Я не должен хотеть тебя

Глава 1: Новый дом

Милан, Италия.

Особняк семьи Висконти.

Лукреция, 5 лет (Фабиано, 8 лет).

Мне было очень страшно.

Новый дом, новые родители… Всё это было слишком для пятилетней девочки, которая ещё вчера спала в общей спальне приюта.

— Фабиано! — донёсся снизу звонкий голос новой мамы. — Фабио, спускайся скорее!

Я стояла посреди огромной гостиной и не знала, куда деть руки. Они смотрели на меня так тепло, что у меня внутри что-то дрогнуло. Впервые за долгое время я почувствовала себя не просто «девочкой из приюта», а кем-то важным. Их дочерью.

Новый папа, Антонио, присел передо мной на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. От него приятно пахло.

— Милая, тебе здесь понравится, — мягко сказал он, поправляя мои светлые волосы. — Мы с мамой будем очень тебя любить. Обещаю.

Я молчала. Только осторожно протянула руку и коснулась его щеки, покрытой лёгкой щетиной. Он улыбнулся. И я, сама того не ожидая, улыбнулась в ответ.

— Фабиано сейчас придёт, и ты познакомишься со своим старшим братом, — ласково произнесла Грация, моя новая мама. Она нервно приглаживала подол платья.

Я кивнула.

По лестнице раздались тяжёлые шаги. Спустившийся мальчик сразу остановил взгляд на мне. Высокий, худой, с тёмными волосами и такими же синими глазами, как у меня.

Фабиано нахмурился. Сначала окинул взглядом мои старые рваные колготки, потом нелепое розовое платье, которое давно выцвело. Потом посмотрел мне прямо в глаза.

— Для меня? — спросил он у мамы с недоверием в голосе.

— Конечно, солнышко, — Грация положила руки ему на плечи и мягко подтолкнула вперёд. — Познакомься, это Лукреция. Настоящий ангелочек, которая пришла к нам с чистого неба. Посмотри, какая она милая, Фаби. Я уверена, вы отлично поладите.

Он продолжал смотреть на меня. В его взгляде было удивление.

Я стояла молча, сжимая край платья пальцами, и думала только об одном:

Сможет ли он когда-нибудь полюбить меня так же, как новые мама и папа?

Мама что-то быстро шепнула ему на ухо, и тогда Фабиано нехотя протянул мне руку.

— Меня зовут Фабиано, — буркнул он.

Я слегка улыбнулась, всё ещё робея.

— А меня… Лукреция, — тихо ответила я и вложила свою ладошку в его.

(В тот самый момент всё и началось.

Да будет проклят этот день, когда я пожала ему руку.

Да будет проклят этот дом и всё, что меня когда-либо окружало.)

— Ну что ж, — с тёплой улыбкой произнесла Грация, — Фабиано, покажи своей сестрёнке комнату и свои вещи. А я распоряжусь насчёт ужина. Наверное, наша девочка проголодалась с дороги.

— Хорошо, — коротко кивнул он.

Он не отпустил мою руку. Просто крепче сжал мои пальцы и потащил меня наверх по огромной лестнице. Он был заметно выше меня — я едва успевала переставлять ноги.

Фабиано остановился у тёмной двери в конце коридора и толкнул её плечом.

Мы вошли.

Я замерла на пороге, широко раскрыв глаза. Комната была огромной — гораздо больше, чем вся спальня в приюте, где нас спало восемь человек. Стены тёмно-синего цвета, на них красовались яркие плакаты с гоночными машинами и футболистами. У окна стоял большой письменный стол, заваленный цветными карандашами и тетрадями. В углу возвышалась широкая кровать с тёмным покрывалом, а по полу были разбросаны дорогие игрушки: целая армия солдатиков, блестящие машинки и даже настоящий деревянный парусник на полке у окна.

Фабиано наконец отпустил мою руку. Я сразу спрятала ладошку за спину.

— Это моя комната, — сказал он серьёзно. — Мама сказала, тебе сделают комнату рядом, но пока можешь заходить сюда. Только запомни: ничего не трогай без моего разрешения. Особенно корабль. Он дорогой.

Я молча кивнула, не в силах отвести взгляд от красивого парусника. Он выглядел как из сказки…

— Ты всегда такая тихая? — спросил он. — Или в приюте вас всех так научили молчать?

— Я… говорю, — прошептала я, глядя в пол.

