Я признала хаос

Глава 1. Забытые сновидения (часть 1)

Непостижимое вчера

Свет.

Резко открываю глаза и подскакиваю на месте. Тело немедленно отзывается всей поверхностью, словно предлагая обратиться в одну большую болевую точку.

‒ Ох, детонька! Сейчас приглушу свет.

Узнаю в суетящейся у кровати женщины Марту. Экономка проделывает какие-то хитрые манипуляции, и комната погружается в благодатную полутьму.

‒ Так лучше? ‒ с беспокойством спрашивает она.

Я осторожно киваю. Марта кладет руки на мои плечи и помогает вернуться под одеяло.

‒ Больше не вскакивай так резко. Хорошо? ‒ Женщина проводит рукой по моим волосам. Их что-то стягивает. ‒ Живого же места не найти! Ужасные люди. Нанести столько ран ребенку ‒ изверги.

Отстранено наблюдаю за мимикой женщины. Подскакивающие брови, набегающие на лоб морщинки, кривящиеся в возмущении губы.

Верно. Виви похитили. А потом мы сумели выбраться.

Кажется, я несла его на руках, а потом…

Не помню. Но раз я здесь, значит, нас отыскали.

Под сердитый бубнеж Марты, поправляющей со всех сторон одеяло, осматриваю себя ‒ те места, куда добирается вялый взгляд.

Обмотана, перемотана, замотана. Бинтовая подарочная упаковка. И, судя по всему, на голове ‒ та же красота. Но двигаться пока совсем не хочется. Разум, покачиваясь, застыл на краю, готовясь рухнуть в пропасть сновидений.

‒ Где-нибудь еще болит, детонька? ‒ Марта ласково касается моей правой руки, лежащей поверх одеяла.

‒ Нет, ‒ выдыхаю я.

‒ Ты поправишься. Умничка. Хочешь чего-нибудь? Может, попить?

‒ Неа.

‒ Тогда отдыхай. Выспаться ‒ вот, что сейчас необходимо твоему организму. Ни о чем не думай. Просто засыпай, детонька.

Марта тихонечко выскальзывает из моей комнаты.

Хочу последовать ее совету, однако сон не идет. Устав от тщетных попыток, поворачиваю голову и утыкаюсь носом в лапу плюшевого зайца.

«Мерзкий», ‒ проносится в голове.

Вытягиваю из-под одеяла левую руку и вцепляюсь в плюшевое пузо. От рывка заяц заваливается в мою сторону и укладывает одно ухо на мою перебинтованную голову.

Чувствую странное удовлетворение и сжимаю пальцами игрушечную лапу.

Чужое присутствие замечаю только из-за того, что закрывающаяся дверь издает едва слышный хлопок.

Замираю.

Виви.

Неплохо выглядит. Я бы даже сказала, отлично. Белая рубашечка, белые брючки. Видимо, не так уж его сильно ранили, как казалось. А, может, Иммора и правда восстанавливаются лучше и быстрее людей.

Высшие создания, как-никак.

«Чего?» ‒ шепчу я.

Не хочу его видеть. И не желаю, чтобы он видел меня в таком состоянии.

Мальчишка под моим пристальным взглядом подходит к краю кровати. И пару секунд спустя забирается на одеяло.

Дразнящее желание бередит усталое сознание: вот бы пнуть его прямо сейчас. Наверное, он весьма забавно свалился бы с кровати. Возможно, даже бы вздернул к потолку пятки или издал бы какой-нибудь смешной звук.

Вот только жаль, что я почти не чувствую ног. Да и Виви уже перелез через мое тело, обозначенное вздутыми комками одеяла, и решительно на четвереньках ползет дальше.

Чистенький. Светлый.

И не подумаешь, что совсем недавно прессовал задом твердь пола посреди вонючей лужи. И кровью истекал.

Снежно-белые волосы челки от его движений покачиваются ‒ туда-сюда, туда-сюда, ‒ будто разыгравшиеся маятники сотни метрономов.

Теперь я вряд ли сумею его пнуть.

Виви доползает до зайца, застывшего в нелепом поклоне, и степенно усаживается передо мной, сложив кулачки на коленях.

Любит же он в молчанку поиграть. Глядит в упор и не говорит ни слова.

‒ Ну? ‒ справившись с голосом, хриплю я.

