Я (не) буду твоей

Пролог

– Вы, должно быть, шутите, – мой голос сорвался, превратившись в рваный, едва слышный шепот.

Я замерла в центре просторного люкса, и всё моё внимание было намертво приковано к огромной кровати в центре комнаты. Она казалась ловушкой, застеленной идеально выглаженным шелком. В полумраке, разрезаемом лишь редкими вспышками грозы за окном, ложе размера «king-size» выглядело пугающе огромным.

Это был первый день нашей недельной командировки, и все сразу пошло не по плану.

– Я похож на шутника, Катя? – низкий, бархатистый голос Марка ударил в спину, заставив меня вздрогнуть всем телом.

Он стоял так близко, что я спиной чувствовала исходящий от него жар. В воздухе застыл аромат дорогой кожи, терпкого сандала и ночного дождя. Мой разум лихорадочно кричал бежать, но ноги словно приросли к полу.

Резким движением Марк стянул пиджак. Тяжелая ткань глухо шуршала в тишине. Он раздевался методично, не сводя с меня потемневшего взгляда, в котором плескалось что-то пугающе-первобытное.

– Свободных номеров нет, Лебедева. Ты сама видела эту обезумевшую толпу в лобби. Город парализован ливнем, рейсы отменены. Либо эта кровать, либо улица под ледяным дождем. Выбирай.

– Да лучше под дождем! – я резко развернулась, пытаясь прорваться к двери, но Марк среагировал мгновенно.

Он нагло преградил мне путь, перехватывая за локоть. Его пальцы, горячие и сухие, обжгли кожу даже сквозь рукав. По позвоночнику прошел электрический разряд, и я закусила губу до крови, чтобы не выдать своего судорожного вдоха.

– Вы не имеете права! Я ваш переводчик, Марк Васильевич, а не… не ваша личная вещь! Пустите меня, я найду другое место!

Я со всей силы толкнула его в грудь, пытаясь отстраниться, но он даже не шелохнулся. Наоборот, его вторая рука по-хозяйски легла мне на талию, бесцеремонно сминая ткань платья и намертво припечатывая меня к своему твердому телу. Я чувствовала, как бешено частит его пульс под моими ладонями, и это пугало меня сильнее, чем его гнев.

– Хватит ломаться, Катя, – он склонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием.

От этого звука внутри всё сладко и больно сжалось в тугой узел.

– Я же вижу, что ты этого хочешь.

– Это не правда! – прошипела я, хотя коленки предательски дрожали. – Вы эгоист и тиран!

– Лгунья, – прорычал он.

В один хищный, неуловимый выпад он вжал меня в край матраса. Я потеряла равновесие и с коротким вскриком повалилась на мягкие подушки. Не успела я и вдохнуть, как Марк накрыл меня своим телом – тяжелым, мускулистым, лишающим всякой надежды на спасение. Его бедро вклинилось между моих ног, вжимая меня в простыни и лишая возможности даже свести колени.

– Отпустите! Я закричу!

Я извивалась под ним, пытаясь ударить, вцепиться ногтями в его рубашку, но он легко перехватил оба моих запястья одной рукой.

Одним движением он вскинул мои руки над головой, безжалостно фиксируя их в подушках. Я оказалась полностью во власти его силы.

– Кричать ты будешь только от удовольствия, – прошептал он, и в его серых радужках вспыхнуло торжество хищника, который наконец-то загнал добычу. – Пиздец, как же я хочу тебя.

Глава 1

Я знала, что этот день закончится катастрофой, еще в тот момент, когда шпилька моей левой туфли намертво застряла в решетке ливневки прямо перед входом в бизнес-центр.

– Да чтоб тебя! – зашипела я, дернув ногой.

Я застыла в нелепой позе цапли, балансируя на одной ноге, а мимо спешили люди, бросая на меня сочувствующие, а чаще – откровенно насмешливые взгляды. Да хоть разувайся и на одной ноге на работу прыгай. Позор какой.

В кармане истерично зазвонил мобильник. Евгений Николаевич, мой управляющий. Конечно, кто же еще. Я попыталась достать телефон, не прекращая войны с ливневкой. Но в этот момент рядом с тротуаром, разогнав мне в лицо пыль, затормозил огромный черный внедорожник.

Я даже не успела понять, что происходит, как пассажирская дверь открылась, и на дорогу ступил мужчина. Черное поло, с расстегнутыми пуговицами, идеально выглаженные брюки и белоснежные кроссовки. Аура такой подавляющей уверенности, что мне захотелось немедленно провалиться в эту самую ливневку целиком. Желательно, вместе с телефоном, который продолжал надрываться в кармане.

Мужчина небрежно поправил темные очки, захлопнул дверь и направился ко входу. Но, поравнявшись со мной, притормозил. Он посмотрел на меня в упор.

– Проблемы, Золушка? – его голос был низким, бархатистым, но с отчетливыми нотками издевки.

Я вспыхнула. Меньше всего мне сейчас нужна была помощь какого-то холеного мажора, который явно наслаждался моим позором.

