Я тебя не помню - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Валя Шопорова (самиздат)

Глава 1

Голубое небо, но не яркое, слепящее своей искристой бирюзой, а пастельное, будто бы немного выцветшее от тёплых и ласковых солнечных лучей, подёрнутое молочными облаками, напоминающими штрихи, оставленные кистью художника. Солнечного диска нигде не видно, он прячется, играет с людьми и заигрывает с ними, подмигивает им из-за тряпиц облаков, но он точно есть где-то там, в прекрасной вышине.

Немного кривоватая яблонька вся в цвету и скоро ветви её покроются сочными плодами. Её аромат потрясает, он дурманит и заставляет верить только в хорошее. Кажется, будто достаточно закрыть глаза и протянуть руку и можно будет коснуться небес и сорвать райский плод, который точно не станет яблоком раздора и хаоса. В лицо веет лёгким ветерком, наполненным цветочными летними ароматами, они пронизывают его тончайшими шёлковыми нитями и их почти можно увидеть, почти можно потрогать. Достаточно протянуть руку и поверить. Просто поверить.

Молодой парень закрывает глаза и вдыхает полной грудью. Да он чувствует и этот непередаваемый аромат поздней весны, и этот лёгкий ветерок. Подобные картины никогда не умирают в памяти.

Но вот он поднимает веки и перед ним нет никакого маленького и дорогого сердцу сада, перед его глазами лишь широкий монитор ноутбука, на котором застыло фото прекрасной яблони и неба.

Опустив взгляд в правый нижний угол экрана, он прочитал имя фотографа, запечатлевшего эту красоту. Им был некий совершенно неизвестный ему мужчина, что не было удивительным. Это были совсем не тот двор и совсем не та яблоня, которые он оставил в родной стране, в деревеньке, где вырос. И этот фотограф определённо не имел никакого отношения ни к нему лично, ни к его семье. Просто совпало, что эта работа напоминала ему милое сердцу место, из которого некогда он так стремился вырваться.

Установив фото яблони в качестве фона рабочего стола – он менял его так часто, парень свернул окно браузера и откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в экран, а больше вглубь себя.

Через определённое количество минут экран погас, и в его чёрном прямоугольнике отразилось лицо его владельца. Каштаново-рыжие волосы длиной почти до плеч, которые при помощи умелых парикмахеров превратились из совершенно прямых в бойкие завитки, аккуратные густые брови тёмного цвета, выдающие природный цвет волос, прямой нос, пухлые губы и глаза в обрамлении густых чёрных ресниц. Глаза, от которых невозможно было отвести взгляда.

Насыщенно карие, напоминающие своим цветом крепкий только что сваренный кофе, с вкраплениями самого чистого золота, что подсвечивало их изнутри, и широкой чёрной окаёмкой на радужке, которая придавала взгляду особую глубину и магнетизм. Они, глаза, были единственным в его внешности, что досталось ему в наследство от отца араба – такими глазами, таким взглядом может обладать только восточный мужчина, от него прямо-таки веяло вечными загадками востока, разгадать которые не под силу никому. В остальном же внешность его была европейской, если не считать неуловимого подтона кожи, который на солнце очень быстро проявлялся и окрашивал её в прекрасный бронзовый цвет.

Он, Дориан Ихтирам-Катель, был сыном араба и француженки, что обуславливало интересную и колоритную внешность. А если заглянуть немного глубже в прошлое, то можно было узнать, что в его венах было намешано куда больше кровей. Со стороны отца он унаследовал южную арабскую и еврейскую кровь, а со стороны матери французскую, немецкую, греческую и прочую – всех был не в силах упомнить никто.

За спиной Дориана открылась дверь и в комнату бесшумно проскользнула тень, его ожившее отражение. Те же черты лица, те же магнетические глаза с привкусом кофе по-арабски, то же тело, повторённое до мельчайшей клеточки. Только причёска другая – короткая, и волосы натурального горько-шоколадного цвета, и одежда.

Незаметно подкравшись к Дориану, «отражение» хитро ухмыльнулось и, резко ударив ладонями по столу по бокам от парня, громко почти крикнуло ему на ухо:

- И что ты здесь делаешь, братик?!

Дориан подскочил на месте от неожиданности и быстро обернулся, негодующе глядя на брата.

- Придурок! – крикнул он. – Пугать-то зачем?

«Ожившее отражение» оказалось не гостем из потустороннего мира, а братом-близнецом Дориана – Леоном.

- А ты на мой вопрос не ответил, - уже спокойно и по-прежнему с ухмылкой проговорил Леон.

Отойдя к широкой гостиничной постели, он уселся на неё, откидываясь назад и опираясь на руки, вальяжно раскидываясь. В своём репертуаре.

- И не отвечу, - фыркнул Дориан. – А будешь так меня пугать, я вообще всё на свете забуду и уже никогда не отвечу!

Он вновь фыркнул и отвернулся к ноутбуку, скрестил руки на груди, всем своим видом выражая обиду. Но надолго его не хватило, и он вновь повернулся к брату.

- Чего ты хотел, Леон? – спросил он.

- Проверить, что делает мой маленький младший братик, - отозвался Леон и потянулся, после чего вновь откинулся назад.

Дориан скривил губы. Леон был старше него всего на двенадцать минут, но в близнецовой паре этого достаточно для того, чтобы он считал себя неимоверно старше и мудрее своего «маленького и несмышленого братика». И понимание того, что брат так просто шутил, не спасало Дориана от раздражения. Сейчас его вовсе ничего не могло от него спасти, потому что он неимоверно устал, а до отпуска ещё нужно было дожить.

Глава 2

Все участники «Нот Римана» сидели на диване, отвечая на вопросы молоденькой девушки-репортёра. Они смотрелись невероятно разными, непохожими друг на друга. Дориан, который на интервью, как и на все иные публичные мероприятия и встречи, пришёл при полном параде: с высокой причёской наподобие кока и макияжем. В последнее время он предпочитал тёмно-коричневые смоки-айс с добавлением золота, но иногда использовал и зелёные и синие тени, что вкупе с его любовью к использованию всех цветов радуги в одежде могло сделать его похожим на попугая, но врожденное чувство стиля спасало его от этого. Одет Дориан был в облегающие штаны ярко-макового цвета и синюю майку-алкоголичку с будто растянутым вырезом, открывающим деревянный кулон-амулет – подарок отца, с золотой надписью на арабском «Аллах велик» с одной стороны и словами «Аллах с тобой» с другой. Поверх всего этого на нём был надёт приталенный чёрный пиджак, на ногах красовались ботинки с обилием ремешков с золотыми пряжками, а на левой руке были семь массивных чёрных и золотых браслетов.

Леон же, как обычно, был одет в тёмную одежду, за страсть к которой Дориан иногда в шутку называл его мафиози: тёмно-тёмно-серую свободную кофту с объёмным капюшоном и вырезом-лодочкой, приоткрывающим плечи, и чёрные джинсы.

Третьим участником группы был Эван Прежан. Он был высоким темноволосым и, в принципе, ничем, кроме высокого роста, непримечательным парнем, если не считать, конечно, того, что он был бас-гитаристом знаменитой группы. И он был одним из немногих, на кого близнецы – а их рост был сто восемьдесят шесть сантиметров – не смотрели свысока, потому что к своим двадцати четырём годам он дорос уже почти до двух метров. И так же, как Дориан и Леон, он не родился в Венгрии, где они все выросли и познакомились. По роду он был чистокровным французом и в венгерский городок Веспрем перебрался в возрасте десяти лет вместе с родителями, которые увидели там отличные перспективы для своего бизнеса и не прогодали.

Последним членом «Нот Римана» являлся Леонард Норват - ударник, и он был единственным урожденным венгром в группе. Он был не слишком высок, коренаст. Волосы у него были достаточно длинные – ниже плеч, тёмно-русые, и почти всегда он заплетал их в косу, за что на него обрушивалось бы немало нападок со стороны окружающих, если бы в остальном его внешность не была традиционно мужской. Леонарду было двадцать три года, но при этом он выглядел старше Эвана. Что-то было такое в его лице и взгляде, что производило впечатление взрослого и умудрённого опытом человека.

