Я с тебя худею

Глава 1 - Тяжелый случай гардеробной депрессии

Я стояла перед открытым шкафом с таким видом, будто он только что убил мою собаку. На вешалках траурно замерли платья, костюмы и прочие «экспонаты», как их позже назовёт Денис. Каждое из них когда-то было любимым. Каждое помнило мои прежние объёмы, когда я питалась исключительно нервными клетками и не знала, что такое счастье в виде шаурмы с сырным соусом.

С великой тоской я приложила к себе сначала красивое платье (цвета надежды, которая умерла), потом шикарный костюм (цвета амбиций, которые пошли в разнос вместе с моими бёдрами). В зеркале отражалась женщина, пытающаяся понять, когда это «немного поправилась» превратилось в «не сходится даже на левую ногу».

— Всё отвратительно! — объявила я шкафу. — Всё мало!

— Ну так выкинь, Сань. Купишь новое, — донёсся с дивана голос Дениса. Он лежал, как морской котик на пенсионном обеспечении, с планшетом в руках и делал вид, что его глубоко волнуют новости, хотя на самом деле он ждал момента, чтобы меня подколоть. Мы дружили пятнадцать лет, и за это время он выработал идеальную систему: сначала дать мне выговориться, потом добить фактами.

— Не могу! Мне жалко! — простонала я, прижимая к груди платье, словно это был не текстиль, а мой последний котёнок.

— Жалко?! — Денис отложил планшет и придал лицу выражение, которое, видимо, считал сочувственным. Выглядело это как у кота, который только что скинул вазу и теперь пытается понять, будет ему за это лакомство или мокрой тряпкой. — Ну скажи ты мне, Саша, к чему тебе эти тряпки? Сколько они у тебя здесь висят без дела? Три? Четыре года?

Я промолчала. Потому что четыре — это звучит ещё обиднее, чем три.

— Ты как стала мало двигаться, — продолжал он с видом профессора, делающего эпохальное открытие, — прилично набрала…

Я громко швырнула платье обратно в шкаф. И не потому, что оно меня обидело, а потому что этот гад попал в точку. Удар ниже пояса, но без фола — он же прав. А правда от друзей — это как укол от доброй медсестры: вроде полезно, а всё равно больно и хочется сделать ей больно в ответ.

— Бьёшь по больному, — буркнула я, падая рядом с ним на свой драгоценный диван. Диван помнил всё: мои депрессивные марафоны сериалов, пять килограммов съеденных чипсов и три попытки начать новую жизнь с понедельника. Диван не осуждал. В отличие от некоторых.

— А кто тебе правду-матку скажет, кроме меня? — Денис хлопнул меня по плечу, и я почувствовала, что он всё-таки немного сочувствует. Ну, настолько, насколько вообще способны сочувствовать мужчины, которые могут есть пиццу на ночь и при этом выглядеть так, будто они только что с обложки журнала про здоровый образ жизни. — Я не против, ты мне любой нравишься, ты же знаешь. Но уж коли формы изменились, то и гардероб должен меняться. Старушки же не ходят в сарафанах, как у двадцатилетних девочек!

Я скривилась. «Старушки» — это было сильно. Мне нет и тридцати! Ну, почти. Ну, ладно, через пару лет стукнет. Но в душе мне двадцать два, и моя душа до сих пор считает, что сесть на шпагат — это отличная идея, даже если тело при этой идее начинает издавать звуки, похожие на треск старого паркета.

— Ты не понимаешь… — начала я, но договорить не дали.

— Это другое? — Денис уже не скрывал иронии. На его лице читалось всё: и «я всё слышал сто раз», и «ну давай, удиви меня», и «если ты сейчас скажешь про «вхожу в новый образ», я закричу».

Я промолчала. Потому что, во-первых, это действительно было «другое», а во-вторых, самая сильная стратегия в споре с Денисом — это молчание. Он не выносил недосказанности. Ему обязательно надо было меня разговорить, чтобы потом снова победить аргументом.

— Ну червячок! — Он ободряюще погладил меня по плечу. С детства у нас было это дурацкое прозвище. Я ненавидела его до тех пор, пока не поняла, что если обижаться, то он будет использовать его чаще. — Не вешай нос, я уверен, мы сейчас что-нибудь придумаем. А если всё тлен, значит, пора обновить гардероб!

— Не хочу выкидывать! — взвыла я, чувствуя, что сейчас расплачусь над вещами, которые висели здесь свидетелями моих лучших времён. — Я похудею! Мне всё это шло!

— А сейчас ты в это откровенно не влезаешь! — Денис был неумолим. — Это всё экспонаты музея, а не одежда! Не понимаю, кто вообще тебе такие шмотки посоветовал. Прошлый век.

Вот тут меня прорвало. Я вскочила с дивана, как ужаленная, и с чувством глубокого оскорбления указала на него пальцем:

— Это был ты, Денис! Ты посоветовал мне купить то зелёное платье! И ты же говорил, что в этом пиджаке я выгляжу как «уверенная в себе бизнес-вумен»!

Денис замер. Его лицо совершило сложную эволюцию от самодовольства до лёгкого замешательства и, наконец, до примирительной улыбки, которую он выдавал только в безвыходных ситуациях.

— Ну… — протянул он. — Это было… стильно. В стиле того времени.

— Четыре года назад!

— Ну вот видишь! — оживился он, найдя спасительную лазейку. — Четыре года — это срок! Мода меняется, вкусы меняются. Ты меняешься!

— Я меняюсь? — переспросила я, прищурившись. — Это ты сейчас на что намекаешь?

— На то, что ты становишься мудрее, — ловко выкрутился Денис. — И мудрость требует новых форм. В прямом смысле. Новых форм одежды.

Я вздохнула. Спорить было бесполезно. Денис, конечно, прав. Но признавать это вслух — всё равно что согласиться с тем, что моя молодость безвозвратно укатила в закат вместе с моими двадцатью килограммами и способностью носить кроп-топы без вреда для окружающих.

— Значит, прямо так поеду! — рявкнула я, поворачиваясь к нему и демонстрируя свой сегодняшний «лук».

На мне был серый спортивный костюм. В нём я чувствую себя одновременно уютно и убого. Местами он был украшен парой пятен от только что съеденной шаурмы — последней более-менее приличной еды, которая утешила меня после утренней битвы с джинсами.

Денис окинул меня взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то, что я бы назвала «профессиональным ужасом», если бы он был стилистом. Но он был просто моим другом, поэтому он сказал то, что обычно говорят в таких случаях: