Я тебя не...

Глава 1. Портал в высший свет

Вэйлина Кристолл

Матушка сидела у окна, окутанная тенью от старинного абажура, и листала бухгалтерские книги, как будто в каждой цифре искала ответ на вопрос, как выжить в этом мире, где магия — роскошь, а честь — бремя. За её спиной тихо постанывал мой магнот, будто сам артефакт стыдился своей дешевизны.

— Вэй, ты …шь на веч…ку к Лас? – на желтых страницах артефакта проявились руны, большая часть из которых напоминала растекшиеся по листу чернила. Опять сел! Ну и убожество этот дешёвый магулятор, купленный на последние лары. Не артефакт, а магическая жалость.

— Ма-ам, — протянула я сладко, как мёд, — а у нас магия осталась? Надо бы магнот зарядить.

— Прости, родная, — не отрываясь от бумаг, ответила она. — Всё ушло на систему орошения. Я заказала новую поставку магии, но она придет на следующей неделе.

Зашибись! Вода важнее, чем мой имидж?! Лас в прошлый раз хихикала: «Твой магнот из музея что ли?» Не в лицо, конечно, но за спиной еще хуже. Я вздохнула и отписалась подружкам, что, конечно же, приду. Надеюсь, низкий заряд не изуродует мое сообщение до неузнаваемости.

— А тысячу лар одолжишь? – бросила как бы невзначай, вырисовывая подругам сообщение. Она все равно не слушает, глядишь и согласится между делом.

Мама кашлянула, привлекая внимание и посмотрела на меня очень сосредоточенно, словно взглядом просверливая во мне дырку от лживых глаз, моргающих часто-часто, до самого затылка.

Похоже слушала-таки.

— Ты планируешь купить ювелирный магазин? – тонкая, как лезвие, бровь, взлетела наверх, отсекая мои надежды.

Я замерла. В такие мгновения она похожа на древних воительниц с фресок в храме Живодарящей: острые скулы, похожие на гранитные скалы, глаза цвета грозового моря, губы — линия решимости. Красивая. Пугающе красивая. И в то же время — моя. Моя занудная, упрямая, обожаемая матушка.

— Ну ма-ам, - протянула медовым голоском. В детстве это работало, мама брала меня на руки, тепло обнимала и… и обычно тему переводила. — У Лас вечеринка, а ты знаешь, что в нашей компании не принято два раза ходить в одном и том же наряде. В высшем свете это не принято. Даже в дешевых трактирах так не делают!

— А как давно мы стали частью высшего света? – мама скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

Ну началось! А кому месяц назад ухажер дворянство подарил? Думает, я не знаю, но я тайно посмотрела в верхнем ящике ее стола. Грамота дворянства! Это же какое сокровище! Но мама слишком гордая, чтобы принять. Документ так и валяется вместе с долговыми квитанциями и бухгалтерскими книгами, словно какая-то мелочь.

Не будь грамота под заклинанием, я бы на себя активировала, не гордая!

И вообще, мама вполне сойдет за леди! Да что там, многие по незнанию к ней так и обращаются — леди Арвен. Она не поправляет, да и кто бы в здравом уме поправил? Есть в матушке особая стать. Возможно, тяжелая жизнь ее обтесала, превратив из грубой гранитной плиты в прекрасное произведение искусства. Недоступное, строгое и прекрасное. Вот и выстраиваются в очередь женихи, потому что она выглядит как леди. Не из-за платья. А из-за того, как держит голову. Как смотрит. Как молчит.

— Ты же понимаешь! Я учусь в престижной академии, я не могу быть неведимкой! Не хочу этого!

— Дорогая, подойди.

Мама внезапно переменилась, улыбнулась. Я почувствовала, как сердце сжалось. Это был голос из детства — тот, что обнимал, когда я падала, и шептал, что всё будет хорошо. Я подошла. Она взяла мои руки своими, тёплыми, с мелкими мозолями от пера и счётов.

Сейчас начнется… Надо любить себя такой, какая есть, не наряд делает человека человеком и бла бла бла.

Да чтоб она понимала!

— Ни один кусок ткани, даже сотканный в лунном свете, не стоит тысячи лар. И уж точно не сделает тебя счастливее. Ты думаешь, наряды привлекают настоящих друзей? Нет. Они привлекают пустые глаза и пустые сердца. А ты, моя звезда, — светишь сама по себе просто потому, что ты есть.

Ага. Как же!

— Но встречают все равно по одежке!

— Только те, кто черств душой и сердцем. Вэйлина, ангел мой. Ты не должна подстраиваться под окружение. Ты не должна стараться кому-то угодить. Живи так, чтобы тебе не было стыдно за свои поступки. Самое страшное – это потерять себя, стремясь понравиться другим. Но…

Мама плутовато улыбнулась.

