Я родила от вашего мужа

Глава 1

Наконец-то мы смогли переехать в дом! Я уже и не чаяла, что данное событие когда-нибудь наступит в наших жизнях, однако это случилось.

И даже учитывая, что половина мебели и вещей, специально купленных для новоселья, стояла в коробках; что для ночёвки у меня имелся лишь диван в кухне-гостиной, где я ещё толком не разобрала бесчисленную поклажу, привезённую из города; что готовить приходилось на специально купленной дешевенькой плитке, ведь кухня ещё была в процессе установки - я была счастлива.

Совершенным, просто абсолютнейшим и кристальным счастьем, о котором невозможно было рассказать словами.

Коробку дома нам собрали быстро, а потом… Потом муж заявил, что станет делать внутреннюю отделку сам, своими руками. Мол, строителям он не доверяет, они вечно что-нибудь сделают не так, поэтому выбор очевиден. Он принимается за этот вызов, и вскоре мы переедем.

«Вскоре» растянулось почти на год. Но, надо отдать должное Вениамину, сделано всё было идеально. Муж приезжал сюда после работы, ночевал на хлипком матрасике, ел доширак, но неотрывно находился в доме, постепенно делая ремонт.

На его плечи легло столько всего! Выбор материала, вся логистика, связанная с завозом плитки, бесконечных пакетов всякой штукатурки и прочее, прочее, прочее…

И вот всё готово и нам осталось лишь доразбирать привезённое и обустроить быт. Чем я и занималась, приезжая сюда с самого утра, или вообще ночуя здесь в одиночестве. Потому что у Вени вдруг запал как отрезало. Он заявил, что пока воздержится от каких-либо работ по дому, потому что измотался вконец.

И я его понимала. Конечно же, ни капли не пилила за то, что он мне не помогает, тем более, что мама и свекровь сообщили, что будут рады оказать мне поддержку. Но я пока отказалась - справлялась и сама, а ходить по собственному дому и всячески наводить уют было отдельным удовольствием. Особенно после того, как я прождала переезда целый год.

Набрав старенький чайник, я поставила его кипятиться. Где-то в недрах дома стояла коробка с новёхоньким термопотом, но её распакуем потом. Когда соберёмся здесь всей семьёй - я, муж, наши взрослые дочери.

Им пятнадцать и семнадцать. Обе - жутко деловые барышни, которые лет с десяти заговорили о том, что каждая из них обязательно станет бизнес-леди, когда вырастет. И чем старше они становились, тем больше крепло в Эмилии и Майе это желание.

Думая о своих детях, которые так быстро выросли, я выложила в вазочку печенье, когда до меня донёсся зычный голос:

- Вот, Хлебников, бери и расти его сам! Слышишь? Опять от меня прячешься? Я говорю, принимай сына и забирай его!

Судя по всему, кричали от калитки. Это я отметила про себя краем сознания, потому что всё остальное психика попросту вытеснила. Ибо смысл, содержащийся в воззваниях какой-то женщины, был просто убийственным.

Хлебников - это мой муж. Тут она попала по адресу. Но какой сын? Куда прятался Веня? Что вообще творилось?

Вытерев руки о полотенце, я вышла из дома, игнорируя отчаянно колотящееся сердце. У приоткрытой калитки, которую я не стала за собой запирать, увидела дородную даму с коляской. Её я раньше не встречала. Какая-то соседка по посёлку? Мы познакомились лишь с парой подруг, которые купили участки рядом друг с другом и планировали стройку. А больше ни с кем бог пока не свёл.

- Здравствуйте, а вы кто?

Я задала этот вопрос, не ожидая ничего хорошего. Как будто все инстинкты внутри завопили - она скажет правду. Какой бы жуткой эта самая истина ни была. Всё, что произнесёт незнакомка, окажется на поверку не ложью…

- А я та, кто родила от вашего мужа! - начала вещать женщина, и я покачнулась.

Попыталась схватится за дверной косяк, сорвала пару ногтей, почти не почувствовала боли.

- Он сына у меня просил, умолял и в ногах валялся. А сейчас заявил, что знать нас не хочет.

Женщина продолжила говорить эти жуткие слова, а я забыла, как дышать. Вениамин умолял какую-то дамочку, которая, судя по всему, не в его вкусе, родить ему сына? Мы ведь с ним сразу после рождения Майи приняли совместное решение: нам хватит двоих детей.

Я с умом рассчитывала силы и понимала, что здоровья и запала нам хватит только на то, чтобы вырастить Эми и Маюшу. У нас был чёткий план - купить каждой дочери по квартире. Сначала обеспечить нас самих своей мечтой - загородным домом, а потом приступить к работе над разрастанием имущества ещё хотя бы до двух студий.

Этот уверенный тон, которым женщина говорила про мольбы моего мужа, прибивал меня к земле.

Она без спросу открыла калитку шире и вкатила в нее коляску.

- Вот! Растите, не обляпайтесь! Свидетельство и памперс я положила. И поздравьте Веню с сыном!

Развернувшись, женщина направилась прочь, а меня охватил приступ паники. Если сейчас она возьмёт и исчезнет из поля зрения, я попросту свихнусь.

- Стойте! - закричала так громко, что ребёнок в коляске проснулся и стал покряхтывать.

Это мобилизовало мои силы. Малыш есть, он действительно лежит в люльке, эта баба мне не соврала. Но я не собираюсь с ним возиться!

- Стойте же! - подлетев к дамочке, я дёрнула её за рукав.

Она обернулась и смерила меня жёстким взглядом. Была эта женщина выше меня на голову, а то и больше. В голове мелькнула дурацкая мысль - и как же, интересно, Веня рядом с нею смотрелся?

Хотя, глупости. Мне это не интересно.

- Кто вообще вы такая? Соседка? Откуда вас знает Хлебников? Точнее, откуда вы его знаете и зачем сейчас придумали всю эту ерунду? Вы ведь должны понимать - если я всё же усомнюсь в муже, то тест ДНК очень быстро расставит всё по местам.

Она вздохнула, и её жёсткий взгляд стал смягчаться. Как будто она думала - ну и дурочка же передо мной! И как только она ещё не поняла, что я говорю правду?

- Веня же не приехал, я правильно понимаю? - спросила незнакомка и сделала ещё пару шагов прочь.

- Не приехал. Я одна. Так что заберите ребёнка, у меня куча дел!

Глава 2

Алёна вновь и вновь смотрела на меня, как на дурочку, во лбу которой сияет соответствующая умственным способностям надпись. Потом размеренно, как отсталой, сообщила:

- Конечно, жил. Ты же не думаешь, что он почти год на матрасике своём спал? Хотя и там у нас бывало, когда он усадьбу вашу мне показывал.

Я ощущала себя так, словно меня облили ведром помоев. Таких отборных, дурно пахнущих.

Матрасик… Если эта баба не была в моём доме, откуда ей знать про лежбище Вениамина?

- Он ко мне очень быстро перебрался, в доме бригада ремонтная работала. Ну как работала? Приезжали вечерами и что-то делали. Не слишком быстро. Я так понимаю, Хлебников со мной подольше побыть хотел. Но я как родила - его как подменили! На сына пару раз только взглянуть приехал! Говорит, знать ничего не знаю, ты мне чужая. Денег сунул и всё. Больше я его не видела.

Она вздохнула, когда рёв малыша стал совсем уж нестерпимым. Ещё немного, и к нам начнут стекаться неравнодушные соседи, которые придут полюбопытствовать, не происходит ли чего-то жуткого с малышом.

- Ладно, иди к ребёнку, - скомандовала Алёна, чем меня порядком удивила.

И даже разозлила. Разбрасывается тут младенцами и указаниями направо и налево!

- Ну уж нет! - заявила я и вцепилась в её рукав снова. - Забирай своего подкидыша и поезжай домой! Я с мужем свяжусь и мы придём очень серьёзно с тобой говорить!

