести свадьбу?! Да я жду её, как манны небесной! Дэн хранил молчание. Видимо, слышал всё это ещё вчера. Господин Тиан пожал плечами:
— Решать вам.
— Но ваши люди в нашем мире живут с биозащитой, и ничего! Дэн, скажи ему! Ведь ты сам с ней сколько жил.
— Наши люди, ваше высочество, в вашем мире временно, а вам здесь оставаться навсегда. И придётся болеть. Я планировал привить вас от наиболее опасных и неприятных болезней до свадьбы и непрерывно следить за ходом адаптации. Болезни после свадьбы поставят под угрозу будущую беременность. Не мне вам говорить, как у вас обоих обстоит дело с репродукцией. Поэтому либо продлить защитный комплекс и перенести свадьбу, либо не продлять и отправиться болеть, как сделал бы любой трезвомыслящий человек, либо я снимаю с себя всякую ответственность.
Угадайте, какой я выбрала вариант? Мне очень не хотелось подводить Дэна, да и себя тоже. Поэтому я пообещала, что выдержу. Высплюсь сегодня под снотворным заклинанием, без необходимости напрягаться не буду, поберегу силы до въезда в столицу. Если ситуация станет критической, тогда меня эвакуируют. Господин Тиан тяжело вздохнул... и отныне всегда был неподалёку. Дэн тоже тяжело вздохнул, но запрещать не стал, хотя мог. Зато с этого момента меня перестали донимать вопросами и праздными разговорами, герцогиня Тэо приберегла отчёты до столицы, и в целом моё участие в мероприятиях свелось к минимуму.
В итоге до столицы я добралась своим ходом, но чего мне это стоило, знали считанные единицы. У меня случались неожиданные подъёмы температуры, голова раскалывалась, и утром последнего дня я поднялась на одном упрямстве. Быть в полушаге от цели и сдаться? Королева Хеннад до сих пор не уехала.
Господина Тиана я встретила уже одетой и с улыбкой на лице. Кинув проницательный взгляд, лекарь неодобрительно поджал губы. Знаю, всё знаю, что вы хотите мне сказать, мой добрый доктор, но отступать поздно. Сделайте то, что в ваших силах, и завтра я буду покорно сносить любые предписания: лежать, спать, глотать гадкие снадобья.
Дэн, поглядев на меня, велел лекарю не отходить ни на шаг, а мне в очередной раз предложил отменить мероприятия. Десятилетие царствования можно ещё год праздновать и принимать поздравления, что, в общем-то, и происходит с такими датами, а грядущая свадьба с возлюбленной невестой достаточно прогремела на всю страну, так что теперь все ждут самого события.
— Я выполню свой долг до конца, а иначе какая из меня королева? — отказалась я.
Вианна оказалась прекрасна. Москва не произвела на меня такого впечатления. Местные города вообще пришлись по душе. Несмотря на разрушения, всюду поддерживался порядок, и усилия не были напрасны: ни грязи, ни развалюх в округе. Столица в этом плане переплюнула всех — ухоженные дома и скверы, потрясающая архитектура и где-то там, вдали, королевский дворец, венец мастерства зодчих и магов. Я наконец дома. Мы въезжали через большую триумфальную арку, увитую гирляндами цветов, и нас приветствовал народ. Было тепло, и меня пересадили в открытую коляску, как и планировалось. Дэн ехал верхом на гнедом жеребце справа от меня, и солнце золотило его профиль. Мой любимый король.
Настроение толпы в этот раз чувствовалось особенно сильно. Люди искренне и откровенно счастливы. Счастье короля для них равнозначно собственной радости и благополучию. В этом общем звуке отдельные негативные эмоции тонули, не успевая испортить гармонии. Тем неприятнее было услышать резкий всполох ненависти совсем рядом — слева чуть впереди. Маленькая группка горожан, отличающихся от остальных и одеждой, и лицами.
— Госпожа, закройтесь, — прозвучало тихое предупреждение Теней, но я как заворожённая смотрела в глаза человека, стоящего прямо за этой группой.
Его рот двигался, произнося что-то, неслышимое в шуме толпы, и поднятая рука совершала пассы. Вокруг вспыхнуло, в голове раздался взрыв, и показалось, что коляска накренилась, норовя выкинуть меня на землю. Потом всё смешалось, меня подхватили несколько пар рук, и Тени загородили обзор. Дэн что-то кричал, кричали остальные, а мне хотелось увидеть его ещё один, последний раз, а потом упасть в манящую яму — подальше от боли, которая разрывала голову и грудь.

Глава 3. Дворцовые будни

— Прости меня, прости за всё... За любовь, которая привела тебя сюда, за бурное течение, в которое окунул с головой, за врагов, которые стали и твоими, за пережитую боль...
Дэн говорил, а я улыбалась, потому что была счастлива. Впервые после перемещения положительные стороны перевесили весь негатив, свалившийся на мою голову. Шли третьи сутки после въезда в столицу и покушения, окончательно уложившего меня в постель. Строгий больничный режим подразумевал освобождение от всяких дел, включая одевание, и полный запрет визитов. Первые сутки я в основном спала и была этому рада, потому что каждое пробуждение означало волну боли и тошноты. Потом приспособилась: если не шевелиться вовсе, то волна не приходила, и можно было рассматривать обстановку и расписной потолок. Вскоре в поле зрения появлялся один из лекарей (их, кажется, было трое... или четверо; я их немножко путала), движением своих рук смягчал боль и призывал сонливость.
При очередном пробуждении я обнаружила стоящего над собой Дэна и очень обрадовалась. Говорить нам запретили, да я бы и не смогла. Любой звук отдавался гулкой болью в голове, но глаза выражали многое. «Машенька, любимая моя, какое счастье, что ты вернулась! Тебе очень больно?» — громовыми раскатами прозвучали в голове его мысли. Рядом появился господин Тиан и красноречивым жестом попросил короля на выход. Тот безропотно подчинился. Его глаза, полные сострадания, я потом видела во сне.
На вторые сутки тошнота сошла на нет, и боль поутихла, так что я смогла двигаться и даже поесть. С утра принесли цветы от Дэна, сам он заходил трижды, но больше не пытался мысленно поговорить, только гладил мою руку. Но и так его всё равно выпроваживали через пять минут. А сегодня я чувствовала себя значительно лучше и готовилась к новым подвигам. Режим тишины отменили и даже позволили встать. За окном был такой яркий день, что захотелось выйти на свежий воздух. Господин Тиан счёл это хорошим признаком и разрешил прогулку в маленьком дворике прямо за стеклянной дверью, оказавшемся большой террасой. Сюда и примчался Дэн, которого обрадовали хорошей новостью. Он говорил, просил прощения, а я счастливо улыбалась, потому что уже рассмотрела из своего уютного уголка стены и башни здания и прониклась мыслью, что нахожусь во дворце, а значит, всё-таки достигла цели и осталась жива.
Известия я получила… разные, но одно радовало: королеве Хеннад пришлось спешно покинуть пределы Лаэнтера, потому что народное мнение было однозначным: покушение — дело рук сиртанцев. Ту группу, которую я видела перед самым ударом, а это оказались ни кто иные, как члены посольства, толпа едва не растерзала на месте. Под усиленным конвоем их препроводили под арест, и Дэн лично отправился к королеве с обвинениями… которые она с гневом отвергла за нелепостью выбранного способа убийства.
— В ходе беседы я рекомендовал ей не выходить из своих покоев до предварительных результатов расследования. Официальное обвинение пока не выдвигалось, потому что это означало бы фактически объявление войны.
А расследование меж тем выявило любопытнейшие моменты. Нападающих было трое, из них живьём никого не задержали. Маг, которого я видела, в общей неразберихе ушёл телепортом, а ещё прилетели два арбалетных болта. Первый экранировали Тени, а второй один из них поймал своей грудью… Жить будет. Труп одного из арбалетчиков в настоящее время изучают, по всем признакам это уроженец Лаэнтера; второй тип благополучно скрылся. Оба перехода по горячим следам удалось отследить, в настоящее время по ним пущены лучшие маги.
— Значит, сиртанцы ни при чём?
— Судя по всему, нет, но люди уверены в обратном.
— Тогда кто?
— Фанатики культа дроу, — злобно скривился Дэн. — Мы думали, что за время войны их перебили, поэтому сейчас важно не потерять этот слабый след. Если мои предположения верны, это серьёзно. Как только ты оправишься, начнёшь изучать защитную магию.
— А послы? Разве можно их так?
— Видишь ли… есть одна тонкость, которая не позволяет списать степень их участия до ноля. Тот ремешок с защитой, что был на тебе, способен выдержать удар много большей силы. Пробить его либо ослабить до уровня обычной защиты возможно лишь с помощью очень мощного артефакта. Классом не ниже моего Раэл Танна. Нам известен только один человек, у которого такой артефакт был. Чтобы доказать свою невиновность, королева Хеннад должна воззвать к суду Союза Четырёх. Однако она не торопится.
— А ты?
— Я за тебя любого сотру в порошок, но… прости, надеюсь, после путешествия по изувеченной войной земле ты меня поймёшь. Мне хочется избежать столкновения. До конца расследования решительные действия предпринимать чревато. Поэтому королева в срочном порядке отправилась восвояси, а члены делегации до сих пор находятся под арестом.
Я задумалась. Печально это всё и страшно. Как тут у них с правосудием, не знаю, у нас убийцы имели бы все шансы уйти безнаказанными. Но сам факт покушения на мою жизнь не внушает радости. Плата за возвышение неизбежна. Наверное, все власть имущие обречены постоянно ждать удара. И Дэн знал, что нас ждёт. Недаром первый телохранитель у меня появился, так сказать, по умолчанию. Засветил свой интерес к девушке — готовься её защищать. Бедный мой, всю жизнь так. Я с нежностью провела по его волосам. Прислуга видит, и чёрт бы с ней.
— Дэн, у тебя тут... — Горло сжал спазм, а уж давненько его не было.
