Я научу тебя любить

1

Вероника

– Будем рады видеть вас снова! – бодро отрапортовала мне на прощание администратор базы отдыха, словно я собиралась вернуться завтра же.

Я вышла на улицу, где снег, похоже, решил устроить персональный апокалипсис. На ходу застегивая пуховик, я потащила за собой чемодан, который теперь весил как небольшой метеорит. Дорожки, видимо, решили взять выходной, так что пришлось пробиваться сквозь сугробы. Вокруг мелькали люди, явно направляющиеся в более теплые и приятные места – кто в банный комплекс, кто в ресторан. Наконец, я добралась до своей машины. Она была полностью погребена под снегом, напоминая мне гигантский снежок, который кто-то забыл долепить. С тяжелым вздохом я открыла багажник, извлекла щетку и приготовилась к битве с природой.

Через полчаса, закинув щетку обратно, я села за руль и выехала с базы. Дорогу было едва видно, пришлось ехать осторожно. На въезде в город образовалась огромная пробка из машин, и я поняла, что мой путь домой будет долгим и, скорее всего, нервным.

В этот самый момент, словно по злому умыслу, зазвонил телефон на приборной панели.

– Да? – ответила я, чувствуя, как напряжение нарастает, но не отрывая взгляда от дороги.

–Привет, конфетка! – раздался задорный голос Паши, моего любовника.

Я сглотнула. Паша. Сейчас, когда я и так на грани.
– Привет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что-то случилось?
– Да нет, просто соскучился, – его тон был таким беззаботным, что казалось, он находится где-то в совершенно другом мире, а не в телефонной трубке, которая сейчас была для меня источником дополнительного стресса. – Решил проверить, как ты там. Как отдохнула с подружками?

– Отлично, – выдохнула я, пытаясь звучать как можно более естественно. – Очень хорошо. СПА, прогулки в лесу... готова встречать Новый год обновленной.

Наступила пауза.
– Кстати о Новом годе, – неуверенно начал Паша. – Я не смогу к тебе приехать, еду с семьей к морю.

– Понятно, – ответила я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни капли разочарования.

– Ник, я понимаю, что мы не виделись три месяца, – начал он, словно оправдываясь. – Но я обещаю исправиться.

Я лишь кивнула, не в силах произнести что-либо еще. Обещания Паши были так же эфемерны, как и его присутствие в моей жизни в последнее время.

–Конфетка, ну не обижайся! – послышался голос из динамика.

– Все в порядке, семья есть семья. С наступающем тебя! – ответила я, стараясь звучать бодро. – Извини, я за рулем. Пока.

Я положила трубку, не дожидаясь его прощания. Я включила музыку, чтобы заглушить тишину в машине и собственные мысли.

Внезапно вспомнилось, как мы с Пашей познакомились. Мы сразу расставили все точки над «i»: он женат, разводиться не собирался. Мне же нужен был просто мужчина рядом, поддержка, и, чего греха таить, финансовая стабильность. Нас обоих это устраивало. Но сейчас что-то неуловимо изменилось. В преддверии праздников одиночество стало особенно острым, и так захотелось, чтобы дома тебя ждали. Внутри зародилась мысль о семье, о детях...

Из раздумий меня выдернул нетерпеливый сигнал клаксона. Была большая ошибка ехать домой через город. Городская ситуация была не лучше, чем на трассе. Возникла мысль о необходимости закупить продукты. Учитывая предновогодний ажиотаж и погодные условия, доставка могла не приехать. Я свернула к самому большому гипермаркету, припарковалась поближе к входу и, взяв тележку, отправилась в лабиринт рядов. Обычно, работая из дома, я полагалась на доставку, но сегодня мне выпала редкая возможность пройтись по магазину, ощутить его атмосферу.

В воздухе витал аромат мандаринов и хвои, смешиваясь с запахом свежей выпечки и чего-то неуловимо праздничного. Я медленно катила тележку, разглядывая яркие упаковки и украшенные витрины. Люди вокруг спешили, их лица светились предвкушением грядущих торжеств, но в этой суете было что-то завораживающее. Я позволила себе немного замедлиться, наслаждаясь моментом, который так редко выпадает в моей обычной, размеренной жизни.

