Я тебя не... Не ненавижу

Глава 1

— Рина, сегодня ужин не готовь! — объявил Борис за завтраком. — Мы идем в ресторан.

Тон мужа ей всё сказал. Судя по недовольству, звучащему в его голосе, вечером состоится деловой ужин с кем-то из его партнеров по бизнесу.

И не просто деловой ужин — это часть работы, тут не может быть недовольства, а ужин с тем, с кем Борису не хочется иметь дела, но приходится.

Интересно знать, с кем именно и в каком именно из ресторанов их города.

— Хорошо.

Ответила нейтрально, ставя перед мужем так нелюбимую им, но так необходимую его больному желудку тарелку с овсяной кашей, и заодно прикидывая свои планы на день.

— Фу, — скривился, словно капризный ребенок, муж, увидев кашу.

— Борь, ну что ты как маленький, ей-богу! — усмехнулась снисходительно. — Знаешь ведь, что твоему желудку это необходимо.

Через силу, явно делая ей одолжение, он съел половину порции и, отодвинув тарелку, наконец с наслаждением сделал первый глоток кофе.

Арина, поняв, что муж не съест больше ни ложки, убрала тарелку со стола, налила себе кофе и села напротив:

— А теперь скажи, по какому поводу ужин, во сколько начало, в какой ресторан идем и в каком составе?

Борис с наслаждением отхлебнул кофе и начал отвечать с последнего вопроса:

— Иванов, Бирюков, Козин. Эти будут, как всегда, с супругами, их ты знаешь, — перечислил, начав с тех, с кем жена уже была знакома.

— Хорошо.

Кивнула, беря себе на заметку состав компании и решая, что именно ей надеть на ужин. Жен этой троицы Арина знала, эти дамы, при наличии больших денег у своих мужей, абсолютно не умели одеваться.

Лично ей было все равно, ханжой она никогда не была, но выделяться на фоне трех женщин, умудряющихся сочетать абсолютно несочетаемые вещи, и всегда ярких цветов, Арина не любила.

“Ладно, ничего с этим не поделать. Пусть сияют, а я всё-таки опять надену спокойную классику”, — решила для себя мысленно, а вслух спросила:

— Все? Или ещё кто-то будет?

— Будут, но с этими тремя ты еще лично не знакома. Я с ними ещё не сотрудничал. Очень надеюсь привлечь их в свой новый проект в качестве инвесторов, — последовал расплывчатый ответ мужа.

— И? — Арина посмотрела на него, ожидая продолжения. — Имена их скажешь, или они под строжайшим секретом?

— Не мели чепухи! — вспылил внезапно муж, но, увидев удивление на лице жены, взял себя в руки и, тяжело вздохнув, назвал имя ещё одного из своих возможных компаньонов: — Ещё будет Агулов.

— Агулов? Тот самый?? — не смогла сдержать она удивления.

— А ты знаешь какого-то другого? — зло бросил муж.

Не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, продолжил с прежней злостью:

— Слава богу, нам и одной акулы достаточно!

Тут Борис был прав, господина Агулова, имеющего необычное имя Богуслав, не зря за глаза называли Акулой.

И дело тут было не в созвучности данного ему прозвища и его фамилии.

Богуслав Аркадьевич Агулов и был самой настоящей акулой бизнеса — такой же хладнокровный и беспринципный, подмявший под себя не одного бизнесмена средней руки. Настоящий хищник, не знающий жалости ни к кому из своих конкурентов.

О личной жизни этого господина не было известно ничего — это была тайна за семью печатями. Но на различных светских мероприятиях мужчина всегда появлялся с разными женщинами.

Что интересно, не с молоденькими модельками — всем женщинам Агулова было давно за тридцать пять.

Однако это, по мнению Арины, шло мужчине лишь в плюс. Все его дамы были холеные и ухоженные, как племенные кобылы. Всегда дорого и стильно, по последнему слову моды, одетые, умеющие где надо промолчать, а где надо — улыбнуться.

Только вот ни с одной из них загадочный миллиардер нигде не засветился дважды, из чего сам собой напрашивался очевидный вывод — этот владелец газет, заводов и пароходов был холост.

И, пожалуй, это была единственная информация о личной жизни мужчины.

А вот в деловых кругах все знали — Агулов никогда и ничего не делает просто так.

— Опция “себе в убыток” у него отсутствует, — так когда-то совсем невесело пошутил об Агулове Борис. — Акула никогда не упустит своей выгоды. Все давно в курсе: если он начинает с кем-то тесно общаться, значит, скоро тот несчастный обанкротится, а Агулов прирастет новыми активами. Народ в кулуарах чего только не говорит о нем, — разоткровенничался однажды Борис. — Кто-то говорит, что это он их банкротит, а кто-то — что у него просто-напросто нюх на фирмы, которые вроде как еще на плаву, но вскоре начнут тонуть. Лично я думаю, что и то и другое.

— Ну или у него просто сильная и грамотная команда толковых аналитиков, работающая не за спасибо, — предположила тогда Арина, подведя итог словам мужа.

Борис был успешным бизнесменом, но до Агулова ему было как пешком до Австралии. Очевидно, что и тот и другой это понимали.

И вот они сегодня вечером будут ужинать и обсуждать дела, точнее, новый проект мужа. Этот факт Арину настораживал, если не сказать, пугал.

Глава 2

— Слав, я бы тебе советовала сегодня воздержаться от посещения запланированного мероприятия.

Виктория аккуратно вытащила иглу из катетера, торчащего из вены на сгибе локтя Агулова, залепила пластырем и задержала его руку в своих.

Почувствовав на себе его взгляд, принялась разглаживать обеими большими пальцами несуществующие заломы пластыря на сгибе пациента.

— Разве я спрашивал твоего совета? — стоило ему задать вопрос, как его локоть тут же выпустили из захвата тонких и вечно холодных пальцев.