Какое-то время она смотрела на меня не без удивления, после чего легко, словно бы играючи, сбросила с себя мою руку и, развернувшись, чуть ли не бегом устремилась прочь.

Я осталась одна. В полнейшем ступоре.

Однако, собраться смогла быстро - метнулась обратно во двор, схватила коляску. Даже не заглядывая внутрь, попыталась выкатить её за пределы участка. Чертыхнулась, когда колёса увязли в грязи, а когда всё же совладала с транспортным средством и мы с несчастным младенцем оказались за воротами, Алёны уже и след простыл.

И что мне теперь делать? Носиться по всему посёлку в поисках этой барышни? Может, кто-то знает эту кукушку, так что я смогу привезти коляску и оставить у её дома? Только не факт, что Алёна не провернёт свой финт ещё раз и не притащит мне ребёнка вновь.

Решив, что первым делом нужно звонить Вене, а потом - в полицию, я вернулась с младенцем обратно. Из коляски его не вытаскивала, хотя, судя по запашку, который доносился до моего нюха даже несмотря на вполне плотный комбинезончик, малыша надо было подмыть.

- Хлебников! У меня во дворе - коляска с ребёнком! - заявила я Вене, когда вбежала в дом, схватила телефон и набрала номер мужа. - Его притащила какая-то Алёна! Сказала, что это твой сын и что теперь ты должен сам его растить! Я вызываю полицию! И ты, будь добр, приезжай тоже!

Едва договорив, я каким-то десятым чувством поняла, что всё рассказанное соседкой - правда. Уж не знаю, откуда во мне взялось это ощущение, но в те мгновения, что я ждала ответа Вени, в голове моей с кристальной ясностью отобразилось понимание: Алёна мне не лгала.

- Я сейчас буду. Почему он орёт? - услышала я глухой, словно доносящийся через толщу воды, голос Вени.

- Обделался! - заявила я в ответ. - Скажи мне, что всё это неправда! - почти выкрикнула в трубку, понимая, что близка к истерике, как никогда.

А вот Хлебников был спокоен. По крайней мере, ответил совершенно ровным тоном:

- Подмой его и переодень. Памперсы есть? Я буду через сорок минут. Не нужно никакой полиции, Даша. Я сейчас приеду и мы всё решим!

Он положил трубку, а я рвано выдохнула. Алёна не соврала… Веня действительно был с ней, после чего у них появился ребёнок…

Пока ждала мужа, решила не мучить малыша. Вытащила его из коляски, он тут же затих, видимо, сообразив, что ему сейчас помогут. По сморщенному личику было ничего невозможно понять - похож ли он на Веню, или не похож? Да и какая, к чёрту, разница, если Хлебников не стал отрицать, что причастен к произошедшему? Всё ведь понятно и так.

Полицию я всё же вызвала. Сообщила, что мне подбросили ребёнка, и что я не знаю, откуда он оказался на моём участке. А то, что по камерам внутри посёлка смогут отследить, как мы беседовали с его горе-мамашей - ерунда.

Точно! У нас же тут камеры всюду понатыканы! И если сейчас приедет муж и расскажет, что он ни сном, ни духом, кто такая Алёна, я попрошу поднять записи. Может, сохранились какие-то давние, по которым я буду в силах что-то выяснить?

Пока я думала об этом, подмыла малыша, надела на него чистый памперс. Всё делала машинально, совершенно не задумываясь о том, что и за чем следует. Видимо, сказывался тот опыт ухода за двумя дочками, который уже казался вшитым в подкорку.

Наконец, я уложила ребёнка на диван и только тут решилась на то, чтобы заглянуть в свидетельство о рождении. И сразу, как только это сделала, в глаза мне бросилась запись в графе отец.

Там был указан мой муж! Но я ведь знала, что в случае, если между гражданами нет брачных отношений, но у них рождается ребёнок, нужно заявление со стороны папы… И вот, как оказалось, оно было написано в своё время моим мужем. Он официально признал малыша, о чём свидетельствовал документ… Боже, как же так вышло, что я совершенно не замечала двойной жизни моего мужа?

Как получилось, что я сейчас ощущаю себя настолько облапошенной, что мне самой уже начинает казаться, будто я и виновата в случившемся?

Сколько так просидела, опустившись на край дивана рядом с младенцем, который вновь задремал, я не знала. Но вот во дворе хлопнула дверца машины, и я, вскочив, бросилась на улицу.

Глава 3

Это был отряд полиции, который прибыл раньше Вениамина. Наверное, так было даже лучше. Пусть выслушают мою версию событий, а потом уже явится Хлебников и будем разбираться.

- Добрый день. Майор Киселёв, - представился сотрудник полиции, следом за которым из авто выбрался парень помоложе.

- Добрый день! Я вас вызывала, - сообщила очевидное майору. - Пройдёмте в дом, пожалуйста.

Киселёв поднялся со мной на крыльцо, а второй сотрудник остался осматривать коляску. Я подвела майора к спящему малышу и сообщила вполголоса:

- Вот. Его мне привезла некая Алёна, которая попыталась оставить младенца и сбежать. Она уверяла меня, что это ребёнок моего мужа. Потом я её догнала и расспросила… о всяком. Она рассказала, что мой муж якобы похаживал к ней, а когда она родила сына, сказал, что знать их не хочет. Правда, в свидетельстве о рождении указано, что он ребёнка признал…

Я понимала, как сумбурно и даже комично звучит сказанное. Но мне было совершенно не до смеха.

- Вы уже вытащили его из коляски, - проявил чудеса наблюдательности Киселёв.

- Да, - кивнула я. - И документы тоже.

Передав ему свидетельство, я смотрела за тем, как он его изучает. На лице майора при этом было совершенно бесстрастное выражение. Скажи мне кто-то, что он в данный момент думает о хорошем стейке и бокале коньяка, я бы ничуть не удивилась.

- Зачем вы трогали ребёнка? - спросил он строго.

- Он обкакался! - заявила я в ответ. - И если вам никогда не приходилось лежать часами обгаженным, вы его не поймёте!

Суровое лицо его вдруг просветлело и озарилось улыбкой.

- Если такое в моей жизни и бывало, то я о подобном не помню, - произнёс Киселёв. Потом добавил: - Был мал, а не пьян, не подумайте.

Настала и моя очередь улыбаться. И пусть это было совершенно неуместно, такой обмен ничего не значащими фразами подарил мне чувство облегчения. Наверное, такое же испытывал и подмытый Никита - именно так звали малыша… Никита Вениаминович Хлебников. Два месяца отроду.

- Расскажите всё в подробностях, пожалуйста, - попросил Киселёв, и тут я спохватилась.

- Давайте хоть за стол присядем. Малыш будет в зоне видимости, так что никуда не свалится, - предложила я майору.

Он кивнул и прошёл к столу. Поить его чаем я не стала - сочла это неуместным. Казалось, устройся мы на посиделки, как вся эта нелепая ситуация встроится в парадигму моей жизни и станет своего рода закономерной.

- Рассказывайте, - велел мне Киселёв, и я начала своё повествование.

Немного сбивчиво, но всё же сумела подобрать слова и поведать о том ужасе, который до сих пор не укладывался в голове. Говорила, говорила, говорила, а сама всё думала: если всё так и есть, что же нас ждёт дальше? Развод - это однозначно. Но как же отреагируют мои девочки? Они ведь так любят отца. Они всегда так радовались тому, что у них полная семья, где царят гармония, любовь, верность…

Помню, как Майя, не так давно обняв меня, уткнулась в изгиб моей шеи и сказала:

«Мама, как я счастлива, что у нас всё хорошо».

И я понимала, о чём именно она говорит. О спокойствии и уверенности в том, что завтра будет то же самое. И послезавтра - тоже. Что мы и дальше пойдём рука об руку все вместе. Вчетвером.

И вот у них родился брат на стороне, о котором умолял чужую бабу их любящий отец…

- То есть, вы эту женщину не знаете? - записал в блокнот Киселёв. - А с мужем, когда он уехал сюда ремонтировать дом, виделись редко?