Среди волос блестели серебряные ниточки.
— Что? А-а, седина. Меня три дня убеждали, что твоя жизнь вне опасности.
— А кто-то говорил, что это я всё близко к сердцу принимаю. Я ведь ненадолго отключилась, а потом спала под полным контролем лекарей. Спасибо им.
— Ненадолго?! Ты в первый раз очнулась на четвёртые сутки.
— А сейчас какие? Разве не третьи?
— Душа моя! Неделя прошла, по-вашему. Воскресенье у тебя сегодня!
В этот день случилась ещё одна занятная встреча. Дэн ушёл о чём-то договариваться с лекарями, а ко мне пришла Элианель.
Принцесса (или герцогиня, не знаю, как правильно) за минувшие годы стала куда серьёзнее и взрослее. Во взгляде сквозили озабоченность и… раздражение? Начало встречи вышло нескладным: сестра моего возлюбленного нервничала.
— Ваше высочество. — Элианель склонила в приветствии голову. Я не успела встать, как она остановила меня: — Не поднимайтесь, вам тяжело. Его величество попросил меня зайти и оценить ваше состояние.
— Здравствуй, Элиа. Мы ведь были на «ты» когда-то? Глупо и бессмысленно теперь, когда мы породнились, говорить друг другу «вы».
— Да, ты права. Это глупо, — согласилась принцесса, но полностью скрыть удивление не успела. Дэн не сказал ей о нашем браке на той стороне! Что же случилось у них, что прежде такие близкие люди теперь относятся друг к другу с прохладой? — Как тебя устроили, соответственно ли заботятся?
— Всё хорошо. Самочувствие приличное и отношение прекрасное. К тому же мне здесь нравится. Обстановка очень приятная.
— Это покои нашей матери, — отвела взгляд Элианель. — Здесь много лет никто не жил, так что всё несколько устарело. Их приготовили для тебя по особому распоряжению короля. После свадьбы переберёшься в апартаменты королевы.
Это в которых вторая жена Дэна умерла родами? Нет уж, спасибо. Я лучше тут останусь.
— У вашей мамы замечательный вкус…
Хотела сказать «был», но вовремя спохватилась. О её смерти известий вроде как не поступало, вполне возможно, что мать Дэна здравствует и поныне.
— Отец всё обещал ей, что со временем она переедет, но так и… Что-то мы совсем не о том. Позволишь посканировать себя?
— Даанэль не доверяет лекарям?
— Скорее он предпочитает подстраховаться. А поскольку сам в лекарском деле смыслит мало, обратился ко мне как к сведущему человеку. Во время войны я занималась реабилитацией воинов, имеющих магические ранения.
Элианель дождалась, когда прислуга выйдет, и подступила ко мне. По итогам обследования она сказала, что состояние удовлетворительное, и лечение, на её взгляд, выбрано верно.
Потом мы пили чай. Я чувствовала, что принцесса что-то хочет мне сообщить, но никак не решится, и не торопила её.
— Мамин сервиз, — тихо сказала она, когда принесли чайничек, вазочки и чашки.
Тонкий розовый фарфор был чудесным: при нагревании на стенках чашек проступали витые разноцветные узоры. Я уже много всякой посуды тут навидалась: фамильного серебра, громадных блюд, массивных и наоборот, невесомых тарелок и чашек, а такой ещё не встречала.
— Эльфийская работа. Я хотела забрать его, а Данэй не дал, сказал, что здесь всё должно остаться, как было, вдруг мама вернётся. И хорошо, что не дал, мои покои сильно пострадали от пожара перед самой войной, а здесь всё уцелело. Говорят, дроу так и не вошли в эти комнаты... Прости, что-то нахлынуло.
Принцесса надолго замолчала, и тогда я набралась смелости задать мучающий меня вопрос:
— Элиа, что у вас с братом случилось? Почему вы так отдалились друг от друга?
Она не ответила, а лишь поджала губы и спросила:
— Маша, ты знаешь о пророчестве?
Судя по напряжённому тону, сейчас мне сообщат нечто.
— Котором?
— О его пророчестве. Ты в него веришь? Веришь, что ты избрана для короля Судьбой?
— Пришлось. Его доводы были очень убедительны.
— Когда Данэй уезжал за тобой, я не верила, что из этой затеи что-то выйдет. Но вот ты здесь. Как ему удалось убедить тебя отправиться за ним после смерти двух жён при таких обстоятельствах...
Элианель наблюдала за моей реакцией — знаю ли я об этих печальных фактах.
— Поверь, мои обстоятельства были не лучше.
— Значит, ты уверена, что проклятие Судьбы тебя не коснётся? — Принцесса пристально посмотрела мне в глаза и наконец улыбнулась — по-настоящему, искренне. Наклонилась вперёд и пожала мне руку: — Я рада. Желаю большого счастья. И... роди ему скорее наследника.
Этот странный разговор запал мне в душу. Что Элианель хотела сказать? На что намекала? И эта фраза о наследнике. Ведь принцесса — мать единственного наследника и больше кого бы то ни было заинтересована в том, чтобы таковой оставаться. Надо срочно поговорить с Дэном и выяснить, что за кошка пробежала меж ними. Иначе можно изойти подозрениями. Ни Элианель, ни её муж не спешили до сих пор в проявлении родственных чувств. Что-то не хочется вместо семьи обрести кровных врагов. А Дэн им доверяет. О герцоге он отзывался в положительном ключе и сестру вот попросил посмотреть меня.
Господин Тиан наотрез отказался пускать ко мне ещё кого-то, даже короля:
— После этих визитов вы расстроены. Несмотря на обещания, августейшие персоны не очень-то следовали моим рекомендациям. А вам до завтра крайне необходимо восстановить душевное равновесие.
— Завтра что-то намечается?
— Большой праздник, на котором вам непременно захочется побывать.
Я скисла. Знаем мы их праздники. Опять толпа, опять речи, крики, здравицы.
— А разве покой не является вашим главным предписанием?
— Думаю, к завтрашнему дню я со спокойной совестью смогу сказать, что вы здоровы.
М-да, у них тут почти как у нас — короткие больничные. Если выжил, тебя с любыми травмами поднимут на ноги за три дня.
— Не огорчайтесь. Его величество сказал, что этот праздник придётся вам по душе. По секрету мне сообщили, что всех нас ждёт сюрприз.
— Какой? — заинтересовалась я.
Лекарь только развёл руками: на то он и сюрприз, что готовится в режиме абсолютной секретности.

Глава 4. Курс адаптации

Вечером под моим балконом пели. Фрейлины ещё не разошлись. Посиделки в тесной девичьей компании имели целью ненавязчиво внушить дамам мысль, что не стоит бояться перемен, они неизбежны и являются частью естественного хода вещей. Приходил портной, приносил на примерку спортивное платье-брюки, и я дала возможность дамам рассмотреть его, объяснив функциональность и удобство такого решения. Никаких каркасов - это главное. Ткань на амазонки шла особая, легко пропускающая влагу и не впитывающая запахи пота — конского и человеческого. То есть совсем. Хорошо они тут устроились с магией в кармане. Поэтому ткань и характерные детали отделки мы оставили. Силуэт в целом тоже — верх плотно прилегает, низ свободен. Собственно, в складках и не заметно, что юбка на самом деле не юбка, а разделена на две брючины. Толще обычных дамские перчатки, предназначенные для уздечки, остались, чтобы не мёрзли пальцы при касании льда, шляпку с креплениями под подбородком тоже оставили. Даже кокетливый бантик над правым бедром красовался на прежнем месте. Завтра проведём полевые испытания.
Не менее важным было обсуждение свадебного платья. Тут я тоже собиралась биться до последнего: на свадьбе придётся танцевать, а мне бы так-то освоить пару танцев, совсем не до кринолинов. Но местные обычаи приятно удивили. Королевская свадьба испокон веков проходила в традиционных костюмах. Образ невесты, ночью набросанный Дэном, мне понравился: воротничок-стоечка, широкий распашной рукав поверх длинного узкого, юбка скромной ширины, обязательный поясок из серебра или другого белого металла, три покрывала на голову, которые сменяют друг друга в ходе церемонии. Возможны лишь варианты отделки. В семейной галерее есть свадебные портреты, надо изучить.
Музыка и голос откуда-то из-за окна прервали нас. Пели на улице. Самая молоденькая из фрейлин, юная баронесса Алиэр, быстро провела разведку и, сияя, сообщила, что под балконом некто в чёрном плаще и маске обращается явно к моим окнам. Оживившиеся дамы повлекли меня наружу: поклонников надо поощрять. А хорошо поёт, стервец! Концерт продолжался минут двадцать, лиричный напев сменила весёлая песенка о похождениях странствующего менестреля, поднявшая настроение, так что аплодисменты были заслуженными. Цветы из напольной вазы, расхватанные предприимчивыми девицами, полетели к ногам артиста. Блеснуло несколько монет. Откуда-то сверху спланировал батистовый платок.
— А насколько это приличествует? — усомнилась я, вертя в руках поданную мне пышную розу.
— Ну вам же понравилось?
— Понравилось, но…
«Насколько это понравится Дэну? Откуда вообще взялся этот певун?»
Пока я размышляла, мужчина внизу снял шляпу и почтительно склонился, не отводя от меня взгляда. Я склонила голову в ответ.
Дэн не преминул высказаться на этот счёт за завтраком.
— Правду ли говорят, сударыня, что минувшим вечером вы имели возможность наслаждаться пением непревзойдённого Крамидена? — громко спросил он, прищурив глаза.
«Ого, успели доложить», — подумала я, мысленно похвалив себя за осторожность.
— Не имею чести знать имени того господина, но пением наслаждались, это правда.
— Правдива ли молва, будто он был осыпан цветами? — непринуждённо осведомилась герцогиня Тэо.
— Всё верно, ваша светлость.
— Говорят также, что его голос не тронул вашего сердца, — ехидно улыбнувшись, добавила она. — И вы пожалели для бедолаги цветка.