Вопрос был риторическим, они оба это понимали, а потому в полной тишине Богуслав встал с кровати, смяв одноразовую медицинскую пеленку, и подвигал плечами, разминая их. Тело от долгого лежания в одной позе затекло.

Виктория не удержалась, подошла со спины, положила руки на его широкие плечи и помассировала их, разминая. Заметив мурашки на коже мужчины, отступила на шаг, растирая ладони:

— Извини, руки холодные.

— Спасибо, — бросил, повернув слегка голову в её сторону, никак не прокомментировав тот факт, что не просил её об этом.

Потянулся за сорочкой, висящей на плечиках. Стоя к женщине спиной, начал одеваться.

Продел в рукав сначала левую руку, в которой был зафиксирован катетер, потом попытался всунуть во второй рукав правую, но понял, что торчащий в вене катетер не дает ему сделать это самостоятельно.

Процедил сквозь стиснутые зубы ругательство, но продолжил попытку надеть сорочку самостоятельно, не желая просить о помощи.

Виктория всё это и видела, и слышала, а потому вновь подошла к мужчине и, прежде чем помогать, предложила:

— Подожди, я помогу.

— Не надо! Сам справлюсь! — бросил отрывисто и зло.

Вика поджала губы, но отошла и вернулась к той теме, с которой начала:

— Слава, да пойми же ты, что я не просто так тебя прошу о пропуске сегодняшнего мероприятия! Я твой лечащий врач и имею право… — не сдержав эмоции, начала говорить слишком громко, но замолчала на полуслове, увидев, что пациент медленно развернулся к ней лицом.

Встретившись с потемневшим взглядом мужчины, мгновенно отыграла назад:

— Прости, я лишь хотела сказать, что если ты не будешь соблюдать диету, то я буду вынуждена перевести тебя на другой, более частый график.

Агулов поморщился и скрипнул зубами, превозмогая желание почесать сгибы рук. Зуд после процедуры всегда усиливался.

А тут еще этот, мать его, катетер! Если уж он сейчас ему мешает полноценно сгибать руку, то будет мешать и на сегодняшнем ужине.

— Да блядь!

Психанул, сдернул с себя с таким трудом надетую сорочку и, не глядя на врача, отклеил пластырь.

Вика, поняв, что её строптивый пациент собирается сейчас сделать, остановила:

— Стой! Я сама вытащу!

Спорить с Агуловым сейчас не имело смысла. Он уже на взводе, и причиной тому в том числе и она сама, а значит, придется сейчас делать, что он хочет.

Богуслав послушался и замер, молча протянул врачу руку, давая специалисту возможность удалить катетер грамотно.

Виктория достала новую пару одноразовых перчаток, быстро натянула их, подошла к мужчине, попросила:

— Присядь на кровать и расслабь руку. Будет неприятно.

Садиться он не стал, остался стоять, где стоит, но зато поторопил её, вздохнув устало:

— Вика, хватит строить из себя наседку. Просто вытащи это из меня! Он мешает. И ты знаешь, я не люблю опаздывать, так что сделай это быстро.

Виктория удалила катетер из вены, заклеила ранку пластырем и отошла на пару шагов. Она знала, что Агулов не любил, когда нарушают его личные границы, но ничего не могла с собой поделать.

Для себя она уже приняла тот факт, что её тянуло к этому сильному мужчине.

Впрочем, в данном случае “тянуло” было совсем не то определение. Впрочем, кого это интересовало?

Снимая одноразовые перчатки, деланно равнодушно поинтересовалась:

— С кем на этот раз едешь на мероприятие? — шагнула к контейнеру для медицинских отходов, сделав вид, что занята его упаковкой, и продолжила: — Блондинок же ты у нас не любишь. Брюнетка или шатенка на этот раз?

Мужчина, не веря тому, что слышит, вскинул в удивлении брови, подумав: “Да, всё-таки не показалось. Пора менять врача. Жаль, хорошо работали”, но вслух ответил совсем другое:

— Игорь тебя отвезет, куда скажешь. Гонорар с премией тебе уже перевели на карту.

— Слав, я могла бы составить тебе компанию на сегодняшний вечер, — женщина предприняла отчаянную попытку, наступив на горло собственной гордости, и добавила, ругая себя мысленно, но ничего не могла с собой поделать: — Не за гонорар…

Агулов посмотрел на часы, он уже рисковал приехать в последнюю минуту, но ответил из уважения к женщине:

— Вика, ты знаешь правила. Я не смешиваю работу и секс. Хорошего тебе вечера. Это была наша с тобой последняя встреча.

Глава 3

— Богуслав Аркадьевич, рады вас видеть! Очень рады! Проходите, пожалуйста. Как раз уже все гости собрались. Только вас ждем! — распорядитель сегодняшнего мероприятия лебезил перед ним, как проститутка перед эксклюзивным клиентом. — Скажите, когда вы будете готовы сказать приветственную речь? Мы предупредим всех.

Агулов поморщился, не любил он лизоблюдства. Всему есть предел, а этот, как там его, Вальдемар Петрович переходил все мыслимые и немыслимые границы в своем желании угодить и прогнуться.

— Покажите мне столик, где сидит господин Кузнецов с гостями, дайте мне пять минут, и можем начинать.

— Да, конечно, пойдемте, я провожу вас до вашего столика.

— Не моего, а господина Кузнецова!

Рявкнул на парня чуть резче, чем требовалось, но сегодня его, во-первых, уже вывела из себя Виктория, не сумев удержать свои признания в любви при себе.

А во-вторых, зуд, что обычно прекращался в течение часа после процедуры, сегодня не то что не проходил, а даже наоборот, только усиливался с каждой минутой.

— Хотя нет, стойте! Покажите мне, где тут у вас туалет?

— Туалет в этом коридоре, пройдемте, я вас провожу! — похоже, парню было всё равно, куда его провожать.

— Куда? В туалет? Может, еще и подержишь мне? — не сдержался, фыркнул.

