Я научу тебя гореть | ред.

Глава 1. Милость Ордена

— Спину прямее, Кайл. Дракон не станет ждать, пока ты вспомнишь, с какой стороны браться за копьё, — мой голос прозвучал суше, чем треск костей под ногами.

За спиной послышалось судорожное сглатывание. Пятеро рекрутов — совсем дети, едва перешагнувшие порог двенадцатилетия — замерли. В их глазах застыл тот самый голодный блеск, который в нас вбивали с колыбели: жажда силы, жажда магии, текущей в чужой крови.

Мы в «Мертвой роще» — месте, где небо вечно затянуто пепельной дымкой. По всем сводкам, здесь видели раненого ящера, чья чешуя стоила дороже, чем вся их будущая жизнь.

— Наставница, — едва слышно шепнул Кай, самый бойкий из группы, — там, у скал. Дым?

Я прищурилась. Между искореженных стволов деревьев колыхалось что-то темное. Фигура в тяжелом плаще с глубоким капюшоном стояла прямо на тропе, словно ждала нас. Не дракон. Человек? Откуда, чёрт бы его побрал, здесь человек?

— Мечи наголо, — скомандовала я, чувствуя, как внутри ворохнулось нехорошее предчувствие. — Занять строй «Клин».

Незнакомец не шелохнулся, пока мы не подошли на расстояние броска. Он казался изваянием, частью этого мертвого пейзажа.

— Эй! — выкрикнула Мия, решив, видимо, что перед нами легкая добыча. — Именем Ордена, назовись или…

Она не договорила.

Движение незнакомца было невозможно зафиксировать человеческим глазом. Это не был бег или прыжок — это была вспышка тени. Секунда, и девочка отлетает в сторону, зажимая плечо, из которого брызнула кровь. Еще миг — и двое других парней валятся на землю с глубокими порезами на бедрах.

— Сдохни, тварь! — взвизгнул Кай, бросаясь вперёд.

Это была его последняя ошибка. Незнакомец не просто двигался быстро — он превратился в размытую тень, сотканную из копоти и стали. Я едва успела вскинуть клинки, когда тяжёлый сапог врезался мне в грудь. Хруст собственных рёбер отозвался в ушах сухим треском ломающихся сучьев. Воздух вышибло из легких, мир перевернулся, и я отлетела назад, впечатавшись спиной в корявый ствол дуба.

Горло залило горячим, медным привкусом крови. Я пыталась подняться, пальцы скребли по мерзлой земле, вырывая клочья мха, но тело онемело, превратившись в бесполезный кусок мяса.

— Наставница! — отчаянный крик Лии захлебнулся на полуслове.

Я видела это как в кошмарном сне. Незнакомец не фехтовал — он орудовал как мясник на бойне. Его темный клинок вошел Каю под подбородок, прошив череп насквозь и выйдя через затылок с хлюпающим звуком. Мальчик даже не успел понять, что мертв. Следующим был Марек: секунда, и его руки по локоть упали в грязь, отсеченные одним коротким взмахом. Внутренности вывалились на жухлую траву, пар поднимался от них в холодном воздухе, а я могла только смотреть, захлебываясь собственным бессилием.

Пятеро моих учеников, которых я должна была вести к свету и силе, превратились в груду дымящегося мяса меньше чем за минуту. Запах бойни — приторный, тяжелый, железный — заполнил легкие, вытесняя кислород.

Тишина. Только шелест сухой листвы и мерный звук капающей с клинка крови.

Тень двинулась ко мне. Тяжелые сапоги ступали по ковру из мертвых тел, не замедляясь, сминая неокрепшие кости тех, кто еще утром смеялся на привале. Он подошел и просто наступил мне на кисть, вдавливая кости в острые камни. Я закричала, но из горла вырвался лишь жалкий клокочущий хрип.

Он опустился на одно колено, склонив голову набок. Капюшон скрывал лицо, но я кожей чувствовала его взгляд — холодный, лишенный человеческого тепла, пронизывающий насквозь, до самой израненной души. Он изучал меня так, будто я была не воином Ордена, а диковинным насекомым, пойманным в банку. Его лезвие, еще горячее от крови моих детей, медленно скользнуло по моей шее вниз, оставляя тонкий алый след.

— Ты видишь их? — голос тихий, и он звучал прямо у меня в черепе, минуя уши. — Это цена вашего величия. Хрупкая плоть, брошенная в топку чужих амбиций.

Клинок исчез. Его пальцы, затянутые в грубую, пахнущую старым железом кожу, внезапно сомкнулись на моем запястье. В ту же секунду мир взорвался белым светом. Вспыхнула такая нечеловеческая боль, будто в жилы впрыснули расплавленное золото вперемешку с жидким льдом. Я забилась в судороге, пытаясь вырваться, но он держал крепко, пока плоть под его рукой не зашипела, а воздух не наполнился запахом горелой кожи.

Когда он отпустил меня и растворился в туманной дымке так же внезапно, как появился, я осталась одна в этой оглушительной тишине мертвецов.

Я лежала на земле, судорожно прижимая руку к груди и держась за запястье. Кожа горела так, будто под ней всё еще тлели угли. На месте, где меня коснулся незнакомец, выжжен знак. Странный, ломаный, абсолютно незнакомый символ, пульсирующий тусклым багровым светом.

Вот же! Этот тип пометил меня? Что это значит? Кто он такой вообще? Маг из столицы? Какой-то мстительный дух или просто местный сумасшедший с силой, превосходящей всё, чему нас учили в Цитадели? Мысли путались, сбиваясь в беспорядочный ком. Хотелось просто закричать от досады, от ярости, от несправедливости того, что я осталась дышать, пока они — нет. Но силы заметно начали иссякать, забирая с собой даже гнев.

Перед глазами поплыли тяжелые тёмные пятна. Нужно… Нужно немного отдохнуть. Всего минуту. А потом подняться и вернуться в лагерь. С ребятами. С ребятами? Или же с их остатками? Сил совсем нет даже осмотреться, что этот ублюдок с ними сделал. Да и, если честно, желания нет. Страх увидеть истерзанные, изуродованные тела тех, чьи имена я знала, пересилил остатки моего долга. Я боялась заглянуть за грань собственного беспамятства. Снова не справилась. Снова подвела их. Всех до одного.