Я, отец подруги и его друг

Глава 1

Вода в огромном бассейне подсвечивается неоновым синим, бросая на наши лица красивые, мерцающие блики. Мы с Лерой лежим на соседних шезлонгах, потягивая через соломинки ледяные коктейли с освежающим рислингом.

Летний вечерний воздух окутывает кожу мягким теплом, но от внезапных слов подруги мои щёки начинают пылать куда сильнее, чем от солнца днём.

— Алис, ну ты свою фигуру вообще видела? — Лера отставляет бокал на столик и с откровенной усмешкой, чуть прищурившись, окидывает меня взглядом.

Я инстинктивно пытаюсь прикрыться руками, но она только громче смеётся.

— Нет, ты посмотри на неё! Упругая грудь двоечка, вон, еле-еле в этот крошечный купальник помещается, того и гляди выпрыгнет. Талия такая узкая, что её двумя ладонями обхватить можно, а эти твои длиннющие, тонкие ножки... И при всём этом богатстве, — Лера делает театральную паузу, — тебе скоро двадцать один, а ты всё ещё нетронутая девочка! Бережешь себя для принца на белом коне?

— Лер, прекрати, — я смущенно отворачиваюсь, чувствуя, как краска заливает не только лицо, но и шею. — Мне это просто не нужно сейчас. Да и не нравится мне никто.

— Никто? Вообще? — не унимается подруга, поправляя свои солнцезащитные очки на макушке. — А кто тогда нравится? Давай, колись!

Я вздыхаю. Разговор сворачивает на опасную территорию, но скрывать от лучшей подруги свои фантазии становится всё сложнее.

— Мне не нравятся наши ровесники, Лер. Они же как дети... Одно на уме, а как до дела доходит…сплошная суета и неуверенность. Мне нравятся мужчины постарше. Опытные.

Я прикусываю нижнюю губу, невольно потягиваясь на шезлонге, разминая затёкшие мышцы, и продолжаю чуть тише:

— Сильные мужчины, понимаешь? Которые знают своё дело. Которые не задают глупых вопросов, а берут инициативу в свои руки. Рядом с которыми можно расслабиться и просто быть женщиной, отдав им весь контроль.

Лера открывает рот, чтобы выдать очередную колкость, но внезапно территорию загородного участка прорезает резкий, слепящий свет автомобильных фар. Тишину вечера нарушает громкий сигнал клаксона.

— О, Ромка приехал! — Лера мгновенно забывает о нашем разговоре. Она вскакивает с шезлонга, на ходу натягивая на мокрое тело короткое платье.

— В смысле приехал? — я растерянно хлопаю ресницами, садясь на шезлонге. — Куда?

— Алис, прости, мы же в клуб собирались! Я совсем забыла тебе сказать! — она суетливо собирает свои вещи в сумочку, даже не глядя на меня.

— Лер, ты что, бросаешь меня здесь одну? — внутри всё сжимается от внезапной паники и обиды. Так не делается!

— Да не дуйся ты! — подруга посылает мне воздушный поцелуй. — Всё будет окей! Отдыхай, купайся, кайфуй. Папа в командировке до понедельника, прислугу я ещё утром отпустила. Ты тут полноправная хозяйка, хоть голышом по дому ходи! Всё, я полетела, Ромка ждать не любит! Завтра буду!

Не успеваю я и слова сказать, как Лера растворяется в темноте сада. Хлопает дверца машины, взвизгивают шины, и свет фар исчезает за высокими коваными воротами.

Я остаюсь абсолютно одна.

Веселье как рукой снимает. Тишина огромного участка вдруг начинает давить на барабанные перепонки. Я медленно встаю с шезлонга и снимаю купальник, откинув его в сторону. Затем беру с плетёного кресла лёгкое шёлковое платье изумрудного цвета и натягиваю его прямо на голое тело. Влажная ткань мгновенно прилипает к изгибам фигуры, подчеркивая и грудь, и талию.