— Сестра Глафина из швейной лавки задолжала мне девяносто лар. Возьми одно из своих платьев и преобразите его. Ты знаешь, она мастерица от Живодарящей, твой высший свет в очередь к ней выстраивается.

— Ну ма-ам, — поморщилась я. — Только те, у кого нет денег на мастерицу Эрсьель.

Мама фыркнула.

— Я предложила вариант, не нравится…

Пожав плечами, она погрузилась в документацию, давая понять, что беседа окончена.

Взрослые всегда так. Они ничего не понимают! Для мамы платье — просто кусок ткани. А для меня — это портал. Это ключ. Это магический артефакт, способный открыть дверь в будущее, где я — не просто Вэйлина Кристолл, дочь цветочницы с окраины, а леди, чьё имя шепчут в тени башен Академии Магии. Где Кельвин наконец-то увидит меня. Не мимо, не сквозь, а прямо в глаза. С восхищением. С трепетом. Если я заявлюсь в перешитых обносках, Кельвин на меня даже не посмотрит! Его внимание привлекут более богатые красотки. Например, Лас — дочь окружного прокурора, первая красавица и ходячая энциклопедия этикета — прилетит на летающей карете, в платье, сотканном из заклинаний и лунного шёлка. И его взгляд, как магнит, прилипнет к ней. Как всегда.

Глава 2. Приближение Даркона

Арвен Кристолл

Арвен Кристолл

Вэйлина переоделась с такой скоростью, словно за ней гнались демоны. Чмокнула в щеку — быстро, по-детски, как будто всё ещё та самая девочка, что в пять лет приносила мне цветы, выкопанные с корнем. И вот она уже исчезла, оставив после себя лишь лёгкий шлейф аромата: смесь розового масла и юного азарта.

Через окно я наблюдала, как дочь уносится прочь из дома, а в груди сжималось что-то тяжёлое. Если она пойдет в библиотеку, то я – богиня Справедливости.

Она лжёт.

Я знаю.

Я всегда знаю.

Но я отпустила её.

Потому что мать — это не только держать. Это — отпускать. Даже когда сердце кричит: «останови, удержи, подстели соломку, расскажи, как оно бывает, ей незачем страдать!».

А бывает всегда одинаково, потому, что юности свойственна ветреность, а ветреность всегда заканчивается слезами. Рассказать ей, что любовь, к которой она так стремится, может сжечь ее, как костер соломинку? Нет. Пусть узнает сама. Пусть поймёт: не всё, что блестит, — магия. Иногда это — отражение огня, который уничтожит тебя. А я всегда буду рядом и помогу восстановить из пепла новую версию Вэйлины. Ту, что будет крепко стоять на ногах.

Вернулась к столу, к своим цифрам, бумагам, и долгам.

— Она умная девочка, все хорошо, — прошептала, убеждая себя.

Но в этих словах не было веры. Была надежда. А надежда — это не сила, это просто попытка дышать под водой. Тряхнула головой, выгоняя дурные мысли.

Работа!

По всему получалось, если завтра оплатят заказ, я закрою кредит раньше срока и загубленная партия хрустальных лилий не разорит нас. Знать бы еще, кому я перешла дорогу. Следователи нашли отчетливый остаток магии мертвой земли: урожай уничтожили умышленно, расследование по этому поводу ведется, но зацепок нет. Мне очень не хотелось втягиваться в дела с расследованием, но иначе я не получу страховую компенсацию, а нам с Вэй ой как нужны средства.

Я отложила перо, растёрла переносицу, будто пытаясь стереть усталость, как стирают мел с доски. Но усталость — не мел. Она въелась глубоко. В кости. В память. В душу.

Когда Вэйлина уходит, и в доме все затихает, приходит одиночество. Тиканье часов на стене — не ритм, это капли времени, падающие в бездонный колодец. Пение птиц за окном — не радость, это насмешка. Даже у них есть пара, гнездо, а у меня — только стены и увядающая молодость.

Я сижу.

Смотрю в окно.

И впервые за день позволяю себе не быть сильной.

Хочется, чтобы кто-то вошёл. Не как враг, не как кредитор или клиент. Просто — вошёл. Взял за руку, ободряюще пихнул плечом и прошептал: «Эй… улыбнись же, наконец».

Но в доме тишина. А в сердце — пустота, которая уже не боль.

Если тишину не с кем разделить, если одиночество не с кем пережить, оно становится тюрьмой. Оно становится пыткой, а улыбка на губах – каменной маской, под которой изуродованное от боли настоящее лицо.