Желание праздника захватило меня, и я, словно ребенок, бросала в тележку всё, что радовало глаз. К кассе я подошла с щедро наполненной корзиной, готовая встретить торжество во всеоружии.

– Девушка, вам помочь скрасить вечер? – спросил мужчина позади.
– Спасибо, я справлюсь сама. – обернувшись и улыбнувшись, ответила я.

Я не могла не осознавать свою привлекательность: стройная брюнетка с водопадом темных волос, выразительными карими глазами и полными губами – это всегда производит впечатление.

Наконец, подошла моя очередь. Молодая кассирша с усталым взглядом начала пробивать покупки. Расплатившись, я покатила тележку на улицу. Загрузив пакеты в багажник, я направилась домой, предвкушая праздник. Дороги в поселке были непроходимы из-за снега, и мне пришлось осторожно маневрировать, чтобы добраться до дома, с тревогой думая о том, что могу увязнуть. Миновав ворота и заехав на участок, я перетащила пакеты с продуктами на крыльцо. Уже собираясь открыть дверь, я услышала:

– Ника, привет! – окликнул меня сосед.

– Привет, – ответила я Петру. – Ты чего-то хотел?

Он улыбнулся, и эта улыбка, казалось, осветила его лицо, несмотря на пасмурную погоду.

– Да так, просто хотел узнать, как ты. Давно тебя не видел. А то снегу намело, думал, может, застряла где-нибудь.

Я кивнула, чувствуя, как легкое раздражение от дороги сменяется теплотой от его заботы.

– Нет, добралась кое-как. Дороги, конечно, ужасные. Но ничего, справилась.

– Позволь помочь тебе с уборкой снега, – предложил Петр, его голос звучал мягко и участливо.

Я посмотрела на сугробы, которые действительно выглядели внушительно, и на Петра.

– Нет, спасибо, я сама. Да и снег всё ещё сыплет, – ответила я, стараясь придать голосу уверенности.

– Как скажешь. Но если вдруг передумаешь, я рядом, – отозвался Петя.

2

Вероника

Я замерла, сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах. Холодное прикосновение к виску не оставляло сомнений: это не шутка. Дыхание перехватило, я пыталась собраться с мыслями, но страх сковал тело ледяными тисками.

«Кто ты? Что тебе нужно?» – мысленно прокричала я, но губы не слушались, застыв в немом безмолвии.

– Молчи. И не дергайся, – снова прошипел голос, теперь уже с ноткой нетерпения. Я чувствовала, как напрягаются мышцы руки, прижимающей меня, как дрожит его тело. Он тоже нервничал, или это была лишь мое воображение?

Я осторожно, едва заметно, попыталась пошевелить головой. Холодный металл тут же надавил сильнее, заставив меня снова замереть.

–Прострелю тебе голову, – повторил он, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что я поняла: он готов это сделать.

В этот момент я услышала тихий шорох за спиной. Неужели кто-то еще здесь? Или это просто игра воображения, порожденная паникой? Я попыталась прислушаться, но все звуки заглушало собственное бешеное сердцебиение.

–Ты одна? – спросил он, и в его голосе промелькнула какая-то новая интонация, не то любопытство, не то надежда.

Я не могла ответить. Любое движение, любое слово могло стать роковым. Его горячее дыхание коснулось моей щеки, терпкий, хвойный запах окутал меня. Он был слишком близко.

– Я уберу руку, но ты обещай не кричать. Договорились? – прошептал он, и в его голосе прозвучала мольба, которую я едва могла разобрать сквозь стук собственного сердца.

Мозг лихорадочно искал выход, но тело отказывалось повиноваться. Я кивнула. Он убрал руку, и я почувствовала, как напряжение немного спало. Но его присутствие все еще ощущалось, как невидимая стена, окружающая меня. Я медленно повернулась, чтобы увидеть его.

Первое, что ударило в глаза – кровь. Много крови. Его одежда была насквозь пропитана, а алые капли падали на пол. Меня охватил леденящий ужас. Он стоял, посередине коридора, его лицо было бледным, почти прозрачным. Черные, как уголь, волосы прилипли к лицу, глаза – бездонные черные озера. И тут я поняла: он мне знаком. Где-то я его видела. Но где?

Наши взгляды встретились.

– Помоги мне, – вырвался хриплый, надломленный рык.