— Что? — парень хлопнул ресницами, опустил взгляд на гульфик стоящего перед ним мужчины, словно раздумывая над его предложением.

— Ты совсем охренел? — мгновенно взревел Агулов. — Пошел вон отсюда! Держи свои фантазии при себе, а еще лучше — засунь их себе в одно место.

— Извините, — стушевался парень, — вы неправильно меня поняли.

Игнорируя слова парня, Богуслав ушел в указанный коридор.

— Тьфу, зараза! — ругнулся еще раз. — Где ж тебя взяли-то такого!

Зуд выбешивал и выводил из равновесия, а тут ещё этот любитель угождать, чтоб ему пусто было!

Нет, ни к чему хорошему сегодня это точно не приведет!

Злился на себя за то, что сам же попросил Викторию перенести процедуру на день раньше, хотя и знал, что потом будет всё раздражать и бесить.

Нахрена переносил, спрашивается? Могли бы и завтра, по плану, всё сделать. А то она вон возомнила себе черт знает что!

Чем, спрашивается, думал, когда процедуру на сегодня переносил? У него сегодня деловая встреча, да, в ресторане, и да, он сам её тут назначил.

Да твою ж мать, как чешется!

Мог бы и в машине ещё свою таблетку выпить — пока доехали бы, уже полегчало. А так пей её теперь в туалете, не за столом же, на глазах у всех ему это делать?

Не хватало ещё, чтобы это кто-то заснял на телефон. Тут, конечно, в основной своей массе приличное общество собралось, и вряд ли кто-то из них страдает подобной херней, но лучше всё-таки подстраховаться.

Зачем им всем знать, что у него проблемы со здоровьем. Шакалам только покажи свою слабость — накинутся всей стаей.

А на него и так многие из присутствующих тут зуб имеют. Зачем людям лишний повод давать?

— Распричитался тут, как мажорчик какой! Подумаешь, в туалете! В конце концов, от глотка воды, сделанной из-под крана, еще никто не умирал.

Вошел в помещение и замер от неожиданности — туалет мужской, а голос, отчетливо звучащий в помещении, женский.

Огляделся — нет, в помещении он был один. Поднял глаза к потолку и понял, откуда шел звук — стена, что была общей для мужского и женского туалетов, вдоль которой были установлены раковины и висели зеркала, была сделана не до потолка.

— Охрене-е-еть, — протянул скептически, разглядывая открытые обзору огромные трубы вентиляции и черт знает чего ещё, идущего под потолком, — руки бы вам поотрывать, крИативщики. От слова “криво”, а точнее уж, через задницу. Современный, мать его, дизайн.

Пока мыл руки, вытирал их салфетками, потом выколупывал таблетку из блистера, вынужденно слушал чужой разговор. Незнакомка говорила с кем-то по телефону.

— Слушай, ну твой Борюсик, конечно, отмочи-и-ил… Это ж надо, на деловую встречу женушку свою притащил. Зачем она ему здесь? Нет, ну ладно — ты! Ты-то действительно тут по делу. Где ещё с Агуловым-то пересечься? Неприступный, как Форд Баярд. Тот ещё параноик, это все знают. Но жену-то свою твой ненаглядный зачем притащил?

Наступила тишина. Видимо, женщина слушала ответ подруги.

— Да ладно? Правда, что ли? — удивление в голосе и опять тишина. — Ну если та-а-ак, то тогда ясно… — вновь удивление и тишина.

— Нет, ну сам-то он у тебя красавчик, конечно, тут я тебя понимаю, подруга. Но его партнеры… А точнее, их женушки!! Ой, давно я так не веселилась, слушай!! Ты там ущипни, что ли, хоть ту, что к тебе ближе всех сидит! А-ха-ха! Нет, ну один в один пришельцы из прошлого! Жена твоего Борюсика на фоне этих дур в розовых пятнах леопардов вполне себе пристойно выглядит в этом своем типа бальном платье. Вырядилась, блин! Мазурку, что ли, плясать пойдет? — пренебрежение в голосе говорившей просачивалось даже сквозь стену. — Ну чего ты психуешь?? Да на твоей я стороне! На чьей ещё-то? Не на её же! То же мне, святая невинность нашлась! Столько лет в браке, сидит на полном обеспечении мужа, нигде не работает, а детей ему так и не родила! — просквозило превосходство в голосе. — Больная, что ли, она у него?

Глава 4

Агулова она увидела не сразу. Скорее догадалась, что он вошел.

Как? По шепотку, прокатившемуся по залу, по тому, как одинокие дамы оживились, мужчины подобрались, втянув животы, и как вытянулся чуть ли в стойку смирно ведущий вечера.

Богуслав стоял не шевелясь. Знал ли он, какое производит впечатление на людей? Определенно знал. Не мог не знать.

И знал, и пользовался этим.

И прозвище свое он тоже знал. Почему-то Арине казалось, что он им даже гордился.

Этого мужчину можно было бы назвать красивым. Породистое лицо, правильные черты лица, чувственные губы, благородная седина в волосах. Ему, кстати, шла небритость.

Высок, подтянут, элегантен. Про таких, как Агулов, и говорят — он пахнет деньгами. Но его жуткий взгляд отталкивал и пугал, перечеркивая все приятное впечатление.

А мужчина стоял в дверях, не двигался и почему-то смотрел в глаза Арине. Это было странно — с чего бы вдруг?

“Я уверена, что он знает и кто я такая, и чья жена! — промелькнула тенью мысль в голове женщины. — Он же вроде не связывается с замужними женщинами. Да и я не дотягиваю ни до одной из его дам".

Жутковатый взгляд. Стеклянный, непроницаемый, холодный.

“Да, не зря его за глаза называют Акулой. Акула и есть”, — отметила мысленно, не в силах оторвать от него взгляда.

Мужчина начал двигаться в их сторону, а она смотрела на него и никак не могла понять, чем им, ей и мужу, грозит близкое сотрудничество с Акулой.