На фоне своих не особо выделяющихся друзей Дориан выглядел, как бразильский карнавал со всем его буйством красок и цветов, который непонятным образом занесло в глухую деревушку где-нибудь в центральной Европе. Но друзей не смущало то, что он забивал их своей яркостью, а самого Дориана это не смущало и подавно.

- Дориан, Леон, - обратилась к братьям девушка-репортёр, - насколько я знаю, ваши родители принадлежат к разным религиям?

- Да, - синхронно кивнули парни и, посмотрев друг на друга, рассмеялись.

Продолжил высказывание один Дориан.

- Наша мать католичка, а отец мусульманин.

Репортёр кивнула и, что-то быстро пометив у себя в блокноте, задала новый вопрос:

- А к какой религии вы относите себя?

- Ни к какой, - пожал плечами Дориан. – Может быть, когда-нибудь мы изменим своё решение, но пока что это так.

- Ни к какой? – переспросила репортёр. – Если честно, это смотрится немного странно с учётом того, что ваш отец мусульманин. Насколько я знаю, это не самая терпимая религия…

Улыбка пропала с лица Дориана, уступив место серьёзности и даже хмурости.

- Не нужно так думать, - ответил он и закинул ногу на ногу. – Почему-то все утверждают, что мусульмане такие жестокие и нетерпимые и так далее. Иногда это доходит до абсурда и того, что чуть ли не каждого приверженца ислама считают скрытым террористом! А это совершенно не так, - он склонился вперёд, ближе к репортёру. – По папиной линии у нас большинство родственников – мусульмане и мы с Леоном с детства общались с ними. И никто из них не был нетерпимым или каким там вы ещё говорите. Конечно, нашим бабушкам и дедушкам не слишком нравится то, как я выгляжу, но они всё равно принимают это. И они приняли выбор нашего отца, когда он только собирался жениться на маме, хоть она и не принадлежала к их религии и не собиралась в неё переходить. И при этом они все весьма верующие, и наш отец тоже, но исповедование ислама не мешает оставаться им адекватными людьми. Вообще, я считаю, что религия не имеет никакого значения, потому что, если у человека есть какие-то моральные отклонения, то он будет творить зло, хоть под флагом ислама, хоть христианства, хоть буддизма!

- Ну, всё, - произнёс Леон, пока Дориан продолжал эмоционально тараторить, - вы Дориана задели и теперь он не заткнётся до конца интервью.

За свои слова он получил тычок локтем под рёбра и гневный взгляд брата.

- А тебе всё равно? – тихо спросил Дориан.

- Нет. Но мы уже тысячу раз объясняли все эти тонкости. Смысл повторять это каждый раз?

- А я хочу, чтобы нас услышали, - гордо вздёрнув подбородок, ответил Дориан и отвернулся к репортёру, которая терпеливо ожидала, пока братья договорят.

Глава 3

Как дела? Привет, я добрый Микки-Маус
У моей свободной кассы нету пауз
Я не знаю про усталость.

Как вы там, я вас люблю, где ваши руки?
Я могу вам спеть или раздеться, чтобы
Вы не умерли от скуки.

Винтаж, Микки-Маус©

До начала концерта оставались каких-то десять минут. До гримёрной доносились крики возбуждённой толпы, которая так желала узреть вживую своих кумиров.

Леонард сидел в углу, разминая пальцы и готовя их к сложным ударным партиям, Эван расхаживал взад-вперёд, думая о чём-то и в сосредоточенности потирая подбородок. Леон и Дориан сидели около трельяжа, протянувшегося вдоль одной из стен, развернувшись к друзьям. Только Леон сидел спокойно, расслабленно раскинувшись в кресле, а Дориан нервно притопывал ногой. Когда брат, щёлкнув зажигалкой, закурил, он повернулся к нему.

- Мы сейчас уже выходим, - напомнил Дориан, внимательно наблюдая за тем, как Леон подносит сигарету ко рту и затягивается вкусным сладковатым дымом.

Вчера он вновь решил, что бросать курить нужно по-настоящему, а не только для Рональда, и действия Леона были очень некстати, они пошатывали его уверенность в правильности своего решения.

- У нас есть ещё несколько минут, - отозвался старший, выдыхая дым, - я успею.

Леонард покачал головой и взглянул на Эвана. Он понимал, что Дориан не просто так придирается к брату, а вот Леон, кажется, этого не понимал – или не хотел понимать.

Леон не смотрел на Дориана, но прекрасно чувствовал его пристальный взгляд.

- Не смотри на меня так, - произнёс он. – Хочешь курить – покури и расслабься. А то смотришь на меня волком… Так и дымом подавиться недолго.

- Ага, - фыркнул Дориан, скрещивая руки на груди. – Покурить прямо перед выходом на сцену – гениальная мысль, которая могла прийти только тебе в голову! Хочешь, чтобы я хрипел в микрофон и впечатлял всех одышкой?

- С каких это пор у тебя от сигарет появляется одышка?

- Редко, но она бывает у меня от курения.

- Тогда – бросай и не ной. Ди, ей Богу, ни себе, ни людям! И бросать ты не хочешь, потому что сложно, и курить спокойно тоже не можешь! Да ещё и другим не даёшь!

- Почему не даю? – возмутился младший. – Даю!

Эван прыснул смехом, но на его радость братья не обратили на это внимания, будучи увлечёнными выяснением отношений.

- Я просто не понимаю – зачем нужно делать это прямо здесь и сейчас? – продолжал Дориан. – Между прочим, от того, что ты постоянно куришь рядом со мной, мне сложнее бросить!

Он фыркнул и, скрестив руки на груди, отвернулся к друзьям, ища у них поддержки.

- Вон, Эван и Леонард же не ведут себя так?

- Леонард вообще не курит, - напомнил брату Леон.

- И что? – Дориан вновь развернулся к нему. – Если бы ты не курил, я уверен, что ты бы обязательно начал делать это только для того, чтобы действовать мне на нервы!

- Всё – брейк! – вмешался Эван, вставая между близнецами и смотря сначала на одного, потом на другого. – Чего вы собачитесь?

- Согласен, - кивнул Леонард и тоже подошёл к ним. – Если так пойдёт, то концерт обернётся дракой. Конечно, фанаты и это воспримут на ура, но я не думаю, что это то, что мы должны им показать.

- Ага, - согласился Эван. – Представляю себе эту картину: Дориан бегает за Леоном по всей сцене, пытаясь задушить его проводом от микрофона…

- У меня беспроводной микрофон, - поправил его Дориан.

- Значит, пытаешься ударить его им, затолкать его куда-нибудь… Не знаю, на что у тебя может фантазии хватить.

- А ты ему не подсказывай, - вставил своё слово Леон. – Он же у нас любит удивлять.

Дориан показал брату язык. Эван продолжил:

- А потом Леон в отместку огревает Дориана гитарой по крашеной башке и всё – обморок, амнезия, «Здравствуйте, кто вы? Я вас не помню».

- А ещё сотрясение мозга, - авторитетно подметил Леонард, - и всё то, что из этого вытекает. А кто знает, куда мозг у него повернётся после удара?

- Так всё, что-то фантазия у вас далеко зашла, - произнёс Леон и обнял брата, который заметно напрягся от слов друзей. – Я его, - он щёлкнул Дориана по носу, - ни в жизни не ударю. Максимум – гитарой по заднице у меня получит за вредность.

Он рассмеялся и получил толчок в плечо от Дориана, а после объятия. Ссора, как обычно, сошла на нет сама собой.

Потянув брата на себя, Леон усадил его к себе на колени. Дориан состроил недовольное выражение лица, но быстро расслабился и, устроившись удобнее на нём, снова обнял, болтая ногами.

Леонард направился в туалет, за ним увязался и Эван.

- И так всегда, - вздохнул бас-гитарист, - единственный действенный способ быстро помирить их – дать им общего врага.

Глава 4

Зайдя в номер брата и найдя его в спальне, Дориан спросил:

- Ты занят сейчас?