Я прижала ладони к груди, будто могу удержать то, что давным-давно ушло. Тепло, которое когда-то было, любовь, которую предали, человека, которого ненавижу… И которого до сих пор не могу перестать любить.

На брачную метку упала слеза. Она дрожала на коже, прежде чем растечься по узору, преломляя его. Снова забыла загримировать этот тонкий рисунок, что когда-то пылал на ладони, как обещание, а теперь стал проклятием, висящим между мной и Сатором. Почему он до сих пор не погасил свою метку? Он ведь уверен, что я сгорела… Если по какой-то причине метка не погасла, это делают принудительно в главном храме Справедливой.

Впрочем, какое мне дело? Это его жизнь. Наверняка у него были свои причины щеголять брачной меткой словно напоказ. Я на несколько секунд опустила ресницы, словно закрывая книгу с «не моей» историей. Где запах смолы, шепот в ночи, и яркие звезды тающие в рассвете, одном на двоих.

— Леди Кристолл, к вам пришли! – хрипловатый голос хозяюшки вывел из раздумий. Я открыла глаза – и вот. Той реальности нет, будто и не существовало никогда.

Я медленно подняла голову. В дверях стояла невысокая, полноватая женщина, с лицом, как со страниц детской сказки — добрым, но с тенью, с загадочной улыбкой и глазами, в которых читалась не просто забота, а знание. Она не знает, кто я. Не знает, откуда я. Не знает, что я — не та, за кого себя выдаю. Но чувствует. Её взгляд — будто сквозь кожу. Она видит, как дрожат мои пальцы, как сжимаются плечи, как я прячу ладонь с меткой.

– Из палаты магического следствия, — добавила она, вытирая руки о фартук.

Сердце набрало обороты за полвздоха. Я понимала, что пришел не Он так же отчетливо, как понимала, что пришедший с Ним тесно связан. Возможно, они только что пили кофе. Возможно, он недавно жал руку господину из палаты магического следствия…

— Накрыть в садовой беседке? – спросила Ланис и отвлекла меня от ненужных мыслей.

Женщина с судьбой не менее трагичной, чем моя. Ее семья – дворяне пятого ранга. Еще в юности она вышла замуж за торговца мехами, родила троих детей, стала трижды счастливой бабушкой. Счастье продолжалось тридцать лет и закончилось, как злая усмешка судьбы в годовщину бракосочетания. Выходные планировались на тропических островах, а прошли в похоронном зале с семью гробами, три из которых – детские. Она не рассказывает, как это произошло. Улыбается, вспоминая события пятилетней давности, говорит «так было суждено», а у самой слезы на глазах.

Глава 3. Деньги не пахнут

Вэйлина Кристолл

К центральному корпусу я неслась с такой скоростью, что подо мной чудом не горели камни. Словно от того, как быстро я прибегу, зависит гонорар. Я не могу упустить платье своей мечты! С шикарным декольте, украшенное редчайшими стразами, каждая из которых пришита вручную, лично мастерицей леди Эрсьель. По подолу платья струится фирменная вышивка с вензелями — визитная карточка мастерицы. Достаточно одного взгляда, чтобы любой из высшего света понял: это работа леди Эрсьель. Нежнейшая ткань сверкает, как ручей под солнечными лучами! Как звезды глубокой морозной ночью! Как… ах.

От возбуждения сердце грохотало в ушах, а щеки болели от улыбки. Я в красках представляла, как спущусь с широкой мраморной лестницы, игриво ведя пальцами по периллам. Как встану вполоборота, слегка приподняв плечо, как гляну на Кельвина из-под ресниц и кокетливо закушу губу. Он не устоит. Не сможет! И подарит мне первый поцелуй! Я даже знаю, где! Приглашу его прогуляться по саду, и в одной из беседок, увитых розами, случайно подверну ногу, чтобы он подхватил. Когда между нами расстояния будет меньше, чем на одно дыхание, он сделает все сам, а я позволю…

Нежно. Бережно. Осторожно…

Сердце замерло, словно все уже случается в эту минуту.

— Вэй? – гаркнула Грета, кажется, уже не первый раз.

На площади у фонтана лениво прогуливались студенты. Я так замечталась, что пропустила приход своей спасительницы, развалившись на лавке в позе коварной соблазнительницы.

— Привет. Садись, – я выпрямилась и поправила ворот платья.

— Нет, мы прогуляемся. Разговор не для лишних ушей.

Грета повела плечами и затравленно осмотрелась, словно мы будем обсуждать план ограбления деканата с целью фальсификации сессионных оценок.