Ах ты, зараза! Я встретила взгляд Дэна и отчётливо ответила:
— Я не скрываю, что моё сердце принадлежит одному-единственному мужчине. И не могла отдать цветок из букета, присланного его величеством накануне.
Возможность отчитать фрейлин и допытаться у них, должна была я бросить этот дурацкий цветок или нет, выдалась далеко не сразу. Господин Тиан два раза прерывал мои уроки, чтобы совершить какие-то таинственные магические процедуры. Чувство недомогания теперь длилось почти непрерывно, и он «порадовал» меня, что так будет продолжаться ещё две-три декады. Меня пичкали снадобьями, держали на диете, мазали вышибающими слезу мазями и обкладывали припарками. Энтузиазм лекаря граничил с одержимостью. Как он сам признался, такой интересной задачи перед ним ещё никогда не стояло. Полностью адаптировать человека в новом мире в столь сжатые сроки стало делом государственной важности и одновременно делом профессиональной чести лекаря. Что в данном случае было важнее для самого господина Тиана, ещё неизвестно. Подопытному кролику, то есть мне, оставалось терпеть. Красочные описания болезней, которые мне прививались в ослабленном виде, не располагали к протестам. Уж лучше диета, чем кишечные колики или сыпь свекольного цвета по телу.
Ночами кто-то из больничной обслуги дежурил у моей постели, что с учётом плохого самочувствия часто раздражало. Сиделки строго выполняли предписания лекаря и по свечам будили меня для проведения необходимых процедур или вливания очередной порции зелий. Конечно, бывало, что я сама радовалась присутствию квалифицированной помощи, как, например, в случае, когда однажды получила куриную слепоту в качестве осложнения и страшно перепугалась, проснувшись среди ночи и не обнаружив в серой мути даже очертаний мебели! Меня тогда успокоили и привели в чувство, бодрым голосом до утра читая книгу. К следующей ночи недомогание прошло без следа. Но бывали случаи, когда мне очень хотелось побыть с Дэном или хоть в Даан’Элию с ним сходить, а тут такая помеха!
Единым решением всех проблем представлялась свадьба. Личное счастье, положение в обществе, даже здоровье — всё должно было кардинально измениться после неё. Окажись я в таких условиях в свои восемнадцать, точно бы не дождалась. Сейчас поединок ума и воли, который продолжался с первого дня в новом мире, даже доставлял некое удовольствие. Поначалу я ещё дёргалась, а потом как-то сами собой выработались многообещающий взгляд и улыбка, заставляющие нервничать как женщин, так и мужчин. Это было заметно, несмотря на всю их невозмутимость и умение держать лицо. А мне с каждым днём требовалось всё меньше усилий, чтобы вызвать в себе чувство превосходства. Скоро не вы меня, а я вас на зубок пробовать буду. Первый удар ждёт модниц.
Когда дошло наконец до катка, я поняла, почему Дэн так уклончиво говорил о своём участии в тренировках. Мне самой было некогда! Приходилось выбирать: коньки или танцы, выступать в роли учителя либо ученицы. Для будущего было важнее второе. А может, и нет. Первый же урок на льду посбивал спесь с самоуверенных господ и прибавил мне баллов. А я их предупреждала! Велела соорудить поручни по периметру. Но как же, непревзойдённые мастера фехтования да чтобы не удержали равновесие на ледяной поверхности! Мне бы несдобровать после первого же прилюдно расквашенного носа, но слухи об увлечении короля скользким спортом закрепили за катком славу элитарности. Тот факт, что король сам крайне неохотно отпускает поручень, а когда отпускает, тут же норовит уронить себя, слухи деликатно замалчивали. Вообще, у Дэна, кажется, целая служба распространения слухов имеется, и главные придворные сплетники давно на крючке.
Дамы оказались осмотрительней и потребовали закрытых занятий без посторонних глаз. Очередь на мои уроки была внушительная, но времени катастрофически не хватало, поэтому требования к одежде удалось внедрить быстро. Те, кто хотели, обзавелись спортивной амазонкой, а разделили её на отдельные верх и низ даже без моей подсказки. Плату за уроки я не брала, потому что пока не придумала, что запросить с учеников.
Напор общественного интереса с каждым днём усиливался, и расписание в папке Эрдала всё уплотнялось. Пришлось даже выделять приёмные часы, чтобы в другое время никто не ломился. Музыканты под окном стали традицией, разнообразя мои познания в местной музыке. С вознаграждением худо-бедно разобрались, Элианель подсказала хороший выход — обзавестись кошельком и бросать монеты. Принцесса появилась спустя несколько дней после Зимнего Солнцестояния, благодаря за каникулы, проведённые с сыном, и с тех пор стала нередкой гостьей у меня.
Я училась. Среди прочих занятий особое значение имела магия, поскольку именно она давала принципиально новые знания и возможности. Всё, конечно, оказалось совсем не так радужно, как можно себе представить, живя в мире без магии. Первым делом пришлось привыкать к мысли, что базовый уровень — это, так сказать, «прожиточный минимум», который практически не даёт магу преимуществ перед обычными людьми. Здесь не найдётся человека, который не имел бы оберега и пары-тройки заряженных магией вещиц. Сила их воздействия и степень защиты зависят от платёжеспособности владельца: чем богаче человек, тем более сильные амулеты он может позволить себе купить. Знатные фамилии имеют собственных магов, зачастую из поколения в поколение служащих данному роду.
Война несколько сместила акценты в этой схеме, подчинив гильдию магов нуждам государства и подняв на борьбу с врагом даже самых слабеньких магов. С наступлением мира система была доведена до логического завершения, и теперь служить короне стало даже выгоднее, чем оставаться вольным магом.
Для меня принципиальное значение имел тот факт, что на всякое заклинание имеется ряд контрмер, и уйма сил уходит только на поддержание необходимой защитной базы либо на преодоление защиты объекта воздействия. Иными словами, в нашем мире, где фон магии нулевой, Дэн был выдающимся магом, а у себя — далеко не магистром.
В Лаэнтере существует градация магических способностей и уровней воздействия. Наиболее многочисленны маги ниже среднего уровня, которые не способны шагнуть за рамки своей специализации, да и в ней звёзд с неба не хватают. К слову сказать, в лекарской профессии Дэн чего-то достиг только в травматологии, в остальном же был таким вот середнячком, который далеко не всякую болячку исцелит, а если причиной болезни стала магия, то заведомо проиграет. Элианель в этом деле поднялась на ступень выше, а меня так вовсе не тянуло копаться в человеческом теле даже в виде проекции. Зато кое в чём, например, в ментальной или боевой магии, король значительно превышал средний уровень.
Я пока даже до базового не дотягивала, кроме сферы снов, где всё давалось легко и естественно. В связи с этим отводила душу на практике по магическим снам. По велению учителя завела свой маленький уголок как убежище от любых попыток перехвата в магическом пространстве. Мне бы Даан’Элии хватило, но своя ниша должна быть, только она способна гарантировать полную безопасность, так мне объяснили. Сначала мой мирок напоминал тесную кладовку — дверь, за которой ровно один шаг пространства. Но потом я вошла во вкус и успевала выполнить задание и ещё чуть-чуть расширить комнатку за счёт захваченных по пути магических потоков. Когда коридорчик вырос до пяти шагов, мне захотелось иметь в нём выход под открытое небо. И надо узнать, где берут хранителей.
Увы, магия была лишь одним из множества умений, которые мне предстояло освоить в экстренном порядке. Этикет и церемониал, география, история и риторика. Ритмика и танцы. Не так они, по сути, сложны, но, кроме собственно танцевальных движений, обнаружилась ещё куча условностей и хитростей. Танец был представлением, роль в котором каждый выбирал по своему усмотрению. Для молодёжи это возможность знакомства и общения, для тех, кто постарше — флирта без риска получить обвинение в нарушении табу. Дельцы во время танцев умудрялись решать дела, а политики — плести интриги. Как-то один король сумел предотвратить народное восстание, выйдя на рамбильон посреди площади. Признаться, история впечатляла. Вот тут и возникла загвоздка. В танце нужно было жить. Под усиливающим память заклинанием я усвоила направление движения, ритм и повороты, но как быть с остальным? Фрейлины помогали по мере сил, а потом я решилась и пригласила наиболее благодарных учеников с катка составить компанию на уроках танцев.
Всё шло замечательно, пока Дэйтон не провёл ревизию моих учеников-учителей. Почти одновременно из моего окружения пропало пять человек. В кулуарной беседе с герцогом мне открылось много новых фактов, причём о некоторых я бы предпочла не знать. Начали мы с простых ответов на простой вопрос: с какого перепуга герцог влез не в свои дела?
— Нет, король не в курсе, и не стоит его посвящать в такую ерунду. Поверьте, ваше высочество, сделано это ради общего блага. Да, я уверен в правильности своих поступков, ибо не каждый молодой человек, даже из самой хорошей семьи, достоин проводить время в обществе королевской избранницы.
— И на кого вы намекаете? На лорда Сэлта или виконта Трэя?
Эти двое вместе начали ходить на каток и так же в один день под благовидными предлогами отказались от дальнейших уроков.
— Речь, в частности, о лорде Маленнире.
Маленнир — деверь моей фрейлины маркизы Леарц, приходится её мужу сводным братом. Юноше титула маркиза не досталось, но о чине в королевской гвардии отец позаботился. Сейчас он был каким-то там особым порученцем с перспективой повышения. В мою свиту он не входил, но на катке появился одним из первых, а позже был рекомендован невесткой как прекрасный танцор.
— Так в чём же провинился несчастный Маленнир, что его в срочном порядке услали за тридевять земель?
— Тем, что руки в танце держал неправильно, — ошарашил меня Дэйтон.