Он задал этот вопрос, и я тут же внутренне ощетинилась. Показалось, что майор как бы говорит мне: ну, сама виновата, нечего мужика из поля зрения выпускать.

- Не так уж и редко! - тут же взялась я защищать себя и тот график, который у нас выстроился с мужем.

Да, в основном мы были порознь. Я занималась своим магазинчиком, а Веня - работой и ремонтом. Но, во-первых, такое расставание было оправданным. Во-вторых, мы постоянно изыскивали возможности увидеться. Я уходила с работы пораньше, звонила Хлебникову, спрашивала, чего вкусненького наготовить и ехала к нему. А потом мы проводили здесь вечер и ночь. И Вениамин ни разу не дал мне усомниться в том, что он меня до сих пор любит. И хочет.

- Два-три раза в неделю мы с мужем точно виделись. Это в будни. А выходные я проводила здесь, - добавила уже не так воинственно, когда поняла, что Киселёв меня просто расспрашивает, ничего кроме.

Он кивнул, дал знак вошедшему в дом пареньку в форме, с которым сюда явился.

- Ну? Что там? - спросил у него.

- Да коляска как коляска, - пожал тот плечами.

Майор кивнул и обратился ко мне.

- Значит, подведём итог. Вам привезла младенца некая Алёна. Она представилась соседкой и любовницей вашего мужа. Оставила ребёнка, но вы побежали за ней и узнали, что Вениамин Хлебников спит с ней около года. Живёт, когда вы не здесь, у Алёны. Сына он принял и записал на себя, но потом решил, что он ему не нужен и стал скрываться.

Он проговорил эти слова спокойным тоном, но каждое из них впивалось в мою душу миллиардом игл.

- Да, именно так всё и обстоит. Если верить Алёне, - кивнула я.

Мы посидели втроём в молчании, после чего Киселёв сказал:

- Сейчас мы вызовем скорую помощь, чтобы ребёнка осмотрели. На всякий случай. Ну а о том, как так вышло, что некая Алёна разбрасывается детьми, пусть расскажет ваш муж.

Он указал на окно и добавил:

- Он приехал. Сейчас мы обо всём и поговорим.

Глава 4

Только Киселёв произнёс эти слова, как я вскочила и помчалась на улицу. Мне физически необходимо было увидеть Веню и понять, что он обо всём этом думает. Муж ведь ехал сюда и явно гонял в голове какие-то мысли. О чём? Он придумывал отмазки? Может, изобретал какие-то объяснения, которые могли хоть как-то его передо мною извинить?

Нет… даже если Алёна придумала половину из того, что она вылила мне на голову… Даже если они просто встретились на улице, при этом Хлебников был нетрезв, принял эту бабу за жену, уволок в наш дом и трахнул - я всё равно не смогу простить его лжи.

- Ну?

Вот и всё, что я смогла выдавить из себя, когда застыла на верхней ступени крыльца, следя за тем, как ко мне направляется понурый муж. Он опустил голову и смотрел точнёхонько себе под ноги, но мне всё равно была видна та мина, которая была на его лице. И сердце моё упало в пропасть, откуда и стало биться с глухим эхом.

- Веня! Что же творится? - выдохнула я, стоило только Хлебникову оказаться рядом.

Он посмотрел на меня с мольбой, и в родном взгляде я прочла свой приговор. Муж своими руками возводил меня на эшафот, и даже палач ему не требовался, чтобы привести казнь в исполнение. Вениамин способен был справиться с этой задачей сам…

- Менты тут? - кивнул он на нутро дома.

Буркнул эти два слова, как мне показалось, недовольно. Я закрыла и открыла глаза. Слов не было.

- Я же просил их не звать!

Его голос зазвенел от негодования, и я взорвалась. Не смогла больше терпеть всё то унижение, через которое прошла и продолжала проходить стараниями мужа. Ударила его кулачками в грудь, закричала, что было сил:

- Что ты наделал?!

Словно в унисон мне, отчаянно зарыдал ребёнок. Я надеялась, что он проснулся от моего бешеного ора, а не от того, что, скажем, проголодался. Ещё не хватало нам тут вчетвером носиться в поисках смеси… или этой коровушки Алёны, которая и должна была вскормить своего сына.

Метнувшись в дом, Веня оставил меня одну. Я всхлипнула, из горла вырвалось сухое, лишённое слёз, рыдание.

Поплелась следом за мужем, не желая пропускать ничего из того, что станет происходить дальше. Ведь из последующих событий, бесед и действий соткутся судьбоносные мгновения, способные перевернуть сразу несколько жизней.

- Хлебников, - представлялся сотрудникам полиции Вениамин в тот момент, когда я вернулась обратно в дом.

Молоденький лейтенант стоял над ревущим ребёнком, крик которого заставлял моё сердце сжиматься от жалости. И от желания, чтобы этого младенца, наконец, вернули той, кто и должен вести за ним уход.

Если этот крестовый поход Алёны был направлен на то, чтобы забрать себе Веню - я готова лично отвести ей мужа. Лишь бы только оне унес отсюда несчастного Никитку, который переживал разрыв с матерью особо остро.

- Майор Киселёв, - ответил полицейский.

Он проверил у мужа документы, кивнул на ребёнка:

- Признаёте, что это ваш сын?

Вопрос он задал прямо в лоб, от чего я даже охнула. Как ни убеждала себя мысленно в том, что хочу уже услышать версию Хлебникова, оказалась совсем не готова к тому, что всё будет озвучено настолько быстро.

- Я… не знаю, - проговорил Веня.

Бросил на меня затравленный взгляд и пояснил:

- Алёна говорила, что он от меня… но…

Я нащупала рукой спинку стула, чудом подтащила его к себе, на что ушли последние силы, и упала на мягкое сидение. Всё стало ясным. У Алёны имелся повод говорить Хлебникову о том, что Никита - его ребёнок. Значит, между ними был секс. Иначе предположить, что незнакомая женщина явилась к Вениамину и с какого-то перепугу решила объявить, что родила ему сына, было глупостью.

- Ты с ней спал?

Я запоздало сообразила, о чём именно спрашиваю. Так по-идиотски я не чувствовала себя ни разу в жизни. Возможно, нужно было воздержаться от выяснения отношений при посторонних людях, но я попросту не могла. Из меня лились эмоции, причём все, как на подбор, окрашенные жутким негативом.

- Даша, давай не сейчас. У Алёны есть основания считать, что я могу быть отцом. Пока этого достаточно.

Я так и вскочила от возмущения. У Алёны имелись основания?

- Ты поехал и вписал себя в свидетельство о рождении, Хлебников! Как у тебя вообще мозгов на это хватило? О чём ты думал, когда ложился в постель этой деревенской кобылы? Да ещё прямо здесь, в этом самом доме!

Я стала захлёбываться, а голос срывался. Это ведь был наш оплот, мы даже называли дом родовым гнездом. И сюда Веня притащил другую бабу, после чего имел её на своём матрасике?

- Даша, хватит! Не нужно было никого сюда впутывать. Мы сами бы разобрались. Алёна не права в том, что привезла ребёнка, но и ты не права, вмешивая чужих лиц!

Ах, он ещё и скинул всё с больной головы на здоровую! Прекрасно!

Я горела возмущением. Кипела таким негодованием, что дал бы мне кто в руки плётку - отхлестала бы мужа с воодушевлением. И этот БДСМ ему бы точно по душе не пришёлся.

- Так, граждане Хлебниковы, спокойно! - раздался властный голос майора, когда я уже собиралась вылить на голову Вене весь свой красочный запас нецензурных слов. - Сейчас врачи осмотрят младенца, а после мы отправимся к Алёне Дмитриевне.

Он посмотрел на Хлебникова и проговорил не спрашивая, но утверждая:

- Вы ведь прекрасно осведомлены в том, где она живёт, Вениамин Сергеевич.