Его голос, хриплый и надломленный, прозвучал как последний вздох умирающего. Я стояла, парализованная страхом, не в силах пошевелиться. Кровь продолжала стекать, рисуя на полу кровавые узоры, а его глаза, эти бездонные черные озера, смотрели прямо в душу, моля о помощи. В этот момент я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло. Это был не просто страх, а что-то более глубокое, что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее.

Я сделала шаг вперед. Каждый сантиметр, который я приближалась, казался вечностью. Воздух вокруг него был густым и тяжелым. В голове промелькнула мысль, если я смогу его обойти и быстро добежать до двери, есть шанс на спасенье, я поравнялась с незнакомцем и рванула в прихожую, стальная хватка опоясала меня за талию и рванула к себе, я начала вырываться, и мы упали на пол.

Я почувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, словно стальные клещи. Паника захлестнула меня с новой силой, вытесняя даже остатки разума. Я билась, извивалась, но его хватка была железной. Его грудь была твердой и жестким под моей спиной, когда мы рухнули. Его дыхание, прерывистое и хриплое, обжигало мое лицо.

– Пожалуйста… пожалуйста, отпустите меня, – молила я, и слезы, горячие и горькие, катились по щекам. – Я никому ничего не скажу, только не убивайте меня, умоляю!

Его рука, все еще сжимающая мою талию, дернулась. В его глазах, если бы я могла их видеть, я бы, наверное, увидела лишь холодное безразличие. Я зажмурилась, пытаясь унять дрожь, которая пронизывала все мое тело. Каждый удар моего сердца отдавался глухим стуком в ушах, заглушая все остальные звуки, кроме его тяжелого дыхания и моего собственного сдавленного всхлипа. Я чувствовала себя загнанным в угол зверьком, чья единственная надежда – мольба, но даже она, казалось, не находила отклика в этой непроницаемой стене.

– Замолчи ты уже наконец, – прорычал он как раненый зверь. – Делай, то я скажу и тогда все будет хорошо! Иначе… иначе я не знаю, что сделаю.

Я попыталась вдохнуть, но воздух застрял в горле. Его слова, резкие и угрожающие, словно ударили меня по лицу. «Иначе я не знаю, что сделаю». Эта недосказанность была страшнее любой конкретной угрозы. Я чувствовала, как его рука на моей талии сжимается еще сильнее, почти до боли. Казалось, он готов сломать меня, как хрупкую ветку. Мое тело дрожало, и я не могла это контролировать. Каждый нерв кричал от страха, но я не могла издать ни звука, кроме этого жалкого, сдавленного всхлипа. Я была полностью во власти его гнева, его силы, его безразличия. И в этот момент я поняла, что моя мольба, моя надежда – все это было лишь иллюзией. Я была пленницей, и единственным выходом было подчиниться. Но даже подчинение не гарантировало мне безопасности. Его взгляд, даже невидимый, ощущался как ледяной клинок, пронзающий меня насквозь. Я чувствовала себя маленькой, ничтожной, сломленной.

– Договорились? – выдохнул незнакомец, и в его голосе прозвучала сталь.

Слова застряли в горле, погребенные под волной паники и отчаяния. Тело стало чужим, неподвластным ни единой мысли, лишь оболочкой, дрожащей от страха.

– Я не слышу! – прорычал он, резким движением дернув меня, словно пытаясь вернуть к реальности.

– Угу… – только и смогла выдавить из себя, голос едва слышен.

– Тогда медленно встаем. Поняла? – он дернул меня за волосы, заставляя встретиться с его взглядом.

Я моргнула. Хватка ослабла, но не отпустила, словно он боялся, что я снова попытаюсь бежать. С трудом, перекатившись на бок, я уперлась руками в пол. Пальцы утонули в чем-то липком и теплом. Отдернув руку, словно обожженная, я села на колени, с ужасом разглядывая ладони, будто видела их впервые. Тошнота подступила к горлу, а по спине пробежал ледяной пот. Его взгляд, хищный и неотрывный, не отпускал меня, как добычу, загнанную в угол без малейшего шанса на спасение.

3

Вероника

Пули!?

