Я не знаю, дышу ли я, но я знаю, что люблю тебя.Книга вторая

Глава 1.

Темно. Холодно. Не могу пошевелиться. Я наконец-то умерла?!
Кашель вновь сотрясает мое тело. Нет. Значит я все ещё здесь. Я больше так не могу. Прошел только год холода, голода, боли и одиночества. А впереди ещё восемь. Я не смогу.  Пытаюсь встать с кровати. Тело не слушается. Меня колотит. Горячка. Оборачиваюсь одеялом. Согнувшись встаю. Пробираюсь между кроватей к двери. Выхожу в коридор. Напротив окно. Открываю его. Забираюсь на подоконник. Смотрю в низ. Один шаг и я с тобой маменька. Ты же ушла в лучший мир?! Почему не забрала меня с собой? Зачем оставила здесь?
Вспомнилось начало учебного года. Тогда одна из девиц вот так же решила выйти в окно.  Теперь я ее понимаю. Не могу больше. Закрываю глаза. Наклоняюсь в перед.
Кто-то дергает меня за ноги назад. Я падаю грудью на подоконник. Больно. Кашель скручивает меня. Чьи-то руки меня обнимают:
- Грех это! Что ты удумала?! Только Господь решает, когда нас прибрать.
Это была монахиня. Она подняла меня на руки и отнесла на кровать.
- Ты поспи и все пройдет. Обещаю, никому не расскажу, а ты впредь так делать не смей.
Она закрыла дверь на ключ. Слезы текли по щекам. Окна в лазарете были высоко. Да и решимости на столь радикальные меры уже больше не осталось.
Это одно из первых и самых страшных моих воспоминаний из детства. 
Было и другое более ранее и не менее ужасное воспоминание.
Мне восемь лет. Ранее утро. Я просыпаюсь. Няни нет рядом. Встаю. Выхожу в коридор. Из холла первого этажа доносится тихий шепот и рыдания. Здесь в столь ранний час довольно людно. Няня, брат, слуги. Спускаясь по лестнице вижу папеньку. Он лежит, раскинув руки. Весь в крови. Маменька склонилась над ним. Плачет.
Часто вижу этот сон. Просыпаюсь. По долгу лежу, прежде чем уснуть вновь.

Глава 2.

