Я сбежала со свадьбы...и угнала его сердце

Глава 1. Согласны ли вы, невеста?

В груди шумело, как в переполненном автобусе. Только это был не автобус, а я сама. Мои мысли, мои сомнения, мой пульс — всё перемешалось и грохотало где-то в висках, заглушая голос ведущего.

— ...в искренней любви и согласии...

Я сжала букет так, что белые пионы вот-вот готовы были потерять лепестки. Пальцы онемели. Тридцать семь гостей смотрели на меня. Мама с первой скамьи прожигала взглядом затылок: «Не вздумай опозорить семью». Свекровь, Елена Станиславовна, поправляла фату в тысячный раз — её пальцы были холодными и колючими, как крапива.

— Таисия, улыбайся, — прошипела она мне в ухо, делая вид, что поправляет кружево. — У тебя такой вид, будто на казнь ведут.

А я чувствовала себя приговорённой.

Я посмотрела на Антона. Мой жених. Идеальный жених, по мнению всех, кто сидел в этом зале. Высокий блондин с правильными чертами лица и дорогим костюмом, сшитым на заказ. Менеджер в крупной компании, своя квартира, машина, никаких вредных привычек. Мечта, а не мужчина.

Только вот я видела то, чего не видели они. Я вспомнила, как он вчера скривился, когда я сказала, что после свадьбы хочу взять пару свадеб в июне. «Ты будешь сидеть дома, — отрезал он тогда. — Хватит бегать с этой камерой, как подросток. Моя жена не должна работать фотографом. Это непрестижно».

Моя камера. Мой Nikon, с которым я не расставалась восемь лет. Мои свадьбы, мои лав-стори, мои рассветы в полях и закаты у реки. Мои рыжие веснушки, которые Антон называл «дефектом кожи» и советовал выводить лазером. Мои привычки кусать губы, когда волновалась — «перестань, это некрасиво».

— Кому ты вообще нужна, кроме меня? — его любимая фраза. И я услышала её сейчас, когда он смотрел на меня с алтаря. Его глаза скользнули по мне оценивающе, как по новой машине: платье сидело, макияж не растёкся, фата ровно. Всё по списку. В них не было любви. Там застыла сплошная галочка напротив пункта «жена приобретена».

— Дорогие гости! — ведущий взял паузу и повернулся ко мне. — Спросим у невесты: согласны ли вы, Таисия, выйти замуж за Антона?

Тишина. Все замерли.

Я открыла рот, но вместо слов откуда-то изнутри поднялась тошнота. Грудная клетка сжалась. Я посмотрела на маму — она сияла. Рядом тётя Надя вытирала слезу умиления. Подруги подбадривающе кивали. Всё как положено. Идеальная картинка.

— Согласна, — шепнула я, но звук не вышел.

Антон нахмурился. Елена Станиславовна сзади больно щипнула меня под лопатку.

— Тася, — процедила она еле слышно, — не позорь. Скажи громко.

Я сглотнула ком в горле. В глазах защипало.

«Кому ты нужна, кроме меня?» — эхом отдавалось в голове.

И тут вдруг всё стало кристально ясно. Я увидела картинку: моя жизнь через пять лет. Я сижу в этой самой квартире с идеальным ремонтом, на мне идеальный халат, я варю идеальный борщ для его мамы, которая будет приходить каждый день и учить меня жить. А моя камера пылится на антресоли. Мои веснушки выведены лазером. Я улыбаюсь и говорю «да, дорогой», «конечно, Елена Станиславовна».

И внутри меня что-то сломалось. С хрустом. Как сухая ветка под ногами.

— Таисия? — переспросил ведущий, теряя профессиональную бодрость. — Ваш ответ?

Я подняла глаза на Антона. Встретила его взгляд. И впервые за два года наших отношений сказала себе правду: он меня не любит. Он никогда меня не любил. Я была просто удобным вариантом: тихая, покладистая, без амбиций, которую можно придавить фразой «никому не нужна».

Но я нужна себе. Чёрт возьми, я себе нужна!

