Я – табу для дракона, или Монстры вместо игрушек

1

Лисса

— Открой, Лисса! Или я выбью дверь!

Вот и сходила за молоком, теперь замужество грозит. Пожалела бабку Улиту, проявила уважение, выпила свежего компота — и магия заблокирована. Даже тело кажется чужим, тяжелым и неповоротливым.

Пыхтя и мысленно ругаясь, я вилами рыла подкоп в коровнике, где закрылась от женишка-самовыдвиженца. У-у-у, гад! Чтоб его диарея настигла в самый важный момент жизни! И чтоб туалет оказался на другом конце поселка!..

— Лисса, выходи!

В дубовую, потемневшую от времени, но все еще несокрушимую дверь лупили сначала кулаками, затем явно поленом.

Можно не волноваться, что ее выбьют, сарай построен на совесть, все же зимой в поселок заходит голодная нечисть, поэтому хлипких сооружений в Новоселках нет. Эти стены повидали тварей страшнее, чем братья Пых.

— Лисса, открой! — проорал Габрис зло. — Выходи, а то хуже будет!

Угу, обязательно будет, но только если выйду.

Для любой свободной девушки Новоселок охотник Габрис Пых — желанная пара. Сильный, симпатичный брюнет и с постоянным доходом. Для меня же он погибель, конец всех планов. И наглец, нацелившийся на юную магичку, это прекрасно понимал.

Нет уж, за свою свободу и мечты я буду бороться до последнего вздоха!

Во рту горчило после подлитого в компот зелья, хотелось пить, но больше всего оказаться дома, и чтобы мама рассказывала мне добрую сказку. Я даже на глупенькую историю о спасении принцессы из башни согласна, лишь бы только не здесь находиться.

Смешно, вот и настало время, когда я, сильная и независимая девушка, обрадовалась бы помощи благородного принца. Впрочем, лучше дракона, который прилетел бы и сожрал моего поклонника…

Справа раздался звук, похожий на довольный смешок.

Я резко обернулась.

Оглядевшись, выдохнула. Уф… никого, померещилось.

Так, надо копать быстрее, что-то бабкино зелье странно на меня действует. Неужели подмешала в компот не только зеленую льдянку, но и еще что-то нехорошее? Чтобы окончательно сломить мою волю, превратив в послушную марионетку? Тогда вдвойне подло!

— Лисса, открой!

О, а это не выдержал Титус, старший брат женишка. Здоровенный мужик, с перекрещенным шрамами лицом, он обычно молчал, чтобы не спугнуть клиентов. И говорил, когда не хотели платить.

Новые удары в дверь, да такие сильные, что подпрыгивал засов.

— Робяты, тише! А то ж сломаете мне тут все! — запричитала баба Улита, и в ее голосе зазвучали нотки запоздалой паники.

— Ничего, тетушка, мы потом и отстроим! — засмеялся Габрис.

Бабка что-то забормотала, но вопить перестала.

Интересно, сколько ей заплатили за предательство? Зря меня не предупредила о намерениях Пых, я дала бы больше за верность. Но она, как выяснилось, товар неходовой.

Если честно, меня расстроило не предательство бабки, а то, что я почти два месяца раз в три дня покупала у нее молоко, как попросила мама. Мол, бабе Улите поддержка и тебе, дочь, польза. А я не люблю молоко, почти все выпили кошки, но все равно как дура ходила за ним регулярно.

— Лисса, если не откроешь, я подожгу сарай, — спокойно, с морозным равнодушием сообщил Титус.

Бабка ахнула и вновь заголосила.

Он ведь пошутил, да? Его брату нужна жена живая, а не жареная! А там кто знает этих охотников, вдруг в голове совсем резьбу сорвало?

Я принялась активнее копать. Вилами это делать сложнее и неудобнее, чем лопатой.

— Ты слышала, Лисса? — глухо спросил Титус. — Если не выйдешь за моего брата, я подожгу сарай. Сгоришь, как ведьма. Выбирай!

— Ты с ума сошел, Пых? — воскликнула с наигранным страхом. — Тебя же казнят за убийство магички!

Костер или замужество? Чудный выбор, надо подумать…

Ну, конечно, же костер! Только под задом Титуса. Представляю, как у него будет подгорать, когда поймет, что меня здесь нет. Что, пока болтал, я преспокойно сбежала.

— Послушайте, я не могу выйти замуж за Габриса, у него магии нет, это незаконно!

— Ничего, мы смиримся со штрафом ради любви, — хохотнул Титус.

Его веселье легко объяснить: платить они планировали моими деньгами.

— Мама будет против! — высказала весомый аргумент. — Она не примет зятя, простого охотника!

А когда моя мама против, плохо всем. Она умеет поставить на место даже матерых охотников.

— Лисса, твоя мама смирится, — начал вкрадчиво Габрис. — Главное — счастье дочери…

Титус, перебив братца, вдруг высказал страшное, то, что мучило меня, но я старательно гнала прочь:

— А где твоя мать, Лисса? Почему ее до сих пор нет? Уже пятьдесят три дня, Лисса, нет. Может, она погибла?

Сердце заныло от боли. Но я отринула эмоции, сейчас важно сбежать, чтобы уцелеть, а затем уже отправиться на поиски мамы. Плохо, что я до последнего надеялась. И ужасно, что братья Пых считали дни с маминого отъезда — значит, готовили мою поимку.