Глава 5

Муж кивнул и стал смотреть куда угодно, но только не на меня. А я заметалась по дому, наплевав на то, как это могло выглядеть со стороны. Меня словно бы загнали в душную клетку. Радость от переезда, мечты о скором первом застолье в моём доме, который я уже любила всей душой, - всё это было облито грязью и изничтожено родными руками Хлебникова.

Ну и не только руками…

Как во сне я наблюдала за тем, как в дом заходит бригада скорой, как они быстро осматривают младенца, предварительно спросив, кто отец. У них имелась информация, что мать бросила ребёнка, но папа рядом. И вот муж нехотя, но всё же кивнул, когда врач сверялась с документами, и я не смогла этого больше выдерживать.

Ушла в комнату, которая предназначалась одной из дочерей. Они до сих пор никак не могли решить, которая из спален кому будет - хотя мы позаботились о том, чтобы размер помещений был одинаковым, и у девочек не возникло ощущения, что кого-то из них ущемляют.

Как только за моей спиной оказалась преграда двери, мне показалось, что я наконец могу дышать. Ради себя самой мне нужно стать сильной и смириться с пониманием, что мой муж - похотливая лживая сволочь. И тогда я смогу встать на защиту интересов - своих и Эмилии с Майей.

Потому что я даже предполагать не желала, что станет происходить в тот момент, когда Веня примет этого ребёнка. Если вдруг Алёну отыскать мы не сможем - как пойдёт наша жизнь дальше? Хлебников ведь не отдаст собственного сына в приют? Он заберёт его и будет растить сам. Отец-одиночка, мать его…

А дальше я даже фантазировать была не в силах. На моих глазах происходило несколько разводов близких нам семейных пар. В девяноста процентов из ста люди как по щелчку пальцев становились друг другу врагами. Начинали ненавидеть один второго с такой силой, что это чувство становилось разрушительным за считанные мгновения.

Делили имущество, пилили бюджет, не смотрели на чувства детей… А у нас с Хлебниковым ведь очень много всего совместного - две машины, большая и недешёвая квартира, счета в банках, этот дом… Нам тоже предстоит всё это делить?

- Дарья Александровна, - сначала раздалось обращение ко мне, затем - осторожный стук.

- Открыто, - хрипло ответила я, развернувшись к выходу лицом.

Дверь приоткрылась и на меня воззрился Киселёв.

- Врачи осмотрели ребёнка, он здоров. Сейчас мы направляемся к Алёне Дмитриевне. Вы проследуете с нами? - спросил он.

Я тут же ухватилась за это руками и ногами, чтобы только сфокусироваться на чём угодно, а не на убивающих меня мыслях. Сейчас пойдём к этой кукушке и вернём ребёнка. А потом… потом пусть наряды и скорые уезжают и у нас с мужем будет отдельный разговор.

- Да! Да, конечно, я с вами, - ответила майору.

Когда вышла в гостиную, оказалось, что все уже покинули дом и ждали на улице. Пока я наскоро одевалась, Киселёв задумчиво проговорил:

- Ребёнок, кажется, голоден. Постоянно плачет.

Я так и взвилась мысленно. Зачем он делится со мной это информацией?

- У меня в холодильнике только яйца, бекон и сыр. Уж простите, но ко встречи с двухмесячным дитём я была не готова, - развела руками. - Давайте уже вернём его маме как можно скорее, - добавила мягче, поняв, что срываться на полицейского - глупая затея.

- Давайте, - кивнул он и мы вышли из дома.

Решено было ехать на машине. Так быстрее, ведь Никита и впрямь голосил на весь наш посёлок. Мы устроились в авто - рядом со мной на заднее сидение усадили лейтенантика, который держал ребёнка, а Веня сел вперёд. Наверное, опасался, что я его ударю, несмотря на то, что с ним будет младенец. Или попросту вообще не хотел иметь дела с сыном.

В молчании мы добрались до дома Алёны. Это был довольно скромный каркасник, стоящий на отдалении от центра посёлка. Участки здесь были не очень дорогими.

Мы вышли из машины, и Киселёв тут же направился к дому этой гром-бабы, которая сегодня подкинула мне море проблем.

Хлебников последовал за ним, а лейтенант с орущим ребёнком остался рядом со мной. Не услышать плач малыша мог лишь глухой. Неужели у горе-мамаши не дрогнет сердце, когда она поймёт, что Никита до одури голодный?

Майор постучал в дом раз, другой. Никто не открывал. Это меня взбесило просто за мгновения. Сучка-Алёна, гореть ей в аду, оккупировалась в своём доме и даже полицию на порог пускать не собиралась!

Я уже собиралась было наплевать на всё, подлететь к двери и начать колотить в неё всем, что попадётся под руку, когда та приоткрылась и из неё высунулась удивлённая и даже напуганная седовласая голова старушки.

Она округлила глаза, после чего подслеповато прищурилась и посмотрела на Киселёва. Затем перевела взгляд на Хлебникова, и лицо её просветлело. Старушка узнала моего мужа. Он был здесь до сего момента, Алёна не соврала. А сам Веня стоял, опустив свои глаза, видимо, от стыда. По крайней мере, я надеялась, что эта эмоция у него ещё не атрофировалась.

- Венечка! - возвестила бабуля громким голосом. - А Алёнушки дома нет! Забрала Никитку и ушла куда-то. Сказала, пока её обратно не ждать! Так что сыночка своего сегодня навестить не сможешь!

Занавес.

Глава 6

Он навещал ребёнка. Он вписал себя в свидетельство о рождении завывающего в голос сына… Даже если после Хлебников вдруг решил, что растить малыша не хочет, в своё время он уже предпринял столько действий, что они говорили сами за себя: Вениамин признал Никиту. Признал и хотел растить его сам.

- Вот он - ваш Никитка! - не выдержала я, всё же выступив вперёд.

Бабулька снова стала щуриться, посмотрев на меня. Я указала на лейтенанта, у которого на руках вопил младенец.

- Вот ваш внук, или кто он там вам? Алёна принесла его нам и бросила. Нужно срочно с ней связаться и отдать ребёнка!

Хлебников смотрел на меня одновременно с возмущением и чувством вины. И если с последним всё было ясно, то что именно могло распалить его недовольство моим поведением, я не знала.

Бабулька перевела взгляд на ребёнка и охнула. Тут же засуетилась, открыв дверь пошире.

- Проходите, проходите! Вот горе-то какое! Бросила! А я ж не думала, что она взаправду говорит, что уедет… что оставит Никитушку отцу и поедет искать лучшей жизни. Ох… что же мне делать, если Алёнушка дом этот продаст?

Пока мы заходили в небольшую прихожую, старушка без умолку болтала. И мне бы даже стало её жалко, ведь, судя по всему, она может остаться без жилья, если бы в первую очередь я бы не думала о себе.

Как только этой скотине Хлебникову не стыдно за то, что он натворил? Вон даже переговаривается с Киселёвым и бабулькой как будто происходящее в порядке вещей!

Пока они говорили про Алёну, которая, как выяснилось, просто ушла из дома и не вернулась, я быстро осмотрелась. Пару раз наткнулась взглядом на вещи мужа, не узнать которые было невозможно. И даже если бы прямо на старомодной люстре флагом гордо реяли его семейники, даже тогда бы его проживание в этом доме не стало бы настолько очевидным.

Хотя, зачем я ищу всё новые признаки его измены? Всё ведь ясно и так.

- Дарья, вы не могли бы повторить Клавдии Леонидовне историю появления у вас Никиты? - перекрикивая рёв ребёнка, спросил Киселёв. - Она не верит, что Алёна Дмитриевна могла так поступить.

Я всплеснула руками. Это просто дурдом какой-то!

- Его нужно покормить! Вы разве этого не понимаете? Веня!

Я прикрикнула на мужа, который совершенно спокойно, хоть и громко, говорил с лейтенантиком. Хлебников взглянул на меня с недовольством, а я едва удержала себя, чтобы не подлететь к нему и не начать выписывать мужу целебные оплеухи.