- Нет, - пожал плечами Леон и обвёл руками пространство комнаты. – Как видишь, я один.

Дориан кивнул.

- Я тут текст набросал. Подыграешь?

- Без проблем.

Для таких случаев, когда на них снисходило вдохновение, Леон всегда брал с собой в номер гитару – самую старую и самую любимую. Для концертов она уже слабо годилась, а вот для таких кустарных репетиций подходила идеально.

Когда Леон вернулся с гитарой, Дориан сел на пол около окна, спиной к нему. Почему-то с детства у него сложилась традиция рождать новые песни именно так – сидя под подоконником на полу.

Открыв небольшой блокнот с набросками песен, Дориан начал объяснять:

- Музыка должна быть тихой, как бы приглушённой, главным должен быть мой голос, а не она.

- Я понял, - кивнул Леон, устроившись напротив брата. – Ты начинай, а я подстроюсь.

Дориан кивнул и, опустив взгляд в блокнот, негромко запел, Леон начал подбирать музыку.

Мне, наверно, будет больно
И будет кровь на простынях.
Я определился своей ролью,
Всё должно быть только так.
Вино глотком в бокале
Нетронуто стоит.
И чувством странным, новым
Кровь во мне кипит.

А знаешь,
Ванилью пахнут облака,
Когда в руке твоя рука.
Задёрнуты шторы,
Пусть мир подождёт пока.

- Пока это всё, - вздохнул Дориан, закончив. – Дальше припева текст не придумывается.

- Ну, у нас есть ещё время. И у нас уже достаточно наработок почти на целый альбом.

Дориан кивнул.

- И как тебе?

- Нормально, но… - Леон почесал висок, - тебе не кажется, что первый куплет уж совсем… бабский?

- В смысле?

- В том смысле, что боль, кровь на простынях… Это всё уж больно напоминает лишение девственности.

Дориан фыркнул и скрестил руки на груди.

- Лео, мысли шире, - ответил он. – Это песня о любви, о настоящей любви. Это маленькая тихая трагедия, драма в рамках двух отдельно взятых людей. И там уместна боль, она там есть, потому что настоящие чувства – это не только наслаждение, но и страдания. И кровь является отличной аллегорией этой боли.

- И всё равно мне кажется, что исполнять эту песню больше подошло бы девушке.

- Ты где-нибудь слышал в ней обращение от женского лица?

- Ладно, - сдался Леон, поднимая руки. – Пусть будет вино, простыни и кровь. В принципе, звучит очень даже неплохо, нашим поклонникам наверняка понравится. Ты только продолжение придумай.

Дориан просиял и с готовностью кивнул, снова опустил взгляд в блокнот.

- У меня ещё один набросок есть.

- Давай, - махнул рукой Леон и снова водрузил на колени гитару.

На щеках рисуют

Странные животные

Свои посланья к Богу

Самые заветные.

Я их понимаю,

Я их тоже вижу.

Странные создания,

Можно с вами посижу?

Синеватой кожи

Свет ласкает небо.

Я хочу, чтоб тоже

Кожа такого цвета.

Я хочу тоже

Вместо рук лапки.

Прыгнуть в невесомость

И играть в прятки.

- Вот это мне больше нравится, - кивнул Леон. – В меру психоделично и мотив запоминающийся.

- Там ещё один куплет.

Показав жестом, чтобы Дориан пел, Леон вернулся к игре.

Даже если море,

Даже если вечно.

Ты опять вернёшься

Ко мне под вечер.

Странные животные

Мне оставят знаки

На моей коже.

Я вас понимаю.

- Отлично, - заключил Леон, когда Дориан замолчал. – Что-то мне подсказывает, что эта песня станет хитом, главное, - он прыснул смехом, - чтобы никто потом в твоём психическом здоровье не усомнился.

Глава 5

После очередного концерта друзья собрались в номере Леона, намереваясь вместе отдохнуть, а заодно интересно провести вечер. Рональд настоятельно не рекомендовал им идти куда-то и устраивать очередную громкую попойку, правильнее было бы сделать это уже после окончания тура, когда у них начнётся заслуженный отпуск и не нужно будет подскакивать вместе с жаворонками, чтобы переехать в новый город, страну. Парни сделали вид, что послушали продюсера, а сами просто вычеркнули пункт «Поход куда-то» из своих планов на вечер.

Шумные незатейливые разговоры не прекращались, периодически их разбавляло звяканье пивных бутылок.

- Слушайте, а вы что планируете делать после тура? – спросил Эван и сделал очередной глоток пива.

- Мы домой поедем, - ответил и за себя, и за Леона Дориан. – К себе домой.

- А как же наша традиционная гулянка? – поинтересовался Леонард, поворачиваясь к братьям.

- О, Леонард, с каких это пор тебя волнуют подобные мероприятия? – рассмеялся Эван.

Леонард насупился.

- Не нужно делать из меня тюленя. Я тоже люблю веселиться, просто не люблю делать это в виде пьяной макаки, скачущей по танцполу.

- Да ну? – воскликнул Дориан, поворачиваясь к товарищу. – А я помню, как ты отжигал зимой после вручения премии, как ты танцевал, размахивая косичкой, а потом распустил волосы и начал трясти ими, подражая непонятно кому. Кого он изображал? – он взглянул на Эвана.

Эван пожал плечами.

- Одному Богу известно, кого тогда изображал наш Леонард.

Леонард закатил глаза – он не любил, когда друзья припоминали ему пьяные подвиги, и сосредоточился на пиве.

- И всё-таки Леонард прав, - став серьёзнее, произнёс Эван, вновь обращая взор на братьев, - что с традицией нашей делать будем? Ломать?

- Традиции ломать нельзя, - подметил Леонард, поднимая вверх палец в подтверждение важности своих слов.

- Так, зачем же ломать? – удивился Леон и перебрался под бок к Дориану – они оба сидели на полу.

- А что ты предлагаешь? – поинтересовался Эван и поболтал бутылку, оценивая, сколько пива в ней осталось.

- Предлагаю гульнуть у нас, - с готовностью отозвался Леон. – У нас же последний концерт в туре в Мюнхене, а оттуда до нас рукой подать.

- Потусить в Гамбурге? – задумчиво произнёс Леонард. – Думаю, неплохая идея.

- Ага, - кивнул Леон. – А обосноваться можете у нас.

- Ну уж нет, - замахал руками Эван. – Ещё пару дней наедине с вами я не переживу!

Леонард вопросительно выгнул бровь.

- Я про них, - уточнил Эван, указывая на близнецов.

- Всё, после таких слов мы тебя точно на порог не пустим, - скрестил руки на груди Дориан. Леон согласно кивнул и принял такую же позу. – Будешь в отеле ночевать.

- Или на улице, - усмехнулся Леон.

- Да лучше так, - в их же духе ответил Эван.

- Вообще-то, - подал голос Леонард, - я тоже лучше не буду вас стеснять.

- Вот и отлично! – Эван хлопнул по коленям и сел на кровать к Норвату. – Повеселимся в клубе, а потом поделим одну лавочку на двоих, - он громко и заливисто рассмеялся.

- А на лавочке тебе спать неудобно будет, - съязвил Дориан. – Ты свисать будешь с её краёв.

Леон дал ему пять.

- Завидуйте молча, - не остался в должниках Эван. – И, между прочим, вы бы тоже с лавочки свисали.

- Но не так сильно, как ты.

- С этим я не могу не согласиться, но и вы не зазнавайтесь, - ответил Эван и скрестил руки на груди.

- Давайте вернёмся к обсуждению планов? – предложил Дориан.

Все согласно кивнули. Покрутив в руках бутылку, он продолжил:

- Я правильно понял, что все согласны с тем, чтобы отпраздновать окончание тура в Гамбурге, а потом уже разъехаться?

- Да, - кивнул Эван. – Думаю, никто из нас никуда не торопится. И, как сказал наш великий и мудрый Норват, традиции нарушать нельзя.

- Вообще-то, - произнёс Леонард, - вы забыли спросить меня о моих планах. А они у меня есть.

- Je suis désolé*, - развёл руками Эван.