Моя рука сама потянулась вверх. Только не за букетом. Я схватила фату и одним движением сорвала её с головы. Шпильки полетели во все стороны. Кто-то ахнул. Елена Станиславовна издала звук, похожий на всхлип пылесоса.

— Нет, — сказала я. Сначала тихо, потом громче. — Нет. Я не согласна.

И побежала.

Я бежала по проходу между скамьями. Подол платья путался в ногах, каблуки скользили по гладкому полу. Мимо проносились лица гостей с открытыми ртами. Мама вскочила и схватила меня за руку, но я вырвалась. Сзади заорал Антон:

— Ты с ума сошла?! Вернись, дура! Кому ты нужна в этом дурацком платье?!

Я вылетела на крыльцо загса. Лёгкие горели. На улице было солнце. Яркое, жаркое, июньское. Оно ударило в глаза, и я на секунду ослепла. Каблук подвернулся, я слетела со ступенек и, не раздумывая, сбросила туфли. Схватила их в руки и побежала босиком по асфальту к дороге.

Сзади гудел голоса. Кто-то выбежал за мной. Крики матери: «Тася, остановись!» Голос Антона матом. Кажется, он меня догонял.

Я выскочила на проезжую часть и вскинула руку. Начала голосовать. Машины сигналили, объезжали, кто-то показывал пальцем у виска. Конечно, невеста с окровавленными от уколов шпильками губами, босиком, с фатой в одной руке и белыми лодочками в другой — зрелище то ещё. Никто не тормозил.

Антон был уже близко. Я услышала его тяжёлое дыхание.

— Таисия, стой! — орал он.

И тут, как в кино, передо мной с визгом шин остановился огромный чёрный внедорожник. То ли «Гелендваген», то ли что-то похожее — я в машинах не разбиралась. Тонированные стёкла, высокие колёса, зверь, а не авто.

Я дёрнула ручку задней двери — заперто. Тогда передней. Открыто!

Глава 2. Красавчик незнакомец

Я упала на пассажирское сиденье, забилась в угол, сжалась в комок. Пахло кожей, кофе и мужским парфюмом — древесным, глубоким.

— Поехали! — крикнула я, не глядя на водителя. — Просто поехали! Умоляю!

Сзади Антон колотил по стеклу. Я зажмурилась и вжала голову в плечи. Сердце колотилось где-то в горле.

В машине была тишина. Никакой паники. Я подняла глаза.

За рулём сидел мужчина. И от одного взгляда на него у меня внутри всё странно ёкнуло. Широкие плечи, тёмные волосы, лёгкая небритость, которая делала его черты хищными и одновременно спокойными. На предплечье, лежащем на руле, смутно угадывалась татуировка. Он не смотрел на меня. Он смотрел в зеркало заднего вида на Антона, который продолжал колотить по машине.

Затем перевёл взгляд на меня. И наши глаза встретились. У него были тёмно-серые глаза, почти стальные. И в них не было ни удивления, ни осуждения, ни насмешки. Только лёгкое любопытство и абсолютное спокойствие.

Его взгляд скользнул по моему растрёпанному виду, по фате, которая зацепилась за дверцу и тянулась за машиной, по моим босым ногам, по камере, которая, оказывается, всё это время висела у меня на шее под фатой — я даже не заметила, как схватила её перед выходом из дома. Мой Nikon.

Он чуть заметно усмехнулся уголком губ. И ничего не спрашивая, просто нажал на газ.

Внедорожник взревел и сорвался с места. Антон едва успел отдёрнуть руку. Я обернулась и увидела в заднем стекле его искажённое яростью лицо, фигуру матери, всплескивающую руками, и кучку гостей, застывших на крыльце.

Машина вырулила со двора и влилась в поток.

Я перевела дыхание и только сейчас осознала, что зажала в кулаке свою туфлю. Вторую, кажется, потеряла по дороге.

Тишину в салоне нарушал только мой собственный сбитый выдох.

Мужчина молчал. Он спокойно вёл машину одной рукой, второй касаясь руля лишь кончиками пальцев. Смотрел на дорогу. И ни о чём не спрашивал.

Это было такое облегчение, что меня начало трясти. Адреналин отпускал, и накатывала дикая, неконтролируемая нервная дрожь. Я закусила губу, пытаясь успокоиться.