Внезапный шок сковал меня. Я замерла, словно статуя, не в силах пошевелиться. Мой взгляд, полный ужаса, метнулся в сторону прихожей, где в кармане куртки лежал мой единственный шанс – телефон. Единственная ниточка, связывающая меня с внешним миром, с возможностью позвать на помощь.

– Даже не думай. Один звонок – и мы оба трупы, – пророкотал низкий голос, словно прочитав мои мысли.

Я медленно повернулась. Незнакомец. Он стоял в дверном проеме спальни, его взгляд, темный и пристальный, был прикован ко мне. Я почувствовала, как холодный пот стекает по вискам. Каждый мускул моего тела был напряжен до предела, готовый к прыжку, но страх сковал меня сильнее любых пут. В его глазах я видела не просто угрозу, а холодную решимость, которая не оставляла места для сомнений. Он знал, что я хочу сделать, и был готов предотвратить это любой ценой.

Тишина в доме стала оглушительной, прерываемая лишь моим собственным учащенным дыханием. Я пыталась найти хоть какую-то лазейку, хоть малейший шанс на спасение, но его присутствие заполняло все пространство, лишая меня воздуха и надежды. Казалось, время остановилось, и мы застыли в этом напряженном моменте, где каждое движение могло стать последним.

Я медленно отвела взгляд от его глаз, пытаясь не выдать дрожь в руках. Каждый вдох давался с трудом, словно воздух стал густым и вязким. Я ощущала его пристальный взгляд на себе, как физическое прикосновение, проникающее под кожу. В его молчании таилась угроза, более мощная, чем любые слова.

Мозг лихорадочно перебирал варианты, но все они казались обреченными. Он был слишком близко, слишком уверен. Я чувствовала себя загнанной в угол мышью, наблюдающей за приближающимся хищником. В этот момент я поняла, что мой единственный шанс – это не борьба, а ожидание. Ожидание ошибки, оплошности, момента, когда его бдительность ослабнет хотя бы на секунду.

Но пока он стоял там, воплощение опасности, я была лишь пленницей его взгляда, застывшей в ожидании неизбежного. Я сделала шаг к нему, затем еще один.

–Правильное решение, – произнес незнакомец, когда я оказалась рядом.

Его взгляд, словно стальные тиски, сжимал меня, не давая вырваться. Я чувствовала, как под его пристальным вниманием мои последние силы испаряются, оставляя лишь пустоту и страх. Я подняла голову, встречая его взгляд. Он наслаждался моим страхом, моей беспомощностью. Я заставила себя дышать ровно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. Я старалась не показывать, как сильно дрожат мои колени.

Мы вошли в спальню, и я замерла на пороге. На моей кровати, среди алых пятен на белье, лежал раскрытый рюкзак. Рядом – коробка латексных перчаток, явно из моей ванной, и бутылка водки, принесенная с кухни. Холодное отвращение окатило меня с ног до головы при мысли, что кто-то бесцеремонно копался в моих вещах.

– Кем ты работаешь? – голос незнакомца вырвал меня из оцепенения.

Я не сразу ответила, пытаясь собраться с мыслями. Взгляд упал на рюкзак – его содержимое было разбросано, словно кто-то искал что-то очень важное. Сердце билось учащенно, а в голове роились вопросы: кто этот человек, зачем он здесь, и что он знает обо мне?

– Кто вы? – наконец спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

Он молчал, лишь слегка наклонив голову, словно взвешивая мои слова. Атмосфера в комнате стала тяжелой, напряженной, и я понимала: от ответа незнакомца зависит многое.

– Я задал вопрос первым, – его голос прозвучал твердо, без намека на улыбку. – Кем ты работаешь?

Я глубоко вздохнула, осознавая, что скрывать уже бессмысленно. В этот момент между нами возникла невидимая грань, которую предстояло переступить.

Я медленно опустила взгляд, стараясь не показывать, как сильно меня трясет. Внутри все сжималось от страха и непонимания. Этот человек, чужой и одновременно слишком настойчивый, словно пытался выжать из меня какую-то правду, которую я не была готова открыть.

– Я… дизайнер интерьера, – выдавила я, стараясь придать голосу уверенности, несмотря на дрожь.

Он кивнул, словно проверяя, насколько искренни мои слова. Его глаза не отрывались от меня, изучая каждую черту лица, каждое движение. В комнате повисла тишина, которая казалась невыносимо громкой. Он подошел к постели и опустился на нее, опираясь на изголовье.