На мой изумлённый взгляд он ответил стальным немигающим взглядом. А после минутной паузы пояснил:
— Руки, как и мысли, а также чувства надлежит держать при себе. Гвардейцу не зазорно любить свою королеву. Это даже почётно, ибо гвардеец должен быть готов умереть за неё в любой момент. Но это не значит, что он должен оспаривать у других право на очередной танец и на песни под балконом королевы. Да-да, ваше высочество, вы не узнали в незнакомце в красной полумаске своего ученика и партнёра по танцам? А меж тем он уже троих подвинул в череде желающих долгим зимним вечером усладить слух княжны Гертая. Две драки и одна дуэль, хвала Творцу, окончившаяся лёгким ранением.
Я похолодела.
— Даанэль знает? — сорвался главный вопрос.
— Нет. В гвардии не принято доносить друг на друга.
— Вы уверены?
— Докладывать королю о подобных… происшествиях — моя прерогатива. Я счёл своим долгом поговорить с вами, прежде чем нарушать его покой. Данэй окрылён своим счастьем, а ревность — острый клинок для крыльев.
— Вы… подозреваете, что я поощряла интерес лорда?
— Упаси высшие силы! Если бы я в чём-то подозревал вас, мы бы не беседовали здесь и сейчас. Вы иностранка, хуже того — иномирянка. И дворцовая жизнь для вас в новинку. Многие иносказания и жесты вам незнакомы. Зато вашим фрейлинам вполне заметны.
— Значит, маркиза Леарц неспроста покинула столицу? Она замешана в этой истории?
— Как ни странно, причина её отъезда правдива и не касается деверя. Виновницей была другая.
А кто у меня ещё пропал? Баронесса Алиэр? Но это смешно. Она сама влюблена в Маленнира. И уехала вслед за ним, прислав путаное письмо о срочных делах.
— Да, ваша маленькая баронесса, влюблённая настолько, что потакала своему избраннику в желании видеть вас. Полагаю, она будет благодарна, если вы поможете маркизу Леарц в устройстве женитьбы своего непутёвого сына на ней. Одно ваше слово его величеству — и баронесса получит возлюбленного в мужья, Маленнир обретёт желанный титул, а корона — продолжение рода баронов Алиэр. Вам известно, что баронесса — последняя из своего рода, и её титул перейдёт к мужу?
Меня передёрнуло. Женить неугодного поклонника? Вот уж дудки! Сами пусть разбираются, интриганы чёртовы! И маркиза от меня получит на орехи, хоть и преследовала собственную цель. Наверняка ведь действовала по указке тестя — свести эту парочку. А малолетка Алиэр пусть только явится. Бегать за парнем и радостно устраивать ему встречи с другой — уму непостижимо! Родителей нет, некому вправить мозги? Заготовим ремень.
— Вы расстроены? — прервал мои планы мести Дэйтон.
Да, я расстроена, я зла на весь этот аристократический мир с его дурацкими подводными течениями! Подмывало ответить согласием на предложение Дэйтона, чтобы наказать идиотов. Останавливало понимание, что нельзя так играть с судьбами людей. Счастье баронессы будет очень недолгим. Ровно до того момента, пока новоиспечённый барон Алиэр не прикрикнет на ненавистную жену и не упрячет её куда-нибудь в дальнее поместье. Да и рановато этой девчонке замуж. Шестнадцать лет, пусть сперва ума наберётся. Надо придумать ей занятие. Вот, кстати, как у нас с системой женского образования? Дэну я, пожалуй, кое-что расскажу и попрошу не спешить с замужеством моей фрейлины, если к нему обратятся с таким предложением.
— Не печальтесь. Ничего непоправимого не произошло благодаря бдительной графине Саэт. Я попрошу супругу, чтобы зашла к вам.
С Элией и правда стало легче. Чай из эльфийского сервиза успокоил расстроенные нервы, и разговор потихоньку свернул на более насущные дела. Я взялась просветить принцессу в истории моды, чтобы заручиться поддержкой на ближайшую перспективу. Впереди череда балов и приёмов, и я твёрдо намерена на первом же продемонстрировать платье нового типа — эпохи Великой французской революции — лёгкое, без жёсткого каркаса, что устраивало меня как с точки зрения удобства, так и с позиции вкусовых пристрастий. Кроме того, существенно приближало к заветной цели — упрощению и осовремениванию моды. Если мы выйдем в таких платьях вдвоём, эффект будет сокрушительным. Рассматривая на экране ноутбука картинки, любовно стянутые мной из Сети ещё дома, Элианель, сама того не понимая, подала совершенно замечательную идею.
— Выходит, наша мода значительно отстала от вашей?! — ужаснулась она, когда мы дошли до Первой мировой войны.
Мне захотелось расцеловать золовку в обе щёки.
— Элиа, ты гений! — сообщила я.
На следующий день начал осуществляться мой блицкриг. Как известно, запретный плод сладок, а всё таинственное притягивает людей как магнитом. За утренним чаем я сообщила «по большому секрету», что на ближайшем приёме хочу поразить двор, и для этого мой портной шьёт особое платье. Весь день мы обменивались с Элианелью записками с мнениями и новостями о подготовке нарядов, а встретившись вечером, устроили бурную дискуссию в обществе самых приближённых дам.
Наутро в дома жертв были отправлены под разными предлогами несколько самых болтливых служанок. Всем было строго наказано, выполнив основное дело, выспросить как бы невзначай у товарок, где их хозяйки доставали последние кружева, ленты, фурнитуру и ткань на аксессуары. Трёх модниц я вычислила сама, ещё два имени подсказала принцесса. Номером один шла графиня Ликаэ. Список нужной прислуги принёс Эрдал. Где он его взял, спрашивать не стала, достаточно того, что Дэн о моей просьбе не забыл.
Несколько следующих дней я с удовольствием наблюдала, как раскручивается маховик, и выбирала время для решающего удара. К нашему заговору присоединялось всё больше дам, но всё же их было недостаточно для однозначной победы. Через три дня удача мне улыбнулась: мы встретились с графиней Ликаэ на нейтральной территории — на верхнем уровне Внутреннего сада. Графиня любила покрасоваться под окнами дворца.
Внутренний сад только назывался Внутренним, поскольку доступ в него был строго ограничен. Он имел три уровня и зеленел круглый год. С Дворцовым Публичным парком, в который, к слову сказать, тоже кого попало не пускали, Внутренний сад разделялся старой тисовой аллеей. Законодательница мод прогуливалась со своей собачкой, а кого вёл на поводке её спутник, мне было не видно из-за кустов. Фрейлины сопровождали меня в Зимний сад, где расцвели голубые эльфийские розы, но, заметив графиню, я срочно захотела подышать воздухом. На пересечении дорожек мы встретились, и графиня представила нам своего кузена — морского офицера, у ног которого присела крохотная жёлтая обезьянка. Капитан Брауд был одет в синий мундир военного образца, как многие мужчины при дворе, с тем отличием, что офицеры сухопутных войск носили форму зелёных и коричневых тонов. Главная примечательная черта, которая мне запомнилась в этом мужчине, — загорелое до черноты лицо и такая же рука, мелькнувшая при приветствии. Потом мы с графиней чуть выдвинулись вперёд, а сзади происходил оживлённый разговор, до которого мне не было большого дела. Пока фрейлины занимали капитана беседой, я одержала молниеносную победу над его кузиной. Рыбка уже прочно сидела на крючке, поэтому дело стояло за малым.
— Наша встреча не случайна? — в лоб начала графиня.
Боже, мадам, кто вас учил этикету? Дайте мне этого человека, я пожму его руку за то, что не придётся полчаса ходить вокруг да около.
— Вы необыкновенно проницательны! — похвалила я собеседницу. Пусть напоследок потешит своё эго, сейчас придётся больно падать. — Мне крайне необходим ваш совет в одном деликатном деле.
— Всегда готова помочь, — совершенно искренне отозвалась графиня Ликаэ.
Глаза её горели торжеством. Как же, к ней на поклон явилась выскочка, которую окружающие уже прочили в новые королевы моды, — автоматически, по статусу.
— Посоветуйте, кому продать отличный китовый ус в больших количествах? Вы ведь знакомы со всем высшим светом и знаете основных потребительниц этого ценного товара.
Конечно, знает. Каждый день в зеркале видит. Говорят, у неё даже халаты с утяжкой.
Графиня почуяла подвох, но удержала на лице любезную улыбку. Приподняла левую бровь, которая служила хвостом гербовой чёрно-бурой лисе, изображённой на виске.
— Вам не по нраву пришёлся откуп Сиртана? — блеснула она осведомлённостью.
Королева Хеннад, действительно, за бесценок отдала целый морской караван в подтверждение дружеского расположения к королю Лаэнтера. Среди прочих товаров была большая партия китового уса. Его-то я и сватала графине.
— Её величество необычайно добра к нам, поэтому мы готовим ответный дар. Китовый же ус, несмотря на свою ценность, вряд ли будет востребован при дворе, как раньше.
— Вы ошибаетесь! Каркасные платья на пике своей популярности. Всем хочется иметь тонкую талию и изящный силуэт. Последнее нововведение — косточки под лифом, очерчивающие грудь. Могу порекомендовать лучшую швею, которая идеально выстрочит бюскьерки вам на платья.
— Видите ли… мне даже неловко говорить вам об этом. Вы женщина изысканного вкуса и тонкой душевной организации… — «смутилась» я.
— Продолжайте, ваше высочество, вы можете доверить мне любые тайны, — покровительственно улыбнулась графиня.
— Я не могу носить такие платья, потому что… у нас они вышли из моды.
Лет так двести назад, но об этом ей знать не обязательно.
Аннис Ликаэ застыла на полушаге как громом поражённая. Лицо стремительно сменило несколько оттенков — от ярко-розового до зеленоватого.
— Вы хотите сказать…
— Представьте, каково мне при моём статусе ходить в вышедшей из моды одежде.
Белая как полотно графиня беспомощно обернулась на брата, но постаралась взять себя в руки:
— И… что же у вас носят теперь?
— Приходите завтра, я покажу вам образцы.