– Справлюсь сама, спасибо, – огрызнулась я, с удвоенной силой дернув ногу.

– Ну-ну, – хмыкнул он.

Вместо того чтобы уйти, незнакомец шагнул ближе. Меня накрыло облаком его дорогого парфюма – резкий перец и теплый, обволакивающий сандал. Он бесцеремонно присел передо мной на корточки.

– Эй, вы что делаете?! – возмутилась я, пытаясь отстраниться, но чуть не потеряла равновесие.

– Спасаю муниципальное имущество от твоего вандализма, – бросил он, не поднимая головы.

Его сильные, горячие пальцы обхватили мою щиколотку. От этого прикосновения меня словно током ударило. Кожа под тонким капроном мгновенно загорелась, и я судорожно втянула воздух. Он на секунду замер, будто тоже почувствовал этот разряд, а затем резко, без предупреждения дернул туфлю вверх.

Звук ломающейся подошвы прозвучал как приговор.

Мужчина выпрямился, держа в одной руке мою освобожденную туфлю, а в другой – оторванную с мясом набойку.

– Вуаля, – он с издевательской вежливостью протянул мне искалеченную обувь. – Правда, в этом вряд ли теперь можно ходить. Но зато свободна.

Я выхватила туфлю из его рук, почувствовав, как от злости горят уши.

– Вы... вы сломали мне каблук! Вы вообще нормальный?!

– Я сэкономил тебе время, милая, – он нахально скользнул взглядом по моим ногам, задержался на бедрах и криво усмехнулся. – Да и ножки у тебя ничего. Жаль, что хозяйка такая дерзкая. В следующий раз смотри под ноги, а не витай в облаках.

Развернувшись, он вальяжной походкой направился к вращающимся дверям, оставив меня кипеть от бессильной ярости.

– Хам, – буркнула я себе под нос.

Он даже не обернулся, лишь лениво махнул рукой, не глядя.

Телефон в кармане, замолчавший на секунду, зазвонил снова. Я наконец ответила, едва сдержав слезы обиды.

– Лебедева! – рявкнул в трубку начальник, не дав мне вставить и слова. – Где тебя носит?! Ты должна быть на месте через пять минут! Иначе пиши заявление!

– Иду я, иду! – рыкнула я в ответ, сбрасив вызов.

Кое-как втиснув ногу в сломанную туфлю, я, прихрамывая, направилась ко входу.

Теперь я ненавидела весь мужской род. Но особенно одного конкретного наглеца на черном джипе. Если я его еще раз увижу – я за себя не ручаюсь. Выцарапаю ему эти бесстыжие серые глаза! Ишь ты, «ножки ничего»! Небось еще и под юбку заглянуть успел, пока я там корячилась.

Я с трудом преодолела вертушку дверей, стараясь не морщиться от каждого шага.

А ведь утро начиналось так многообещающе! Встала с отличным настроением, накрасилась, даже успела заскочить в пекарню за любимым шоколадным круассаном. Но стоило подойти к офису, как удача решила повернуться ко мне... тылом.

И этот хам на джипе стал вишенкой на торте моего провала. И судя по тому, что он зашел сюда же, мы работаем в одном здании. Что ж, тесен мир. Надеюсь, он застрянет в лифте.

Я приложила пропуск к турникету и поздоровалась с охранником. Геннадий, как обычно, клевал носом. Его можно понять: досиживать после ночной смены в утро – то еще испытание. Сама бы с радостью прикорнула рядом, лишь бы не идти дальше.

Охранник сонно улыбнулся и кивнул в сторону пустого коридора. Персонала еще не было. Видимо, только Евгений Николаевич сегодня решил побить рекорды трудоголизма. Чего это он? Раньше за ним такого рвения не наблюдалось. Обычно он появлялся к десяти.

Зайдя в отдел хозяйственного обеспечения, я замерла на пороге, стараясь не опираться на больную ногу. Управляющий, который нервно мерил шагами кабинет, тут же подлетел ко мне коршуном.

– Ого, Лебедева, и вправду успела! – выдохнул он, и в его голосе смешались облегчение и нервозность. – Ну ты даешь, птичка наша. Заставила понервничать.

Он попытался фамильярно приобнять меня за плечи, но я технично увернулась, убрав руки за спину.

– И вам здравствуйте, Евгений Николаевич, – вежливо отозвалась я, ковыляя в сторону раздевалки.

– Катенька, солнышко, не дуй губы, – засуетился он следом. – Помощь твоя нужна позарез! Не переодевайся... то есть нет, переодевайся, и пулей на последний этаж!

Я замерла, подозрительно прищурившись. С чего бы это меня отправлять наверх? Все желание «спасать ситуацию» и так было на нуле после утреннего приключения, а тут еще эта странная спешка.

– А зачем? – поинтересовалась я, внимательно вглядываясь в потное лицо начальника.

– У Марка Васильевича важные переговоры через двадцать минут. Катенька, выручай! Партнеры там очень придирчивые, глаз наметан на эстетику. А ты у нас одна красавица на весь отдел. Только ты справишься!

Глава 2

Я совсем опешила.

