Я помню тебя во сне

Ты мне приснился

Пролог

Я проснулась оттого, что сквозь сон почувствовала темноту — что-то загородило полоску света, проникающую сквозь неплотно задвинутые шторы. Ресницы приподнялись, но я ничего не увидела, поэтому перевернулась на левый бок и снова утонула в объятиях Морфея. Но стоило мне погрузиться в сон, как перед глазами снова стало темно. Я почувтсвовала, как кто-то провел пальцами по щеке, едва касаясь кожи, но оставляя приятный теплый след. На лице появилась улыбка от такой нежности. Если это сон, я не хочу, чтобы он заканчивался.

— Эд, зачем ты это делаешь? Это нарушает правила, — услышала я мужской шёпот, пробивающийся сквозь дремоту.

В это время тот, кто прикасался ко мне, убрал руку, остановившись почти у губ. Стало холодно.

— Время соблюдать правила прошло. Она мне нужна, — произнёс другой голос, удивительно красивый.
— Тебе?
— Кхм... нам. — Голос стал жёстче. — Разбуди её и не дай сбежать. Время должно остановиться.

Я перевернулась на спину, и его ладонь вновь оказалась на моём лице, но тут же исчезла.

Я распахнула глаза и увидела спину мужчины по имени Эд. Она показалась странно знакомой — будто я уже касалась её руками и губами, будто та ноша, что лежала на его плечах, принадлежала и мне.

— Эдели, не уходи... — прошептала я, сама не поняв почему.

В уголках глаз появились слезы и мне жизненно необходимо пришлось протянуть свою руку и схватить руку Эда, как будто без нее я бы сошла с ума от тоски.

Когда мои пальцы прикоснулись к его, Эд вздрогнул и резко обернулся:

— Как ты меня назвала?
— Эд... так к тебе обращались...
— Ты сказала иначе! Откуда ты меня знаешь?! Говори!

Его глаза, которые я почему-то представляла ярко-зелёными, теперь притягивали своей чёрной глубиной. В них жило отчаяние, злость и ещё что-то, до боли знакомое, но пока мне неведомое. Возможно, он читал то же самое и в моём взгляде.

— Я тебя не знаю. То есть знаю, что не знаю, но всё равно чувствую, что знаю... Это как дежавю. Или сон во сне, который повторяется снова и снова. Обычно такие сны бывают грустными или пугающими. В детстве мне снились крокодилы, потом — ядовитые растения, потом я шла и бежала, но не могла сдвинуться с места. Это так несправедливо, что страшные сны возвращаются и не стираются из памяти, а добрые — нет. Например, когда мне было четырнадцать, я видела сон, будто иду за руку с мальчиком. С ним было так уютно! Он привёл меня в тёплую комнату, и я свернулась рядом с ним калачиком, чувствуя огромную любовь и заботу. Это было так приятно! Я имею в виду — по-добромy, а не то, что вы могли подумать... — Я сбивчиво выдохнула и прижала ладони к горящим щекам. Мне стало стыдно за эту болтовню. Но я всегда тараторила, когда нервничала.

— Эдели...
— Что?
— Ты назвала меня Эдели. В этом мире был только один человек, который знал моё настоящее имя.
— Но я впервые тебя вижу!

Кхм. И только тут я заметила, что Эд был не один. Позади него стоял блондин в синей толстовке — совсем не в тон строгому чёрному костюму Эда.

И вдруг меня пронзило осознание: два незнакомых мужчины стоят у моей кровати! Меня затрясло. Я вскочила и отпрянула на другую сторону. Первое, что попалось под руку, — ночник. Я схватила его и вытянула перед собой.

— Кто вы и как сюда попали?!

Эдели (да, именно так мне хотелось его называть) медленно сделал шаг вперёд:

— Лив, не бойся. Мы не причиним тебе вреда.
— Ага, конечно. С этой фразы обычно начинаются все хорроры — а дальше убийства!
— Мы пришли попросить твоей помощи. Ты нам очень нужна, поэтому мы будем тебя беречь. Отдай лампу — тебе тяжело её держать.

Я задышала чаще, но всё же опустила ночник. Эд подошёл вплотную, перехватил его в свою руку, а другой сцепил наши пальцы. Я замерла, перестала дышать. Он поставил лампу обратно на тумбочку и свободной ладонью провёл по моим волосам. Я закрыла глаза — от удовольствия. Прикосновение любимого человека после долгой разлуки — это невыразимое счастье.

Стоп. Любимого? Разлуки?

Я резко открыла глаза. В голове закружился вихрь воспоминаний, и от нахлынувших эмоций слёзы снова покатились по щекам. Я вцепилась ногтями в плечи Эдели, чтобы не упасть. Казалось, невидимый обруч сжимает голову, ноги стали ватными.

— Эдели!.. Мой Эдели! — выкрикнула я.

Ответа я не услышала, но, кажется, он прошептал:

— Я скучал, моя Ливи.