Демонстрировать я собиралась стиль ампир.
Встречи на следующий день не получилось. За завтраком, к моему вящему удивлению, присутствовал капитан Брауд, который передал извинения от сестры и сообщение, что по состоянию здоровья она не сможет явиться во дворец.
— После вашего вчерашнего разговора графиня слегла и была вынуждена отказаться от всех визитов на сегодня.
В голосе капитана слышалась насмешка. Кто из нас его насмешил? Я оглянулась. Во взгляде Дэна читался немой вопрос, который не преминула озвучить герцогиня Тэо:
— Что вы сделали с несчастной графиней?
Мне даже неловко стало.
— Не обращайте внимания, графиня болеет каждый раз, когда кто-то умудряется обойти её в делах моды, — шепнула мне Ленора Саэт.
Да уж, дамочка и впрямь оказалась тонкой душевной организации. Может, не надо было с ней так прямолинейно?
После обеда я забыла о страданиях экс-модницы, потому что мы репетировали свадебный танец. Дэн, как обещал, пришёл на урок. Сначала моя танцгруппа разыгрывала двойной контрданс, где главное — не прозевать смену пар в каждой фигуре. При этом нужно было кивнуть кавалеру справа и коснуться рукава дамы слева. Со стороны этот танец напоминал строго упорядоченный и регламентированный обмен любезностями. Несмотря на то, что пары определялись до начала действа, в процессе все успевали протанцевать со всеми.
На балах было принято заканчивать с тем партнёром, с которым начинаешь. Если кавалер упустил или перепутал даму, позор ему и грош цена как танцору. Что характерно, ошибки дамы тоже вменялись партнёру. Так что пока мне всё прощалось, а доставалось кавалерам.
Явление короля вызвало волну оживления, но, поскольку музыку он не прервал, никто не остановился. Дэн прошёлся вдоль ряда пар и выбрал наилучшее для обзора место. По окончании музыки партнёр подвел меня к его величеству и откланялся. Свадебный танец представлял собой главную партию новобрачных среди массы остальных участников. К концу в центре зала оставалась лишь одна пара, остальные примыкали к наблюдателям. Очень красивый танец и очень ответственный. Исполнять его предстоит перед сотнями гостей из десятка стран. Поскольку его мы тренировали прежде всего, движения я помнила. Хореограф — седовласый, немолодой, но очень пластичный — намертво вбил их в мою память. Но я продолжала путаться с наклонами головы и улыбками в разные стороны.
— У тебя хорошо получается. Ты быстро всё освоила, — сделал комплимент Дэн.
— Плохо у меня получается, — вздохнула я. — Не успеваю сделать, что должна.
— Кому ты что должна?
— Ну, хозяйка бала каждому должна оказать внимание во время танцев.
— Не забивай себе голову всякими глупостями. Это тебе будут оказывать внимание. Танцуй для удовольствия. Тогда улыбка будет искренней, и не придётся вспоминать, кому ты уже улыбалась, а кому ещё нет.
— Когда ты рядом, это просто.
— Тогда мы сделаем совсем просто.
— Как?
— Пусть это будет мой сюрприз для тебя.
Сюрпризы начались уже вечером. На королевской половине было подозрительно оживлённо. Начальник караула перераспределил стражу, усилив охрану в жилом крыле за счёт присутственных мест. За ужином мужчин почти не было, а Дэн прислал цветы и записку: «Сто раз "прости"! Совершенно неожиданно образовались дела. На ужин не жди. Люблю. Целую. Твой Дэн». Я бы, конечно, предпочла лицезреть мужа вживую, но хоть предупредил. Вскоре ласточка с вестью прилетела к графине Саэт. Развернув клочок бумаги, она подхватилась было, потом оглянулась на нас, зарумянилась и села обратно. Сунув записку за манжету, графиня нетерпеливо принялась постукивать ножом, трогать запястье, где спрятала таинственное послание, и вообще вела себя нетипично.
— Что-то случилось? — улучила я момент, чтобы спросить.
— Граф Саэт, мой муж… приехал, — шепнула она, сияя глазами.
— Так что же вы молчите? Вы же, наверное, хотите увидеться? Идите скорее.
— Нет-нет, он сейчас у короля, и когда освободится, неизвестно. Я останусь с вами.
Так-так. Николай Андреевич здесь. Значит, мой заказ из нашего мира должны привезти! И Эрдал, как назло, запропастился. Отправив слугу разыскать секретаря, я с не меньшим нетерпением, чем графиня, принялась дожидаться конца ужина.
На вечерних посиделках к нам присоединилась Элианель, хмуро сообщившая, что важные государственные дела, на которые туманно намекал в записке Дэн, на самом деле — сборище мужской компании, а её супруг — один из главных зачинщиков. К свадьбе прибыли старые боевые товарищи… к тому же традиция велит жениху совершить подвиг во имя невесты. Так что предсказать, чем обернётся этот «мальчишник», невозможно.
— Нашу свадьбу Дэйтон «зарабатывал» в пещерах дроу. Когда я узнала, какого подвига король потребовал от лучшего друга, примчалась с другого конца страны, но остановить не успела, поэтому набросилась с обвинениями на брата. Он мне сказал, что ничего не требовал, и его ответ был однозначным: никаких свадеб до безоговорочной капитуляции тёмных эльфов быть не может! Сейчас мир, но эти люди вместе — взрывоопасное зелье. Так что будь готова ко всему.
— Чего хоть примерно ждать?
— Не знаю, — развела руками принцесса.
— Но перед его предыдущими браками были же подвиги?
— Какие подвиги, Маша, ты о чём? Мрачнее тучи король, все вокруг ходят на цыпочках, и так четыре года. Один траур за другим. Все уже забыли, что такое праздники.
М-да, стало быть, не мне одной балы в новинку.
День закончился самым невероятным образом. Под мой балкон явился целый ансамбль в масках со струнными и духовыми инструментами. Нас порадовали хоровым пением и состязанием в комплиментах дамам. Своих мужей Элианель и Ленора узнали сразу. Кто были остальные, гадали вместе. С уверенностью опознали капитана Брауда, а Дэна я, к своему стыду, не смогла вычислить.
— Его среди них нет, — пожала плечами Элианель.
Как нет? В голове просквозили варианты местопребывания суженого. Сотоварищи отправили его на подвиги? Или на «подвиги» отправился он сам, пользуясь последними свободными деньками, а дружки прикрывают? Убью гада! И этих до кучи. Об ногу потёрлась Варька, и я с горечью спросила у неё:
— А твой приятель знает, где носит его хозяина?
Наклонившись погладить любимицу, я обнаружила под голубым бантиком на её шее свёрнутую в трубочку торопливую записку: «Скоро буду. Не бойся, у меня всё рассчитано».
Визитёры под балконом ещё расточали любезности, когда из тени сбоку выступил менестрель в сером неприметном плаще и с дорожным мешком за плечами. Лицо сверху не было видно из-за капюшона.
— Какая неожиданная встреча, сударь! — обратился к нему незнакомец, определённый нами как кузен графини Ликаэ. — Всё же решились спеть? Или вступить в схватку с Тенями?
Новоприбывший вместо ответа поклонился в мою сторону, вызывающе развернулся к конкурентам и протянул руку за лютней. Выбрав из трёх предложенных инструментов один, он коснулся струн, и я услышала простой и уже знакомый мотив знаменитой песни Ристала. Песни о любви и долге — песни о нас. Голос был не столь сильным, как у гастролировавших под этим балконом ранее, но чистым и завораживающе красивым. Озноб пробрал до костей — так светло и грустно стало, пришлось даже напомнить себе, что всё позади, а впереди свадьба.
— В последний раз я слышала, как он поёт, в день оглашения победы над врагом, — еле слышно выдохнула Элианель над моим плечом. — С тем отличием, что в тот раз звучал военный марш и все вокруг были изрядно пьяны, включая четвёрку королей. С твоим появлением всё изменилось. Я наконец узнаю́ своего брата и очень благодарна тебе за это.
Певец, взяв последний аккорд, вернул лютню владельцу, послал в мою сторону воздушный поцелуй, поправил плащ и рывком преодолел ажурное ограждение первого этажа. Схватившись за сердце, я наблюдала, как он забирается всё выше, пользуясь лепниной и балясинами балконов. Через минуту певец поднялся на мой четвёртый этаж, и я, оглянувшись, поняла, что на террасе мы одни. Сомнений в личности смельчака не было… почти. А вдруг не он?
— Ходят слухи, сударыня, что за песни вы расплачиваетесь золотом. Увы, мне в качестве платы золота мало. Моя цена — поцелуй самой прекрасной женщины на свете.
Я улыбнулась. Ну кто ещё полезет на мой балкон ради поцелуя, кроме короля с примесью эльфийских кровей. А тот подхватил меня на руки и поцеловал, хотя из гостиной за нами наблюдал десяток фрейлин. Когда мы оказались у низенького ограждения террасы, было поздно что-либо предпринимать.
— Только не пугайся, а лучше закрой глаза, — шепнул Дэн, крепче прижимая меня, и я поняла, что мы падаем…
— Ваше величество! — раздался наверху крик.
— Портал! — ударил в уши громкий голос, и мы провалились в темноту, приземлившись на что-то мягкое.
Следующие полчаса я выплёскивала свой ужас, колотя Дэна по груди:
— Дурак! Дурак ненормальный! А если бы мы разбились?!
— Ну прости, прости, моё солнышко. По-другому бы не вышло. Эти умники поставили мне условие подвига: выкрасть невесту из-под носа у Теней и до утра скрываться ото всех. Никакой охраны, никаких помощников. В одиночку. Дело чести, понимаешь?
Я понимать не хотела — жуткое видение из снов, когда падаешь, в реальности оказалось ещё страшнее. Тогда Дэн применил безотказное средство — от слов перешёл к действиям. Сначала просто обнимал и гладил, потом целовал, а когда начал стягивать с меня платье, я очнулась:
— А что, нам уже можно, заклинание снято?