Пока что ответ напрашивался только один — гибелью фирмы мужа. Его детища, созданного им с нуля.

К Агулову кто-то подходил, он здоровался, жал руки, говорил две-три фразы, кому-то улыбался холодной улыбкой, кого-то хлопал панибратски по плечу и шел дальше.

С каждым шагом подходя все ближе к столу, за которым сидела их компания.

Кстати, Борис тоже подтянулся, выпрямил спину, но продолжал делать вид, будто бы ещё не в курсе, что тот, ради кого они все здесь сегодня и собрались, уже в зале.

Арине даже захотелось шепнуть мужу, чтобы он не переигрывал, но она почему-то боялась отвести взгляд от Богуслава. Как будто от того, что она отведет взгляд, может что-то измениться.

Агулов же, в свою очередь, всякий раз, отходя от того, с кем только что останавливался поздороваться, возвращался к ней взглядом.

Это было, как минимум, странно. А по факту, очень и очень странно!

Сейчас, с приближением к ним мужчины, с каждым его шагом Арине становилось все более и более очевидным — у этого человека не только взгляд как у акулы. У него и повадки акулы.

Те ведут себя таким же образом: выбрав жертву, точно так же сужают круги, приближаясь к той всё ближе и ближе.

И ей почему-то всё отчетливее казалось, что жертва здесь она, а не муж и не его фирма.

Это было странно и не имело ни логичного объяснения, ни конкретного обоснования, но она никак не могла отделаться от этого чувства.

С Богуславом они не были знакомы лично, сферы интересов мужа нигде и никогда, до сегодняшнего дня, не пересекались с интересами этого олигарха.

“Не удивлюсь, если окажется, что у него и температура тела, точно так же, как и у акул, равна температуре окружающей среды!” — успела подумать Арина ровно в тот момент, когда муж наконец-то перестал ломать комедию и делать вид, что не видит Агулова.

— Богуслав, дорогой, рад тебя видеть!

Агулов едва заметно поморщился, но ответил:

— Добрый вечер, Борис.

Мужчины пожали друг другу руки, сделав вид, что оба рады друг друга видеть.

Арина очень отчетливо увидела тень недовольства, скользнувшую по лицу миллиардера, и поняла — Борис буквально только что, здороваясь и переходя на “ты”, нарушил какие-то личные принципы миллиардера.

Неприятным было то, что муж или правда не заметил этого, или решил банально хвастануть более близким знакомством с Агуловым перед своими постоянными и новыми компаньонами.

Не успел Борис начать представлять Агулову всех, кто был с ними за столом, как Марина, один из тех самых новых инвесторов, о которых предупреждал Арину утром муж, перехватила инициативу:

— Приятно познакомиться, Богуслав Аркадьевич. Я Марина Игоревна Огнева. Фирма “Транс логистик”.

— Здравствуйте, Марина Игоревна, рад знакомству. Наслышан о вас и ваших успехах в сфере бизнеса, — Агулов пожал протянутую руку с точно такой же улыбкой, с какой только что здоровался с Борисом.

— О, благодарю! — женщина была явно польщена тем, что бизнесмен такого уровня, как Агулов, слышал о её фирме.

Женщина сдержанно кивнула и явно хотела сказать что-то еще, но Агулов от неё отвернулся, обратив свой царственный взор на остальных присутствующих.

К Арине он подошел в последнюю очередь. И почему ей сейчас кажется, что сделал он это намеренно?

Богуслав здоровался с мужчинами, целовал ручки их женам, говорил слова приветствия и двигался дальше по кругу.

Глава 5

Агулов не долго говорил речь. Арина не засекала, да, признаться, не очень и вслушивалась. Она читала об этом мероприятии, так что в курсе была, в честь чего, а точнее, куда и на помощь кому пойдут эти деньги.

Ей надо было сейчас собраться и прийти в себя, ей ещё вон вальс с Акулой танцевать.

В себе она была уверена — в ногах не запутается, с ритма не собьется. Вальс был одним из её любимых танцев. Когда-то давно, еще в школе, она ходила в кружок бальных танцев, ей это нравилось.

Потом, гораздо позже, будучи уже глубоко замужем, она купила несколько частных уроков у преподавателя и уговорила Бориса составить ей компанию.

Муж согласился. В то время в их семейной жизни наступил сложный период. Они, прожив в браке уже десять лет, никак не могли зачать ребенка. А ведь у Арины даже задержек не было ни разу.

Поняв, что само, как заложено природой, у них не получится, они оба пошли обследоваться. Вот тут и выяснилось, что от мужа у неё не может быть детей.

В сперме Бориса не было ни одного подвижного сперматозоида.

Арина, не желая обидеть мужа, отказалась от ЭКО со спермой чужого ей человека. Борис же, виня себя, старался во всем ей угождать. Даже на уроки бальных танцев согласился, видя, что ей это важно.

Они сходили на все уже оплаченные уроки, купили ещё несколько, но посетили лишь на два из них.

Дела мужа пошли в гору, его фирма набирала обороты, он приходил домой вымотанный и уставший, ужинал и падал в кровать — спать. Секс, и тот стал реже, какие уж тут были еще танцы?

Так что нет, о вальсе Арина не волновалась.

Как бы это странно сейчас не звучало, в Агулове как в партнере она тоже не сомневалась.

Тут было всё просто — он, как человек, привыкший к публичности, вряд ли согласился бы открывать бал, не умей он хорошо танцевать.

Она была зла на мужа.

— Рина, — зашептал Борис, наклонившись к самому её уху, — ну не сердись, пожалуйста. Ну да, я не должен был решать за тебя.

— Нет, не должен, — ответила ему и потянулась за бокалом с белым вином.

Сделала глоток и вернула бокал на место.

— Ну хочешь, он сейчас вернется, и я ему скажу, что передумал?

— Борь, а я твоя вещь? — задала мужу встречный вопрос.