- Твоего сына нужно покормить! - с нажимом сказала я. - Он на искусственном питании или на естественном?

Хлебников опустил взгляд, а остальные стали смотреть на меня так, как будто одна лишь только я могла обеспечить младенца едой.

- Алёна давала ему грудь, - буркнул Веня.

Никита в этот момент немного подзатих, будто понимал, что речь сейчас о нём и, наконец-то, все его проблемы решатся. И конечно, совершенно не представлял себе, что кругом его крохотной персоны происходит настоящая драма.

- Прекрасно… И что нам теперь делать? - задала я риторический вопрос.

Сама же с собою справедливо решила: морить ребёнка голодом - последнее, что мы должны делать в сложившихся обстоятельствах.

- Придётся переходить на смесь, - всё же решила я. - Клавдия Леонидовна, ваша внучка не могла оставить вам какие-то продукты, о которых говорила, но вы о них забыли? - обратилась я к старушке, что стояла поодаль и теребила край древней кофты.

- Оставляла только в холодильнике что-то, - указала она на махину вроде Минска, который располагался на кухне.

Я прошествовала в данном направлении, решив прошерстить всё, что отыщется в шкафчиках. Открыла холодильник, обнаружила там пару кастрюлек с тем, что двухмесячному малышу ну никак не подходило. Потом нашла крупы и несколько банок тушёнки в пенале. И, в общем, всё. Запасы сахара, соли и лаврового листа, разумеется, даже не рассматривала.

Никита снова стал плакать, и я пришла к очевидному выводу. Если сейчас вся эта компания решит и дальше выяснять, где им искать чёртову Алёну, я просто развернусь и уйду. В случае необходимости - они знают, где меня искать. Ну а если мы сформируем какой-то план, который начнётся с кормления младенца - я возьму всё в свои руки, но лишь до момента, пока счастливый отец не обзаведётся сытым сыном и не продолжит поиски горе-мамаши уже без меня.

- Юрий, давайте мы поступим так. Сейчас пусть ваш сотрудник съездит в магазин и купит смесь. Я скажу какую. Ещё нужен запас подгузников, здесь совсем немного, - указала я на почти пустую упаковку, что лежала на спинке дивана в гостиной. - Этого пока хватит. Затем мы покормим ребёнка и уложим спать, я дам все нужные показания. Вы их запишете и дальше пусть Вениамин сам занимается Никитой.

На мужа я старалась не смотреть, но всё равно ощущала на себе полный недовольства взгляд. Плевать. Пусть смотрит как угодно.

- Хорошо, Дарья. Я думаю, что вы верно всё придумали, - одобрил Киселёв.

Кивнул лейтенанту и тот не нашёл ничего лучшего, чем всучить ребёнка «счастливому» отцу. Хлебников так опешил, что машинально забрал сына. Хотел наследника - получай.

Лейтенантик же так поспешно умчался прочь, словно всем своим видом показывал: он предпочтёт быть где угодно, но только не здесь.

Никита же, как будто поняв, что он на руках родного отца, снова успокоился. Или просто устал требовать еду и заснул.

А я, наскоро рассказав старушке обстоятельства прибытия Алёны ко мне домой, обратилась к мужу:

- Ну что, Веня… Выкладывай всё. Не терпится услышать твою версию событий.

Глава 7

Мне показалось, что Хлебников уже меня ненавидит.

Меня… Свою жену, которая ничего плохого ему не сделала. Просто узнала благодаря его деревенской бабе о том, какой он мерзкий лжец. Но именно меня он сейчас делал крайней.

Я с грустью вспомнила о том, что говорили замужние кумушки про их подруг, которые доходили до развода. Они умудрялись сделать их в своих мыслях виноватыми.

Разлюбил - виновата, что стала непривлекательной.

Захотел ребёнка на стороне - виновна в том, что остановилась на троих детях, а не стала рожать ещё и ещё, рискуя собственным здоровьем.

Судилась за имущество - была жадной сукой.

Не судилась - полной идиоткой.

Наверное, они бы даже в моём желании просто накормить ни в чём неповинного малыша нашли что-то крамольное. Как находил это Веня. Или, возможно, он в целом раздражался от моего присутствия. Я этого не знала.

- Нет, Даша, - решительно ответил муж. - Мы будем обсуждать это наедине.

Что ж… мне этого было достаточно. Взглянув на Киселёва, я помотала головой. Мол, всё. С меня хватит. Он воспринял это именно так, как я и желала.

- Дарья Александровна, я с вами свяжусь, если будет необходимость, - проговорил майор, и я только и смогла, что кивнуть, а после покинуть этот дом следом за лейтенантом.

Мне было более чем достаточно.

Добравшись до нашего «родового гнезда», которое сейчас мне казалось чужеродным и пропитанным присутствием Алёны, я быстро собрала вещи, бросила их в сумку и, сев в машину, направилась в город.

У меня в душе была пустота, в том числе, продиктованная пониманием, что мне придётся рассказать обо всём Майе и Эмилии. И сделать это я буду вынуждена в самом обозримом будущем.

Когда почти добралась до дома, мне на телефон стали поступать звонки. Наяривал - иначе не скажешь - Веня. Я примерно представляла, что именно он мог мне сказать. Наверное, станет просить пока не посвящать детей в его грязь. Но пусть держит карман шире. Я не из тех, кто станет играть в счастливую семью и параллельно резать себе руки в кровь об её осколки.

- О, мам… Ты рано! - удивилась Майя, когда я вошла в квартиру. - Мы тебя только завтра ждали.

- А то и послезавтра, - улыбнулась Эмилия, которая жевала яблоко. - Учитывая, как ты горишь скорым переездом.

Она покачала головой, без лишних слов и вопросов забрала у меня сумку и унесла в нашу с Хлебниковым спальню.

- Я умоюсь и сейчас приду на кухню, девочки. У нас с вами будет серьёзный разговор, - как можно спокойнее проговорила я, и тут же увидела на лице Майи испуганное выражение.

Вернувшаяся из комнаты Эми, которая тоже всё слышала, нахмурила брови и уточнила:

- Что-то случилось?

Всё, на что меня хватило - мотнуть головой, дескать, всё потом. А после я ретировалась в ванную, уже понимая, что эта беседа будет очень и очень непростой.

Пока мыла руки и прикладывала ледяные ладони то ко лбу, то к вискам, размышляла о том, стоит ли дождаться Хлебникова и разговаривать в его присутствии. И очень быстро пришла к пониманию, что не стоит.

Мы наверняка переругаемся, муж снова начнёт настаивать на том, что наши дела мы должны решать наедине. И что дети здесь не при чём, пусть даже такие взрослые, как Майя и Эмилия. Но он мог засунуть куда подальше свои желания оставить грешки в тайне. Дочери должны всё знать - в этом я была уверена на все сто.

Когда пришла на кухню, немного совладав с мыслями и эмоциями, Эми и Майя уже сидели за столом. Они о чём-то переговаривались, но когда увидели меня, притихли.

- Пытаемся понять, что могло произойти, - пояснила Эмилия чуть нервным голосом. - Папа звонил, спросил где ты, но ничего не сказал.

- Что-то с домом? Какие-то проблемы? - тут же вступила Майя.

Я устроилась напротив и посмотрела на дочек. Они были очень взрослыми и речь шла вовсе не о возрасте девочек. Рассудительные, спокойные, словно двойняшки, родившиеся друг за другом, мои малышки были похожи как характерами, так и внешне. И сейчас обе смотрели на меня с тревогой в глазах.

- Сегодня, пока я была на даче, ко мне пришла женщина с коляской. В ней находился двухмесячный ребёнок. Его зовут Никита и он… В общем, его папа - ваш отец.

Слова давались тяжело. Я словно многопудовые гири бросала. Со всей дури швыряла их в собственных детей, ненавидя за это Вениамина. И за то, какие выражения появились на лицах наших дочерей.

Сначала недоумение, затем - искреннее удивление. А после - непринятие. Я видела, что они мне не верят.

