Я и Тьма в подарок

Глава 1

Я молча киваю завучу и вздыхаю. Я могу сколько угодно обещать, что это не повторится, но пока они вместе – буде происходить что угодно. Но очевидно это правда пока только мне. Я сжала плечо сестры, и мы вышли из кабинета, хоть я и бросила давно, мне вдруг резко захотелось курить. До зубовного скрежета. Я дернула Эву к выходу, сама злилась на себя, что дергаю её вот так, но все, что я выслушала сейчас выбило меня из колеи. Я была не столько разозлена или раздражена, сколько напугана. Отчего она ведёт себя так? Что с ней? Неужели я настолько плоха? И все, что копилось долгими днями, всё это напряжение, выливалось на Эву. Пусть я понимала, что делать так нельзя, в такие моменты я не могла остановиться, что так же подливало масла в огонь.

- Объяснишь мне, что происходит? – я захлопнула дверь машины и дернула ремень безопасности из-за чего его заело сильнее. Я дернула снова, злясь.

- Я не хочу говорить с тобой в таком состоянии.

И то верно, - пришлось признать мне со вздохом. Сестра с самым безмятежным лицом созерцала город за окном, а я была доведена до предела, и пока мы ехали до дома я несколько раз разругалась с таксистами и едва сдержалась, чтобы не сорваться на какой-то сумасшедшей мамашке, которая решила в последнюю секунду светофора перебежать дорогу с охапкой из трех детей. Так что я была даже рада что я вся негативная энергия ушла никак не на Эву, а на кого-то еще. Впрочем, её поджатые, совсем как у матери губы, говорили мне, что её это совсем не радует. За ужином, когда я немного успокоилась, я повторила свой вопрос.

- Фатти упал с лестницы, - спокойно, словно слабоумной, пояснила Эва, её тонкие пальцы задумчиво ковыряли брокколи. В последние месяцы она решила, что ей стоит есть руками, и очень редко когда брала в руки столовые приборы. Я ей не мешала, с ней периодами случались подобные «фичи», как она сама поясняла, потом они либо растворялись, либо оставались на какой-то более долгий промежуток времени. Так, например, фича с нижним бельем осталась до сих пор: каждому дню недели она присвоила свой цвет и соответственно надеть трусы неподходящего в этот день цвета для нее было смерти подобно. И если сначала я пыталась как-то бороться с этим, то после поняла, что мне проще сделать так, чтобы ей было комфортно, чем каждый день спорить с ней, что это не имеет смысла.

Фатти, которого на самом деле звали Патрик, был довольно пухлым мальчишкой из параллельного класса, и кличка его внешнему виду соответствовала. Не то чтобы они дружили, но Эва частенько его упоминала до этого года, забавный мальчуган, у которого явно были сильные проблемы с питанием. В этом году, что удивительно она совсем перестала упоминать своих старых друзей и мальчишек и девчонок, теперь существовал только Дим. Новенький из ее класса, довольно щуплый диковатый мальчик, с которым удивительно быстро спелась моя сестра. И с которым лично у меня отношения не сложились с первого дня встречи. Он врезался в меня на полном ходу, из-за чего я влетела в стену, больно стукнувшись плечом, а ещё облилась кофе. Новенький костюм был испорчен, а взамен я не услышала ничего кроме: «Не стой у меня на пути». Пару раз мы с ним пересекались… и каждый раз это были нерадостные встречи. До этого вызова меня пару раз приглашала их учительница Кларисса, с которой я была в хороших отношениях. Она была обеспокоена их дружбой и некой замкнутостью Эвы. Правда она предполагала, что причина наши с ней отношения, все-таки смерть матери сложно пережить в любом возрасте, тем более, когда тебе 10. Потом как-то я застала этих двоих за прогуливанием уроков, Эва была напугана, прекрасно зная, что мне это не понравится и чем это грозит, а Дим же… он вытаращился на меня, а потом задумчиво произнес: «Ты такая жуткая», а после этого с криком «Бежим!» убежал. И Эва с ним.