Он усмехнулся уголком рта.

— Хорошо. Значит, будешь меня слушаться. Я теперь твой старший брат. А старшего брата здесь все слушаются. Поняла, Лукреция?

Он протянул руку и слегка потянул меня за светлую прядь волос.

— И не вздумай плакать по ночам. Я этого терпеть не могу.

— П… почему ты такой злой? — спросила я.

— Я не злой. Ты теперь моя сестра. А я буду тебя защищать. Всегда.

Я кивнула и невольно улыбнулась. Его слова почему-то согрели меня изнутри.

— У тебя одежда странная, — вдруг сказал он, окинув меня взглядом. — Точнее, ужасная.

Я смущённо потянула подол выцветшего розового платья.

— У меня больше нет…

— Мама даст тебе новую. Не переживай. А сейчас я должен сделать уроки, а потом буду играть на компьютере.

— Уроки? — переспросила я.

— Да. А ты разве не в школе?

Я покачала головой.

— Скоро пойдёшь и всё узнаешь, — Фабиано сел за стол, взял ручку и начал что-то быстро писать.

Я подошла ближе и встала рядом, глядя на его тетрадь. Читать меня в приюте учили, но очень слабо — буквы ещё плохо складывались в слова.

— А где твои настоящие мама и папа? — спросил он, не поднимая головы.

Я пожала плечами.

— Они здесь. Мама Грация и папа Антонио, — ответила я. Для меня в тот момент они и были настоящими родителями. Других я просто не помнила.

Фабиано усмехнулся уголком рта.

— Ты правильно рассуждаешь, Лукреция.

Я хлопала глазами, пытаясь понять, что он имел в виду. Он казался мне очень умным. Таким взрослым. Мне до него было ещё очень далеко.

Я долго стояла и смотрела, как он пишет, а потом мой взгляд переместился на стены и полки. На блестящие медали и кубки.

— Фаби… а что это? — спросила я, указывая пальцем на награды.

Он повернулся на стуле.

— Мои достижения. Я участвовал в соревнованиях по дзюдо, карате и другим видам спорта.

— Класс… — выдохнула я с искренним восхищением. — Я тоже хочу драться.

Глава 2: Темнота

Несколько месяцев спустя

Мои новые родители поселили меня в комнате, которая находилась сразу за стеной от спальни Фабиано.

Они сами того не понимая совершили роковую ошибку. Им следовало разместить меня как можно дальше от него. Тогда, возможно, ничего бы не случилось. Того страшного, что ожидало нас всех в будущем.

Ведь если бы мы не жили так близко, он бы не стал таким.

Поначалу мы прекрасно поладили. Фабиано часто заходил ко мне, помогал, рассказывал смешные истории и приносил свои любимые игрушки. Но я до смерти боялась темноты. Каждую ночь я лежала в своей большой комнате одна и дрожала, прислушиваясь к каждому шороху. Мне казалось, что стоит только закрыть глаза — и из углов выползут чудовища.

А потом начались кошмары.

В ту ночь я снова проснулась от собственного крика. Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и тихо всхлипывала, когда дверь моей комнаты отворилась.

Фабиано вбежал, босиком, в одной пижамной футболке.

— Лукреция? Что с тобой? — встревоженно спросил он, подбегая к кровати.

— Мне… мне страшно, Фаби… — прошептала я, не разжимая рук. — Я боюсь спать одна. Мне всё время снятся страшные сны…

Слёзы катились по щекам. Он сел на край кровати и заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос.

— Не бойся, ангел, — мягко сказал он. — Я буду рядом.

— Правда?

— Конечно. Я дал себе слово, что когда у меня появится младшая сестра, я всегда буду её защищать. И я никогда не нарушаю своих обещаний.

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы.

Он взял мою маленькую ладошку в свою и притянул меня к себе. Крепко обнял, поцеловал в макушку и тихо добавил:

— Теперь никто тебя не тронет. Ни чудовища, ни сны. Я здесь.

Фабиано лёг рядом со мной на узкую детскую кровать. Матрас слегка прогнулся под его весом, и я сразу почувствовала приятное тепло его тела. Он не полез под одеяло — просто обнял меня одной рукой, прижав так, что моя голова оказалась у него на груди. Вторая рука легла мне на спину, и пальцы начали медленно, успокаивающе гладить пижаму.

Я посмотрела ему в лицо. Он смотрел на меня в ответ — серьёзно, не мигая.