– Надеюсь, ты умеешь шить, – выдохнул он, и в его лице мелькнула боль.

Пистолет опустился рядом с его бедром. Здоровой рукой он начал расстегивать пуговицы некогда безупречно белой рубашки.

– Помоги, чего стоишь? – нетерпеливо рявкнул он, когда пальцы не справились с непокорными пуговицами.

Я подошла, чувствуя, как дрожат колени, и осторожно присела на край постели. В нос ударил густой, металлический запах крови, и желудок сжался от подступающей тошноты. Страх, холодный и всепоглощающий, сковал меня, и я задрожала, как осиновый лист. Я протянула дрожащую руку и коснулась первой пуговицы. Она поддалась с трудом, словно тоже сопротивляясь.

– Тебя как зовут? – спросил незнакомец, положив ладонь на мои пальцы.

Я замерла, подняла на него взгляд, инстинктивно облизала пересохшие губы.

– Вероника, – ответила я едва слышно.

Я почувствовала, как незнакомец сжал мои пальцы чуть крепче, и в этом прикосновении было что-то одновременно успокаивающее и тревожное. Его взгляд не отрывался от меня, словно он пытался прочесть мои мысли, заглянуть в глубины страха и сомнений, которые я тщетно пыталась скрыть.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим учащённым дыханием и едва слышным биением сердца. Я хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле, и вместо них из моих губ вырвался лишь слабый вздох.

– Вероника, – его голос прозвучал странно, когда он произнёс моё имя. – Делай, что я скажу, и всё будет хорошо. Ты меня поняла? – Он не отводил взгляда.

Я судорожно кивнула, пытаясь проглотить комок, который снова подкатил к горлу. Его взгляд, такой пристальный и требовательный, словно приковывал меня к месту. Я продолжила расстёгивать пуговицы. Когда я стянула с него рубашку, я увидела, что всё оказалось куда хуже, чем я могла себе представить. В боку зияла кровавая дыра, а в плече – ещё одно пулевое ранение. Я попыталась вскочить, чтобы убежать, но железная хватка сомкнулась на моём запястье, грубо усаживая обратно на кровать.

4

Александр

Ранее…

– Всё готово! – отрапортовал начальник охраны, его голос звучал чётко. – Можем отправляться.
Я накинул пальто, не замедляя шага, и вышел из номера. Сегодня меня ждала важная встреча. На крыльце отеля я остановился, вдохнув полной грудью морозный зимний воздух.

– Отлично, – кивнул я, ощущая, как холод пробирает до костей. – Поехали.

Машина уже ждала у входа, её двигатель тихо урчал, готовый к движению. Я забрался на заднее сиденье, устраиваясь поудобнее.

Мой телохранитель занял место рядом с водителя, и мы плавно тронулись. Город за окном проплывал мимо, украшенный к новогодним праздникам. Я закрыл глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Эта встреча могла решить многое, и я не хотел упустить ни одной детали. Я достал планшет и погрузился в изучение контракта. Мои юристы потрудились на славу, проработав каждую мелочь. Я отложил планшет и взглянул в окно, одна встреча и можно лететь домой. Я чувствовал легкое напряжение, но оно было от предвкушения. Все было под контролем, и это успокаивало. В такие моменты я особенно ценил профессионализм своей команды. Они всегда были на шаг впереди, предугадывая возможные проблемы и готовя решения. Это позволяло мне сосредоточиться на главном – на сути переговоров.

– У нас гости! – встревоженный голос из рации телохранителя прорвался сквозь тишину салона, едва кортеж покинул пределы города.

– Что случилось? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он коротко взглянул на меня, затем снова на дорогу.

– Неизвестные автомобили пытаются обогнать нас.

Вот оно. Не просто гости, а незваные и, судя по всему, агрессивные. Мое сердце забилось быстрее. Все мои приготовления, вся моя уверенность в контроле ситуации – все это могло рухнуть в одно мгновение. Но именно в такие моменты профессионализм команды проявлялся в полной мере. Я видел, как телохранитель уже передает информацию водителю, как его рука ложится на кобуру.

–Ускоряемся, – коротко бросил водитель, и машина послушно рванула вперед.