Эва часто рассказывала мне довольно удивительные рассказы о них двоих и их приключениях, многие из которые состояли из странных и, как по мне, опасных игры. «Мы балансировали на крыше школы, чтобы почувствовать ветер», «Мы прогуляли уроки, чтобы пойти и сидеть в фонтане», и что-то в таком же духе. Затем появились ещё более странные мысли о том, что они созданы друг для друга. Ладно бы ей было 16 и самый пик подросткового периода со всеми этими влюблённостями или если бы она увлекалась любовными романами, но нет… Речь не шла о любви. Просто о том, что они всегда должны быть вместе, что они предназначены друг другу. Конечно, Эва – девочка умная, и быстро сообразила, что я ни разу не одобряю подобное, так что просто перестала его упоминать в доме и теперь ее рассказы о школе были односложными и без эмоциональными и как максимум касались оценок. На счет Дима она благополучно отмалчивалась. И в принципе, я даже начала расслабляться, да, на них поступали какие-то замечания от учителей, вроде прогуляли уроки снова, проспали, болтали, не сделали домашку, но что-то не серьезное. А тут Фатти…

Как сообщила мне завуч, Эва столкнула Фатти с лестницы. Самонадеянно, грубо и агрессивно. Конечно, я не поверила. Моя сестра-пацифистка и столкнуть человека с лестницы? Нет, она на это была не способна, я живу с ней всю жизнь и точно это знаю, каким бы нехорошим не был человек, она не стала бы воздействовать на него физически. Хотя… возможно я плохо знаю свою сестру? Или на нее кто-то повлиял… Учитывая её нового друга – вполне возможно и такое. У Фатти сотрясение, никаких доказательств нет, что это сделала Эва, кроме... ее призвания. Что меня и выбило из колеи так сильно. Я могла сколько угодно заступаться за нее, но ровно до ее слов, что «да, я это сделала».

- Ты его столкнула?

Глава 2

- Ты что-нибудь знаешь об его отце? – Как бы невзначай спросила я у Эвы, пока мы ехали домой. Она как-то напряженно вгляделась в меня и издала странный непонятный звук. – Кажется, его зовут Эдвин.

- Вы общались?

- Да, - как можно непринужденнее согласилась я. – Столкнулись с ним.

- И что он сказал?

- То есть? – Я быстро взглянула на сестру и снова вернулась к дороге.

- Обо мне. Я ему не нравлюсь, да?..

Кажется, её это и правда беспокоило. С чего бы это? По идее, их мало что связывает…

- Он странный…

- Он очень строгий. Так Дим говорит.

- А мне он показался заносчивым и весьма неприятным.

Я поморщилась и сосредоточилась полностью на вождении. Остаток пути прошел в молчании. Эва молчала, пока я парковалась около дома, а потом, выходя из машины, вдруг замерла. Её карие глаза оглядели меня и странно блеснули, мне на секунду даже показалось, что это мама смотрит на меня.

- Я так и знала, что он тебе не понравится. Все потому, что он папа Дима. Вот и все. Будь он кем угодно, ты бы отнеслась к нему хорошо.

Дверь захлопнулась, оставив меня созерцать спину Эвы. Я откинулась в кресле и потерла переносицу. Что тут сказать? Она была права. Я забыла бы об Эдвине тут же, как о какой-то нелепой случайности, встретившейся мне сегодня, но не сейчас. Дим пугал меня… и, пожалуй, его отец тоже. Я чувствовала странный, почти суеверный ужас, поднимавшийся мурашками при виде них. Следующие несколько встреч только усилили это чувство. Все они кончались агрессией с моей стороны или Дима. Эдвин же всегда был предельно вежлив и холоден, хотя от этого приятнее, признаюсь, не становился для меня.

Прошло не так много времени с той встречи с Эдвином, с Эвой все также было плохо. Она отмалчивалась или говорила со мной на только отвлеченные темы, не связанные со школой и Димом. Я же в свою очередь пыталась найти с ней контакт. Например, предложила на выходных посетить пару книжных ярмарок. Она любит это. В отличие от меня. Понятия не имею, что интересного может быть в поиске старых изданий книг. И она согласилась. Я шла в приподнятом настроении, уже предчувствуя потепление между нами. Думаю, поездка и пару мороженых в кафе быстро вернут её расположение.

- Линн!

