Я тебе не мальчишка

Глава 1.

После трагической гибели мужа четыре года назад Сесилия Вейн была вынуждена взять управление компанией «Вейн Агро» на себя. Она никогда не стремилась к этому. В первые месяцы после похорон ей казалось, что единственное, на что она способна, это дышать, да и то через силу. Но совет директоров, акционеры, кредиторы не стали ждать, пока она оправится и отгорюет. Компания, которую её покойный муж Генри строил почти два десятилетия, начала трещать по швам: партнёры требовали гарантий, конкуренты принюхивались к ослабевшему активу, а внутри самого «Вейн Агро» зрели интриги. И Сесилия, стиснув зубы, села в кресло генерального директора, чтобы сохранить всю ту работу, что проделал её муж.

За четыре года она превратилась в женщину, которую за глаза называли Ледяной вдовой. Она носила только тёмные платья — не столько из траура, сколько из практичности: в них она чувствовала себя защищённой, будто закрытой от интриги, недоброжелателей и миллиона проблем, которые ежедневно возникали в столь крупной компании. Она научилась улыбаться так, что собеседники вздрагивали, освоила искусство переговоров, бухгалтерские отчёты, логистику поставок и умение увольнять людей, не испытывая угрызений совести. Компания выстояла, а после медленно, но верно начала расти. Сесилия не была гениальным управленцем, но она была упрямой, внимательной, почти педантичной и не доверяла никому, кроме сухих цифр отчётов и собственной интуиции.

В то утро в зале заседаний совета директоров собрались все ключевые фигуры «Вейн Агро». Длинный стол из красного дерева, магические светильники в форме цилиндров, тяжёлые шторы, — всё здесь дышало основательностью и респектабельностью, которые так ценил покойный Генри. Сесилия сидела во главе стола, выпрямив спину, и перебирала бумаги перед собой, пока её личный помощник Дональд Джексон зачитывал квартальный отчёт.

— …таким образом, чистая прибыль за прошедший финансовый год превысила показатели предыдущего на двадцать три процента, — Дональд оторвался от бумаг и обвёл взглядом собравшихся. — Это лучший результат за всю историю компании, даже с учётом периода до кончины мистера Вейна. Основной рост обеспечили новые контракты на поставку зелий для повышения урожайности в южных провинциях и расширение линейки удобрений для виноградников.

По залу прокатился одобрительный гул. Лорд Эштон, грузный мужчина с седыми бакенбардами, занимавший место главы наблюдательного совета, удовлетворённо кивнул и постучал пальцами по столу.

— Превосходно, Сесилия, просто превосходно, — прогудел он. — Генри гордился бы вами, уверяю вас. Мы все помним, в каком состоянии находилась компания, когда вы взяли бразды правления, и то, чего вы достигли, заслуживает самого глубокого уважения.

Пожилая дама миссис Торнхилл, владевшая небольшим пакетом акций ещё со времён основания компании, чуть улыбнулась и добавила:

— Я всегда говорила, что за каждым успешным мужчиной стоит женщина, которая умеет считать. Просто в нашем случае она ещё и сидит в его кресле, и, надо признать, сидит весьма уверенно.

Несколько человек за столом вежливо рассмеялись. Сесилия позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Она быстро усвоила: в мире, где мужчины всё ещё считают женщин в бизнесе досадным исключением, любое проявление мягкости, даже улыбка в полтона глубже и искреннее, воспринимается как слабость. А слабость здесь не прощают.

— Благодарю, — произнесла она ровным, хорошо поставленным голосом. — Однако я хочу напомнить, что этот результат — заслуга всей команды, а не одного человека. Дональд, что у нас по повестке дальше?

Дональд Джексон замялся, и Сесилия мгновенно уловила перемену в его настроении. Он поправил очки, кашлянул и бросил быстрый взгляд на дверь, будто ожидая, что она сейчас откроется.

— Собственно, прежде чем мы перейдём к обсуждению планов на следующий квартал, я должен сообщить о… об одном обстоятельстве, — начал он, тщательно подбирая слова. — Как вы знаете, полгода назад скончался мистер Альфред Рейнольдс, наш давний партнёр и держатель пятнадцати процентов акций компании. Вопрос о его наследниках до сих пор оставался открытым, поскольку его единственный сын находился за границей и не давал о себе знать. Однако вчера вечером я получил уведомление о том, что мистер Джулиан Рейнольдс прибыл в столицу и намерен занять место отца в совете директоров.

По залу пробежал шепоток. Лорд Эштон нахмурился и подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— Сын Альфреда? — переспросил он. — Я помню, что у него был сын, но мальчик уехал учиться ещё в юности и, насколько мне известно, не проявлял никакого интереса к семейному бизнесу. Сколько ему сейчас? Двадцать с небольшим?

— Двадцать четыре года, — уточнил Дональд, сверившись с бумагами. — Он получил образование в университетах за границей, стажировался в нескольких компаниях аграрного профиля и, судя по предоставленным документам, имеет полное право вступить в наследство и занять место в совете.

Миссис Торнхилл поджала губы и покачала головой:

— Двадцать четыре года — это, простите, мальчишка. Что он понимает в нашем деле? Альфред был опытным партнёром, все это знают и все его ценили, но сын… Я, признаться, не в восторге от идеи, что какой-то юнец будет сидеть с нами за одним столом и принимать решения, от которых зависит судьба компании и моя лично прибыль, господа.

— Тёмная лошадка, — задумчиво произнёс молодой мистер Грейвз, который обычно предпочитал отмалчиваться. — Мы ничего о нём не знаем. Каковы его намерения? Он хочет просто получать дивиденды или планирует активно участвовать в управлении?

Сесилия слушала этот обмен репликами, сохраняя на лице выражение вежливого внимания, но внутри у неё всё напряглось. Альфред Рейнольдс был надёжным партнёром, одним из немногих, кому она осторожно доверяла в первый самый трудный год после смерти Генри. Он никогда не пытался оспаривать её решения, не плёл интриг и не метил на её место. Его смерть от инсульта полгода назад стала для Сесилии ударом, хотя она и не показывала этого. А теперь его сын, о существовании которого она почти забыла, возвращается и заявляет права на место в совете.