Леонард поморщился.

- Я же просил вас не говорить по-французски при мне.

- Но ты же прекрасно понимаешь его? – почесав нос, спросил Леон. – Ты же учил его в школе?

- Вот именно поэтому я вас и прошу воздерживаться от него, - вновь поморщился Леонард. – Когда я слышу французскую речь, я сразу вспоминаю свою учительницу французского. А вспоминать её я не хочу…

- Вообще-то, у нас половина песен на французском, - вмешался Дориан.

Глава 6

Последний концерт был успешно отыгран. По случаю завершения тура всех участников «Нот Римана» пригласили на пресс-конференцию. Музыканты сидели за длинным столом, отвечая на вопросы не в меру любопытных в силу профессии журналистов; некоторые их вопросы напоминали попытки пираний укусить побольнее и урвать себе самый сочный кусок мяса.

- Скажите, в чём заключаются ваши дальнейшие творческие планы? – бегло спросила русоволосая девушка со звонким голосом. – Вашим поклонникам стоит ждать выхода нового альбома?

- Ждать можно всегда, - с лёгкой улыбкой произнёс Леонард, далее ответ взял на себя Дориан.

- Да, мы планируем выпустить новый альбом. У нас уже готов сырой материал, осталось только довести его до совершенства и, конечно же, записать, - Дориан улыбнулся, в глазах его отражались мелькающие вспышки фотокамер. – И возьму на себя смелость заинтриговать вас – этот альбом будет не просто новым, он будет отличаться от всего, что мы делали до этого.

Журналисты зашумели.

- И в чём же его особенность? – снова набросилась на парней русоволосая журналистка. – Новое звучание? Уход в сторону другого стиля?

- А вот это пока пусть останется тайной, - ответил Дориан, загадочно улыбаясь. Леон согласно кивнул. – Так нашим поклонникам будет интереснее ждать.

- И мы сможем спокойно отдохнуть, пока они будут заняты построением догадок, - рассмеялся Леон.

- И как долго будет длиться ваш отдых? – спросила уже другая журналистка.

- Около месяца.

- А потом будет работа в студии?

- Именно.

Пока одни журналисты что-то помечали у себя, другие прорывались вперёд.

- Вы побывали во многих городах и странах, - громко заговорил темноволосый парень с цепкими, чуть прищуренными глазами, - где вам понравилось больше всего?

Дориан и Леон переглянулись, Эван и Леонард отмалчивались, как обычно уступая большую часть ответов близнецам.

- Даже если бы мы хотели ответить на этот вопрос, мы бы не смогли этого сделать, - произнёс Дориан и вернул взгляд к журналисту. – Все страны, в которых мы побывали, прекрасны по-своему.

- Неужели ни одна страна не запомнилась чем-то особенным? – не унимался журналист.

- Конечно, запомнилась, - кивнул Леон. – Все запомнились.

- Да, - вслед за братом вступил Дориан. – Мы очень много переезжали, и порой голова шла кругом и все города смешивались в ней. Но всё равно очень многое запомнилось: архитектура, люди, концертные залы и всё остальное! Это было действительно здорово! И я очень надеюсь на то, что мы ещё не раз вернёмся туда!

- И куда же вы хотите вернуться больше всего? – продолжал сыпать вопросами темноволосый журналист. – И, Дориан, почему ты отвечаешь за всех?

- Потому что Леонард у нас предпочитает молчать, а Эвану, как видно, нечего сказать, - вступился за брата Леон. – И никто из нас не ответит на вопрос о том, куда мы хотим вернуться больше всего, потому что Дориан всё сказал верно, и нам понравилось абсолютно везде.

- Да, - сказал Эван, - это правда. И потому мы и уступаем пальму первенства во всех интервью Дориану – он лучше всех умеет красиво сказать. И может это сделать за всех.

Журналисты вновь что-то быстро записали и новая девушка спросила:

- А вас не смущает то, что большая часть внимания и фанатской любви достаётся Дориану и Леону? Вы не чувствуете себя ущемлёнными?

- Лично я не могу пожаловаться на то, что мне не хватает внимания, - ответил Эван.

- Согласен, - кивнул Леонард.

- Так вернёмся к вашим рабочим планам, - снова заговорила русоволосая девушка, - чего нам ждать после выхода вашего нового альбома? Нового тура или затишья?

- Пока что у нас нет чётких временных рамок и дат, потому что работа над новым альбомом может занять немало времени. Но после его релиза мы не планируем уходить в тень, а очень даже наоборот, - ответил Дориан и лучезарно улыбнулся. Эван согласно покивал.

- А когда же у вас будет полноценный отдых?

- Вот сегодня вечером он и начнётся, - ещё шире улыбнулся Дориан, - как только выйдем отсюда.

- И где же вы планируете его провести?

- А вот это уже конфиденциальная информация.

- Но она очень важна вашим поклонникам.

- Извините, но наши нерабочие планы не разглашаются, - ответил Дориан, перестав улыбаться.

- А когда вашим поклонникам стоит ожидать выхода нового альбома? – спросила другая журналистка.

- Дориан уже сказал, что чётких временных рамок у нас пока ещё нет. Ориентировочно это произойдёт в конце лета или начале осени, - ответил Леон.

Вперёд выбилась журналистка с копной чёрных кудрей и громко спросила:

Глава 7

Поскольку после концерта, пресс-конференции и короткой, но всё же дороги, все устали, основное празднование окончания тура было решено перенести на завтра, а тем вечером состоялся, так сказать, разогрев на в меру крепких напитках. Эван и Леонард не протестовали против такого расклада – ночью больше в отеле, ночью меньше – им было давно не привыкать. А Дориан и Леон были счастливы наконец-то провести ночь в своих личных, а не гостиничных кроватях, в своей квартире.

Они приобрели её год тому назад, решив обосноваться там, где появились на свет – в Гамбурге, чем-то неуловимым этот город всегда влёк их к себе. И теперь они наконец-то могли в полной мере насладиться его очарованием, у них на это был целый месяц.

За двенадцать месяцев владения этой квартирой братья прожили в ней всего три дня. Полгода ушло на ремонт – из двух обыкновенных квартир бригада умельцев сооружала роскошное двухэтажное чудо, потом была работа в студии, те самые три дня в новом гнёздышке, подготовка к туру и отбытие в сам тур, который помотал их по всей Европе.

Первая ночь в собственных стенах прошла быстро и уютно, и Дориан, и Леон спали, как убитые, наконец-то восполняя уставшему организму нехватку сна, которая является неизменным спутником популярности. День также прошёл незаметно, в каких-то простых и приятных заботах, и начался он далеко за полдень.

И вот наступил вечер. Друзья договорились встретиться в половине девятого и отправиться в лучший клуб города, он наверняка будет рад распахнуть свои двери перед vip-посетителями.

Уже практически стемнело, за окном повисли особенно насыщенные, налитые синим сумерки. Они напоминали густой кисель, и их почти можно было потрогать. Леон уже собрался и теперь сидел в гостиной, переключая каналы на телевизоре в попытке занять время, пока брат собирается. А Дориан находился в своей комнате: то прохаживался по ней к шкафу, то возвращался на кровать, смотря на приоткрытые деревянные дверцы так, словно из-за них вот-вот должно было появиться нечто потустороннее, жуткое. Он ужасно медлил, ругал себя за это и всё равно продолжал тянуть время.

За полтора часа сборов Дориан выбрал и надел только одну лишь футболку, укладку он сделал ещё до этого. Наряд никак не подбирался, словно шкаф был абсолютно пуст, но что-то подсказывало ему, что дело было отнюдь не в отсутствии одежды, подходящей для выхода в свет – такой одежды у него было полно. Дело было в чём-то неуловимом, но всё равно очень отчётливым, в том, что вязко текло по венам, рождая в душе тревогу. Что-то будто останавливало его от похода куда-то в этот вечер и, как бы абсурдно это ни звучало, Дориану никак не удавалось отделаться от этого ощущения.

«Нет, бред! - подумал он и, мотнув головой, в который раз подошёл к шкафу, внимательно разглядывая его содержимое. Он был настроен, во что бы то ни стало, подобрать наряд и выйти уже наконец-то к Леону. – Я просто устал на гастролях, вот и нервы шалят».