Май 1818 года. Императорское воспитательное общество благородных девиц.
- Il est temps de se réveiller! (Фр.: Пора просыпаться!) - раздается голос классной дамы.
Шесть утра. Опять не выспалась. Только уснула, кажется. Встаю. Холодно. К этому так и не смогла привыкнуть за эти девять лет. Все остальное уже не вызывает протеста.
Мы с девочками поднимаемся. Заправляем кровати. Читаем молитву. Проходим в умывальню. Обтираемся до пояса холодной невской водой. Вода из Невы определенно бодрит. Одеваем платье. Заплетаем косы. Строимся парами. Идем на урок гимнастики.
Его ведет наша классная дама Екатерина Николаевна Асташкова.  Окончив обучение, она некоторое время проработав гувернанткой,  решила  вернуться в стены института. Порой она была к нам снисходительна и прощала нам наши провинности. Сегодня по обыкновению урок начинается с объявления провинившихся:
- Mademoiselle Вертинская почему волосы плохо прибраны. Прошу переплести косу. У  mademoiselle Акимовой сегодня постель ne сomme il faut (фр.: не как надо). Обе сегодня кушают стоя. Теперь начнем урок. Принимаем исходную позицию...
После в столовой нас ждет чай и булочка.
Затем первый урок. Сегодня это немецкий. Его преподает Гретта Августовна. На своих уроках разговаривать на русском запрещает. В качестве наказания провинившегося ставят около двери и ему на шею вешается картонный красный язык.
Вторым уроком сегодня танцы. Повторяли полонез.
Сегодня среда. Постный день. На завтрак подали три картофелины, хлеб, чай.
Далее география, вокал, закон Божий.
На обед суп, пирожок и мертвечинка. Так мы между собой называем рыбу из супа.
Далее арифметика. Ее преподает Платон Карлович Альцберг. Его обожает половина нашего класса. Я не отношусь к их числу. Но все же это самый молодой мужчина из преподавательского состава. Ему около 45 лет. Женат. Пятеро детей. Хотя сведенья могут быть не точными, так как о подобном спрашивать никто из институток бы не решился. Худосочный, с правильными чертами лица, немного прихрамывает на правую ногу. Не далее как на прошлой неделе девочки нашли на полу его платок. Вернули? Нет, что вы. Честно поделили между его обожательницами. Совсем честно правда не получилось. Кому-то досталась почти четверть, а кому-то маленький кусочек. Через пару дней о столь ценной находке узнали девицы из другого класса, в числе которых также оказались охотницы до этого платка. Договориться не получилось. Случилась драка. Участники были наказаны на неделю приемом пищи за столом провинившихся, где надлежало кушать стоя. Считалось, что так едят исключительно падшие женщины. Таким образом нам хотели показать недостойность нашего поведения.
Затем прогулка до церкви.  Вечерняя служба.
Столовая. Чай с клюквенным пирожком.
Подготовка ко сну. Девять вечера. Проверка классной дамы.
За девять лет это место стало моим домом, а эти тридцать девочек моей семьей. В первый год нас было больше. Тридцать восемь. Только одной из восьми было разрешено покинуть стены института. Остальные семь умерли в горячке.
Институт обнесен забором, выход за который под запретом. Разрешены встречи с родственниками под присмотром классной дамы в комнате для посещений. Некоторых из нас навещали почти каждую неделю, а некоторых было просто некому навещать.
Из родственников у меня был только брат. Князь Бушуйский Павел Александрович возраста 29 лет состоит на военной службе офицером. Не женат. Спустя несколько месяцев с трагической гибели родителей он привез меня сюда. С визитами бывал редко. Два или три раза за год. О своей жизни рассказывал мало. При встречах мы чаще молчим. С родным человек рядом приятно и помолчать. Остался ли он мне родным спустя девять лет редких встреч? Не знаю. Петербургского дома у нас не осталось. Был заложен и продан за долги. Поль говорил, что снимает небольшие апартаменты, несколько комнат. Живет на то, что приносит имение Бушуйка Тверской губернии и 80 душ. Этих денег и его жалования хватает лишь на скромное существование. Содержание мое в Смольном было за счет средств попечительского совета, ввиду заслуг моего батюшки перед Российской империей. Впрочем, барышень из состоятельных семей среди нас можно пересчитать по пальцам. За дополнительную оплату можно даже рассчитывать на отдельную комнату. Но среди институток это вызывало зависть и конфликты. И совсем по-другому воспринимались благосостояние институтки, когда за ассигнации удавалось договориться со сторожем или истопником, чтобы принес сласти на весь класс.
Княжна Яловецкая Софья Станиславовна в первый год обучения проживала в отдельной комнате. Уроки же посещала вместе со всеми. Со второго же года, страдая от одиночества, решила перебраться в дортуар. Среди девочек мы часто вспоминали дом, близких, домашнюю еду. Нас не морили голодом. Нет. Но порции было порой недостаточно, чтобы насытиться. Еда была однообразной, пресной, иногда испорченной. И однажды Софи на собственные ассигнации договорилась с истопником Василием, чтобы тот принес нам выпечку из кондитерской. Мы тогда были счастливы и от того беспечно громогласны. Шум привлек внимание классной дамы. Наша проделка открылась и весь класс был наказан. Количество отведенных дров уменьшили и было велено поддерживать температуру в дортуаре 8-10 градусов. Закаляя наше тело, должен был закалиться и наш дух. Обычно в холодное время года температура в дортуарах держалась на уровне 16 градусов. Старичку Василию видимо тоже досталось, так как впредь он никогда не соглашался на подобные уговоры.
Софи спала по правую руку от меня.