— На месте, — вздохнул он. — Но тебе надо переодеться. Вот, я тут кое-что захватил для тебя.
Дэн снял из-за спины мешок и извлёк из него невзрачное и мешковатое, ничуть не напоминающее мой дворцовый наряд, платье.
— Очаровательно! — оценила я, рассматривая обновку в полумраке. — Зачем это?
— До утра возвращаться нельзя, предлагаю провести время с пользой, а для этого нужно изменить внешность. Скорее переодевайся, замёрзнешь.
— Ты уверен, что в таком виде меня можно показывать людям? — пытаясь без зеркала представить себя со стороны, спросила я.
— Чудно выглядишь, — улыбнулся Дэн, помогая со шнуровкой. — Ещё волосы переплести в простую косу, и будет совсем хорошо.
Ночь, над Вианной едва вступившая в свои права, на юго-востоке Лаэнтера уже растаяла без следа. Снять сонливость мне удалось самостоятельно, продемонстрировав Дэну новые магические умения и заслужив его одобрение, после чего мы отправились на ярмарку в приграничный город Яр.
Ох, как же здорово хоть на время вновь ощутить себя свободным человеком! Мой кошелёк, содержимое которого музыкантам сегодня не досталось, пришёлся как нельзя кстати: в нём обнаружилось не только серебро, но и медная мелочь, которую я припасла для своей коллекции. Гулять так гулять — заново соберу. Золото, в спешке прихваченное Дэном, решили оставить на случай, если по ходу встретится что-то стоящее внимания.
Заплатить (кстати, недёшево, по золотому с носа) пришлось ещё при перемещении — несанкционированные телепорты в населённых пунктах, особенно в крупных городах, запрещены во избежание несчастных случаев, а общественными порталами Дэн не пользовался и координат не знал. За пределами столицы личные привязки у него имелись либо в резиденциях, куда нам было нельзя, либо в чистом поле, куда мы не стремились. О сокрытии наших следов король не заботился: всё ж таки мы не в бегах, поэтому моё платье осталось гордо стоять среди тюков шерсти, и на телепортационную площадку мы явились в открытую. Услышав о конечной цели, маг понятливо кивнул — видимо, ярмарка была действительно крупной и привлекала даже столичный люд. Очередные желающие попасть туда, только и всего.
Ярмарка оказалась огромной! Выползая с окраины невеликого городка, она растекалась на добрых две его площади. Торговая жизнь кипела. Местные жители вряд ли вообще знали, что такое зима, поэтому отличались более открытой одеждой и лёгкими жилищами. Женщины — без привычных уже накидок и головных уборов, многие с голыми руками. Зато украшений больше. Поначалу я опасалась, что нас узнают, но вскоре убедилась, что бояться нечего. Масса людей, которых раньше я видела лишь с высоты королевского кортежа, с неизменно обращёнными на меня взорами, здесь была занята своими делами. Перчатка на левой руке короля скрывала главную улику, и монарх в серой хламиде привлекал внимание не более чем любой другой покупатель. Благо новые монеты с профилем «без бороды» ещё не вышли в обращение. От аристократов, правда, мы держались подальше и стражу обходили стороной, но в остальном были вольными птицами.
Первым делом мы отправились в лошадиные ряды, где Дэн расспросил какого-то степенного мужичка о заморских породах и потянул меня в дальний конец проулка. В отдельном загоне стоял чёрный белогривый жеребец. Эол?
— Это же твой…
— Тише. Не мой. Эола давно нет. И порода в Лаэнтере исчезла. Думаю возродить.
— Хочешь купить?
— Судя по собравшимся, не удастся. Не узнаёшь господина в пурпуре? Это же наш знаменитый толстосум — граф Ликаэ. А вон тот тощий — заядлый коннозаводчик Бэйл. Намечается потеха, давай посмотрим.
Ну не знаю, я бы не назвала забавным зрелищем двоих, едва не сцепившихся из-за коня, соперников. Сначала торговались их поверенные, а когда суммы превысили все разумные пределы, в дело вступили сами господа. Дэн переводил внимательный взгляд с одного на другого, и как только последнее слово осталось за мужем нашей модницы, выдохнул и усмехнулся. Бледный от злости коннозаводчик бессильно сжимал кулаки, пока заключалась сделка, но крутился рядом.
— Мой выход, — объявил Дэн, надвинул капюшон поглубже, снял левую перчатку и потёр перстень.
Поиграв пальцами, он дунул в сторону коня, что вызвало немедленную реакцию. В первый момент все застыли в ступоре. Затем господин Бэйл издал торжествующий вопль, граф Ликаэ судорожно вцепился в продавца, а тот изумлённо таращился на бок лошади. Заинтересованные зрители подтянулись поближе.
— Пора выбираться.
— Что ты сделал? — тихо спросила я, сдерживаясь, чтобы не оглянуться, пока мы покидали место действия.
— Пустячок. Отправил дорогому графу привет. Позже расскажу, когда убедимся, что нас не раскрыли.
Повеселевший супруг повёл меня в съестные ряды, где мы перекусили свежими пирожками с рыбой, грибами и зеленью, а также обалденно вкусными фруктами в пузырчатой прозрачной заливке. Сладостей вокруг было море, так что хотелось попробовать всё. Ажурные кренделя, воздушные булки, пончики, тянучие разноцветные пастилки, орехи в меду и патоке. Ароматы, витающие в воздухе, способствовали слюноотделению и здоровому аппетиту.
— Сознайся, ты пришёл на ярмарку ради коня, — решила я поделиться умозаключениями, пока смаковала тающий во рту десерт и слушала деловитое гудение голосов вокруг. — Однако покупать его не стал, а вместо этого сделал какую-то гадость графу. Кстати, какую?
По магическим ощущениям, кроме послания, ничего не было. На его содержимом фантазия буксовала.
— Я поставил на жеребца свою печать и поблагодарил за подарок к свадьбе.
Кх-м. Не замечала за Дэном подобной нагл… непосредственности. Почему бы просто не купить коня? Да, дорого, но для короля не существует такого понятия. Даже я за два неполных месяца поняла, что главным мерилом ценности являются вовсе не деньги.
— Круто.
— Но ты не одобряешь.
— Я не считаю вымогательство правильным.
— Иногда это единственно верный путь. Во-первых, от Ликаэ не убудет. Согласна? Во-вторых, он давно напрашивается. Скромнее надо быть. В-третьих, я положил глаз на этого жеребца раньше. Отсюда мораль: лошадей королевской породы буду разводить я, и никто иной. В-четвёртых, что бы ни думали окружающие, не на всякую прихоть у короля есть средства. Я прекрасно знаю, что деньги нужнее в других проектах, поэтому предпочитаю не тратить их на то, что могу получить даром. Тем более такой удобный повод. И наконец, в-пятых, граф мне обязан. Будем считать, что долг чести им уплачен.
— Чем он тебе обязан?
— Спасением своих близких во время войны. Правда, у меня было ощущение, что больше он радовался за свои освобождённые рудники. Теперь скажи, что я всё-таки прав, и пойдем дальше, пока есть время.
— Ну, если всё так, то ты прав.
Дэн счастливо улыбнулся и повёл меня смотреть ткани, ювелирку и магическую продукцию. По пути мы полюбовались экзотическими животными: яркого окраса рептилиями, голубоглазыми жёлтыми тиграми, певчими и декоративными птицами. Меня покорили белые павлины. Хочу такую красоту!
— Уже есть.
— А почему я их не видела?
— Потому что холодно, они в птичнике. На свадьбу выпустят.
И всё-таки мне как женщине не хватает вот этой торговой суеты. Одно дело, когда тебе приносят всё готовое на блюде, и совсем другое — ходить между прилавками и выбирать среди сотни наименований. Я заворожённо смотрела на каффы — впервые увидела их в таком количестве. Скоро мне предстоит их носить. Наверняка среди фамильных драгоценностей найдутся подходящие, и подаренная Дэном пара уже есть, но тут глаза просто разбегались. Сначала было удивительно, что всё лежит вот так, в открытом доступе, но при прикосновении возникло чувство, будто ниточка натянулась. Магическая сигнализация. Оригинально. Очень мне понравились серебряные с голубыми топазами лилии. Маленькие, изящные… увы, вряд ли они пригодятся. Королевское бытие подразумевает украшения классом выше. Продавец мои колебания трактовал по-своему:
— Боишься, что у жениха денег не хватит? Посмотри вот эти, поменьше и без камня, дешевле отдам.
Жених уже вскинул голову, чтобы ответить, как откуда-то сбоку раздалось:
— Командир! Данэй! Глазам не верю!
К нам наперерез толпе пробирался здоровенный мужик, не по погоде одетый в овчинный тулуп и сапоги. Дэн на мгновение застыл, а потом просиял, разворачиваясь на голос:
— Баэд! Живой?!
— О-хо-хо! Сколько лет, командир! — пробасил мужик и по-медвежьи сгрёб короля в охапку.
Тот подмигнул мне, отстранился на расстояние вытянутых рук и протянул Баэду ладонь на манер армрестлинга. Во дворце я таких жестов не видела.
— Ну, чем живёшь, где обретаешься? — посыпались вопросы.
Казалось, я присутствую при встрече двух старинных друзей. Непонятно только, откуда у короля подобные знакомства?
— Слушай, пошли к нам, мы сегодня опоздали, всё занято. Завтра торговать будем. Там Заг и Старшой… и моя Сайка.
— Выросла, наверное?
— А то! Уж на выданье! — Баэд подпихнул Дэна в бок: — Всё вздыхает, тебя вспоминает, парням в пример ставит.
Это ещё что за девица с хлебобулочным именем? Я многозначительно кашлянула.
— Прости, Баэд, приглашать придётся нас двоих, — подхватил мою руку Дэн. — Вот, знакомься: Маша, моя…
— Невеста, — понятливо кивнул мужик на прилавок с каффами.
— Больше, чем невеста. Судьба и любовь всей жизни.