Внутренний голос воспротестовал его мыслям, но Дориан не стал его слушать. После трёх месяцев столь напряжённой работы и безумного графика и не такое может случиться, хорошо хоть, что на людей бросаться не начал.

Дориан слегка улыбнулся собственным мыслям, стараясь переменить их вектор и гоня странные предчувствия прочь. Достав из шкафа обтягивающие, чуть лоснящиеся штаны чёрного цвета, он придирчиво оглядел их, после чего бросил на кровать, откладывая, как возможный вариант.

«Может быть, - думал он, перебирая одежду на вешалках, - плюнуть на это дело, надеть обычные джинсы и кофту и пойти, как нормальный человек? – светлая и спасительная мысль очень быстро разбилась вдребезги. – Ага, - хмыкнул про себя он, - а потом светиться на всех фото в образе чучела. Я же уверен, что папарацци найдут нас и там. Даже отдохнуть нормально нельзя!».

Он сдёрнул с вешалки ещё одни штаны и тоже бросил их за спину, на кровать, продолжая мысль:

«Как же я завидую в этом плане Леонарду и Эвану. Они всегда ходят в самой обычной одежде и не парятся. И не нужно им думать о том, что макияж потечёт, а ведь на сцене он всегда течёт, потому что софиты жарят нещадно и я не могу просто стоять на сцене, не двигаясь с места, - Дориан тяжело вздохнул. – Иногда хочется просто взять, надеть самые простенькие джинсы откуда-нибудь из секонд-хенда, неприметную кофту и кепку, обрезать волосы или убрать их в хвост и не думать о том, что мне так не идёт, и просто гулять по улицам, не заботясь о том, кто обо мне и что подумает, и кто и что скажет назавтра, - он вновь тяжело вздохнул. – Что-то не туда меня потянуло… Думаю так, словно я перед всеми раб и невольник. А ведь это совершенно не так. Я имею право делать всё, что захочу, просто… в отличие от большинства других людей, мой поступок или выход в свет в странном виде будет потом долго обсуждаться народом. Но я всё равно имею право на это. В конце концов, я же перекрасил волосы в рыжий, хоть и понимал, что менять имидж в самом начале карьеры не следует. Но я сделал это, и поклонники приняли мой выбор. Они всё примут, потому что любят меня. А я тут просто развожу непонятную и никому ненужную лирику вместо того, чтобы собираться!».

Мысленно прикрикнув на себя, Дориан вернулся к подбору наряда для сегодняшнего вечера. До выхода оставалось чуть больше получаса и ему следовало поторопиться.

Словно прочитав его мысли, «поторопиться» пришло само. Зайдя в спальню Дориана, Леон сел на кровать, разваливаясь на ней, и выжидающе посмотрел на брата.

Глава 8

Давай, сорвись, вымести на мне свою злость.

Ведь ты знаешь, что я единственный, кто знает, что тебе нужно.

Ты хочешь, чтобы я был виновен,

Был единственным, кто неправ.

Three days Grace, Villain I’m not©

Дориан проснулся, сам не поняв, от чего, что-то просто ворвалось в его сон и разрушило его. Сонно прищурившись, он перевернулся к окну, смотря в него. Там, за мокрым стеклом, было уже совсем темно, звёзд нигде не было видно, их скрывало полотно туч.

Злости на брата уже совершенно не осталось в душе Дориана, разве что воспоминания блуждали где-то в его сознании, но это было не важным. Перебравшись на край кровати, он достал из ящика тумбочки мобильный телефон, намереваясь позвонить Леону, спросить, как он и когда он вернётся домой.

«И чего я так взбесился? – думал Дориан. – Нужно нервы лечить. Успокоительное попить, думаю, мне его с радостью выпишут, если я попрошу. Или коньяка пятьдесят грамм перед сном принимать. Или больше…».

Он набрал номер Леона. Но как только в телефоне прозвучал первый гудок, вновь повторилось то, что разбудило Дориана, наконец-то позволив узнать себя. В дверь позвонили – один раз и сразу же следом ещё два – нервно, слишком громко.

«Вернулся», - фыркнул про себя Дориан, в душе радуясь тому, что Леон не решил загулять на несколько суток.

Откинув одеяло, он быстро вышел из комнаты и пошёл на первый этаж, чтобы открыть брату дверь.

«Ключи забыл, что ли? – думал он по дороге. – Или потерял? Надеюсь, что нет. Или на то и расчёт, чтобы я открыл ему? Сюрприз какой-нибудь подготовил мне и собирается преподнести его с порога? Вполне ожидаемо. И я очень рассчитываю на то, что приятно».

Подойдя к входной двери, Дориан быстро отпёр три замка и распахнул её, улыбаясь и начиная говорить с Леоном ещё до того, как увидел его. Но речь его оборвалась, потому что на пороге стоял не Леон, а какой-то совершенно незнакомый ему молодой мужчина, облачённый в халат.

Поняв, что перед ним находится незнакомец, Дориан отпрыгнул назад, скрываясь за дверью и прикрываясь ею – он так и лёг спать в футболке и трусах и в этом же виде пошёл открывать дверь.

- Вы меня утопить решили?! – раздражённо закричал незнакомец, размахивая руками. – Что вы себе позволяете?!

Выкрикнув эту гневную тираду, он замолчал, смотря на Дориана, который выглядывал из-за двери, огромными глазами смотря на него и явно слабо понимая, что происходит. Это немного остудило мужчину, было не похоже на то, что Дориан специально пытался навредить ему. Вздохнув, он уже куда более спокойно добавил:

- Я ваш сосед снизу. И вы меня заливаете. Жёстко заливаете.

- Да? – удивлённо воскликнул Дориан и вышел из-за двери, но через секунду вновь скрылся за ней. – Когда? Мы же…

- Прямо сейчас! – ответил сосед, не дав ему договорить.

- Как же? Мы только вчера приехали и ванной на первом этаже ещё даже не пользовались.

- Где у вас ванная комната? – решив взять дело в свои руки, спросил сосед.

Дориан указал ему в сторону одной из дверей, и мужчина быстро пошел к ней. Дориан смотрел ему вслед и, когда он открыл ванную, то из неё хлынула вода, волнами прокатываясь по гостиной и достигая её середины.

Глаза Дориана вновь округлились в шоке. Плюнув на то, что он был полураздет, он кинулся к соседу, желая помочь ему устранить потоп и спасти их квартиры.

- Что делать? Как же это случилось? – тараторил Дориан, смотря то на соседа, то на раковину, из-за которой хлестала вода.

- Труба, наверное! – крикнул мужчина, пытаясь быстро сориентироваться в ситуации и спасти свой дом. – Где у вас перекрывается вода?

Дориан пожал плечами. Сосед махнул на него рукой и сам ринулся в бой. Быстро подбежав к раковине, он опустился перед ней на корточки, пытаясь заглянуть за неё и разобраться в причине потопа. Он оказался прав, из трубы хлестала вода.

- Точно труба! – известил он. – Воду нужно перекрыть и поскорее!

- Я не знаю, где она перекрывается!

Сосед обернулся на Дориана.

- Подставь пока тазик или ведро, чтобы вода не на пол лилась, а я поищу вентиль, - сказал он.

Дориан кивнул и, несколько секунд помявшись на месте – спросонья столь большая доза адреналина немного дезориентировала – ринулся к встроенному шкафу, где хранилась разнообразная хозяйственная утварь. Найдя достаточно большой таз, он кинулся к раковине, поскальзываясь и едва не растягиваясь на полу. Но его миссия была выполнена, вода теперь лилась не на пол, а в таз. Оставалось только следить за тем, чтобы он не переполнился и вовремя сливать воду. Тем временем сосед искал вентиль и через несколько минут его поиски увенчались успехом.

Перекрыв воду, мужчина облегчённо выдохнул и утёр лоб, после чего обернулся на Дориана, который стоял позади, пытаясь заглянуть ему за спину.