- Мам… ты сейчас шутишь? - наконец, выдавила из себя Майя.

Я невесело хмыкнула. Хотелось бы мне сойти с ума и начать выдавать такие юморески. Всяко лучше, чем та мерзопакостная гадость, которую организовал нам с детьми Хлебников.

- Нет, Майя… Я, увы, не шучу. Ваш отец, пока делал ремонт в нашем доме, завёл себе в этом посёлке женщину. Решил, что ему хочется вторую семью. Упросил эту бабу родить ему ребёнка. Она согласилась быстро, младенец получился тоже довольно скоро. И вот ваш папа вдруг одумался и теперь от сына отказывается, а его любимая притащила ребёнка и ушла в закат.

Я понимала, что берущие верх чувства не дали мне даже призрачного шанса на то, чтобы подбирать слова для своего повествования, но я попросту не могла иначе.

Какое-то время девочки смотрели на меня во все глаза. Затем на лице Эми появилось непримиримое выражение с нотками злости, и она, всплеснув руками, заявила:

- Я так и знала! Так и знала, что эта жизнь вдалеке от нас, которую ты поддерживала, приведёт к подобному!

Глава 8

Она так и знала? Я поддерживала? То есть, даже по мнению дочери виноватой стороной в данной истории являлась я?

- Мама, не нужно так на меня смотреть! - истерично выкрикнула Эмилия. - Я тебя ни в чём не виню!

- Тогда что это, по-твоему?

Я старалась говорить спокойно, но гнев, который взыграл внутри меня, словно пожар, вспыхнувший в иссушенном донельзя лесу, прорывался через мою сдержанность.

- Ты мне прямо сейчас открыто заявила, что это всё произошло при моём непосредственном участии, не так ли? Мол, именно я поддержала папу в том, чтобы он не только сходил налево, но и настругал там ребёнка?

Я не должна была срываться на тех, кто уж точно не являлся стороной конфликта. Да и не конфликт это был - то, что случилось у нас с Веней. А самый настоящий удар в спину.

И выливать свои ужасные эмоции на дочерей, что передо мною были беспомощны, я права не имела. Потому пришлось призвать на помощь выдержку, которой почти не осталось.

- Мама… это не так… - шепнула Майя, глядя на меня с ужасом. - Эми просто расстроена, как и я…

Лицо старшей дочери и впрямь искривилось, и как она ни старалась сдержаться, из глаз Эмилии хлынули слёзы.

Я подскочила к ней, обняла и прижала к себе её голову. Дочь закрыла лицо ладонями и сидела, рыдая, пока Майя быстро отирала бегущие по своим щекам дорожки слёз.

- Что же теперь будет, мама? - выдохнула она, когда Эми немного успокоилась.

Я покачала головой. Подробно ответить на этот вопрос не могла. У меня просто не имелось какого-то чёткого понимания по этому поводу.

- Пока мы с вашим папой ничего не обсудили. Всё было быстро и сумбурно. Но ясно одно: когда он приедет, я могу не удержаться и наговорить всякого. Даже грязи, от которой самой потом будет тошно…

Чмокнув Эми в макушку, я вновь отошла к своему месту и устроилась напротив дочерей. Они были такими напуганными… такими грустными…

- Нам с вашим отцом придется развестись. Я не приму его обратно после той двойной жизни, которую он вел. Считаю, что вам это нужно знать в первую очередь, потому что вы окажетесь наиболее пострадавшей стороной в случившемся.

Майя замотала головой. Она прикрыла глаза, как будто это простое действие могло помочь ей спрятаться от злой жуткой правды. Будто маленький ребёнок во время стихии, наивно полагающий, что если он зажмурится - то его не будет видно и опасность пройдёт стороной…

- Я не верю мама… не верю! Это же папа! Он так тебя любит… он так любит нас. А ты говоришь сейчас, что он упрашивал другую родить ему сына!

У меня тоже это в голове не укладывалось. Но то, что я видела и слышала лично, говорило мне прямо: всё правда. Хлебников жил второй семьёй с Алёной, а когда она родила - отказался от неё и Никиты. Но это, впрочем, меня уже совершенно не касалось.

Мы посидели в молчании какое-то время. Я не знала, что ещё присовокупить к сказанному. Рассказывать в подробностях обстоятельства прибытия Алёны и последующую историю с полицией и походом в дом гром-бабы смысла я не видела. Дочери всё услышат и так, когда приедет Веня…

- Я пойду и приму душ, - сказала Майе и Эмилии. - Думаю, что совсем скоро ваш отец явится домой и мы будем разговаривать вчетвером. А сейчас мне хочется помыться.

Оставив девочек, я отправилась в ванную. Встав у зеркала, какое-то время рассматривала своё отражение, совершенно нелепо ища ответ на главный вопрос: «Чего во мне Вениамину не хватало?». Он очень гордился тем, что у него такая красивая жена. И я действительно считала себя привлекательной. Без каких-то нарциссических замашек… просто видела, какая женщина смотрит на меня из зеркала. И как на эту самую женщину обращают внимание мужчины.

Мы с Алёной были совершенно разными, что со стороны, должно быть, бросалось в глаза. Может, в этом и крылась причина того, что Хлебникова потянуло на прямо противоположное? Он устал от однообразия и захотел чего-то иного?

Я успела встать под душ и намылиться, когда поняла, что Веня вернулся домой. Из-за плотно закрытой двери ванной комнаты раздался его голос. Тихий, спокойный, уверенный… Такой родной до чёрточки. И если бы сейчас я не знала всего того ужаса, в который меня погрузил муж, мне бы даже удалось солгать себе, что Хлебников просто приехал с работы и расспрашивает дочек о том, как они провели день.

Сейчас, когда я находилась в родных стенах, где несколько последних лет протекала моя привычная жизнь, так просто было нафантазировать себе, что ничего не было. Ни приезда Алёны, ни двухмесячного младенца. И я сейчас просто выйду из душа, мы с мужем обменяемся новостями, а потом я стану готовить ужин.

Наскоро ополоснувшись, я завернулась в халат и быстро покинула ванную. Прошла на кухню, где и обнаружилось всё моё семейство в полном сборе. Хлебников явился, слава богу, без младенца, и теперь меня мало интересовало, куда именно он его дел и на кого оставил.

- Ну? - потребовала я хоть какого-то объяснения случившемуся.

Майя и Эмилия смотрели на меня с надеждой. На что рассчитывали? Что я сейчас объявлю, будто это был злой розыгрыш? А Хлебников какое-то время посидел, уставившись прямо перед собой, потом сказал:

- Мне придётся забрать этого ребёнка, Даша. Алёна так и не вернулась.

Глава 9

Прекрасно! Он говорил о том, что мне было совершенно неинтересно! Я желала лишь услышать его историю измены, сама не зная, зачем. И не осознавая, что она может, в сущности, изменить. Но хотя бы просто попытаться уложить в голове, что произошло и почему, я считала, имею полное право!

- Хлебников… Сейчас я очень стараюсь держать себя в руках. Поверь, дай мне кто-то волю, я бы просто взорвалась и тебе было бы несдобровать… - выдохнула я, с горем пополам уговорив себя успокоиться и присесть за стол.

На Майю и Эмилию не смотрела. И без того чувствовала всеми фибрами души, насколько больно сейчас дочкам.

- Рассказывай всё. Я хочу, чтобы ты наконец озвучил свою чёртову версию! И если ты не хотел ничего говорить при чужих людях, то наберись смелости обсудить всё с людьми родными!

Я выдохнула рвано, в лёгких запекло от того, что боль распирала их изнутри. За столом была такая звенящая тишина, что она била и била по нервам.

- Ты всё и так знаешь, Даша, - буркнул Веня. - Меня чёрт дёрнул, когда я познакомился с Алёной. Случайно ребёнок получился.

Он исподлобья взглянул на Эми и Майю, быстро опустил стыдливый взгляд и стал смотреть на свои руки, лежащие на столе.