— Что? — удивился и тут же заверил горячо: — Нет, конечно! Что такое ты говоришь?

— Тогда как прикажешь понимать вот это твоё: ты не против, чтобы я с ним танцевала. И еще вот это: тыскажешь, что передумал.

Что-то ответить на обвинения жены Борис не успел. В зале наступила тишина.

Агулов закончил говорить, что-то шепнул подбежавшему к нему ведущему, получил его согласие, спустился со сцены и почему-то замер.

Все вокруг с интересом удивленно переглядывались и ждали, что будет дальше.

Ведущий, сияя улыбкой во все свои тридцать два зуба, слепя неестественной их белизной, захлебываясь от восторга и собственной значимости, объявил:

— Право открыть бал предоставляется главному меценату! Богуслав Аркадьевич Агулов и его таинственная спутница! Кто окажется той Золушкой, которая откроет наш бал и, может быть, завоюет сердце самого завидного жениха нашей, не побоюсь этого слова, вселенной?

Столики, за которыми сидели многочисленные гости, были расставлены по периметру огромного бального зала.

В центре же было оставлено место для приглашенных танцевальных коллективов и для всех желающих танцевать бальные танцы.

Основной свет в зале чуть притушили, но опустили луч прожектора на Агулова. Мужчина в луче яркого света шел медленно, двигаясь вдоль столиков и скользя взглядом по сидящим красавицам.

Дамы, все как одна, независимо от статуса и наличия спутника, принимали кокетливые позы. Выглядело это так, словно падишах выбирает себе новую наложницу в гарем.

Арине от этой картины стало противно, захотелось выйти из зала, а ещё лучше и вовсе уехать домой.

Она и от того, что ей сейчас предстоит танцевать с Агуловым, была не в восторге, а уж то, что происходило сейчас, вообще было за гранью её понимания.

А пресытившийся, уверенный в том, что ему всё в этой жизни можно, мужчина приближался к их столу всё ближе.

“Господи, какой кошмар! — думала она, следя за женщинами всех возрастов. — Они что, действительно не понимают, как это отвратительно?”

Она отвернулась от Агулова, не в силах больше смотреть на балаган, устроенный им. Арина не любила алкоголь, но сегодня, лишь бы не видеть того, что творилось сейчас в зале, ей захотелось выпить.

Вино, надо отдать должное организаторам, было здесь вполне приличным.

Она едва успела сделать глоток, как поняла, что сидит в луче яркого света. Это означало только одно — Агулов стоял за её спиной и уходить не собирался.

Да, собственно, он и шел к ней, сам же её предупредил об этом перед тем, как пошел говорить речь. Ну и вот, дошел.

Она аккуратно поставила бокал на стол и медленно развернулась к мужчине лицом.

Глава 6

— Рина, скажи мне, что ты такого ему сказала? Почему Акула так внезапно принял решение вложиться в мой проект? Ты что-то ему пообещала? — огорошил муж вопросом, едва они сели в такси.

— Что? Ты о чем, Борь? Кому пообещала? — Арина искренне не понимала, куда клонит муж.

— Мне уже пора начинать ревновать тебя? — словно не слыша её вопроса, продолжил он гнуть свою линию.

В ресторане муж с коллегами изрядно приложился к выпивке, обсуждая дела и строя планы касаемо нового проекта.

Эта новый инвестор мужа, как представил Марину Борис, вообще произвела на Арину странное впечатление. Красивая, холеная дорого и со вкусом одетая, но что-то с ней было не так.

Женщины, сидящие за столом, как обычно, болтали ни о чем и обо всем сразу. В их разговоре не участвовала только Марина.

Сначала поддерживала разговоры мужчин, потом с кем-то переписывалась в телефоне, её несколько раз приглашали на танец, но она отказывалась.

Пару раз Арина ловила на себе её внимательный и задумчивый взгляд. Марина, видя вздернутую бровь Арины, улыбалась одними губами холодной улыбкой, отрицательно качала головой и возвращалась к переписке в телефоне.

Создавалось впечатление, что женщина просто думала о чем-то своем и случайно останавливала на жене будущего компаньона свой взгляд?

Но самое странное было в другом — в душе Арины зародилось какое-то подсознательное отторжение этой бизнес-леди.

Борис, словно опомнившись, пригласил жену на вальс в самый разгар вечера.

Сегодня супруг отвратительно танцевал.

То ли алкоголь уже ударил по его координации — он сбивался с ритма, психовал и от этого ещё больше сбивался. То ли после более профессионального партнера по танцам Арине так показалось — но на фоне Агулова муж очень сильно проигрывал.

В отличие от первого вальса, этот она еле дотанцевала. А ещё ей казалось, что окружающие смотрели только на них.

Впрочем, скорей всего именно так и было. У неё самой, да и у всех, скорей всего, ещё стояли в голове слова ведущего: “Кто окажется той Золушкой, которая откроет наш бал и, может быть, завоюет сердце самого завидного жениха нашей, не побоюсь этого слова, вселенной?”

Больше Арина в этот вечер не танцевала. И вдруг в такси муж начал этот странный разговор.

— К кому ревновать, Боря? К Акуле?

— А у тебя есть другой любовник? — муж сверкал глазами и сжимал от злости кулаки.

На этот глупый вопрос мужа она не стала отвечать, лишь бросила:

— Давай оставим этот разговор до дома, — и отвернулась к окну.

Вечер выдался длинным, и Арина мечтала только о душе и о кровати. У неё не было даже сил, чтобы высказать свою обиду Борису, а тут вот это вот всё!

— Борь, что происходит? — спросила спокойно, как только могла, едва они переступили порог дома.

— А ты не понимаешь? — продолжал говорить загадками благоверный.

Едва они вошли в квартиру, Борис первым делом развязал галстук, отшвырнул тот куда-то в угол, рывком снял пиджак и кинул его на кресло.