Глава 9

Урна с пеплом одна на всех,

(Нервный смех).

Мы живы, а это грех,

(Самый первый грех).

Люди в чёрном несут закат...

(Кто виноват?)

Как всегда никто не виноват.

(Ведь кто-то виноват?!)

Слот, Террорист©

Дориан бесцельно бродил по улицам часа два и дошёл до одного из городских парков – не самого большого и популярного. Ночью это место выглядело неприметно и даже жутковато, но у него уже устали ноги и хотелось передохнуть.

Зайдя в парковую арку, Дориан расположился на четвёртой от входа лавочке, сев на её спинку и поставив уставшие ноги на сиденье. Вздохнув, он запрокинул голову, смотря в чёрное беззвездное небо. Благо, что дождь закончился ещё тогда, когда он спал, и ему не пришлось гулять под ним. Так было бы куда хуже.

Дориан смотрел вперёд и вверх, чуть повыше каменной арки, потемневшей от влаги, и нервно перебирая пальцами. В парке было скучно и одиноко, будто весь остальной мир вымер, такое ощущение часто создаётся ночью, если отойти от оживлённых проспектов и популярных ночных заведений. Ему уже хотелось спать, а ноги ныли – Леон, как назло, сбросил ему неудобные кроссовки.

Разувшись, Дориан не слишком аккуратно бросил обувь на асфальт и вновь устроил ноги на сиденье лавки. Так стало лучше. Ещё бы занять себя чем-нибудь.

«Посижу ещё немного, и спать лягу, - думал он. – Конечно, на лавочке это делать не очень удобно, но к Эвану или Леонарду я не пойду. Они точно сдадут меня Леону, а я этого не хочу. Он повёл себя, как свинья, и должен за это заплатить. Вот, пусть поищет меня и понервничает. Заслужил».

Дориан фыркнул и запустил руку в карман, извлекая из него полупустую и помятую пачку сигарет и зажигалку. Повезло, что Леон сбросил ему именно эти джинсы, в которых он ещё во время гастролей забыл всё вышеуказанное, так можно было хотя бы покурить, а это было совершенно необходимым.

Сунув в рот сигарету, Дориан пощёлкал колёсиком зажигалки и с четвёртого раза подкурил, затянулся сладким дымом и отпустил его в прохладный ночной воздух, вновь поднимая взгляд вверх.

«Да, - подумал Дориан, - теперь я настоящая звезда рок-н-ролла: ночую на лавочке в драной одежде. Только перегара не хватает, - он невесело усмехнулся, нужно было как-то поднимать себе настроение. – Нужно было попросить Леона скинуть мне бутылку коньяка, чтобы образ был полным».

Выглядел он сейчас действительно своеобразно. На лице сохранился немного размазанный после сна макияж, убранные наверх для выхода в свет волосы растрепались, тут и там из причёски торчали выбившиеся пряди. Разорванная в драке майка всё время сползала с плеч, а босые ноги довершали этот бомжевато-фриковый образ.

Вздохнув, Дориан бросил окурок под ноги и распустил волосы. Отряхнув сиденье лавки, он пересел на него, прикусил губу, бесцельно смотря вперёд.

«Надеюсь, что я не простужусь, - думал он, - а то Фишер потом долго будет орать. Хотя, пусть орёт на Леона и с ним же разбирается. Я не по собственной воле ушёл из дома и решил ночевать на улице. И после всего, что он мне наговорил, я с ним разговаривать ещё очень долго не буду. Даже не знаю, как ему нужно будет извиняться передо мной. На колени пусть встаёт и прощения просит за то, что такой идиот. И, может быть, я его прощу», - он фыркнул и поставил ноги на кроссовки, мокрый асфальт неприятно холодил босые ступни.

Слева послышались шаги, но Дориан даже не повернул головы, чтобы посмотреть, кто идёт. Он был уверен, что это полицейский патруль. Но это оказался гражданский.

- Закурить не найдётся? – хрипловато спросил подошедший мужчина лет тридцати пяти на вид, одетый в песочного цвета ветровку.

Дориан молча протянул ему помятую пачку. Закурив, мужчина прищурился, разглядывая Дориана, он видел это боковым зрением, но упрямо не поворачивал к незнакомцу головы.

«Если он меня узнал и захочет поговорить, - подумал он, - просто встану и уйду. Сейчас я не настроен на общение с поклонниками».

- Эй, ты чего от нас убежал? – крикнул кто-то.

Через пару секунд к ним подошли ещё двое мужчин: невысокий с щетиной с проседью и очень крупный с практически лысой головой.

- Да я тут сигареты нашёл, - отозвался «песочный». – И не только, - он глянул на Дориана и тот поморщился, но продолжил смотреть вперёд, демонстрируя своё безразличие к незнакомцам.

- И кто у нас здесь? – поинтересовался громила и встал перед Дорианом, заглядывая ему в лицо.

- Как тебя зовут? – вторил товарищу седоватый.

- Точно, как? – тоже подал голос тот, что в песочной ветровке, и сел рядом с парнем.

Дориан вновь поморщился, не особо пытаясь скрыть своей неприязни к незнакомцам. Это ночное знакомство ему было совершенно ни к чему.

Глава 10

Когда Дориан ушёл, Леон разгромил добрую часть квартиры, а после завалился с бутылкой коньяка на диван посреди всего этого погрома и продолжил напиваться, но уже отнюдь не от хороших эмоций. Внутри всё кипело и бурлило, а крепкое спиртное разжигало этот огонь ещё больше. Он действительно подумал, что Дориан связался с соседом и совсем не по-дружески. А что он мог подумать? Сосед в халате и, кажется, без белья под ним, и его полуголый брат, крепко обнимающий его. Может быть, если бы Леон был трезв, если бы они не поссорились незадолго до этого, он бы хотя бы попытался всё проанализировать и услышать их. Но он этого не сделал. И не собирался понимать их и, тем более, прощать. Дориан опустился до связи с мужчиной, какая, чёрт побери, радостная новость! А ведь Леон всегда боялся этого…

Ещё в детстве он очень бдительно следил за братом, когда тот общался с другими мальчишками. После, повзрослев, он понял, что просто ревнует его – людям свойственно бояться потерять самое дорогое. А потом, когда они стали знаменитыми и каждый считал своим долгом спросить их всех, но чаще всего именно Дориана, об ориентации, а то и предложить нетрадиционную любовь, Леон вовсе стал беситься от подобных вопросов и домыслов, став, фактически, гомофобом. И больше всего он боялся, что однажды, устав от этого гнёта, Дориан решит поступить назло всем и действительно попробует найти себя в паре с другим парнем. Он ведь такой – своевольный, упрямый и любящий делать всё наперекор всем. От подобных мыслей хотелось не то нервно смеяться, не то напиться вдрызг. Но ещё страшнее было думать о том, что Дориан может выбрать такой путь самостоятельно, а не назло кому-то. И сегодня вечером Леон убедился в том, что так и есть.

- Сука! – в который раз прорычал Леон, одной рукой сжимая бутылку, а второй пытаясь нащупать в кармане сигареты. – Как же ты докатился до такого? Лечь в постель с мужиком…

Он выругался и, выдохнув, припал к горлышку бутылки, глотая горький напиток. Так продолжалось на протяжении нескольких часов: Леон пил и ругал брата последними словами, говорил, что больше на порог его не пустит, но где-то на задворках сознания всё равно стучало, вышитое там, на подкорке мозга, «Я люблю тебя».

Постепенно ярость начала уходить, угасать, и виной тому было не расслабляющее действие спиртного. Мысли всё больше начинали крутиться, концентрироваться вокруг брата, и от этого было никуда не деться. Да, он всегда скучал по нему, когда его не было рядом, и точно так же Дориан тосковал по старшему близнецу, когда не видел его, не мог прикоснуться. Ссоры ссорами, но есть целое, которое неделимо, и они всегда были им и останутся.