Я захожу в дом. Просторная, роскошно обставленная гостиная встречает меня полумраком и прохладой от кондиционеров. Шаги босых ног глухо тонут в ворсе дорогого ковра. Мне становится как-то зябко и бесконечно одиноко. В груди тянет от тоски. Снова я на вторых ролях, снова чьи-то планы оказались важнее.

Я обхватываю себя руками за плечи и подхожу к панорамному окну вглядываясь в своё бледное отражение в стекле.

И в этот самый момент тишину дома разрезает звук открывающегося электронного замка. Тяжёлая входная дверь с мягким щелчком распахивается.

Моё сердце совершает кульбит и ухает куда-то в желудок.

В холл уверенным шагом входят двое мужчин, и воздух в гостиной мгновенно становится густым, наэлектризованным, словно перед мощной грозой.

Макар Александрович. Отец Леры.

В свои сорок шесть он выглядит так, что у меня каждый раз перехватывает дыхание: высокий, с широченным разворотом плеч, волевым подбородком и тёмными, пронзительными глазами. На нём расстегнутая на пару верхних пуговиц тёмная рубашка, а от одного его присутствия пространство вокруг словно сжимается.

Рядом с ним — Тимур, его лучший друг и партнёр по бизнесу. Чуть моложе, с хищным прищуром серых глаз и дерзкой, самоуверенной ухмылкой. От них обоих веет концентрированным тестостероном, властью и запахом дорогого мужского парфюма.

— Лерка, ты почему свет... — начинает Макар, стягивая пиджак, но осекается.

Его взгляд натыкается на меня.

Он замирает на месте. Тёмные, тяжёлые глаза медленно, почти осязаемо скользят по моей фигуре. По растрёпанным волосам, по тонким ключицам, опускаясь к груди, где сквозь тонкий влажный шёлк платья предательски отчётливо проступают затвердевшие от внезапного холода соски.

Глава 2

Тишина в гостиной становится оглушительной. Я слышу собственное, слишком частое дыхание и бешеный стук сердца, которое готово выпрыгнуть из груди. Макар Александрович продолжает стоять у двери, не шевелясь, и его потемневший, тяжёлый взгляд словно пригвождает меня к месту. Он смотрит так открыто, так плотоядно, что у меня подкашиваются колени.

— Да, я Алиса, — чуть шёпотом отвечаю я, сильнее вжимаясь в окно.

— Здравствуй, Алиса, — Макар Александрович швыряет пиджак на кресло в холле и подходит ко мне чуть ближе.

Его низкий, бархатный баритон вибрирует где-то у меня под кожей. Опытный. Сильный. Знает своё дело. Слова, сказанные Лере у бассейна, эхом отдаются в голове.

— Почему ты одна? И почему… — он делает паузу, и его взгляд снова опускается к моей груди, где сквозь влажную ткань торчат затвердевшие соски, — почему ты в таком виде?

— Лера… она уехала в клуб. С Ромкой. Просила передать, что ей жаль… — я лепечу всё подряд. — А я… я просто… купалась в бассейне. Я не знала, что вы приедете. Я сейчас соберу вещи и уеду. Вызову такси.

Я пытаюсь сделать шаг в сторону, чтобы обойти его, но Макар Александрович резко выставляет руку, упираясь ладонью в стекло рядом с моей головой. Я снова в ловушке.

— Успокойся, девочка, — в его голосе проскальзывают стальные нотки, от которых у меня перехватывает дыхание. — Никуда ты не поедешь. Ночь на дворе. Лере я потом устрою весёлую жизнь за то, что оставила тебя одну. А пока…

Он замолкает. Я поднимаю взгляд и тону в его потемневших, шоколадных глазах. Там, в этой опасной глубине, я вижу то, от чего внутри всё сжимается в тугой узел: откровенное, хищное, нескрываемое мужское желание. Или это лишь безумная фантазия моего изголодавшегося по мужскому вниманию мозга?