Лучше бы Сэмюэль вместо него пришел. И хорошо бы мой Спаситель навестил меня до того, как я вырублюсь. Хоть разочек увидеть его лицо, и тогда мои сны обязательно будут такими же сияющими и приятными.

Наверное, мой взгляд затуманивается или я каким-то иным образом демонстрирую пренебрежение к его присутствию, потому что Виви вдруг протягивает к моему лицу руку. Сияющие лучи оплетают его пальцы, и через миг над ладонью мальца пульсирует, переливаясь, световая сфера.

Я видела этот трюк и раньше. Еще там, в приюте Клоаки, когда он и Сэмюэль забирали меня у госпожи Тай.

Но сияние, которое ослепило похитителей, было мощнее и восхитительнее. Поверить не могу, что такое мог сотворить мой противный «младший братик». Помнится, способности у Иммора крепнут лишь при взрослении, а малявки, подобные Виви, и вовсе лишены дара.

Почему же тогда он с легкостью творит всякую всячину? По мне, Виви – высокомерный и бестолковый.

Глава 2. Под покровом

Проблемное сегодня

Воспоминания вспыхивают в сознании, словно искры в нутре бракованного фейерверка. То чадящие и припорошенные пеплом забытья, то отчаянно яркие и до мерзости ясные. В последнее время припоминаются малейшие детали событий, происходивших в далеком детстве. Мгновенные вспышки, и я вижу картинку так же четко, как если бы просматривала фильм каких-то пять минут назад.

Возможно, дело в том, что во мне плещется кровь Виви? Ведь неспроста вливание драгоценной частички Иммора позволило моему телу ожить и сохранить отменное, по крайней мере, для моего состояния, здоровье. Может, оздоровительный эффект действует и на память? Клетки мозга получают замечательную подпитку и оп-ля – я уже гений.

Задумавшись, пропускаю нужный момент и едва не впечатываюсь в закрытую дверь выделенной мне комнаты. Судя по всему, не такой уж я и гений. Только так башкой стены сшибаю.

Кладу обе ладони на дверную створку и с протяжным вздохом опускаюсь на корточки. Никак не могу заставить себя покинуть комнату. А придется. Не выполню условия Виви, тогда и тот не станет впрягаться в нудные формальности ради исполнения моей прихоти.

Все, на первый взгляд, справедливо.

Но что за нелепые у Виви требования?

Прищурившись, рассматриваю рисунок пушистого перышка на моем колене. Подобные изображения хаотично разбросаны по всей нежно-голубой пижаме, в которую я облачилась прежде, чем пойти в обитель властолюбивого господина. Рубашка с длинным рукавом застегнута на все пуговицы. Пижамные брюки натянуты чуть ли не до подбородка. Не знаю уж, чего он там задумал, но упаковочный материал с меня будет снять ох как непросто.

Медленно выпрямляюсь и поворачиваю голову, чтобы оценить себя в зеркале. Оттуда в ответ в меня вглядывается отражение, с не менее скептическим выражением на лице.

Плохенький видок. Это факт. Я по-прежнему нездорово бледна и все еще теряю сложно идентифицированные радужные жидкости из различных не успевших зажить проколов от игл и разрезов на теле. Конечности в последнее время почти не отказывают. Но и я, в свою очередь, стараюсь сдерживать эмоции.

В общем, это не то тело, с которым хотелось бы спать рядом. А тем более делать какие-нибудь странные вещи.

Ну и зачем? Про ночевку в своей спальне он упомянул сразу же, как заселил меня в эту комнату. А как только возможность подвернулась, немедленно ею воспользовался, обязав меня переехать в свою нору. Да я здесь еще даже ни ночки не поспала!

Открываю створку и ступаю в полутемный коридор. Прямо-прямо-прямо, и попаду точно куда и надо.

Какой же Виви полоумный. Серьезно. Не верю, что он собирается сделать из меня постельную игрушку. Фу-у… Он же мой брат, в конце-то концов. Даже представить такого не в состоянии.

Однако же он посмел взрастить внутри меня свой приплод! Правда, все было сделано искусственным путем, и он якобы меня в этом плане не трогал...

Вздергиваю в темноте руки к потолку – молча и яростно.

Голова кругом. Не могу понять, какие цели преследует Виви.