Вслед за злостью куда-то начал улетучиваться и алкоголь из крови, его будто выпаривали оттуда. Несмотря на то, что Леон убеждал себя в том, что Дориан сам виноват и заслужил ночёвки на улице, злиться на него больше не получалось. Место огненной ярости всё больше занимала тоска по нему, по его второй половинке. А к трём часам ночи, когда алкоголь окончательно перестал действовать, сколько бы Леон не пытался влить его в себя, к тоске примешалось чувство липкой, всепоглощающей тревоги. Дориан был прав, они ведь всегда чувствовали друг друга, но из-за ссоры перестали слышать. И как раз в это время его загнали в угол в заброшенном отеле, и для него начался его персональный ад. Ад, из которого самый близкий человек не спас его.

«Где же ты, Ди? - грустно подумал Леон, смотря в стену с перекошенной его стараниями картиной. – С кем?».

Продержавшись ещё около часа, Леон плюнул на свои обиды и набрал номер Эвана. Он был уверен, что брат или у него, или у Леонарда. Куда он ещё мог пойти?

После десятого гудка Эван ответил на том конце связи, хрипя со сна:

- Алло?

Взглянув на экран и поняв, кто звонит, он добавил:

- Леон, ты охренел? Четыре утра!

Не обратив внимания на негодование друга, Леон спросил о главном:

- Дориан у тебя?

«Конечно, у него», - подумал он, слегка улыбаясь и планируя, как удивит сонного брата, вытащив его из постели и повезя домой, как он будет бурчать и засыпать прямо в такси…

Но Эван разбил его планы.

- Нет, Дориана у меня нет. А что случилось?

- Эм… Да нет, ничего, - Леон потёр переносицу и снова отпил коньяка, он больше не пьянил. – Извини, что разбудил.

Эван беззлобно огрызнулся в ответ, мол, иди ты со своими извинениями, весь сон сбил. Договорив с ним, Леон набрал номер Леонарда. Тот тоже уже спал, но из-за ночного звонка не разозлился.

- Ещё раз привет, - проговорил Леон. – Дориан у тебя?

Теперь сомнений быть не могло. Младший наверняка напросился в гости к ударнику.

- Нет.

Леон не сразу понял, что ему ответили. А поняв, нахмурился и переспросил:

- В смысле «нет»? Его нет у тебя? Он не у тебя?

Леонард сел на кровати и оглядел спальню, после чего ответил:

- Его у меня точно нет. Он не приходил ко мне.

После недолгой паузы он добавил:

Глава 11

Не умирай!
Это как будто
Пасмурный рай,
Сонное утро,
Искорки слез,
Черепки перламутра

Тают...

J-Морс, Не умирай©

Леон практически бежал по коридорам больницы. В висках гудело и в голове стучало одно: «Господи, пусть с ним всё будет в порядке». Он просто не верил в то, что с Дорианом могло случиться что-нибудь серьёзное. Он ведь просто подвернул ногу? Так? Или у него случился астматический приступ и он, испугавшись, сразу же обратился за медицинской помощью. Версий произошедшего могло быть много, но, увы, ни одной из них не суждено было сбыться, потому что Леон даже в самом страшном кошмаре не мог себе представить того, через что пришлось пройти его близнецу.

Распахнув дверь, Леон влетел в комнату ожидания, где его уже ждали друзья и продюсер. Рональд был хмур, между бровей залегла глубокая морщинка, взгляд тяжёлый, он нервно помешивал кофе. Эван мерил шагами комнату и остановился только тогда, когда в неё ворвался Леон. Леонард сидел на небольшом диванчике, заламывая пальцы. Он поднял взгляд на запыхавшегося друга.

- Где Дориан? – даже не отдышавшись, спросил Леон, оглядываясь с таким видом, будто думал, что брата спрятали от него.

- Леон, сядь, пожалуйста…

- Где он?!

- Леон, сядь, - твёрже попросил Фишер.

- Где он?! Что с ним случилось?!

- Леон, сядь, - продолжал настаивать на своём Рональд.

Леон переводил лихорадочный взгляд с одного друга на другого, к горлу подступала паника. Почему они молчат?

- Мистер Фишер? – позвала Рональда медсестра, заглянув в комнату.

Рональд вышел к ней. Леон продолжал сверлить взглядом оставшихся товарищей.

- Где Дориан? – уже спокойно спросил он, голос звенел от напряжения. – Что с ним случилось? Рональд ушёл, теперь хоть вы можете мне рассказать всё? Что случилось?

- Леон, сядь, пожалуйста, прошу, - попросил Леонард и взглядом указал на место рядом с собой.

Шумно выдохнув, Леон всё-таки сел, впился в друга выжидающим, требовательным взглядом.

- Рассказывай, - напряжённо произнёс он.

- Леонард… - непонятно обратился к Норвату Эван и покачал головой. Он тоже сел на диван, с другой стороны от Леона, готовясь, если понадобится, держать его.

- Что случилось с Дорианом? – сквозь зубы процедил Леон, зверем смотря на друзей. – Где он?

Эван вздохнул и наконец-то ответил на один из множества вопросов:

- Он в реанимации.

- Что? – Леону показалось, будто из лёгких выбило воздух, а сердце перестало биться. – К-как в реанимации? – он не заметил, как сжал край дивана так, что побелели костяшки пальцев.

- Леон, прошу тебя, успокойся, - попросил Леонард, но Леон прорычал в ответ:

- Что случилось с Дорианом?!

- Его избили, - озвучил ещё одну часть страшной правды Эван, смотря вперёд, а после взглянул на побледневшего Леона. Никогда ещё он не видел у друга такого взгляда – будто весь мир в этот момент рушился для него.

Несколько секунд Леон только открывал и закрывал рот, не имея сил, чтобы сформулировать мысль, затем резко вскочил, крича:

- Кто это сделал?!

Леонард силой усадил его за место и на всякий случай продолжил придерживать за плечо.

Видя состояние друга, Эван и Леонард не знали, как рассказать ему всю правду, но понимали, что будет лучше, если он узнает её от них.

- Леон, прошу тебя, успокойся! – прикрикнул Леонард.

- Где он?! – будто не слыша друга, продолжал кричать Леон. – Мне нужно к нему!

Его нужно было привести в себя, и это взял на себя Леонард. Схватив Леона за грудки, он с силой тряханул его, после чего заглянул в глаза, спрашивая:

- Успокоился?

Уголки губ Леона нервно дрогнули, но кричать он перестал.

- Что с ним? – уже нормально спросил он.

- Сейчас с ним всё в порядке. Относительно.

- Что значит «относительно»?

- Леон, прошу, выслушай нас спокойно, - попросил Леонард и взял друга за руку. – И, желательно, не перебивай.

Леона уже едва не трясло, к горлу подступала истерика.

- Хорошо, - выдавил он из себя.

Вздохнув, Леонард посмотрел на Эвана, после чего вновь перевёл взгляд на Леона и начал сложный и страшный рассказ:

- Дориана не просто избили, а очень сильно избили.

Леон сжал край дивана так, что свело суставы, но даже не почувствовал этого. Леонард продолжал:

Глава 12

Как Рональд и обещал, Дориана перевели в небольшую частную клинику за чертой города. Пользуясь девизом подобных заведений «Любой каприз за ваши деньги», Леон добился того, чтобы ему позволили проводить время в палате брата. Он сидел там день и ночь трое суток: не спал, не ел, только смотрел на Дориана, держал его за руку и ждал, ждал…

Когда пошли четвёртые сутки такой жизни Леона, Рональд вызвал охрану группы и его вывели из клиники силой и повезли домой, иначе сделать это не представлялось возможным. Леон отбивался от собственных охранников, сопротивлялся и матерился, но его всё равно довели до автомобиля и, усадив в него, повезли домой. Когда поток ругательств иссяк в нём, то он просто отключился, сдаваясь смертельной усталости.

Он не запомнил, как дошел до квартиры, как открыл дверь, кажется, её открыли за него. А потом он просто упал на диван в гостиной и мгновенно забылся чёрным сном.

Из больницы его увезли ранним утром, ещё не было семи, а когда он проснулся, то за окнами было уже темно. Голова трещала – это уже стало привычным состоянием, взгляд был отсутствующим, невозможно тяжёлым – даже золото на радужках потускнело.