– Держитесь, – прозвучал голос телохранителя, и я почувствовал, как машина резко вильнула, уходя от столкновения.

Это была не первая подобная ситуация в моей жизни. Специфика моей деятельности часто ставила меня на грань жизни и смерти, но для всего этого существовали отработанные протоколы. Инстинктивно я поправил кобуру с пистолетом на поясе. В салоне повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и учащенным дыханием. Мои пальцы привычно нащупали холодный металл рукояти. Это было скорее рефлекторное движение, чем осознанное действие. Опыт научил меня не полагаться только на навыки других, даже самых профессиональных.

Водитель, казалось, невозмутимо продолжал свой путь, но я видел, как напряжены его плечи, как крепко он держит руль. Телохранитель, сидевший на переднем сиденье, не отрывал взгляда от дороги, его взгляд был острым и внимательным, словно он сканировал каждый сантиметр пространства вокруг нас.

Я снова прислушался к звукам. Ничего подозрительного. Но интуиция, отточенная годами, подсказывала, что опасность еще не миновала. Это было лишь временное затишье перед бурей. Моя работа требовала постоянной бдительности, и я никогда не позволял себе расслабляться, даже в самых, казалось бы, безопасных ситуациях.

Внезапно, машина снова резко дернулась, но на этот раз в другом направлении. Я почувствовал, как меня вдавило в кресло. Сквозь боковое стекло мелькнул силуэт другого автомобиля, который едва не врезался в нас. Водитель среагировал молниеносно, уводя нас от прямого столкновения.

– Черт! – выругался телохранитель, его голос был напряженным. – Они пытаются нас зажать.

Нас преследовали. И теперь они перешли к более агрессивным действиям. Главное – сохранять хладнокровие и действовать по ситуации.

Внезапно, позади раздался шквал выстрелов. Я резко обернулся. Машины из кортежа, задергались, одна за другой слетая с дороги. Адреналин хлынул в кровь, но я боролся с паникой. Инстинкт кричал: главное – не стать мишенью. Водитель, казалось, тоже на пределе: руки вцепились в руль, взгляд метался между дорогой и зеркалами. Один из преследователей поравнялся с нами. В окне мелькнул ствол автомата, направленный прямо на нас, и тут же оглушительный треск выстрелов. Водитель рванул руль, пытаясь уйти от огня. Нас швырнуло в сторону. Шины взвизгнули, ремень безопасности впился в плечо. В зеркале заднего вида – силуэт еще одной машины, несущейся с угрозой. Сердце бешено колотилось, но я заставил себя сосредоточиться. Нужно действовать, иначе конец. Внезапно тело пронзила острая боль. Я опустил взгляд: сбоку рубашка была насквозь мокрая от крови. Ощупав плечо, я увидел, как пальцы окрасились в алую кровь.

В голове промелькнула ледяная мысль: «Это конец». Но первобытный инстинкт выживания взревел в ответ. Я лихорадочно пытался оценить хаос, но события неслись с неумолимой скоростью. Оглушительный грохот выстрелов смешался с ревом мотора и визгом рвущихся шин. Затем – резкий удар, и мир перевернулся. Машина, кувыркаясь, полетела вниз по склону оврага. Нас швыряло по салону машины, только ремни безопасности позволяли оставаться в машине. Все внезапно замерло, погрузившись в тишину. Я отстегнул ремень безопасности. Телохранитель был мертв. Водитель тоже. Схватив рюкзак с сиденья, я начал выбираться из искореженного металла. Подняв взгляд к дороге, я увидел, как останавливаются машины и из них выходят люди с оружием. Я отполз дальше, укрывшись за стволом дерева. Я замер, прислушиваясь к каждому шороху. В воздухе висел запах бензина и чего-то металлического, острого. Где-то вверху послышался треск веток, и я напрягся, готовый к худшему. Они спускаются.

Я достал пистолет, проверил глушитель, и прицелившись выстрелил в бензобак машины. Внезапно резкий взрыв осветил все вокруг, словно молния. Наверху, на дороге, свет выхватывал фигуры людей. Они двигались, осматривались, их голоса доносились приглушенно, как будто сквозь толщу воды. Я не мог разобрать слов, но тон был деловым, безжалостным. Они искали. И я знал, что они найдут, если я не буду действовать.