2

Аларис

Аларис дернул ногой, разрывая липкую паутину, и выкатился из-под удара шипастой лапы арахнида. Шелковый халат предательски обвился вокруг ног, едва не став саваном.

Исполинский паук недовольно цокнул.

Новый взмах покрытой хитином конечности — Аларис молниеносно переместился влево и, схватив толстую ветку, вскочил на ноги.

Цепкие колючки стопыльника впились в ступню, отвлекая от зло цокающего паука. В империи эта трава не росла и для факультета зельеваров закупалась в Орбирии втридорога, он ежегодно подписывал договор на ее закупку.

Щелк!

Иссиня-черная лапа пронеслась мимо его плеча, едва не задев. Рефлексы не подвели, Аларис успел увернуться. Разворот, удар — влажный хруст предлапки.

Сломанная ветка полетела в черные глаза паука, дополнительно отвлекая.

Сухо, с металлическим скрежетом защелкали жвала, каждое величиной с короткий меч, предвещая скорое выделение яда.

Перепрыгнув кустарник и забежав за дерево, Аларис поспешно сбросил халат. Свернув тяжелый шелк в ком, сжал его левой рукой, правой поднял отполированный ветром сук. Дубовый, не должен сломаться.

Разъяренная махина магическим утюгом прошлась по кустам.

Аларис метнулся обратно на поляну, заставляя паука развернуться.

Шипение — и желтый яд побежал по заостренным краям хелицер. Арахнид слегка наклонился перед атакой.

Прыжок!

Фиолетовый халат, заиграв аметистовыми переливами, полетел на головогрудь, временно ослепляя арахнида.

Аларис бросился под его брюхо и с силой вонзил сучок в сочленение между головогрудью и брюшком. Импровизированный стилет легко вошел в уязвимую часть тела и поразил ганглий.

У всех пауков, даже измененных темной магией гигантов, нервная система сосредоточена в головогруди. Точный удар в эту область надолго парализует тварь, а то и убьет.

Восемь длиннющих лап судорожно заскребли по лесному дерну — Аларис проскочил между ними, правым браслетом задевая жесткие щетинки.

Отбежав подальше, застыл настороженно.

Арахнид, утратив контроль над конечностями, тяжело рухнул.

Выждав с минуту, Аларис сдернул с твари свой халат. Не стоило разбрасываться единственной одеждой в дебрях, чтобы потом не бегать в лопухах. Мысль о таком унижении злила едва ли не больше, чем само попадание в ловушку.

Левая ягодица жгла, словно после удара пучком крапивы. Изогнувшись, Аларис увидел на смуглой коже багровую царапину — все-таки зацепился за паучий шип. Ничего, регенерация справится быстро. Обычно справлялась. Если бы не эти проклятые браслеты, глушащие не только магию, но и часть его врожденной силы!

Впрочем, тогда его бы здесь давно не было.

Хорошенько встряхнув халат и проверив, не попал ли яд с хелицер на ткань, Аларис оделся и потуже затянул пояс.

От ванны, принятой четверть часа назад, остались воспоминания и расслабляющий запах мятного мыла. Хотелось смыть с кожи пыль и зеленый травяной сок или хотя бы освежить разгоряченное лицо. Жажда стала следующим после ярости ощущением.

Арахнид перестал дергать педипальпами и затих.

Все, окончательно обездвижен, можно уходить. Как только он это сделает, на поляну сползется пировать мелкая нечисть. И тот, кто держал в страхе окрестности, сам станет едой. Круговорот жизни, ничего не поделать.

И все же это неправильно.

Оглядевшись, Аларис отыскал взглядом на другом конце поляны валун, поросший мхом. Килограмм сто пятьдесят? Подходит.

Резкий взмах — и камень, оборвав хрип кровожадной твари, покрылся оранжево-бурой гемолимфой.

Шорох.

Аларис резко развернулся, зажигая лазурный огнешар.

Точнее, попытался зажечь. Антимагические браслеты, пропустив слабую искорку, загасили выплеск силы. По телу побежали золотые росчерки сдерживающей магии.

Ощущение горящих вен в руке… Греджев потрох, в глазах потемнело! Больнее, чем когда сломал крыло в бою!..

— Клятый Корнилиан, — процедил сквозь зубы Аларис. — Чтоб тебя Дис выбрала игрушкой и заставила вечно плясать под свою дудку!!

Сдержав стон, он вернулся к арахниду и с помощью камня выбил ценные жвала. С его силой это легко: несмотря на солидный вес в пару тонн и хитиновый скелет, плотность тела у арахнида меньше, чем у млекопитающих.

Подумав, Аларис решительно вырвал несколько острых, тонких шипов. Выбрав один, самый прямой и прочный, остальные ссыпал в карман. Про запас.

Крохотное отверстие на браслете среди рун и завитков древнего языка еще нужно найти. Знавал он одного прохиндея, который с завязанными глазами вскрывал любые замки и даже магические кандалы. Сам, увы, таким талантом не обладал.

Хруст — шип подло сломался. Попал в замочную скважину или нет? Неважно. Все равно не заточены его руки на взлом.

Кстати, а где это он? Через сколько часов выйдет из чудного местечка, совершенного полигона для юных оболтусов с боевого факультета? Обязательно нужно устроить здесь хотя бы одну охоту на арахнидов, как зачет…