Почему, почему, почему нельзя было подыскать себе красотку-совершенство из Иммора? Наделать с ней мини-Виви, которых она бы с удовольствием выносила, а затем с той же радостью и по первому же зову ублажала бы главу рода в постели.

Чем не идеальный расклад?

Вздрагиваю, позабыв о зеркале на стене в коридоре, и подхожу ближе, чтобы шугануть с лица своего отражения испуганное выражение.

Ох и страшна Лето. Особенно, с такими синяками под глазами. Столетний коридорный монстр, бродящий в слоистых неизбежностях самого Ада, и то выглядел бы краше.

На месте Виви я от своего видочка блеванула бы. Впрочем, если он затеет какую-нибудь пакость я вполне могу проделать с ним то же самое.

Ковыляю до спуска по лестнице и задумчиво считаю ступеньки, постепенно прячущиеся в темноте в самом низу.

Кажется, в детстве мы уже спали вместе. Если брать в расчет мои неожиданно прояснившиеся воспоминания. Виви притащился в мою комнату и пристроился рядом, пока я, раненая и перебинтованная, находилась в полубессознательном состоянии. Он ведь тогда до самого утра к моему боку жался!

А еще…

Машинально вжимаю костяшку указательного пальца в нижнюю губу. Точно! Полез ко мне своими немытыми губешками. Совсем безголовый малец. Наверняка в отместку за то, что я его в том мокром бараке случайно чмокнула. Да я же успокоить его молчаливую истерику хотела и вовсе не собиралась покушаться на его, блин, девственные губы!

А тот вопрос? Я помню даже шелестящие интонации, с которыми Виви нашептывал мне на ухо.

«А что тогда это?..»

Он спрашивал про поцелуй? Научный ликбез хотел по особенностям людской чмокательной активности? Я, между прочим, ни тогда, ни сейчас просвещать его не нанималась.

Заметив шевеление на лестнице, отскакиваю под один из коридорных светильников. Фигурка на ступеньках на долгое мгновение застывает, а потом продолжает подъем, но уже с минимальной скоростью.

‒ Фух, к чертям перепугал.

Глава 3. Оазис дьявола

Сомнительное сегодня

Уйду. Прямо сейчас. Развернусь и прошлепаю в обратном направлении. Мне несложно.

«Что-о-о-об тебя», ‒ еле слышно проговариваю, не размыкая губ и зубов. На выходе получается стон больного животного. Допускаю, что, стоя перед дверью в позе застрявшего рогами в жесткой поверхности быка, я не сильно отличаюсь от той же попавшей впросак живности.

Рука не поднимается дверь толкнуть. И я даже не собираюсь проверять, существует ли отдельный вход в спальню Виви. Просто прорвусь через кабинет – горделиво и буйно.

Тамара наверняка засыпала бы меня кучей не дельных советов насчет того, как нужно вести себя с Виви в складывающейся ситуации. Но, понятное дело, я так и не посвятила ее в нюансы поставленного им условия. И она покинула поместье – чуть успокоившись благодаря Тео, заверившего ее, что раз от нее не избавились раньше, то вряд ли озаботятся этим в будущем. Отвезти мою подругу вызвался Рашель. Бедняга выглядел замученным. Его основательно потрепали прежде, чем позволить здесь остаться. Наверное, он сам уже не рад, что согласился поработать вместо заболевшего дяди.

Касаюсь двери кончиком указательного пальца, и створка распахивается с такой скорость, словно я по ней основательно двинула кулаком. Здесь каждый предмет быта так или иначе играет на стороне хозяина поместья.

Захожу в полутемный кабинет и устремляю взор в сторону боковой двери, ведущей в главное дьявольское пекло. Створка приоткрыта, и сквозь щель пробивается свет – скорее всего, от ночника.

Шанс свинтить по-прежнему есть. С другой стороны, в кабинет я ворвалась не с тихим шелестом, а с вполне себе убежденным грохотом. Так что мое появление в любом случае уже взято на заметку.

Может, Виви тут и нет? Возможность подобного исхода нулевая. Не оставит же он двери нараспашку. Будто ждет кого-то…

А… ну да, ну да.

Со вздохом прикрываю за собой дверную створку. Внутри нее что-то защелкивается.

Да ладно? Самостоятельно запирающаяся дверь? Создается впечатление, что тут готовятся пресечь чей-то побег.