— Мы с Тимуром приехали голодные, — он подается вперёд. — У нас сорвалась сделка, и мы решили провести выходные здесь. Так что… иди, переоденься во что-нибудь сухое. И приходи на кухню. Будем ужинать вместе. Это не обсуждается.

Большим пальцем он касается моей щеки, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. От этого невесомого прикосновения меня прошибает электрическим током. Я шумно втягиваю воздух, не в силах скрыть крупную дрожь, пробежавшую по всему телу.

— Иди, Алиса, — повторяет он чуть хриплым голосом.

Я выхожу из-под его руки и почти бегом бросаюсь в гостевую комнату.

Забежав в спальню, я закрываю дверь и спиной прижимаюсь к прохладному дереву, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Дрожащими руками стягиваю с себя насквозь мокрое шёлковое платье. Ткань с тихим шорохом падает на ковёр. Я остаюсь совершенно голая. Кожа мгновенно покрывается мурашками от прохладного воздуха из кондиционера, но внутри меня всё горит.

Я подхожу к огромному зеркалу в полный рост, висящему на стене. В полумраке комнаты моё отражение выглядит зловеще и притягательно одновременно. Бледная кожа, растрепанные влажные волосы, широко распахнутые глаза.

Я беру с кровати огромную пижамную футболку Леры и натягиваю её через голову. Она свисает на мне, почти до колен, скрывая все изгибы моего тела. Но под этой безразмерной тканью я всё равно чувствую себя голой.

Я снова смотрю в зеркало. Мой взгляд опускается вниз. Сквозь тонкий трикотаж футболки всё также отчетливо проступают затвердевшие соски. Я прикусываю нижнюю губу.

Опытный. Сильный. Знает своё дело.

Слова, сказанные Лере у бассейна, эхом отдаются в голове.

Одной лишь мысли о том, что эти двое мужчин посмотрели на меня с таким откровенным, нескрываемым желанием, достаточно, чтобы внизу живота разлилась сладкая, тягучая теплота.

Я не выдерживаю и опускаюсь на край огромной кровати, застеленной белоснежным бельём. Ложусь на спину, раскинув руки в стороны и закрываю глаза, глубоко выдохнув. Запах Макара Александровича, кажется, пропитал всю меня. Дорогой парфюм, табак, дерево и чистое мужское тело. Это сводит меня с ума.

Как же я хочу любви. Как же я хочу секса. Годы равнодушия со стороны мужчин сейчас кажутся мне каким-то кошмарным сном. Я изголодалась по нормальным мужским рукам. По сильным, властным объятиям.

Моя рука невольно скользит вниз по футболке, и накрывает чувствительные половые губки. Я широко раздвигаю ноги и пальчиком касаюсь уже набухшего клитора.

Мммм…

Да, как же мне хорошо.

Медленно я начинаю массировать свою жемчужинку круговыми движениями, мысленно представляя губы отца подруги на своей киске.

— Да, лаская меня, — шепчу, извиваясь на кровати.

В этот момент сквозь тихий стон я слышу скрип двери.

Сердце совершает кульбит и ухает куда-то в желудок. Я замираю на кровати, боясь даже вздохнуть лишний раз и смотрю в сторону входа в спальню.

Дверь захлопывается.

Я вскакиваю с кровати, словно ошпаренная. Страх мгновенно вытесняет все порочные мысли. Неужели кто-то из них это видел? Неужели они застукали меня в таком виде?

Я судорожно оглядываюсь по сторонам, ища убежище. На вешалке висит огромный, пушистый махровый халат. Я хватаю его и натягиваю прямо поверх футболки. Потуже затягиваю пояс, пытаясь скрыть всё, что можно скрыть. Краска заливает моё лицо, уши, шею. Мне стыдно. Мне так невыносимо стыдно, что я готова провалиться сквозь землю.