Впрочем, она всегда выглядела не как все. Её чёрные волосы, будто не зная укладки, небрежно падали тяжёлыми масляными прядями на плечи. Платья — простые, тёмные, без украшений — будто созданы, чтобы сливаться с тенью. Но в её взгляде особая проницательность, будто она видела то, что другим не дано. Пусть и плотного телосложения, но с мягкими чертами лица, Грета держалась с такой уверенностью, что это даже подкупало.

Мы свернули с аллеи, ведущей к городу, и пошли вдоль леса. Академия простиралась во все стороны: семь учебных корпусов, три жилых, сады, рынок, дворец культуры и торжеств… Но мы шли туда, куда не ступала нога высшего света — к озеру, где крутой берег, глина, тина и комары.

На душе стало тревожно, но… тысяча лар! И возможный доход в будущем. Я смогу помочь семье, буду не бесполезным дополнением блистательной родительницы, а дочерью, которой можно гордиться!

— Грета, подожди! – я резко остановилась и уточнила. — Ты точно готова заплатить тысячу? Деньги нужны мне сегодня до вечера!

— Если выполнишь условия сделки, — девушка усмехнулась и достала из декольте темно-синюю бумажку, – они твои.

От вида хрустящей купюры во рту пересохло. Вот он - мой пропуск в лучшую жизнь! Да что угодно за тысячу лар! Кроме чести…

— Сразу говорю – не буду ни с кем спать, убивать и воровать – тоже.

Грета резко дернула меня за локоть и осмотрелась.

— Ты что несешь? Сдурела? По-твоему, я таким занимаюсь?

— А чем ты занимаешься? Откуда столько денег?

— Сказала же – не здесь! Если согласна – идем к озеру, и все обсудим, если нет, — она развела руками, давая понять, что разговор окончен и спрятала купюру в подоле платья.

Была не была. Кельвин того стоит! Моя семья того стоит!

— Это легально?

— Да легально все, – недовольно фыркнула Грета. – Но деликатно!

Закусив губу, выпалила:

— Тогда пошли…

Мы живем привычкой и шаблоном. Едим ту же еду, идем на учебу той же дорогой, надеваем те же цвета в одежде и корсет шнуруем одинаково. Все новое и необычное пугает: а, вдруг нам будет плохо?

Не будет! В этот раз точно не будет!

Новые возможности – это новые горизонты. Это новая жизнь. Да, как раньше не будет. Будет иначе! Будет ярче! Будет лучше! Иначе я так и просуществую до старости в нищете и тени богатых подруг. И вообще, мама говорит, что там, где страх - наш рост. Значит, я поступаю верно и противный холодок в районе пупка - предвестник чего-то прекрасного.

Терзаемая сомнениями, я не заметила, как мы дошли до места.

Озеро лежало, как старое зеркало, покрытое паутиной трещин. Вода не отражала небо — а искажала его. Камыши шептались, даже когда не было ветра. И казалось, что под этой тиной — не дно, а что-то живое. Древнее чудовище, жаждущее крови и жертвы…

Воняло дохлой рыбой и гниющими листьями. Комары накинулись на нас будто месяцами сидели на бескровной диете. Повеяло сыростью и холодом. Я поскользнулась на глиняной жиже и чуть не свалилась, но Грета подхватила меня под локоть.

— Сюда, – она указала на поваленное дерево. – Это мое тайное убежище. Чувствуешь, как дрожит воздух, напоенный магией?

Магией смерти! Волоски на коже встали дыбом, защищая носительницу дара живого слова от чужой энергии, способной погубить.

Глава 4. Тень за моей спиной

Арвен Кристолл

Команда и впрямь взялась за дело. Прибыли не просто важные специалисты, а настоящие звезды магпалаты, те, кто видит не только корни в земле, но и следы в воздухе, в пыли, в запахе чужого страха. Они сканировали систему орошения, удобрения, даже анализ воздуха провели и заверили, что в скором времени преступник будет изобличен. Какие-то остаточные микроследы, микроволокна и микро что-то еще обнаружены, зафиксированы и изъяты. Преступник будет найден. Обещали скоро. Не уточнили, насколько.

Команда ушла.

— Чай с пирогом, Ланис, — попросила я, устало опускаясь в кресло. — И тишину. Очень нужно.

В голове стоял гул артефактов, заклинаний, вопросов, звучавших по пятому кругу. И в этой суматохе я постоянно вздрагивала от шагов за спиной, будто ждала, что вот-вот появится он. Сатор. Что ж он у меня из головы весь день не выходит? Столько лет я почти не думала о нем, а стоило магпалате взяться за моё дело — и он встал рядом, как старый долг, который вдруг вспомнили.