Глава 5. Хлопоты приятные... и не очень

Последние дни перед свадьбой слились с одно сплошное цветное марево. Столько в эти дни было сделано и пережито, а когда настал торжественный час, оказалось, что дела и не думали кончаться.
Перво-наперво по возвращении случился неприятный казус. Дэн решил проводить меня до спальни, а оттуда пройти к себе, чтобы не светить нашими нарядами. А у меня оказалась горничная, она возьми да и завизжи. Нет, нас, конечно, трудно было узнать, но королю-то хоть бы хны: убедился, что дурная девица возвращаться не собирается, поцеловал меня на прощание и был таков. Как всегда, спешил. А та не просто вернулась, но привела с собой прислугу и гвардейцев для поимки взломщиков. Я только разделась и навострилась в ванную, как ввалилась толпа. Подобной бесцеремонности во дворце мне ещё не встречалось. Ладно, халат успела накинуть.
— В чём дело? — опешила я.
— Ваше высочество? — удивились в ответ визитёры, щёлкая каблуками.
На мгновение воцарилась тишина.
— Нижайше просим извинить, но Мими сказала… — набралась смелости Кринда, старшая горничная.
— Они были прямо здесь, — высунулась из-за спин давешняя служанка. — Я видела.
— Позвольте нам осмотреть покои, дабы убедиться в вашей безопасности.
— Тихо! — прикрикнула я, чтобы прекратить гвалт. — Здесь никого нет, можете быть спокойны. Прошу всех удалиться, — строго нахмурилась я, сдерживаясь, чтобы не почесаться. Они уже дадут мне сходить в душ? Вся спина зудит от этого шерстяного платья.
— Но мы лишь хотели…
— Оставьте её высочество, — по-хозяйски распорядилась Кринда. — Мими, ты тоже иди. Госпожа, вы чего-то желаете?
Госпожа желает в душ! Оставив прислугу хозяйничать, я ушла на рандеву с горячей водой, а когда вернулась, случился второй акт пьесы. На меня свалился комок проблем одна другой интереснее.
Для начала господин Тиан поздравил с обретением поистине народной болячки, которой у них принято болеть в детстве, — чем-то вроде нашей ветряной оспы. Эта южная язва — дрянь весьма заразная, но взрослое население имеет иммунитет, а я оказалась восприимчива, как новорождённое дитя. И теперь волдыри повылазят по всему телу, включая лицо и руки, что, конечно, удачно дополнит наряд невесты. К лечению следовало приступить немедленно, что мы и начали делать. Господин Тиан приготовил снадобья и привычно расчертил стол для магического контроля за ходом изменений в моём организме, когда появилась смущённая дежурная фрейлина. Она объявила, что меня срочно желает видеть герцогиня Тэо, с ней господин дворецкий и некто милорд Дуэр, а на ухо шепнула, что лучше бы их принять немедля, потому как речь о неких компрометирующих меня предметах.
— Что произошло? — встревожилась я.
— Чёрт знает что! — отчётливо произнес лекарь и добавил персонально для меня: — Да-да, именно чёрт, с рогами, копытами и хвостом! Не иначе он просочился в этот мир в момент очередного открытия Магических Врат. Потому что раньше таких безобразий во дворце не случалось! Неслыханная дерзость — прерывать сеанс лечения королевской невесты, когда её здоровье подвергается опасности. И это накануне свадьбы! Нет, вы как хотите, а я намерен заявить протест.
— Подождите, господин Тиан, — прервала я возмущённую тираду. — Эннэ, объясните толком.
— Я не смею, — замялась она, и я поняла, что дело серьёзное. — Только нужно разобраться на месте, пока слух не дошёл до ушей его величества или прибывшей ночью королевы Сиртана.
— Что вы сказали? Королевы Сиртана?! Она снова явилась, после того как… ладно, неважно. Эннэ, скажите герцогине, я выйду через десять-пятнадцать мин… слоёв. Мне нужно привести себя в подобающий вид.
Натянув первое попавшееся утреннее платье и попросив горничную собрать волосы под жемчужную сеточку, я отправилась в приёмную.
Нет, не зря я не люблю герцогиню. В этот раз она выступала поборницей морали и нравственности. Начал дворецкий. Кстати, это совсем не привратный страж, а самая значимая фигура в иерархии дворцовой обслуги. Пару раз мы с ним пересекались.
— Мы бы хотели поговорить о служанке, по чьей вине свечу назад вам доставили несколько неприятных мгновений. Нет-нет, вы можете быть уверены, что она понесёт достойное наказание, и больше вы её не увидите. Однако чуть позже в ваших покоях было найдено это, и мы были бы весьма признательны, если бы вы пролили свет на происхождение данных вещей.
По знаку дворецкого лакей поднёс свёрток, содержимое которого я узнала тут же. Но так сразу сообщать об этом не стала. Я дождалась, удобно устроившись в кресле, пока всё развернут и продемонстрируют. А эти пусть постоят. И нечего жечь меня взглядом, ваша светлость, уж мои права мне хорошо разъяснили. То, что я вам позволяла сидеть в моём присутствии раньше, не более чем прихоть.
— Подайте моё снадобье. Господин Тиан, должно быть, уже приготовил его, — распорядилась я, ещё отсрочивая ответ.
Зелье будет кстати, чесаться хочется невыносимо.
Раньше меня раздражала эта нарочитая медлительность, предписанная дворцовым этикетом, но сейчас она играла мне на руку, давая подумать. Всё закономерно, но я оказалась не готова к такому повороту.
Служанке, поставившей передо мной чашку, я шепнула, чтобы срочно разыскали Эрдала. Ибо куда приведёт дальнейший разговор, непонятно. Выпила содержимое, даже не заметив вкуса, надеясь, что получилось не слишком торопливо.
— Мне знакома эта одежда. Но с какой целью ею так интересуетесь вы? — наконец снизошла я до визитёров.
Взгляд свысока, адресованный всем и никому персонально, досказывал за меня: «Выкладывайте, господа, но помните, что каждое ваше слово может быть использовано против вас». Уловка удалась, господа дошли до нужной кондиции. Вот и послушаем.
Речь шла о платье и особенно о плаще, так опрометчиво оставленных мной в спальне. Да и куда бы я их дела, разве что сожгла бы в камине. Но кто же знал! Прислуга, конечно, их нашла, и пока я плескалась под душем, история с мнимыми взломщиками вышла на новый виток. Горничную хорошенько допросили, и она нехотя припомнила, что, возможно, одной из тех двоих была княжна, то есть я. Вот тут и началось, потому что короля со спины эта полоумная не признала или побоялась признавать.
Кто принимал участие в этом самодеятельном расследовании, и как там оказалась герцогиня, осталось тайной, только результат не заставил себя ждать. Вот он, стоит передо мной в трёх лицах и явно ждёт, что я буду врать. А ведь герцогиня Тэо догадывается, чей это плащ. Нисколько не сомневаюсь, что она прекрасно осведомлена о вчерашнем «мальчишнике» и его окончании, но это не мешает ей пылать праведным гневом и взглядом прокурора смотреть на «падшую» женщину перед собой. Зря она это, ох зря! Я даже догадываться не буду, кто тут какие интересы блюдёт. Например, милорд Дуэр, сухой чопорный старик, злобно посверкивающий глазками, кто он вообще такой, кроме того, что представился блюстителем нравов при дворе? Кем уполномочен на это расследование? Дворецкий оказался в роли невольного свидетеля, который рад бы не вмешиваться, но вынужден подтвердить, что, по словам прислуги, моё высочество не ночевали в своих покоях, а поутру были застигнуты в неподобающем виде, да ещё с мужчиной. В спальне!
Признав, что вещи мне знакомы, я выслушала все их домыслы и пришла к выводу, что оправдываться категорически нельзя. Ситуация глупая, но накануне свадьбы из неё можно раздуть скандал. С королевой Сиртана я предпочитаю встретиться при других обстоятельствах. Однако нельзя и спугнуть троицу, они должны пойти к королю, а не к кому-то другому. Господи, как мне сейчас не хватает телефона.
— Всё это очень интересно, но боюсь, что не смогу уделить вам больше времени. Меня ждёт лекарь, — нахально заявила я, ожидая ответной реакции и подавая прислуге сигнал, который означал: «Секретаря сюда».
Троица переглянулась.
— В таком случае мы будем вынуждены сообщить о сём прискорбном инциденте его величеству.
Бинго! Милорд, вы гений. Я уже строчила записку.
Дождавшись, когда войдёт секретарь, изобразила святую простоту:
— Ваше право. Не смею больше задерживать. Эрдал, проводите господ и сразу возвращайтесь, вы мне нужны.
Когда визитёры вышли, я дала волю эмоциям. Что за сволочи! Одна надежда на секретаря, имеющего право личного доклада королю, потому что сама я уже никуда идти не могу. Зудит всё тело, першит во рту и в горле. Господин Тиан сказал, что у взрослых болезнь протекает тяжело, вплоть до удушья.
— Послушайте, Эрдал. Дело крайней важности. Прямо сейчас отправляйтесь к его величеству и передайте мою записку. Он должен принять меры, иначе…
— Что с вами? — встревожился секретарь, когда мне пришлось прервать речь. — Позвать лекаря?
— Он и так здесь, я сейчас к нему. Идите.
Во время сеанса лечения я уснула — дала о себе знать бессонная ночь. Разбудили меня лишь к обеду, начав с новостей: выгляжу я «совсем неплохо» для болящей южной язвой, вестей по делу о плаще нет, после обеда меня к себе ждёт король (ужас! как я покажусь ему в таком виде?), в гостиной ожидают большой ящик и записка.
Начала я с зеркала. Ну что, могло быть и хуже. До волдырей не дошло, хотя розовые пятнышки тоже меня не красят. Господин Тиан сказал, что сыпь удалось вовремя купировать, так что к вечеру она побледнеет до телесного цвета. Главное, зуд прекратился!