Затем демонстративно, явно ожидая, что она его остановит, прошел к бару и налил себе полный стакан виски.

— Нет, не понимаю.

— Как давно вы знакомы с Агуловым? — озвучил наконец свой вопрос муж.

— Борь, ты же сам нас и познакомил, — искренне удивилась вопросу.

— Я?? — Борис в свою очередь изобразил крайнее удивление.

Арина вспомнила, что олигарх и правда сам назвал её по имени, поправилась:

— Ну хорошо, не ты!

— А кто? — напирал муж с глупым вопросом.

— Борь, я неточно выразилась, ты нас не представлял друг другу. Но ты ведь слышал, что он… — начала она говорить, но сама же себя и оборвала, повторив вопрос:

— Боря, что, черт возьми, происходит? Ты прекрасно знаешь, что я нигде ни разу до сегодняшнего вечера не встречалась с Агуловым! Я тебе клянусь! — от неожиданной ревности мужа Арина даже не сразу поняла, что оправдывается.

— Да что ты? Правда, что ли?

Муж, изрядно уже приняв виски, расхохотался пьяным смехом.

Скандал в его исполнении набирал обороты:

— Ты хоть видела себя со стороны? Видела, как красиво и слаженно вы с ним танцевали? Нет? А я тебе сейчас покажу!

Борис нашел свой телефон, ввел пароль, быстро что-то пролистал, нашел нужную запись, нажал на включение и повернул к Арине экран:

— На! Полюбуйся!

С экрана телефона полились звуки вальса, она смотрела и не верила своим глазам. А ведь муж прав: смотрелись они с Агуловым очень красиво.

То, что он хорошо танцует, это она и сама поняла, а вот то, что они так хорошо смотрятся вместе — это было неожиданно.

— Нравится? Тогда на ещё! — Борис остановил эту запись, нашел ещё одну, включил воспроизведение и вновь повернул экран к Арине.

Глава 7

Борис появился на кухне после душа, чистый и выбритый, но всё равно помятый и с больным взглядом.

— Рина, я вчера тут устроил черт знает что!

— Да, устроил, — кивнула, соглашаясь, и поставила перед мужем тарелку с кашей, стакан с водой и таблетку от похмелья.

— Прости дурака, а? — он смотрел на неё взглядом брошенного кота. — Я не знаю, что вчера на меня нашло.

— Ой ли, — усмехнулась и вздохнула.

По факту, муж сейчас просил у неё прощения лишь за сцену ревности, но не за свое поведение падишаха перед рабыней из гарема.

— Вы так красиво смотрелись вместе. Я только представил, что он тебя уведет у меня, и меня накрыло, веришь? Потом это его решение стать моим инвестором подлило масла в огонь, в общем, ревнивый дурак. Рина, сам всё знаю и понимаю! С меня извинительный презент.

Арина терпеть не могла, когда муж так поступал. Почему он вообще думает, что подарком можно извиниться? Когда он решил, что одно заменяет другое?

Пил вчера муж, а голова сегодня болела у неё, она вздохнула и помассировала висок:

— Борь, я ведь не телок на веревке, чтобы меня кому-то уводить. Я взрослая женщина и вольна сама решать, тебе так не кажется?

— Кажется, — поспешил согласиться с её словами муж.

— И, Борь, да, я твоя жена, но разве я хоть раз давала тебе повод усомниться во мне?

— Ни разу! — муж опять согласно кивнул.

— Ну вот и с чего тебя накрыло, скажи?

— Сам не понимаю. Честно!

Арина вздохнула, подумав о том, что муж ведет себя как маленький ребенок, и договорила уже спокойно. Она не любила, да и не умела устраивать скандалы:

— И слушай, давай вот только без этих твоих “извинительных” подарков! Ты же знаешь, что я терпеть не могу всего этого. Хочешь подарить подарок, дари, но не в качестве извинения.

Борис, решив, что его простили, просиял улыбкой, а Арина продолжила:

— И потом, к вопросу о рабстве. За это извиниться не хочешь? — улыбка с лица мужа сползла, он всё понял. — Не находишь, что это было совсем уж дико? Почему ты вообще решил, что можешь отвечать за меня, с кем мне танцевать или нет?

— Рина, согласен, не подумал, — признал, но тут же пошел в наступление сам: — Но ведь по итогу ты же получила удовольствие, танцуя с Агуловым. Скажешь нет? Забыла те видео? Так я тебе могу их скинуть! Посмотри еще раз на себя и на него со стороны!

Муж тут же разблокировал свой телефон, нашел жену, и на гаджет Арины посыпались одно за другим несколько сообщений.

Допил кофе в один глоток, порывисто встал, бросил:

— Вот! Любуйся! Спасибо за завтрак! Не знаю, во сколько вернусь сегодня. Акула назначил встречу на четыре часа. Пока все подпишем, пройдет час, а у него офис в центре города. Оттуда потом хрен выедешь в час пик! Пробки на десять баллов. Быстрее только на вертолете.

Муж оделся, чмокнул её дежурно в щеку и вышел, а она пошла собирать по квартире разбросанные им вчера вещи.

После разговора с мужем остался неприятный осадок. Вроде ни в чем не виновата, а вынуждена оправдываться.

Упаковала его костюм и свое платье и решила сразу, не откладывая в долгий ящик, отвезти их в химчистку. Проверила холодильник, подумав, что заодно уж и продуктов купит в торговом центре.

Сегодня было солнечно, день обещал быть почти уже по-летнему теплым, а потому Арина решила надеть брючный костюм.

Хотела с белой блузкой, но вовремя вспомнила о вчерашнем поцелуе мужа в шею.

Да, она была права — на коже красовался засос.

— Да ёж твою мать, Кузнецов! — ругнулась на мужа и потянулась за тонким бадлоном с высокой горловиной. — Честное слово, детский сад, штаны на лямках!