Наклоняюсь и провожу пальцами по области вокруг дверной ручки. Ни намека на хитрый механизм. То есть готово – ловушка захлопнулась? Разок пробую дернуть дверь и подхожу к дивану у стены.

Не собираюсь показывать Виви своего беспокойства. Пусть не надеется, что загнал меня в угол.

Сейчас главное совладать с эмоциями и не утерять связь с конечностями. Вступать в конфронтацию с Виви необходимо будучи во всеоружии, а не так, как я обычно поступаю, плюхаясь обессиленным поленом в его объятия.

Толкаю коленом заветную дверь и заглядываю в комнату. Похоже, помещение и правда огромное. Свет ночника не добирается до углов, так что я не могу рассмотреть интерьер комнаты.

А вот кровать, на которую меня кинули накануне, прекрасно просматривается – благодаря тому же ночнику. Как наиважнейший элемент экспозиции, озаренный софитами, проигнорировать который практически невозможно. Как оазис в миражной дымке среди мертвых пустынь. Как яркий съедобный плод на чахнувшем дереве.

И как слишком уж очевидная ловушка.

Ладно… Чего делать-то?

Рысью пробегаю оставшееся расстояние и, нагнувшись, упираюсь ладонями в мягкость одеяла. На кровати Виви нет, в ином случае я бы не стала совершать этот спонтанный марш-бросок.

‒ Устраивайся.

Сердце отчаивается на сальто и принимается галопировать в груди.

Скорчив мину, поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Виви. Тот стоит на границе света и тьмы, будто решая, погрузиться ли в тягучую гладь черноты или пройти дальше – к источнику сияния.

‒ Ты зачем с зайцем обнимаешься? – не сдержав удивления, спрашиваю я.

Плюшевая тварь, презентованная самим же Виви, и, по моим расчетам, находившаяся в моей «временном» пристанище, прямо сейчас по какой-то необъяснимой причине свешивается с руки моего братца. При уходе я и не заметила, что зайца в моей комнате уже нет.

‒ Виви – воришка плюшевых зайцев, ‒ с нотками нудности в голосе провозглашаю я.

‒ Присмотрись внимательнее, Чахотка, ‒ максимально любезным тоном предлагает он. – Это называется «оказывать посильную помощь в переезде».

‒ Чего?

Решив, видимо, добавить пояснению наглядности, Виви делает шаг в сторону и водружает плюшевого зверя на какой-то предмет мебели. На свету торчат только лапы, и по высоте их пребывания предполагаю, что зайцу выделили целое кресло.

‒ Нормально, если устроим его здесь?

‒ Ты… Ты вообще чем маешься, а?

‒ Помогаю перенести твои вещи. – Виви с непроницаемым лицом отходит от кресла и приближается к кровати с другой стороны.

‒ Мои вещи? – недобро прищуриваясь, повторяю я.

Ясно. Нынче в этом доме не так уж много того, что принадлежит мне. Но даже эту малую часть Виви умудрился поместить под свое абсолютное влияние. Путем коварного перетаскивания в свое логово. Даже несчастного зайца и то принес.

Глава 4. Фантазии мелочного искушения (часть 1)

Недосказанное сегодня

‒ Так где мне прикажешь плюхнуть свое потасканное тельце? ‒ Ухмыляюсь. Даже расщедриваюсь на карикатурно излишнюю демонстрацию зубов за отогнутыми губами.

Строить из себя неприятную личность ‒ такую ведь тактику я избрала за неимением иного оружия обороны? Лапочкой я никогда и не слыла, так что производить отталкивающее впечатление для меня ‒ легкая задача.

‒ Здесь. ‒ Виви деловито указывает на часть постели, которую оккупировали мои ладони.

И никакой реакции на мои кривляния. Ах да, он ведь теперь у нас серьезный взрослый. Указания раздает. Сидушку руководительского кресла задом прессует.

И при этом играет со мной в бестолковые игры. Мог бы себе получше развлекаловку найти. И компанию для общения поугодливее.

‒ Не, реально? ‒ Хлопаю себя ладонью по лбу и издаю досадливый стон. ‒ Будь добр, подбери свои мозги с пола, пока кто-нибудь не наступил. Ты что, и правда предлагаешь мне сюда залезть?