У нас в штате каждая вторая – писаная красавица, словно при наборе в административно-хозяйственный отдел проводили кастинг в модельное агентство, а не собеседование на умение пользоваться шваброй и кофемашиной. Я на их фоне смотрелась... ну, скажем так, «обычно». И до сих пор гадала, как меня вообще занесло в эту айти-империю.

Метила-то я в международный отдел, мечтала о переводах, контрактах и командировках. А мне вежливо указали на дверь с табличкой «АХО», пообещав золотые горы «потом». И вот уже месяц я, дипломированный лингвист, разносила бумагу и следила за уровнем воды в кулерах.

– Чего застыла? Марш переодеваться! – рявкнул Евгений, вырвав меня из мыслей.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но вовремя прикусила язык. А вдруг это шанс? Тем, кто работает «наверху», платят совсем другие деньги. А у меня в холодильнике уже мышь повесилась. Да и до международного отдела оттуда – один лестничный пролет.

Стиснув зубы, я развернулась на своем убитом каблуке и похромала в сторону раздевалки.

– Пять минут, Лебедева! – прилетело мне в спину. – Время пошло!

Влетев в раздевалку, я первым делом распахнула шкафчик. Черт! Балетки я забрала домой. Придется надевать «запасные» шпильки. Они были выше тех, что я только что угробила в ливневке, зато сидели как влитые.

Я быстро скинула джинсы, натягивая рабочую униформу. Узкая юбка-карандаш облепила бедра, блузка туго сошлась на груди. Глянула в мутное зеркало: бледная, глаза огромные от стресса, волосы растрепались. Я быстро переплелась и побила себя по щекам, чтобы на них появился естественный румянец.

– Сойдет, – буркнула я.

Сфоткала разбитую туфлю и отправила Алинке, своей лучшей подружке. Подруга ответила мгновенно грустным смайликом, но времени на нытье не было. Евгений Николаевич уже нервно отбивал чечетку у лифта.

– Умничка! Вписалась! – выдохнул он, едва не запихнув меня в кабину.

Пока лифт бесшумно нес нас на пятьдесят первый этаж, начальник тараторил инструкции, промокая лоб платком:

– Сейчас у Марка Васильевича встреча с китайскими партнерами. Очень важные птицы. Твоя задача – быть невидимкой. Разливаешь чай, кофе, воду. Молчишь, улыбаешься и не отсвечиваешь. Поняла?

– Предельно, – кивнула я, разглядывая свои пальцы.

Китайцы! Внутри все сладко заныло. Мой внутренний переводчик, за месяц одичавший от скуки, сделал сальто. Я готова была стоять в углу хоть статуей, лишь бы услышать живую речь.

Лифт звякнул, и двери разъехались.

Коридор последнего этажа встретил нас тишиной и запахом... денег. Это была смесь дорогой кожи, озона от кондиционеров и какого-то знакомого парфюма. Я нахмурилась, втягивая носом воздух. Резкий перец и теплый сандал. Где-то я это уже слышала. И совсем недавно.

Нехорошее предчувствие кольнуло под ребрами.

– Улыбку надень, – шикнул Евгений и толкнул массивные дубовые двери.

Огромная переговорная была залита светом. Но все мое внимание мгновенно приковал мужчина, стоящий у панорамного окна спиной к нам. Он был высокий и широкоплечий. Идеальный перевернутый треугольник.

– Марк Васильевич, – голос Евгения стал елейным и дрожащим, – это Екатерина. Она заменит вашу помощницу на время переговоров.

Мужчина вальяжно обернулся. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Ледяные серые глаза и та самая, до боли знакомая, наглая ухмылка.

Это был он. Тот самый хам с парковки.

Марк Васильевич – мой босс.

Он медленно, с откровенным узнаванием, просканировал меня взглядом. Задержался на моих ногах, обутых в новые туфли, скользнул выше, по бедрам, талии, и наконец встретился с моими испуганными глазами. В его взгляде вспыхнуло торжество.

– Вот мы и снова встретились, – протянул он, не обращая внимания на замершего Евгения.

Меня бросило в жар. Он узнал меня. И он наслаждался моим ужасом.

– С Лерой что? – лениво бросил он, не переставая сверлить меня взглядом.

– Опаздывает, пробки... – пролепетал Евгений, вытирая лысину. – Но Екатерина – наш лучший сотрудник! Исполнительная, скромная...

– Скромная, значит? – Марк хмыкнул, и я поняла: мне конец. – Ну-ну.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. Я почувствовала тот самый запах – перец и сандал. Теперь он казался мне запахом опасности.

– Ладно, Катю-ю-юша, – он намеренно растянул мое имя, пробуя его на вкус, как десерт. – Раз уж ты здесь... Запомни главное: облажаешься – вылетишь отсюда быстрее, чем сломаешь очередной каблук. И в Москве тебя даже поломойкой не возьмут. Уяснила?

Евгений Николаевич дернулся и отступил к двери.

– Да, Марк Васильевич, – выдавила я, глядя ему прямо в глаза.

– Вот и умница.

Утро перестало быть ужасным. Оно стало катастрофой.