Она собрала все вещи, нанесла легкий макияж, надела выбранный костюм и уже хотела выходить из дома, но вспомнила о духах. Было странно, что она забыла это сделать сразу.

Для неё странно. Духи Арина любила, наносила их обязательно на себя, но не злоупотребляла их количеством.

Нанесла привычно каплю духов на шею и по одной на запястья, растерла их друг о друга и на автомате поднесла руки к носу, чтобы вдохнуть аромат.

Она любила эти духи, но чувствовала их только в момент нанесения на кожу.

А поднеся к лицу запястья и вдохнув аромат, застыла, вспомнив Агулова и то, как он провел носом по её запястью.

“Прекрасный выбор аромата!” — кажется, так он вчера сказал.

— Я знаю, господин Агулов, я знаю! — усмехнулась, глядя на свое отражение, поправила волосы и открыла входную дверь.

А открыв, вскрикнула от неожиданности.

На пороге стоял курьер с огромным букетом так любимых ею кремовых роз.

— Ой! А как вы…

— Соседка выходила, дверь мне придержала, — сверкнул молодой мужчина открытой улыбкой. — Извините, Арина Николаевна, я не хотел вас напугать. Куда можно поставить? Они тяжелые.

Глава 8

Арина, весь оставшийся день занимаясь своими делами, то и дело возвращалась взглядом и мыслями к огромному букету.

Как бы самонадеянно это сейчас с её стороны ни выглядело, но вариант был только один — его мог прислать только Агулов.

Тоже извиняется? Знать бы за что.

За свое хамское поведение? Непохоже, что он вообще посчитал его хамским. К тому же, они с ним не в тех отношениях, чтобы он вот такие букеты ей присылал.

Проходя в очередной раз мимо букета, который, хоть и стоял в прихожей, но, в силу своих размеров, был виден практически из любого угла квартиры, Арина остановилась, любуясь розами. И тут у неё сам собой сформировался вопрос:

— А откуда он узнал, что я розы именно такого цвета люблю? Я же не медийная личность и не суперзвезда, чтобы о моих вкусах знали все. Не Борис же ему, в самом деле, рассказал? — нервно усмехнулась от собственного предположения и вернулась на кухню, к мясу, что пора было ставить в духовку.

— Тьфу, зараза! Весь день только о нем и думаю! — бросила в сердцах. — Наш несчастный олигарх там, наверное, обыкался уже весь моими стараниями!

Спустя еще два часа, замерев в очередной раз у красивого букета, озадаченно спросила, обращаясь к нему же:

— И как я должна мужу объяснить твое появление в нашей квартире, а? Не подскажешь? Впрочем, это он вчера пьяный был, от того ревность и взыграла, сегодня-то он нормальный будет. А раз так, значит, должен нормально среагировать… Надеюсь… Ну не на террасе же мне тебя прятать, верно?

На огромную террасу, что была в их квартире, муж редко выходил. Почему? Да потому что некогда ему было любоваться красивым видом, открывающимся на город с этого ракурса.

Так что Арина, надумай она на самом деле что-то спрятать от мужа, вполне могла воспользоваться именно этой частью их большой квартиры.

А вот сама женщина террасу любила. Она пила здесь кофе, читала или могла просто так выйти и любоваться на город, что раскинулся внизу.

Мегаполис жил активной жизнью практически круглосуточно, Арине это даже нравилось.

Так и не придумав, что делать с букетом, она решила не бежать впереди паровоза и дождаться возвращения мужа.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — сказала сама себе, остановившись в очередной раз рядом с цветами. — В конце концов, вздумает Борька ревновать, это будут только его проблемы! Меня ему упрекнуть не в чем. А ты слишком красивый, чтобы прятать тебя.

Сама того не замечая, Арина сегодня целый день разговаривала с этим нереально огромным букетом. Нюхала тоже его же, а не букет мужа.

Вот и сейчас она наклонилась и понюхала цветы и выпрямилась с улыбкой на губах. Эти розы пахли розами, живыми, настоящими, а не непонятной химией, которой сейчас пахли все, без исключения, цветы. Какой, кстати, и пахли те цветы, что были в букете от мужа.

— Я уже думала, что таких, живых и настоящих, у нас и не продают больше, — восхитилась она в очередной раз умопомрачительным запахом.

Борис вернулся с работы позже обычного, опять уставший и выжатый как лимон. Правда, сегодня муж был доволен:

— Акула в деле! Арина! — муж впервые за много лет назвал её полным именем и не заметил этого, так он был возбужден и взбудоражен. — Представляешь, он даже не захотел контрольного пакета акций в новом проекте!

— А он мог захотеть?

— Он? Мог! Он всё мог! Я тебе больше скажу, поставь он такое условие — и я бы согласился его принять, — удивил её муж.

Борис ходил по квартире, потирая руки, сверкая радостно глазами и рассказывал, как прошло подписание бумаг по такому важному для него и его фирмы проекту.

Не один раз прошел мимо обоих букетов — и своего, стоящего на столике в гостиной, и мимо того, что прислал Агулов. Сейчас Арина уже точно была уверена в том, что этот букет был от олигарха.

— Жена, а как ты смотришь на то, чтобы сегодня нам обмыть это дело шампанским, а? Выходим на новый уровень! Такое событие грех не обмыть! Я там заскочил по дороге и купил твое любимое, — Борис замер в прихожей, и Арина приготовилась услышать вопрос о букете, но услышала другое: — О, черт! Я его в машине забыл. Сейчас схожу! Ставь бокалы, я быстро.

Муж вышел из квартиры. Арина слышала, как лифт звякнул, открывая двери и увозя мужа вниз, на подземную парковку, и в этот момент на её телефон, что так и пролежал целый день в прихожей на тумбочке, пришло сообщение.

— И кто это, интересно знать? Банки так поздно уже не работают, штормов и гроз тоже вроде не предвидится, — удивилась она и открыла сообщение, пришедшее с неизвестного номера.