По другую сторону находилась кровать Вертинской Анны Дмитриевны. Это была на мой взгляд одна из самых красивых девиц института. А также она была одарена чудесным голосом. Оперетты в ее исполнении достойны высших похвал.
Вечерами, прежде чем уснуть, мы порой по долгу болтаем. Сейчас все наши мысли занимают скорый бал и будущая жизнь за стенами Смольного.
- Я так хочу его поскорее увидеть.  Папенька сказал, что директриса дала свое согласие на его приглашение на выпускной бал. Подумать только, моя судьба уже решена. Через месяц выпуск, по осени обручение, выход в свет, балы, а к Красной Горке и венчание.
- С состоянием твоего батюшки, Софи, было бы странно иное. А меня скорее всего ждут чужие детки и гувернерство. Право есть небольшая надежда, что на выпускном балу я приглянусь кому-нибудь. Только надо так чтоб жениться захотел незамедлительно. А выход в свет и посещение балов слишком затратное мероприятие и рассчитывать мне на него не приходится.
- Анет, ну что ты?! Ты обязательно выйдешь за муж. Половина кофейниц (прим.: институтки 1-3 классов) тебя обожают. Тебя нельзя не любить.
- Слышите!? - решила я разрядить обстановку, а то еще косы друг другу повыдергают из-за того, кто первый выйдет замуж.
- Что?
- Опять она кричит! - шептала я.
- Кто?
- Монахиня, что замурована в стену.
- Так она же в старом здании, говорят была замурована.
- Да нет же. Слышите? Половицы скрипят. Все перебрались и ее дух тоже.
- Это ветер за окном.
- Ну вот, не верите.
Немного молчим. Прислушиваемся.
- А давайте я Вам другую историю расскажу?!
Мы очень часто вспоминаем истории, услышанные когда-то от старших институток. Эти легенды переходили от выпуска к выпуску, обрастая все новыми подробностями.
- Из нашего окна видно недостроенный Собор. Там по ночам бродит призрак строителя, - заговорила я шепотом с нотками страха.
Анет встала с кровати и подошла к окну:
- Нет там ничего. Да и темно.
- Не искала бы ты ничего там. Говорят, кто увидит тот призрак, скоро умрет.
Через секунду Анет уже лежала в своей кровати.
А на утро Софи жаловалась:
- Из-за ваших историй я не выспалась. Всю ночь кошмары снились.
- Монахиня со строителем тебе покоя не давали? -попыталась я пошутить.
После этих слов Софи побледнела, осела на кровать, закрыла лицо руками:
- Теперь я умру, - шептала она.
- Это же не по-настоящему. Это же просто выдумки.
- Да?!
-Конечно!
Я сделала очень серьезное лицо, а Софи вид будто мне поверила.
День прошел по обычному расписанию. Примечательным было только посещение меня Полем. Я его не видела около полугода.
- Павел Александрович, - произнесла я, подавая руку.
Все же мы стали чужими. Не смогла назвать его Полем.
- Екатерина Александровна, рад встрече, - ответил он, целуя руку, - присядем.
После некоторого молчания он произносит:
- На меня, как на старшего брата, накладываются обязанности по благополучному устройству Вашей жизни. И исходя из этих соображений я взял на себя право сговориться о замужестве. Выводить тебя в свет финансы не позволяют. Поэтому я все сделал заочно.
Я не сразу осознаю смысл произнесенной фразы. Он смотрит на меня. Ждет чего-то?
- Венчание состоится через две недели после выпуска. До этого будешь проживать в моей квартире. - Немного помолчав, добавил. - Он хороший человек. Немногим старше меня. Созревший для брака.
- Немногим? А сколько ему лет? Как его зовут? - до меня наконец то дошло, что меня без моего согласия выдают замуж.
- Сорок два.
- А мне восемнадцать. Он в двое меня старше. Вы могли же подождать выпуска? Познакомить? Спросить моего мнения?
- В нашем финансовом положении отказываться от такого союза не стоит, бесприданницы нынче не в моде. Как-то у нас с ним завязался разговор о тебе. Я обмолвился, что у сестры скоро выпуск из Смольного. И нужно бы ее вывести в свет. А на следующий день, когда мы встретились на службе, он обратился ко мне с предложением выдать тебя за него замуж. Он говорил о том, что денег у него в достатке и приданное ему не столь важно. Это для него вполне окупается тем, что будущая супруга носит титул княжны и бывшая воспитанница Смольного.
- Прошу хоть немного отложи, Поль, на пару месяцев. Мне нужно свыкнуться с этой мыслью, - молила я, чувствуя неизбежность этих событий.
- К сожалению, это невозможно. Мы с ним через два месяца должны будем отбыть в действующую армию.
Чувствуя себя потерянной от столь ошеломительной новости, я решила, что пришла пора прощаться:
- Ты придешь на бал?
- Я постараюсь.
Уходя, он немного сжал мою руку. Посмотрев в глаза, сказал:
-Все будет, хорошо.
Нас девять лет готовили к тому, чтобы быть хорошими женами. Стать женой и матерью - это главное в жизни женщины. Но я рассчитывала немного узнать мир за пределами этих стен, прежде чем выйти за муж. Да и введу отсутствия денег в моей семье, я надеялась, что будущий супруг выберет меня из соображений душевного трепета, а не за размер приданного. И мои чувства к нему непременно должны были быть взаимны. А получается, что моя жизнь пройдет рядом с чужим человеком. К тому же он старше меня более чем в двое. Как с этим смириться?
С этими мыслями я зашла в дортуар.
- Катрин, что-то случилось? Ты сама не своя, - обеспокоенно спросила Софи.
Я опустилась на кровать, не в силах отвечать. Но Анет и Софи ждали.
- Мою судьбу решили без меня. Через шесть недель назначено венчание.
- И кто он? Ты его видела?
- Ой, Поль имени мне не назвал. Он военный и ему сорок два года. Больше я ничего не знаю.
- Это от счастья ты такая потерянная?
- Счастья? Какого счастья? Я его даже не видела! А больше всего меня задело, что Поль все решил без меня!