Прошлое не исчезает. Оно также реально, как и воздух. Оно ждёт, когда ты расслабишься, а затем втыкает нож между рёбер. Тихо, по-дружески. Прямо как Сатор восемнадцать лет назад, когда он ушёл с моей магией, моим сердцем и последними каплями доверия.

— Леди Кристолл, ваш магнот! – Ланис принесла душистый чай, пирог с яблоками и мой артефакт. Обложка сияла светом входящего послания. Раскрыла общий лист, наслаждаясь вкусом смородинового листа на меду.

Это Вэйлина, пишет, что задержится. Они с девочками разбирают пьесу Шерлинга, учеба затянется до вечера, а вечером – вечеринка у Ласилены, значит, Вэй заскочит лишь переодеться.

Поморщилась, и даже сладкое повидло с корицей не подсластило мое недовольство. Лас помешана на мальчиках и блеске, а ее мать — живая витрина: красива, молчит и стоит дороже, чем весь мой сад. Прости, Живодарящая, но это не женщина — это дорогой аксессуар, приложенный к знаменитому мужу, и дети идут по стопам матери.

В другом сообщении леди Изабелла просит заехать и согласовать расположение букетов и арки. Наконец-то она снимет завесу тайны. Я не привыкла работать вслепую, мне важно понимать, для чего мои цветы: подчеркнуть торжественность момента, создать романтическую атмосферу или разделить скорбь присутствующих? Этот заказ я взяла исключительно из-за цены и настойчивости леди Изабеллы. Она отвергла других флористов, настояв, что только мой подход к делу, и, конечно, мои редчайшие цветы, достойны украсить ее исключительное мероприятие. Зная таких людей, вполне может оказаться, что мы празднуем день рождения хомячка… Не хотелось бы тратить на это редкие хрустальные лилии. Несмотря на происки конкурентов, часть из них я все же спасла. Мама с детства учила не класть яйца в одну корзину и не выращивать цветы в одной оранжерее. Особенно, если тратишь на них всю свою магию.

— Ланис, подготовь, пожалуйста, мои эскизы и макеты цветочных композиций, я еду к леди Энуар внести правки.

Или в очередной раз пощекотать свои нервы. Создается впечатление, что они – ее домашний питомец.

Внезапно по телу пробежали мурашки, словно в прогретую солнцем весну ворвался колючий мороз, собравшийся жгучей болью на брачной метке. Предчувствие сжало внутренности так, что пирог в горло не лез, а ноги отказались нести меня в дом этой загадочной женщины. Я отложила еду, смяла салфетку и поднялась.

Лучше раньше покончу с делами и решу вопрос с магнотом дочери. Хотя бы закажу дополнительную магию, уж это нам по карману.

Отдала распоряжения, лучше замаскировала метку и вызвала быстроход: дорого, но удобно. С хрупкими растениями передвигаться в лошадиной повозке – преступление. По дороге я вздремнула и щемящая боль почти утихла. Только метка без конца чесалась. Я даже сняла перчатки, убедиться, что очертания рисунка не проступили сквозь плотно наложенный грим.

Впрочем, зуд отступил, когда мы въехали на территорию особняка леди Энуар. Он поразил роскошью! Она не просто богатая женщина, она жена кого-то невероятно влиятельного!

Быстроход плавно скользил по ухоженному саду, где морозная дрема сменялась первыми бутонами и ранними цветами. За окном, как в калейдоскопе, переливались разными оттенками рисунки изыскано подобранных растений. Они стелились коврами, взбирались по стволам деревьев, обрамляли мраморные статуи и обнимали скамейки. Такой сад требует армии садовников, мне ли не знать.

Миновав фонтан, воды которого звонко падали из чаши весов, склонённых в одну сторону, мы остановились у широкой мраморной лестницы. Настолько широкой, что поместился бы симфонический оркестр, еще и место осталось бы.

Здесь живет кто-то приближенный к императору.

Суетились слуги, носили декор, посуду, какие-то ткани и тряпки. Звучала легкая музыка – скрипачи репетировали неподалеку, сыгрываясь и разбирая мелодию для завтрашнего мероприятия.

Леди Изабелла плыла мне навстречу, попутно диктуя указания помощнице — скромной невзрачной девушке в синем платье, которая успевала и записывать, и подхватывать подол хозяйского платья.

Какая же она красивая? С волосами цвета медового заката, кожей как кожура персика, глазами медово-карими. Ее почти кукольная внешность никак не сходилась с характером. Некоторым женщинам к лицу молчание и скромная улыбка, возможно, однажды госпожа познает эту мудрость, но не сегодня.