- Аборт она делать отказалась. Я ребёнка признал. Думал, что этого достаточно будет. А она семью захотела.

Каждое слово отражалось на душах моих детей жуткими кровавыми ранами, которые потом станут шрамами, что никуда не денутся до конца их дней. И как бы ни старался говорить Хлебников, подбирая слова, ни черта у него сделать менее больно не получалось.

- Алёна рассказывала другое. Ты жил у неё и этой бабульки, что последняя подтвердила. Ремонт делал. И даже умудрился несколько раз притащить на ночь любви Алёну в наш дом…

- Даша, замолчи!

Он рявкнул это слово так внезапно, что я сама потеряла контроль. Вскочила и, размахнувшись, ударила мужа. Причём выписала ему подзатыльник, словно нашкодившему школьнику.

- Мама, не надо! - закричала Эмилия, а Майя закрыла уши руками и стала раскачиваться туда-сюда.

В меня же как чёрт вселился.

- Мама, не надо? - заорала я во всю силу лёгких, выплёскивая весь тот ужас, что потрошил меня на части. - Мама? Не папа - ты сволочь, которую мы больше на порог не пустим, а мама?

- Даша, прекрати! Я тебя прошу! Я сволочь, но детей-то пожалей!

Всё. Это была последняя капля, которая переполнила чашу моего терпения. Я начала бросаться в мужа всем, что попадалось мне под руку. Чашки, тарелки, даже маленькая кастрюля с остатками еды.

- Детей! Детей… по… жа… лей! Ты мне это… говоришь?!

Какое-то время Веня пытался прикрыться, а потом просто вскочил и ретировался из кухни. Я же стояла, задыхаясь. Только ловила ртом воздух и не узнавала саму себя. Неожиданно ситуацию под контроль взяла Эмилия.

- Так, всё! Достаточно! - выкрикнула она, вскочив из-за стола. - Мама, успокаивайся! Мы на твоей стороне! Майя, приди в себя и давай приберёмся!

Они стали споро приводить кухню в порядок, нервными движениями собирая разбитые чашки, тарелки и посуду, которая почти не пострадала. А я так и продолжала хватать кислород широко открытым ртом, понимая, что меня охватывает чувство асфиксии.

Когда же из спальни раздался жуткий рёв, будто там ранили животное, я сорвалась с места и помчалась на звук. Ворвалась в нашу спальню и обнаружила Хлебникова сидящим на коленях на полу возле кровати. Он уронил голову на постель и рыдал, перемежая слёзы рёвом, который словно доносился из другого мира.

- Я сдохнуть хочу… сдохнуть, Даша-а-а! - ошарашил меня Веня, вцепившись в свои волосы пальцами. - Зачем я с ней лёг… зачем… Зачем на аборт не отвёз?! Теперь этот ребёнок на хер никому не сдался! А вас я потерял! Потеря-я-ял!

Мне было его совершенно не жаль. Ни единой капли этого чувства даже близко не появилось в душе. Он сам сотворил эту ситуацию… Он сам был творцом своего несчастья…

- Угомонись, Хлебников… - устало сказала я, проходя в спальню.

Девочки снова стали шуршать на кухне, погрузившись в уборку. Я даже не представляла, что творится сейчас в их душах… Но о себе мне нужно было подумать в первую очередь. Приведу себя в порядок - и детям моим будет хорошо.

- Ты мне изменил, ты хотел ребёнка… Просил же её родить? - спросила я звонко, но в то же время на удивление спокойно.

Он замотал головой.

- Раз по нетрезвому было… Потом сказал, что это чушь… а она залетела.

Вениамин вскинул голову и посмотрел на меня. В глазах его пылала боль. Жуткая, вырывающаяся наружу тёмными облаками, клубящимися на дне зрачков. Но она была лишь малой толикой того, что испытывала я сама.

- Мне всё понятно. Залёт по пьяни, непонимание, что делать дальше, попытки скрыть свои грехи… Это я всё понимаю, да… Не понимаю только - на что ты рассчитываешь теперь?

Очень интересно было, как видел дальнейшую жизнь Хлебников. Что он станет предпринимать дальше? Предположим, Веня нашёл, кто присмотрит за ребёнком в данный момент. Но уже вот-вот поедет сидеть с сыном, как и полагается. А дальше?

- Ты же никогда не согласишься забрать этого ребёнка… я прав?

Он задал этот вопрос, и я поняла, что напрочь не знала того человека, с которым прожила столько лет.

Как и он, похоже, не знал меня…

Глава 10

Я не пойду на подобное, как меня ни умоляй. Не приму нагулянного на стороне ребёнка мужа, как бы жалко мне ни было малыша… У него есть мама. У него должны найтись другие родственники, в конце-то концов! Если вдруг представить, что у Хлебникова напрочь отомрёт совесть и он решит сдать ребёнка под опеку государства, ведь есть же вероятность того, что найдётся какая-нибудь сердобольная сестра или племянница Алёны, которая решит подарить семью несчастному младенцу…

- Ты прав, да, - кивнула я, разом почувствовав себя так, словно из меня вынули душу. - Об этом даже не заикайся. Как бы в твоих фантазиях ни было прекрасно всучить ребёнка жене, этого не будет. И жены у тебя больше не будет, Веня…

Мне показалось, что Хлебников снова завоет. Его лицо исказилось, он вцепился пальцами в волосы и уставился в одну точку перед собой. Сидел молча, а я тоже не прерывала молчание.

Прямо сейчас прощалась с прошлой жизнью, понимая, что она уже никогда не вернётся. Не будет совместных посиделок, душевных разговоров и смелых планов. Не будет надежд на то, что мы проживём вместе долго и счастливо, как в сказках. Встретим старость вдвоём, вырастим внуков. Обеспечим себя и своё потомство всем необходимым, а сами будем много путешествовать.

Станем собирать чемоданы, ехать вместе к морю, преисполненные надежд и осознания, что всё сделали в жизни правильно. А потом ходить за ручку по старинным улочкам и просто наслаждаться тем, что мы есть друг у друга.

Этому никогда не сбыться…

- Я всё понял, Даша… Я… прости меня… просто прости… - прошептал Хлебников, переведя на меня взгляд, в котором сквозил ужас.

Словно муж стоял на краю бездны и должен был вот-вот сделать тот шаг, который станет смертельным. А я должна была предпринять всё, что от меня зависело, чтобы он не утащил меня и наших детей в эту жуткую пропасть.

- Не прощаю. И никогда не прощу, Хлебников. Ты разрушил нашу жизнь, - выдохнула я, не узнавая свой собственный голос. - Я не желаю тебя видеть. Поезжай куда угодно… Звони Алёне, говори, что свободен и можешь быть с ней открыто.

- Но я не хочу!

Муж вскочил и уставился на меня таким взглядом, что об него можно было обжечься. Если сейчас он начнёт мне выговаривать за то, что я приняла решение за него - так будет даже лучше. Перейдём с ним в плоскость очередного скандала, и там будет гораздо комфортнее, чем в этой иссушающей трясине, где мы прощались с нашим браком.

- Всё, я не хочу это обсуждать. Чего ты там желаешь, а чего нет - меня не касается. Больше о твоей драгоценной гром-бабе заговаривать не стану.

Веня взвыл и шагнул ко мне. Почудилось, что он схватит меня в свои медвежьи объятия и сожмёт до хруста костей. Или хорошенько встряхнёт, да так, что у меня клацнут друг о друга зубы.

Но муж лишь остался стоять в полуметре, сжимая и разжимая кулаки в каком-то лихорадочном бессилии.

- Если я найду Алёну - заставлю взять на себя материнские обязанности. Буду помогать финансово, но с этой женщиной жить отказываюсь! И я буду рядом, Даша… Рядом со своими дочками как минимум!

Сказав это, он подошёл к шкафу, достал из него сумку и начал поспешно кидать туда вещи. Как бы я ни понимала разумом, что это будет самым верным решением, сердце моё зашлось от тоски. Такой острой, такой щемящей… Казалось даже, что оно может остановиться в любой момент - так горько мне стало при виде того, как человек, который ещё утром в моих фантазиях был мне самым верным и надёжным мужем, просто собирается, чтобы уйти.