Я улыбнулась сквозь последние слёзы.

— Ты правда будешь меня оберегать всегда? — спросила я шёпотом.

— Всегда, — ответил он так же тихо. — Ты теперь моя сестрёнка. Моя. И я никому тебя не отдам.

Его рука крепче прижала меня к себе. Я уткнулась носом ему в футболку. Она пахла стиральным порошком. Мне было тепло. Страх медленно отступал.

Я улыбнулась в последний раз и провалилась в сон.

***

Уже утром родители стояли над нашей кроватью, когда мы с Фабиано открыли глаза. Яркое солнце било прямо в лицо, и я не сразу смогла разглядеть их лица. Сердце у меня сжалось — я была уверена, что сейчас начнётся разнос. Особенно достанется Фабиано: он ведь ушёл из своей комнаты и всю ночь проспал со мной.

Но вместо гнева на их лицах сияли счастливые улыбки.

— Доброе утро, — сказали они хором.

— Милый, посмотри, как они хорошо ладят, — ласково произнесла мама, глядя на нас с нежностью.

— Да… — ответил папа, обращаясь к ней, но я всё равно услышала. — Мы точно поступили правильно, когда взяли её к нам.

Они улыбались так тепло, что у меня внутри стало легко и спокойно.

— Фабиано, тебе пора в школу, — напомнила Грация.

Фабиано еле разлепил глаза, сонно потянулся и нехотя выбрался из моей кровати. Папа присел на край матраса и ласково погладил меня по голове.

— Как ты себя чувствуешь, моя принцесса?

— Хорошо, папа, — я улыбнулась, всё ещё немного смущаясь.

— Фабиано тебя не обижает?

— Нет. Он очень хороший.

Папа кивнул с довольной улыбкой и поцеловал меня в лоб.

— Я рад. Если вдруг он тебя хоть чем-то расстроит — сразу говори мне, ладно?

— Хорошо.

Он поцеловал меня ещё раз и поднялся.

— Идём завтракать.

Мои новые родители полностью заменили мне родных. Они были такими добрыми и внимательными. Никогда, ни разу они не дали мне почувствовать, что я приёмная, что я не родная им. Я просто забыла об этом. Теперь мне казалось, будто я всегда жила здесь — в этом большом светлом доме, с ними и с Фабиано.

***
Я сидела у окна и ждала брата. Так было всегда.

В моей комнате было большое окно с видом во двор. Я забиралась на широкий подоконник, прижималась лбом к стеклу и смотрела на сад: на аккуратные клумбы с яркими цветами, которые медленно распускались под весенним солнцем, на зелёную лужайку и высокие деревья. Я ждала, когда наконец появится знакомая чёрная машина и из неё выйдет Фабиано. Тогда мы могли бы поиграть — просто вдвоём, как всегда.

И вот наконец у ворот остановилась машина. Охрана тут же открыла тяжёлые створки. Фабиано вышел с рюкзаком за спиной, слегка взъерошенный после школьного дня.

Я улыбнулась так широко, что щёки заныли, и, соскочив с подоконника, бросилась вниз по лестнице.

— Мама! Мама! Фабиано дома! Он приехал! — закричала я на весь дом.

Я вылетела в сад босиком и сразу кинулась к нему. Он едва успел бросить рюкзак на траву, как я уже повисла у него на шее. Фабиано подхватил меня сильными руками, легко оторвав от земли.

— Лукреция, — рассмеялся он, прижимая меня к себе.

— Брат! — я крепко обхватила его за шею, не желая отпускать ни на секунду. — Брат, наконец-то ты приехал!

— Ты скучала по мне? — Он слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Очень, — прошептала я, не отводя взгляда.

Он улыбнулся — той самой тёплой, только для меня предназначенной улыбкой. А я смотрела в его ярко-синие глаза и чувствовала, как внутри разливается счастье.

В тот момент для меня не существовало никого и ничего, кроме него. Кроме моего брата Фабиано. Он был для меня всем, чем только может быть человек на этой земле.

Но я ещё не понимала, что чем старше мы становимся, тем быстрее исчезает эта чистая, светлая невинность.

Фабиано взял меня за руку и повёл в дом. Мама стояла на террасе и смотрела на нас с такой нежной улыбкой, будто ничего прекраснее на свете не видела. Она явно наслаждалась тем, как крепко мы привязались друг к другу.