“Ари, я рад, что мой букет тебе понравился”.

“Воспитанные люди подписываются в сообщениях и вставляют карточки в цветы” — тут же написала она в ответ.

“Ари, ты же умная женщина, и уже сама догадалась, верно?”

— Акула! — выдохнула в тишину квартиры, но в ответ написала: “Я не давала своего разрешения на такое сокращение моего имени!”

“А я и не спрашивал. Если хочешь, можешь в ответ сократить моё. Тебе — разрешаю”.

— А-бал-деть! Разрешает он! Не описаться бы от счастья! — хмыкнула сердито и не стала ничего отвечать на это сообщение.

Глава 9

На следующий день Борис вел себя отстраненно, всячески показывая, что он на неё обиделся. На вопросы жены отвечал односложно, перед уходом на работу, правда, привычно клюнул в щеку, но вновь предупредил, чтобы не ждала на ужин.

— Очень много работы, ты же понимаешь.

Она понимала, а потому лишь кивнула и пожелала супругу хорошего дня. Признаться, Арине тоже не хотелось сегодня с ним общаться. Борис опять всё решил за неё.

Вчера она была очень зла на него, а утром, “переспав” с этой обидой ночь, Арину, что называется немного, отпустило.

В конце концов, они и правда давно не были на природе. Не у моря, где-нибудь в жаркой стране, валяясь овощами на пляже или у бассейна, а вот чтобы так: лес, озеро, мангал, мясо, приготовленное на открытом огне.

Проводив мужа на работу, она позвонила в тот салон, посещение которого ей подарил вчера Борис, и договорилась на процедуры. Положив трубку, вслух проговорила:

— Они уже оплачены мужем, так чего уж теперь-то? Опять же, покажите мне хоть одну женщину, которая откажется от такого релакса? Массаж, пилинг, уход за лицом и телом — это в моем возрасте уже не прихоть, а необходимость.

Усмехнулась, закончив свою же мысль:

— Так что спасибо, муж, за подарок!

Домой вернулась после обеда, достала из гардероба маленький чемодан и уложила вещи. Свои и мужа сложила вместе, как раз всё и уместилось. Они всего на два дня едут, так какой смысл по разным раскладывать?

Вечером Борис позвонил сам. Арина как раз смывала косметику перед зеркалом, не задумываясь, поставила звонок на громкую.

Она всегда так делала, не любила наушник, а держать телефон плечом или рукой было не совсем удобно.

— Рина, не жди меня, ложись, буду поздно. Много работы, — голос мужа звучал устало.

— Новый проект? — догадалась она.

— Да, он самый. Я хочу завтра к Агулову взять с собой кое-какие бумаги, раз уж там будем, пусть сразу и подпишет. Сейчас доводим с юристами всё до ума. Думаю, сама же понимаешь, Акуле дай только палец, а уж руку, по самую шею, он и сам откусит.

— Ну да, понимаю.

— Приеду — ужинать не буду, мы тут с парнями в нашем кафе поели, вроде нормально мой желудок воспринял, так что не умру.

— Ладно. Если что, таблетки у тебя с собой есть?

— Да, есть. Всё, парни покурили, продолжим работать.

— Сделайте его грамотно, ребята! Не всё же ему жрать всех подряд. Должен и он хоть кем-нибудь подавиться. Я верю, у вас всё получится.

— Обязательно! Люблю тебя, жена.

— И я тебя, муж.

Расставшись на позитиве с мужем, Арина и правда пошла в кровать. Уход за телом — это хорошо, но и это тоже утомляет. Мышцы, проработанные массажистом, приятно потягивало. Завтра будет отлично, а сегодня хотелось лечь спать пораньше.

Легла и практически сразу провалилась в сон. Того, как пришел вечером Борис, и как он, зайдя в спальню, увидел собранный наполовину чемодан, а её — спящую крепким сном, довольно усмехнулся, она не видела.

А он вышел из спальни, плотно закрыл за собой дверь и ушел на кухню. Сделал себе кофе и, уже стоя с чашкой в руках, вытащил телефон и кого-то набрал.

На том конце трубку сняли быстро, очевидно, ждали его звонка. Борис отхлебнул кофе и довольно сообщил:

— Спит. Передай там от меня слова благодарности своему личному массажисту. Скажи, что с меня еще причитается ему за старания. Мне сейчас нужна ясная голова, а не все эти выяснения отношений.

Он поговорил по телефону недолго, потом, как заправский шпион, не желая оставлять следов, собственноручно сполоснул чашку, убрал её на место и ушел спать в кабинет.

О том, что всё это мог кто-то другой слышать и видеть, он не знал, да и не мог знать.

А тот, другой, наблюдая, слушая, а главное, записывая эти разговоры, довольно усмехнулся — камера, установленная в букете, отлично справлялась со своими задачами. После того как за Борисом закрылась дверь в кабинет, мужчина сохранил очередной файл с записью и отправил его адресату.

Убедился, что тот им получен, и встал из кресла. Блаженно потянулся, расправляя затекшие мышцы — чета Кузнецовых спала по разным комнатам, а это значит, что и у него был шанс выспаться этой ночью.

Выкрутив звук с жучка на максимальную громкость, скинул обувь и устроился на диване — утром и его разбудит звонок на будильнике любящей жены этого идиота.

Мужчина, устраиваясь на диване, усмехнулся мысленно:

— В одном ты точно прав — он сожрёт не только руку по самую шею, но и всё остальное, до чего дотянется. И рука, и шея, и вся твоя тушка будут сожраны в два укуса. Но это был твой выбор, тебе же все лавры и медаль на шею, Борюсик.

На следующее утро из квартиры Кузнецовых были слышны лишь разговоры о том, что обязательно взять с собой из одежды, да обсуждение времени выезда из города, чтобы успеть до начала пробок.

Потом были сборы Ариной вещей, приезд Бориса домой, быстрый перекус на дорогу и такой же быстрый уход из квартиры.