Глава 3.

Недели три во мне зрел план бегства от неизбежного. Я решила, что самое верное будет после выпуска попробовать устроить жизнь самостоятельно, без участия Поля.
Одной мне было не справиться и я обратилась к Анет:
- Ma chérie, (фр.: Дорогая) ты должна мне помочь!
- Косу на ночь переплести?
- Я не совсем об этом. За тобой tante (фр.: тетушка) пришлет же экипаж, когда через неделю нас отпустят?
- Да.
- Я хотела тебя просить подвезти меня до квартиры Поля в Петербурге. Я подожду пока Ваш экипаж скроется и далее буду свободна.
- Ты решила сбежать?
- Я так замуж выходить не хочу. Может он уродлив, толст. И точно не очень молод. Он мне почти в отцы годится, - негодовала я.
- Кати, ну что ты?! Ему всего лишь сорок два. Ты бы хоть посмотрела на него, а потом бы думала о побеге.
- Нет! Я уже все решила.
- Ну сбежишь, а дальше что?
- У меня есть немного ассигнаций. Поль давал, а тратить тут особо не на что. Хватить должно на некоторое время, а потом поищу работу.
- Обещай мне, что если у тебя ничего не выйдет или тебе нужна будет помощь, ты найдешь меня! Обещай!
- Обещаю.
Анет написала мне адрес тетушки:
- Ты пиши мне обязательно. Я теперь буду чувствовать себя в ответе за твою жизнь.
- Ну, что ты! Для всех же ты ничего не знаешь о побеге. Я напишу тебе как устроюсь.
Я была уверена, что другие девочки нас не слышали. Они разбились на несколько групп и были заняты своими разговорами.

Глава 4.

Мы все очень волновались на кануне выпускного экзамена. Нам казалось, что это особенное событие в нашей жизни. Что кто-то может его не сдать.
Еще неделю назад меж нами были распределены вопросы. Я точно знала на него ответ, но все же была взволнована, что что-то могу забыть или что-то спросят дополнительно. Причем это волнение охватило всех.
Вечером собираясь спать Полин Аничкина вспомнила историю:
- Поговаривают, что раньше в Смольном обучалась девушка из обедневшего дворянского рода. И после выпуска она решила остаться при институте классной дамой. Говорят, она была очень доброй и очень любила своих подопечных, и после смерти не смогла покинуть эти стены. Чтобы она помогла, нужно ее попросить о том в полночь в приоткрытую дверь дортуара.
- Так по коридорам монахиня ходит, что в стену замурована ... -  начал кто-то из девочек
На этих словах зашла madamе Асташкова:
- Почему еще не спим. Завтра трудный день. Все по кроватям. Через пять минут приду проверять.
Все разошлись по своим местам. Я долго не могла заснуть. Проверить нас она так и не зашла. А может я уже спала.
Проснулась от очередного кошмара. Маменька и папенька вновь снились. Было слышно, как скрипнула чья-то кровать, потом дверь. Решила посмотреть, кто это. Ага, Еловая выглянула в коридор. И монахини не побоялась. Пролежав некоторое время без сна, я тоже решилась попросить призрак Классной Дамы о помощи. Не так чтобы я очень верила, но вдруг поможет. Сильно дверь открывать не стала и смотрела в пол, чтобы невзначай на призрак монахини не нарваться:
- Классная Дама, Классная Дама, Классная Дама, - шептала я,  уверенная, что нужно непременно три раза сказать - помоги мне сдать экзамен, - повторила трижды - и вообще помоги - добавила на всякий случай.
Постояв немного у двери. В ожидании ответа, вероятно, отправилась спать. И до утра сны меня больше не беспокоили.
На экзамене кроме наших преподавателей и директрисы присутствовал брат императора, Николай Павлович, что несомненно придало особого волнения многим институткам. Он немногим старше нас, строен, приятен в разговоре. Многие из нас являются его обожательницами. Я не вхожу в их число, от того, наверно, я ни разу не сбилась в ответе и все рассказала верно на экзамене.