— Спасибо, — выдавила я. Голос звучал хрипло, как у лягушки. — Вы... ты... просто...

Он повернул голову и снова посмотрел на меня. Долгим, изучающим взглядом. И вдруг произнёс низким, глубоким голосом, от которого по коже побежали мурашки:

— Пристегнись.

Я послушно дёрнула ремень. Руки не слушались, пряжка не попадала в замок. Мои пальцы дрожали, соскальзывая с металла. Он, не говоря ни слова, протянул руку, забрал у меня ремень, одним движением застегнул и поправил лямку, чтобы не давила на грудь. Его пальцы на секунду коснулись ключицы через тонкое кружево платья, и на этом месте тут же вспыхнул жар. Коснулся — и убрал ладонь. Но я всё ещё чувствовала тепло его пальцев.

— Куда едем? — так же спокойно спросил он.

— А?

— Куда тебя отвезти?

Я хлопнула глазами. Куда? Домой? В смысле, к Антону? К маме, которая теперь убьёт меня за позор? К подругам, которые скажут «я же тебе говорила»?

— Я... не знаю, — честно призналась я. — Просто подальше отсюда.

Он кивнул. Мол, понял. Снова посмотрел в зеркало — но не на дорогу, а на моё отражение. На секунду наши взгляды вновь встретились в прямоугольнике стекла.

— К морю поеду, — сказал он буднично, как о погоде. — Если хочешь — подвезу. Если нет — могу высадить на ближайшей заправке. Решай.

Море. Я даже не знала, где это море. Какое море? Чёрное? Азовское? Мне было всё равно. Лишь бы подальше от всего этого.

— Да, — выдохнула я. — К морю.

Он ничего не ответил. Только прибавил газу, и город за окном начал мелькать быстрее. Дома, перекрёстки, люди — всё проносилось мимо, оставалось позади. Я откинулась на сиденье и почувствовала, как по щекам потекли слёзы. То ли от облегчения, то ли от страха за будущее, то ли от абсурдности ситуации.

Я сбежала со своей свадьбы. В свадебном платье. В машину к незнакомому мужчине. И он просто взял и повёз меня к морю, даже не спросив имени.

Краем глаза я заметила, что он протягивает мне пачку бумажных платков. Я взяла, вытерла слёзы и вдруг начала смеяться. Истерически, взахлёб. Плечи тряслись, а слёзы всё ещё катились по щекам, смешиваясь со смехом.

— Вы всегда подбираете невест на дороге? — выдавила я сквозь смех.

Он снова усмехнулся. Медленно, словно пробуя на вкус.

— Только тех, у кого фотоаппарат на шее и фата в дверях.

Я посмотрела назад — фата действительно застряла. И трепыхалась на ветру, как белый флаг капитуляции.

— А ещё тех, кто босиком, — добавил он, бросив взгляд на мои ноги. — Ты туфли потеряла.

— Оставила там, — кивнула я. — В знак протеста против неудобной обуви. Я шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слёзы.

Он хмыкнул. И мы снова замолчали.

Машина неслась по трассе, за окном мелькали деревья, поля, линии электропередач. Я пыталась осмыслить, что только что произошло. Я разрушила всё. Сожгла мосты. Превратила свою жизнь в хаос за одну минуту.

Но странное дело — мне не было страшно. Впервые за долгое время мне не было страшно. Потому что рядом со мной сидел незнакомый мужчина, от которого веяло такой уверенностью и спокойствием, что казалось, он вытащит из любой передряги. Даже если эта передряга — я сама.

Я шмыгнула носом в последний раз, вытерла щёки и, повернув голову, посмотрела на его чёткий профиль, освещённый огнями приборной панели.

— Меня Тася зовут, — сказала я тихо.

Он повернул голову, и в свете фар встречной машины я увидела его глаза. Тёмно-серые, с искорками золота. Он посмотрел на меня так, будто видел насквозь.

— Рома, — коротко ответил он.

И снова нажал на газ, унося нас в ночь, к морю, в никуда, где я, кажется, только что нашла себя.