Громкий оклик заставил меня немного притормозить и обернуться. Ко мне легкой трусцой приближался Эдвин. Настроение сразу испортилось. Что ему от меня надо? Опять по поводу их дружбы? Снова будет качать права и тыкать мне, как я не права. Я сложила руки на груди и напряженно ждала, когда он подойдет ещё ближе.

- Что вам надо?

Он выпрямился передо мной, глядя немного с высока своего роста, и наконец, протянул мне руку. Там лежало какое-то украшение.

- Возьмите.

- Что это? Это не моё. - Я отвернулась и продолжила ход к машине. Что ещё за шутки?

- Я знаю, - Его шаги шуршали прямо за мной, нервируя меня. Я подавила желание начать оглядываться и ускорять шаг, словно он за мной гонится. – Это Эвы.

- Не думаю, - я ещё раз взглянула на украшение. – Не видела ничего подобного у неё. Она такое не носит.

- Это Дим подарил. Но вы запретили ей носить.

В его голосе послышался упрек. Я обернулась к нему и вздохнула. У меня с утра был тяжелый день. Я совсем не спала из-за головной боли, так что я была уставшей, о чем свидетельствовало моё «радостное» лицо. На моих брюках обнаружилось пятно, и я уже получила пару предупреждений от своего начальника. А тут еще этот… Но браслет как ни странно я теперь и правда узнала. Эту вещицу около полумесяца назад Эва гордо притащила домой. На браслете-цепочке были всякие металлические фигурки, в том числе пентаграммы, черепа и всякое такое. Едва она выложила его на стол, меня пробили дрожь и страх. Я строго-настрого запретила ей приносить подобные вещи домой, а эту дрянь вообще выкинуть подальше. Эва конечно была не слишком рада, но смирилась и больше я браслет не видела.

- Что-то припоминаю…

- Возьмите его. Он защитит её.

- От чего?

- Вам не понять, Линн. – Снова этот покровительственный тон. Я вздохнула. Он слишком напоминал Эву, которая стала часто произносить это в последнее время. «Ты не поймёшь».

- Эдвин, прошу вас и вашего сына оставить в покое мою сестру. Заберите ваши подарки, они ей не нужны.

- Вы совершаете ошибку, - в его голосе прорезался металл. Мурашки взметнулись по спине вверх. – Я настаиваю.

Уже открывая дверь машины, я вдруг поняла одну вещь, которая вдруг меня успокоила. Так что я ответила ему вполне спокойно:

- Вряд ли вы сможете что-то противопоставить мне. Отстаньте от нас. Пока я терплю Дима около Эвы, но последнее происшествие с Фатти заставляет меня задуматься над тем, чтобы запретить не только подарки от вашего сына. – Я многозначительно посмотрела на его потемневшее лицо и сжатые губы. – Но и вообще общение с ним.

Я захлопнула дверь перед ним, он же остался снаружи сверлить меня взглядом. Когда машина тронулась, в голове сложился четкий план, которому требовался всего один спусковой крючок. Ещё одна промашка.

Глава 3

Я ожидала худшего, однако Эва приняла стойко идею о том, что мы переезжаем и что ей придется перейти в другую школу. Причина правда была названа иначе – моё увольнение, а вовсе не её дружба с Димом и вопиющее поведение в школе. Хотя она девочка умная, возможно и срастила два факта в один в своей голове. Её губы побелели, когда она выслушала меня, потом лишь резко и отрывисто спросила:

- Когда?

- Завтра я забираю документы из школы, вечером соберем вещи и с утра отправимся в путь.

- Могу я попросить тебя?

- Да.

- Пустишь меня к Диму завтра?

- Эва, я…

- Последняя встреча! Даже заключенные имеют право на последнее желание! – Её голос перешел с крика на шепот. – Прошу…

Мне нечего было ответить на это отчаянье. Сердце разрывалось, глядя на неё, а с другой стороны оставлю её здесь и что? Чем это обернётся? За окном моросил дождь, из комнаты Эвы не доносилось ни звука. Плачет. Я нервно постукивала по ручке кресла и смотрела на струи воды по окну. Где я ошиблась? Где я поступила не так? Я ведь не желаю ей зла, верно? Тогда почему все, что я делаю причиняет ей боль? Так не должно быть… Неужели я должна была просто слушать её, принимать их странные и порой опасные игры? И ничего не делать? А если бы с ней что-то случилось? Правда тогда бы я хотя бы знала о нем и о ней немного больше… а так…