‒ Таков был уговор, Чахотка. ‒ Виви откидывает одеяло и неторопливо забирается на кровать. ‒ Напоминаю, что мы обговорили условия, и ты дала согласие. Ночуешь здесь, в этой постели. Или ты уже передумала возвращаться к учебе?

Моя последняя надежда трескается с утробным скрежетом.

Он. Это. Серьезно.

Обессилено опускаюсь на корточки у кровати и вжимаюсь лбом в сложенные на одеяле руки.

‒ Бли-и-ин, Виви. Ты, кажется, сильно обманут моим относительно вежливым к тебе отношением. ‒ Поднимаю голову и умещаю на руках щеку, чтобы видеть его. ‒ Знай, что стараюсь я исключительно для тех, кто мне не безразличен. Для Лиллоу, к примеру. Да и предательский свин Тео, хоть и продался тебе и позволил всячески себя отыметь, но и он мне чуточку да важен. А вот тебе, по-моему, невдомек… Не считай, что я забыла обо всем, что ты сотворил со мной. Насчет биоматериала и выращивания всяких паразитов. Ты мне отвратителен, Виви. А сам зовешь меня полежать на чертовой кроватке… Слышь, братик, я ж тебя придушить хочу. Не боишься, что сделаю что-нибудь эдакое, пока будешь сладко сопеть в свои гадливые дырочки?

‒ Попробуй. ‒ Виви подтягивает к себе под одеялом левую ногу и укладывает на колене локоть, словно готовясь к какой-то весьма занимательной беседе. ‒ Попытайся сделать это, Чахотка.

Ха… Внутри как будто кусок льда бьется в водоеме из лавы. И ни в какую не желает растапливаться в ничто.

Виви чувствует мою ненависть, но не может отказать себе в возможности поиздеваться? Он стал более извращенным в своих «проделках».

‒ Закончила?

‒ А? ‒ Вскидываю голову.

‒ С угрозами? ‒ Виви показывает рукой куда-то в темноту. ‒ Ванная комната там. Вход в гардеробную ‒ справа от окна. По расстановке вещей потом сама разберешься. Вопросы?

‒ Что ж ты за козлина такая? ‒ Выпрямляюсь и с вызовом смотрю на него.

‒ Судя по всему, сказанное ты относишь к разряду риторических вопросов или дельных замечаний, поэтому, полагаю, ответа не требуется. ‒ Виви, ни секунды не теряя с лица каменного выражения, клонится в сторону и резким рывком откидывает край одеяла с моей стороны. ‒ Забирайся.

‒ Ты меня вообще слушал?..

‒ Забирайся.

‒ Нет. ‒ Поджимаю губы.

Виви, не мигая, смотрит на меня снизу вверх из своего положения полупоклона.

‒ Учеба?

‒ За башку свою не боишься? ‒ интересуюсь я. ‒ Мысль насадить на нее люстру не выходит у меня из головы…

Опять я выкладываю Виви все свои задумки и планы. Как только остаемся наедине, моя нездоровая искренность так и прет наружу. Вряд ли я сумела бы, по совету Тамары, добиться расположения Виви, если бы у него и правда была бы постоянная пассия. С подобострастностью и заискиванием я не в ладах. Да и, уверена, в мою абсолютную послушность он ни за что бы не поверил.

‒ Меня устраивает, что я вызываю у тебя эмоции, ‒ говорит Виви, все еще находясь в ожидании в полусогнутом положении.

‒ Слушай, отбитый, мои эмоции очень специфические, ‒ не удержав недоумения, замечаю я.

‒ Меня они устраивают. Залезай.

‒ Я не…

‒ Не хочешь учиться?

Круг за кругом, и мы приходим к одному и тому же.

Черт, Виви ‒ стопроцентный чокнутый.

Свобода… Хотя бы ее отголосок.

Хочу ее.

‒ Отодвинься, ‒ сквозь зубы требую я.

Виви отклоняется и усаживается на своей стороне.

Он не говорил напрямую, что собирается сделать со мной что-нибудь извращенное. Но если и правда полезет, буду отбиваться так, что его куски мяса разлетятся по всему особняку. И это будет продолжаться, пока не откажут абсолютно все мои конечности.

С постным лицом забираюсь под одеяло и замираю, вытянув ноги. Каждая клеточка моего тела напряжена до предела. Я, как маскирующийся крокодил, ‒ неподвижна, но смертоносна.