Основное беспокойство вызывала история с плащом. Отсутствие новостей — это хорошо. Дэн зовёт — тоже хорошо. Но в контексте событий тревожно. Осталось загадочное подношение.
Ящик оказался переносным раскладным кофром, украшенным перламутром и резной костью снаружи, обитым бархатом внутри. Записка от Дэна гласила: «Тебе что-то понравилось на ярмарке, но я не помню, что именно». На бархатных планшетках был полный ассортимент ярмарочного ювелира.
«Он сумасшедший», — думала я, улыбаясь во время обеда. Куда теперь всё это добро девать? Ладно, раздарю прислуге, то-то девчонки рады будут.
Господин Тиан рекомендовал мне подольше оставаться у себя, чтобы не привлекать лишнего внимания к болезни, которая ко всему ещё и заразная. Поэтому обедала я в чайной гостиной в компании двух фрейлин. Для аудиенции у короля мне приготовили шляпу с густой вуалью и платье с воротником-стойкой. Руки в данном случае скрыть проще всего — перчатки входят в гардероб, предписанный придворным этикетом, и выражение «менять как перчатки» в Лаэнтере не утратило своей актуальности.
В галереях дворца было более людно, чем обычно, — на свадьбу съезжались гости. И мой путь сопровождался сплошными поклонами и реверансами, хоть и шла я обходными путями. Ох, и разговоров будет о моей драпировке! Тем весомее должна быть причина, побудившая Дэна официально пригласить меня к себе.
В кабинет я входила через забитую народом приёмную. Впрочем, дорогу мне расчистили моментально. Внутри оказалось пусто. Только приглушённый голос короля выговаривал кому-то:
— …своей партизанской деятельностью настроил против себя людей! Как теперь доказывать, что работа делалась по ночам?
— Залесью досталось во время войны, там магический фон настолько понижен, что природа чахнет. Какие уж с них налоги. Да парню памятник надо воздвигнуть, что он вытянул их урожай! Не буду я никому ничего доказывать!
— Нет, будешь! Чтобы ни одна подлая душонка не имела повода опорочить имя герцога Лисэйта.
— Да эти тхэл… Ваше высочество? — смутился Дэйтон.
Я усмехнулась: на «тхэл» в лаэнте начинается одно-единственное слово. Нецензурное.
Мужчины, устроившиеся в потайной комнатке за кабинетом, поднялись при виде меня.
— Солнце моё! Ты уже здесь? А мы тут с жалобщиками разбираемся, — подошёл Дэн. Целуя мою руку, он заметил: — Мне нравится твой строгий и загадочный облик. Как самочувствие?
После моих заверений, что всё хорошо, он предложил перейти в совещательный зал кабинета, чтобы обсудить предложения по реформе образования.
— Ну, Машенька, рассказывай, что за школы ты придумала. Сроки почти нереальные, поэтому давайте соображать, что можно успеть до лета.
Пока я собиралась с мыслями, молчаливый Таллар тихо напомнил, что в приёмной ожидают господа по делу о плаще. Суд чести прибыл в полном составе.
— Маги с ними? — спросил Дэн, усаживая меня за плечи обратно, потому что я вскочила от страшного предчувствия. Суд?! — Спокойно, я всё знаю. Запускайте.
Когда в зал начали входить люди, я вообще перестала что-либо понимать. Кроме той троицы, что была с утра у меня, вошло больше десятка мужчин. Ещё двое, маги, держались отдельно. На губах герцогини играла хищная усмешка. Дэйтон с видом «как меня это достало!» закрыл лицо рукой, и так просидел всё разбирательство.
— Излагайте коротко и по делу, — распорядился местный делопроизводитель, но король не дал никому ничего изложить.
Не доходя до своего места на возвышении, он свернул к посетителям:
— О, мой плащ! Его всё-таки нашли?
Изъяв улику, он тут же сунул её лакею:
— Почистить и положить до следующей надобности. Итак, господа, мы вас слушаем.
— Но, ваше величество… — растерялся милорд Дуэр, — мы принесли этот плащ…
— Вы все собрались, чтобы принести мой плащ? — изумился король, иронично оглядывая присутствующих. — Это… очень любезно с вашей стороны.
— Но этот плащ нашли в покоях княжны. Он принадлежит мужчине, с которым её застали ранним утром в спальне после ночи отсутствия!
— Да, господин дворецкий, прислуге, которая вместо почтительного поклона приветствует своего короля визгом, не место во дворце. А ночь была просто восхитительная. Спасибо вам за это, княжна.
Глаза Дэна смеялись, когда он целовал мне руку. С герцогского места раздался подозрительно сдавленный кашель.
— То есть вы признаёте, что провели ночь вместе? Но ваше величество! Это недопустимо! Перед свадьбой!
Король ответил на возглас проникновенным взглядом:
— Господа маги, нарушено ли охранное заклинание невесты?
— Нет, ваше величество.
— Возможно, были повреждены сигнальные нити?
— Никак нет.
— В таком случае, милорд Дуэр, позвольте нам решать, что допустимо в отношении будущей супруги, — с нажимом резюмировал Дэн. Милорд изменился в лице. — Господа, решение по делу милорда прошу вынести самостоятельно и сообщить нам о результатах позже. Сейчас у нас дела государственной важности.
— Аудиенция окончена! — торжественно объявил распорядитель и вывел людей.
Герцогиня выходила последней, и в её лице не было и грамма страха или раскаяния. А Дэн ей ещё и кивнул. Едва заметно, но кивнул. И как это понимать?
— Дражайшей герцогине и на этот раз всё сойдет с рук? — не веря глазам своим, обернулась я к нему.
— Ты о чём? — удивился супруг, направляясь ко мне.
— О том, что это далеко не первый случай, когда она подкапывается под меня. И если я сейчас не услышу, что справедливое возмездие падёт на её стервозную голову, то начну думать очень нехорошие мысли.
— Уж не собирается ли ваше высочество приревновать меня? — улыбаясь, попытался Дэн проникнуть взглядом сквозь вуаль. Смейся, смейся. Моё высочество не только собирается, по правде говоря, оно уже, и мелькающие мысли одна другой чернее. — Это будет чистой воды оскорбление. Ты хоть знаешь, сколько ей лет?
— Вряд ли старше тебя.
— Душа моя! Герцогиня — ровесница моего отца и служила короне ещё до моего рождения. У неё был сын старше меня. Согласен, её характер не мёд, но…
Ровесница отца? Это что же, ей восьмой десяток?! Не верю! Ну если уж совсем пристально рассмотреть герцогиню Тэо, можно дать ей сорок. А так не больше тридцати с копейкой. Но семьдесят с гаком!..
— То-то же! Женщины — первые потребители магических услуг. Герцогиня Тэо, кстати, из боковой ветви королевской фамилии, так что в какой-то степени она мне родственница. Учитывая, что всю семью она потеряла во время войны… её честолюбивые планы женить сына на Элианели и тем самым укрепить связь с королевским домом пошли прахом, материальное состояние весьма шаткое… кроме верности королю и острого ума, у неё ничего и не осталось.
— Отвратительный характер ещё.
— Отчасти соглашусь, но польза, которую приносит Тэо, перевешивает её недостатки. Она имеет хорошие актёрские способности и служит короне много лет. Известно об этом очень ограниченному кругу лиц. Сегодняшнее дело неприятное, но лучше заранее убедиться, что среди ближнего окружения не осталось врагов, чем получить удар в спину.
А ведь я чуяла, что представление затеяно герцогиней неспроста. Значит, старалась мне же на пользу. Ну-ну. Больше чем уверена, что она никогда не упустит возможности насладиться процессом и дать волю природной вредности.
— А с остальными что будет?
— Всё зависит от степени вины. Подождем результатов суда, нет у меня времени на разбирательства. Будь уверена, каждому воздастся по заслугам. Давай лучше вернёмся к нашим делам.
До ужина мы вчерне набросали концепцию новой системы образования в Лаэнтере. Количество учебных заведений, контингент учащихся, а главное — учителя, помещения для школ, учебные пособия, ну и масса других вопросов. Мне даже не по себе стало, с какой скоростью здесь решаются дела. По ходу у нас перебывали казначей, министр королевского имущества, граф Саэт как специалист, имеющий опыт разных миров, и с десяток специалистов помельче.
— Да, задала ты нам задачку. Я надеялся, что успел до свадьбы решить все неотложные дела, но обещание, данное при людях, придётся выполнять. А подписывать указы, не обеспеченные хотя бы минимумом расчётов, нельзя.
Я официально получила должность советника по делам просвещения, и это не было пустым звуком. Круг обязанностей оказался настолько широк, что становилось страшно. Зато и полномочия практически неограниченные. Да, устроила я нам перед свадьбой весёленькие дни. Как теперь в свадебное путешествие ехать, когда тут такие дела? Дэн, правда, сказал, что за время нашего отсутствия назначенные помощники как раз должны проработать ключевые моменты новой системы. Но ведь этих помощников ещё надо найти и назначить, поставив задачу перед каждым. А тут столько спорных пунктов, что пускать на самотёк просто нельзя. Прохлопаешь ушами — и «забудут» вписать обязательность обучения для всех сословий или монастырский устав возьмут за основу школьного, как уже предлагалось. И ещё я твёрдо намерена заставить Дэна принять закон о брачном возрасте не младше восемнадцати лет, потому что у них, оказывается, таковой отсутствует за ненадобностью. Окончательное решение всегда остаётся за кем-то из старших родичей или за владельцем земель. После войны с молчаливого согласия короля к браку допускались любые лица репродуктивного возраста: нужно было восстанавливать потери среди населения. На это у меня тоже имелось предложение: решать демографический вопрос пропагандой многодетности и поддержкой таких семей. Нет, я догадываюсь, что казна не бездонная, но пополнять её лучше из внешних источников, за счёт монополии на маготехнику, например, а вырученные средства вкладывать в социальную сферу. Вот стану королевой — сразу займусь.