Я не собиралась оставаться

1

Я не люблю вечеринки.

Точнее, мне нравится сама идея вечеринок — как в фильмах: музыка, смех, случайные взгляды, разговоры, которые начинаются ни с чего и почему-то запоминаются. Но в реальности всё всегда происходит одинаково.

Я стою где-нибудь сбоку, чаще всего у окна. Держу в руках стакан — не потому что хочу пить, а чтобы было чем занять руки, и делаю вид, что мне просто нужно немного воздуха, хотя на самом деле мне просто некуда себя деть. Если честно, я вообще не собиралась сюда идти.

— Ты всё время сидишь дома, — сказала Катя днём. — Просто приди на час. Не понравится — уйдёшь.

Это звучало как компромисс. Я знала, что не уйду через час — это значило бы привлекать внимание и объяснять родителям, почему я не веселюсь в пятницу вечером. Они так обрадовались, когда я сказала, что у меня есть планы, что стало даже неловко.

Музыка слишком громкая, люди слишком уверены в том, что они здесь на своём месте. Я смотрю на них и думаю: как это вообще работает? Как они понимают, куда идти, с кем и, главное, что говорить, когда смеяться?

У меня такого ощущения никогда не было.

Я достаю телефон — экран загорается слишком ярко. Открываю первое, что попадается: ленту, чаты, фотографии. Неважно. Просто листаю вверх, ещё и ещё. Главное — выглядеть занятой, как будто у меня есть куда вернуться, как будто меня кто-то ждёт по ту сторону экрана.

Иногда я даже делаю вид, что печатаю, и от этого становится почти смешно. Поворачиваюсь к окну, и в стекле отражаюсь я — с телефоном в руке, чуть сутулая, как будто пытаюсь стать меньше.

Иногда мне кажется, что слово «обычная» придумали специально для меня. Не в плохом смысле, но и не в хорошем. Просто… никак.

— Поль, ну ты реально спряталась.
Я вздрагиваю и поднимаю взгляд — Катя.

— Ты серьёзно листаешь одно и то же уже минут десять?

Я автоматически блокирую экран. — Просто проверяю.

— Ага, — усмехается она. — Очень срочно.

Она становится рядом и тоже опирается на подоконник. На секунду между нами повисает тишина.

— Там, кстати, ребята нормальные, — говорит она уже мягче. — Мы просто сидим, разговариваем.

Ничего страшного.

Киваю.

— Я подойду потом.

Катя вздыхает. — Ты всегда так говоришь.

Я пожимаю плечами, а она смотрит внимательнее

— Слушай… тебе вообще кто-нибудь нравится сейчас?

Вопрос звучит осторожно.

— Нет.

— Даже просто? Ну, типа, переписываться, гулять…

— Нет.

Я сама слышу, как это звучит — слишком пусто.

— Странно, — тихо говорит она. — Ты как будто вообще не смотришь в эту сторону.

— Смотрю.

Просто, наверное, не туда. Но это я не говорю.

— Ладно. Я там, если что.

Она уходит, и я снова остаюсь одна. Телефон снова оказывается в руке: фотографии, чужие лица, пары, чьи-то руки, переплетённые между собой, подписи, сердечки. Я задерживаюсь на одном фото чуть дольше, а потом пролистываю.

А у меня этого никогда не было — ни одного такого фото, ни одной такой переписки, ни одного человека, с которым было бы «мы». Поднимаю взгляд на отражение, как будто чего-то жду, хотя сама не понимаю, чего именно. Или понимаю, просто не знаю, существует ли это вообще.

— Подожди, а у тебя сколько самые долгие отношения были?

Я замираю.

— Год, наверное, — отвечает Алина. — А у тебя?

— Почти два.

— Ого.

— А у тебя, Кать?

Пауза.

— А Полина? — вдруг спрашивает кто-то.

Слишком быстро становится тихо.

— В смысле? — это, кажется, Дима.

— Ну… вообще, — говорит Катя.

— Серьёзно? В двадцать два?

Смешки. Я смотрю в экран, не двигаясь.

— Она типа из этих? — говорит Марк тише. — Ну… которые ждут?

Кто-то хмыкает.

— Редкость, между прочим.

— Значит, у неё всё будет идеально, — усмехается кто-то. — Как в фильмах.

Как в фильмах. Я больше не могу стоять — становится слишком тесно и слишком громко. Я быстро надеваю куртку.

— Ты куда? — голос Кати.

— На воздух, — говорю я.

Она смотрит на меня секунду. — Напиши, если что.

Я киваю и выхожу. Дверь закрывается, и шум обрывается.

Вокруг сразу становится удушливо тихо.

Я стою на лестнице и медленно выдыхаю, стараясь только об одном — не расплакаться. И вдруг в голове возникает мысль: у меня правда этого никогда не было. Я не могу злиться на Катю за правду.

Даже не застёгиваясь, просто иду вперёд, без направления. Телефон оказывается в руке почти автоматически, экран загорается — и на нём ни одного уведомления.

Я смотрю на него несколько секунд, как будто жду, что что-то появится, но ничего не происходит. Экран на секунду подвисает и гаснет. Я нажимаю кнопку — ничего. Снова. Тёмный экран. Сел.

Тихо выдыхаю.

— Черт, черт.

Я даже не переписывалась ни с кем — просто держала его в руках, как будто это что-то меняет. Зачем-то ещё раз нажимаю кнопку, хотя понимаю, что это бессмысленно. Ноль процентов.

Я опускаю руку, и в этот момент становится по-настоящему тревожно — не неловко и не просто неудобно, а по-настоящему страшно.

Я одна. Без связи. До дома почти два часа пешком.

Иду вдоль дороги и впервые за вечер не знаю, чем себя занять, потому что ничем больше не могу прикрыться. Только я — и чужие слова, которые без остановки звучат в голове.

Вдруг сзади раздаётся звук машины. Сначала я не обращаю внимания, но она замедляется рядом, и я невольно поднимаю взгляд.

— Тебя подвезти?