Я задремала в кресле, раздумывая о нас с Эвой и о том, как мне стоит поступить. Боль, днем мирно спящая где-то в глубинах, подняла свою голову. Ночью я никак не могла с ней справиться, не помогали ни уговоры, ни отвлечения, ни лекарства. У неё даже была вполне человеческая внешность. Черная Женщина – так я её называла. У нее были длинные темные волосы, спутанные, грязные и в колтунах. Она сама тоже была грязной, в синяках и даже царапинах, в изорванной пыльной одежде. Вместо глаз – темные провалы, лицо, неестественно худое, с синюшным оттенком, вытянутое в крике. Она всегда передвигалась как-то ползком, как будто чудовище из ужастиков по телевизору. У нее были изломанные конечности и черные длинные когти, которыми она любила царапать камни своей темницы.

Когда я пыталась разобраться с болью у психотерапевта, я много и часто думала о ней. Я вспомнила, что она присутствовала во всех моих кошмарах в детстве, но тогда не было головной боли. Была просто она и длинные каменные коридоры, по которым я убегала, но она не бегала за мной. Нет. Она передвигалась медленно и даже вальяжно. Не спеша. Она знала эти катакомбы лучше меня, она провела там не один год. Странное чувство… я всегда убегала по одним и тем же коридорам. А она всегда, почти под утро настигала меня. Я просыпалась, а в ушах оставался её шепот.

Вот и сейчас я резко села на кресле, приходя в себя после кошмара. Голова кружилась и болела, но я отчётливо слышала её голос, словно она стояла за моей спиной. Я даже обернулась, чтобы это проверить. Нет, там никого не было.

«Выпусти меня».

Я встала, отряхнувшись. Пора было идти спать.

Утром Эва была грустной, её глаза красными, но сухими. Со мной она демонстративно не разговаривала, впрочем, я и не настаивала. Зачем бередить рану? Да и что я могу сказать? Утешить? Скорее это будет походить на издевательство. Так что я просто оставила её около входа  в школу и кивнула на часы, висящие в холле.

- Я даю вам два часа. Хорошо? В полдень мы встречаемся тут и едем домой.

Эва отвернулась.

- Эва?

- Хорошо…

Я кивнула уже самой себе и вошла в прохладу школы. На улице светило слабое солнце, готовое вот-вот скрыться за пасмурными тучами откуда-то с севера. Как бы не было дождя – озабоченно мелькнуло у меня в голове. С директором все дела были улажены быстро, и большую часть я просидела в коридоре с ноутбуком, занимаясь рассылкой резюме. Если бы не таймер, я бы забыла про сестру и наш уговор. Не спеша я собирала свои вещи, думая о том, что Эву придётся сейчас почти волоком тащить к машине, а я этого не люблю. И эти слезы при посторонних… всегда в таких ситуациях чувствую себя злой мачехой. Не могу я так… Становится так тошно. Особенно, когда внутри и так точит червячок неуверенности в своих действиях.

Около входной двери я растерянно замерла, оглядываясь. Пусто. Я еще раз посмотрела на часы. 12:10. Все-таки я собиралась, не торопясь и надеясь дать им немного форы, но все же уповала на врожденную педантичность Эвы. Она почти никогда не опаздывала и страшно злилась на меня за любые опоздания. А тут… я чертыхнулась. Достала телефон. Недоступна. Мне даже и в голову не могло прийти, что она станет сбегать. Совсем не в её стиле, но… в стиле её дружка. Я подождала для верности еще минут двадцать, а потом ещё десять. Ну мало ли, может задержались, возвращаясь? Я тешила себя слабой надеждой на это. Дальше все было как в тумане, я поднялась к директору и объяснила ей ситуацию, та, как и я собственно, понятия не имела, где они могут быть, но зато сказала, что она знает того, кто нам поможет. И вышла.

Когда Эдвин зашёл в кабинет, я уже мысленно перебрала все возможные варианты и посыпала голову пеплом. Ситуация была хуже некуда. Однако увидев его, я поняла – есть куда.