Глава 5.

Спустя четыре дня был выпускной бал. 
Ранее тоже устраивались балы. Обычно одна девица приглашала другую на танец:
-  Сhérie, - протягивая руку, говорила она "Дорогая".
- Ma chériе, - отвечала другая.
Но этот был особенный. В этот раз присутствовали молодые люди, мужчины. Это могли быть либо родственники выпускниц, либо приглашенные императорской семьи.
Особенный дух витал в воздухе от присутствия самого императора и самодержца всероссийского Александра Павловича. Все с нетерпением ждали вручения вензелей фавориток. Хотя наперед их имена были более чем предполагаемы.
Привыкшие к форменному платью, наряд из выбеленной кисеи казался верхом мечтаний.
Все в тот день казалось особенным.
Даже привычный полонез, который мы сотни раз танцевали с девицами.
Первой парой в полонезе выступил Александр Павлович с Юлией Федоровной, начальницей Смольного. Я танцевала в паре с Полем. Но волнующим было не это, а несколько десятков мужских глаз, которые казалось не отводят от тебя взглядов. Периодически я осмеливалась поднять глаза и оглядеться вокруг. Нет, они смотрят на всех. Переводят взгляд с одной институтки на другую. На некоторых засматриваются чуть больше. Анет бесспорно занимала взгляды многих. От разглядывания залы меня отвлек Поль:
- Юлия Федоровна объявила, что послезавтра вас можно будет забирать. Я приеду к вечеру, после службы.
- Анет будет забирать тетушка в утренние часы. Зная занятость людей в форме, она любезно предложила меня подвезти. Не откажи братец. Мочи нет тут более находиться, - просила я с большими печальными глазами лани.
- Ну, хорошо. Я думаю, что разрешить тебе это возможно. Дома будет горничная. Если что-то будет нужно, попроси ее. Вещи твои могу сегодня забрать.
- Merci, Поль, - поблагодарила я.
Чуть позже он подошел к Юлии Федоровне и сообщил ей, что дозволяет мне покинуть институт с тетушкой Анны Вертинской.
На мазурку и вальс я была ангажирована. Но то ли партнеры были не очень интересными, то ли я была слишком взволнована, вечером лежа в постели и перебирая события бала, вспомнить их лиц я не смогла. Зато я со всей ясностью осознала, что в моем плане есть недоработка. Меня непременно будут искать и потому мне нужны документы на другое имя.

Глава 6.

На следующий день во время прогулки по саду вдоль Невы, я увела Анет в сторону от остальных девиц:
- Анет, ma chérie, у меня к тебе еще одна просьба. Я бы хотела просить тебя одолжить мне твои документы на несколько дней. Как только я устроюсь, то верну их тебе непременно.
- Не нравится мне твоя затея. Может быть я с тетушкой поговорю и ты поживешь у нас. Так будет безопаснее. - У вас меня непременно найдут. Как только Поль поймет, что до дома я не доехала, он отправится к тебе. Ты не должна выдать, что все знаешь. Мне больше некого просить. Ты столько лет была рядом. Помоги мне.
- Bien, - нехотя согласилась Аннэт.