- Что мы будем делать дальше? - чуть истерично выкрикнула я, начав ходить за мужем.

Себе говорила, что это лишь для того, чтобы проконтролировать, не заберёт ли чего-то лишнего Веня. На деле же, мне так казалось, что я могу дышать.

Это потом мне станет легче. Когда-нибудь. В другой жизни. Сейчас же мне жизненно необходимо было цепляться за наше прошлое, ускользающее, словно песок сквозь пальцы.

- Я не знаю, Даша… Я в кошмаре…

Он в кошмаре! А каково мне, по его мнению?

- Сейчас я вернусь обратно. У меня ещё с ментами не закрыт вопрос. Они будут искать Алёну, но если она сама позвонит и скажет, что с ней всё в порядке и она просто уехала…

Он потерянно сел на край постели, вернувшись к исходной точке. В квартире установилась такая звенящая тишина, что об неё можно было порезаться, как о лезвие бритвы.

- Понимаешь… она не пропала без вести. Даже не прошло суток с тех пор, как Алёна куда-то делась. А ребёнок… ребёнок с отцом. Я ведь вписан и от прав теперь не отказываюсь…

Он смотрел на меня с какой-то затаённой надеждой. Словно ждал, что я сейчас возьму да и выдам неверному мужу инструкцию на последующую жизнь. Ту самую, где ему не придётся лишаться привычных будней, а его неверность не встанет ему боком.

- Тогда и поезжай к ребёнку, Хлебников. А когда решишь свои вопросы, я надеюсь, у тебя хотя бы останется время на то, чтобы прийти в суд и оформить развод с разделом имущества.

Лицо Вениамина исказилось болезненной судорогой. Гримаса боли проступила в каждой черте… И она стала отражением того, что пылало внутри меня.

А потом он просто кивнул, поднялся на ноги, взял сумку и вышел. И сердце моё всё же сорвалось с тоненькой ниточки и, рухнув вниз, разбилось вдребезги.

Глава 11

Я не знала, что творится в душах Эмилии и Майи, но чувствовала их тепло и заботу каждое мгновение. Попыталась поговорить с девочками, однако они безапелляционно заявили, что с ними всё в полном порядке и дали понять, что сейчас фокус будет направлен на меня.

Если бы я не находилась в настолько жутком душевном раздрае, я бы, конечно, бросилась латать душевные раны, нанесённые моим детям. Но ощущала, что сейчас моё время - время прогоревать, время осознать. Время хотя бы попытаться стянуть края тех увечий, которые были нанесены мне руками моего мужа.

- Мы с тобой поспим - кровать большая, - заявила Эми, когда они с Майей пришли в мою спальню, переодевшись ко сну.

Я заставила себя наскоро ополоснуться в душе и теперь лежала, свернувшись калачиком и уставившись в одну точку.

Слабо улыбнувшись, взглянула на дочек и откинула одеяло. Они тут же юркнули ко мне, прижались друг к дружке, а я - прижала их к себе. Мы застыли, сплочённые одним горем. Связанный одной болью, которая, словно сгусток густой мрачной энергии, наполнила воздух, понуждая дышать только ей.

Мои крошки засопели, довольно быстро погрузившись в сон. Их вымотанные нервы восстанавливались, чему я была только рада. Сама же лежала, дыша ароматом, знакомым мне с самого рождения Эмилии и Майи, и беззвучно плакала.

Мысленно вкладывала в эти слезы все свое отчаяние, которое было таким всеобъемлющим, что из него мог соткаться мой новый мир. А я не хотела позволять ему даже пытаться завладеть собой. Мне нужно выплакаться и отпустить… мне нужно жить дальше.

И без него небо синее, как поётся в песне…

Проснулась я от запаха, доносящегося с кухни. Дочки тихо переговаривались, очевидно, готовя завтрак. Я невольно улыбнулась и прислушалась к себе. Мне стало легче. Пусть ненадолго и вряд ли по-настоящему, но легче…

Поднявшись с постели, прошла на кухню. Застала картину, которая вызвала умиление. Майя сидела за столом и перепачканными руками делала крем из сметаны и ягод, а Эмилия, сверяясь с рецептом в телефоне, пекла сырники.

- Ой, мам… мы тебя разбудили, - посетовала Майя, отложив своё занятие. - Не знали, поедешь на работу сегодня, или нет. А сами решили пропустить занятия.

Я ухватилась за это чувство, которое было в душе. Появилось там ещё вчера, когда девочки пришли ко мне ночевать. Ощущение сплочённости, будто мы не только семья, но и самая настоящая команда, способная выдержать любые удары судьбы.

- Конечно, побудем дома, - согласилась я. - Сейчас умоюсь и помогу вам.

Эмилия тут же бросилась заверять:

- Не нужно, мам! Иди в ванную, а потом сразу же сядем завтракать. Мы всё уже приготовили.

Я кивнула и ушла умываться. Понимала, что после ночных слёзных излияний явно выгляжу не лучшим образом, но бросаться и маскировать всё макияжем не стала.

Когда же пришла на кухню вновь, дочки уже накрыли всё к завтраку. Есть совершенно не хотелось. Казалось, я не смогу впихнуть в себя даже кусочка еды, но ради детей готова была на любые подвиги.

- Очень вкусно! - совершенно искренне похвалила я, попробовав кусочек сырника с импровизированным кремом.

Майя и Эми, как по команде, выдохнули. Тоже принялись уминать еду, что меня не могло не обрадовать. Аппетит у девочек никуда не подевался.

- Мам… слушай… А что будет с домом? - спросила Майя, когда доела первый сырник.

Эмилия тут же шикнула на сестру и пихнула её локтем. Но мне вопрос дочери не показался неуместным.

- Мы его продадим, я думаю, - ответила спокойно. - И купим новый в другом месте. Пусть поменьше, зато свой…

Куда Хлебников уже не станет таскать каких-то баб, которых впоследствии отоварит детьми.

- А эта квартира? - спросила Эмилия.

- Думаю, что папа оставит её нам.

Я пока не понимала, как именно станет себя вести Вениамин, этот разговор нам ещё предстояло провести. Но если он мне не соврал, и этот несчастный ребёнок Хлебникову был не нужен, у меня не имелось оснований считать, что муж захочет отобрать всё у собственных дочерей.

Хотя, как выяснилось, чужая душа была потёмками, пусть и считала я её долгие годы родной.

- Хорошо… Может, мы тогда поедем и заберём наши вещи? - вдруг предложила Эмилия. - Поможем тебе собраться, вывезем всё, а потом… помнишь отца Светки Антоновой? Он агент по недвижимости, очень хороший…

Я ухватилась за эти слова, потому что мне вдруг показалось, что дом превратился в огромную энергетическую яму, куда сливалась, как в унитаз, моя жизнь. Нужно было избавляться от него как можно скорее.

- Давайте так и поступим, - кивнула девочкам и принялась за остатки сырников, чувствуя, что проголодалась. - Спасибо вам.

В ответ Майя и Эми кивнули, прикончили свой завтрак и стали прибирать со стола.

Через полчаса мы втроём отправились в дом, который уже казался мне проклятием, а не благом…

Крик младенца мы заслышали сразу, как только вышли из машины. Застыли все втроём, ошарашенные пониманием, что надрывный плач не является плодом нашего воображения.

Я сорвалась с места и помчалась в дом, охваченная жутким пониманием, что Хлебников зря времени не терял и притащил к нам домой Никиту снова. А может, не только его, но и кукушку-Алёну.

Ворвалась в гостиную и застыла. В коляске, которая стояла посреди помещения, лежал и вовсю вопил подкидыш мужа. Я обежала дом - носилась по нему, открывая двери и осматривая каждый уголок. После чего поняла со всей кристальной ясностью:

Никита, кажется, был здесь совершенно один…