Он бесцельно слонялся по разгромленной, вдруг ставшей такой пустой квартире. Хотелось снова поехать в больницу, но Рональд сказал, что его не пустят в клинику до завтрашнего утра. Он устроил это, чтобы Леон хоть немного отдохнул и поспал.

Леон сидел на диване и безразлично разглядывал интерьер комнаты. Казалось, что вот-вот зайдёт Дориан, слово за слово, и они поссорятся, а потом безмолвно помирятся и будут долго смеяться над этим. Казалось… и от этого было невыносимо больно, потому что Леон прекрасно знал, где сейчас был брат и в каком он был состоянии.

Так он провёл всю ночь: засыпая на час и вновь просыпаясь, куря и бродя по квартире, то и дело подходя к спальне Дориана, но не решаясь в неё зайти, это могло быть слишком болезненным. Только к пяти утра он смог заснуть более или менее крепко и проспать три часа.

Когда он проснулся, за окном уже повисло молочное небо, сулящее сумеречный день, а, возможно, и лёгкий дождь. Приняв душ и запихнув в себя два бутерброда и кофе, Леон начал собираться в больницу. На часах было ещё только начало девятого, а Рональд велел ему появляться в клинике не раньше десяти.

Попытка посмотреть телевизор принесла только раздражение. Выключив его и закурив, Леон забрал сумку и пошёл к двери. Находиться в непривычно пустой квартире было просто невыносимо, и он решил скоротать время за прогулкой.

Пока он ждал лифт, к нему подошёл Геральд, ведущий на традиционную прогулку свою шуструю рыжую таксу. Леон скосил на него глаза, челюсти рефлекторно сжались и на них вздрогнули желваки. Видя его взгляд, сосед сказал:

- Не нужно на меня так смотреть. Мог бы и извиниться.

- За что же мне извиняться? – Леон всеми силами держался, чтобы не прорычать этот вопрос.

- За то, что вышвырнул меня из дома и наорал. А я, между прочим, Дориану помогал.

Геральд шагнул в лифт. От его слов в глазах Леона полыхнуло алым. Помогал? Он услышал в этом слишком пошлый второй смысл.

Дёрнувшись вперёд, он придержал двери лифта, не позволяя соседу уехать.

- Ты что делаешь? – без крика, но всё равно достаточно грубо спросил Геральд. Леон не понравился ему ещё в первую встречу и теперь он лишь убеждался в том, что это впечатление не обмануло его.

- И как же ты помогал моему брату? – Леон смотрел Геральду прямо в глаза почерневшим от негодования взглядом.

Фактически из-за него, из-за того, что он «помогал», Дориан сейчас был в больнице, избитый до полусмерти и покалеченный. Леон готов был кинуться на него с кулаками, отправить туда же, на больничную койку. Чувствуя это, такса заскулила, крутясь у ног хозяина. Шикнув на неё, Геральд вернул взгляд к Леону, ожидающему его ответа.

- Вы бы за состоянием сантехники лучше следили, - произнёс он. – Пока ты гулял, а Дориан спал, у вас трубу прорвало, и вы меня затопили.

Выражение лица Леона изменилось, он в недоумении нахмурился.

- В смысле?

- В том самом. Я потому и пришёл, что на меня с потолка капало. И поскольку Дориан вообще не понимал, что делать, сам и воду перекрывал, и помогал потом ему её вытирать.

Лицо Леона вытянулось. То есть… Геральд просто помогал Дориану устранить потоп, а он всё неправильно понял?

- А… А почему ты был в одном халате? – воскликнул Леон, путаясь в словах.

- Потому что я пришёл в том, в чём был, а дома я люблю ходить в халате. И, вообще, при чём здесь это?

- А почему Дориан был полураздетый и обнимал тебя? – продолжал вопрошать Леон, будто не слыша соседа.

- Откуда мне знать, почему он был в таком виде? Я его видел тогда первый раз в жизни. А насчёт объятий тоже не знаю, наверное, из благодарности обнял. А что?

Леон смотрел куда-то мимо него, даже не моргая. Как же он мог так ошибиться?

- Подожди, - вдруг нахмурился Геральд, - я вспомнил… Ты же тогда кричал что-то про то, что у меня с твоим братом там было свидание? Ты, вообще, в своём уме?! У меня, вообще-то, жена и ребёнок есть.

Глава 13

Приехав в клинику, Леон направился в палату Дориана, где застал его лечащего врача, что было очень удачным. Дорианом занимался лично главный врач и по совместительству ведущий специалист клиники – действительно выдающийся мастер своего дела, который мог поставить диагноз и назначить лечение даже с закрытыми глазами и которого было крайне непросто выловить, потому что практически всё время он проводил с пациентами.

Закрыв дверь, Леон подошёл к немолодому приятному мужчине, с тёмными волосами, подёрнутыми на висках сединой, и миниатюрными очками на носу. Он сидел рядом с постелью Дориана, внимательно записывая показатели датчиков и сверяя их с результатами прошлых дней, прослеживая положительную динамику.

- Доброе утро, мистер Вальтер, - поздоровался парень. – Хорошо, что я застал вас здесь.

Мужчина взглянул на него.

- Доброе утро, мистер Ихтирам-Катель, - он записал ещё несколько цифр и полностью переключил внимание на Леона, развернулся к нему, поправив очки. – Чего вы хотели от меня?

Леон мог не отвечать. Взгляд, полный боли, переведённый на брата, был красноречивее любых слов.

- Как он?

- Динамика положительная, - ответил врач, опустив записи на колени. – Заживление идёт нормально и заражения крови, которого мы опасались, пока не наблюдается. Но мы будем продолжать бдительно следить за этим, потому что оно может стартовать и отсрочено.

- Заражение крови? – непонимающе и растерянно переспросил Леон.

- Да. Вашему брату нанесли множество повреждений подручными и точно не стерильными предметами.

Леон прикусил губы и вновь взглянул на брата. Тот выглядел уже лучше, отеки спали, только синяки никак не желали сходить, слишком сильно его били.

- А… - Леон вновь перевёл на доктора взгляд, полный какой-то детской надежды, растерянности. – А когда он придёт в себя?

Доктор тяжело вздохнул.

- Этого мы знать не можем.

- Но ведь он придёт? – голос дрогнул, глаза забегали.

- Люди выходят даже из глубокой комы, у вашего же брата самая лёгкая её степень, приравниваемая к продолжительному обмороку.

- Но уже прошли пять дней! Не долгий ли обморок?

- Мистер Ихтирам, - вновь вздохнул доктор, - я сталкивался за время своей практики с такими случаями, когда больные проводили в коме несколько лет. И я не хочу вас пугать, но нередки случаи, когда поверхностная кома, как у вашего брата, переходит в более тяжёлую степень.

- Но ведь этого не будет? – едва не запнувшись, во все глаза смотря на доктора, спросил парень.

Доктор слегка улыбнулся. Будто он Бог, чтобы решать, когда и кому прийти в себя, а кому навсегда остаться в темноте?

- Мистер Ихтирам, - мягко ответил он, - никто не может знать этого наверняка. Но мы делаем всё, чтобы этого не случилось и состояние Дориана продолжило улучшаться.

В его кармане тихо завибрировал мобильный телефон. Взглянув на экран, доктор произнёс:

- Извините, мистер Ихтирам, но мне нужно идти.

Леон кивнул, доктор ушёл. Постояв немного, парень занял стул около кровати, склоняясь вперёд, к близнецу, и нервно перебирая пальцами, заламывая их.

- Я знаю, что ты придёшь в себя, - прошептал он, - и уже совсем скоро. Я чувствую это, - он слабо улыбнулся. – И я знаю, что ты меня слышишь сейчас, - он взял руку Дориана в ладони, - просто дуешься и потому не хочешь просыпаться, - новая улыбка тронула губы, юмор был единственным, что хоть как-то спасало. – Но ты ведь не можешь обижаться на меня вечно? Не можешь, я знаю. Я ведь тоже не могу… И я сделаю всё, чтобы ты простил меня.

Он согнулся пополам, прижимаясь щекой к ладони близнеца.

- Я просто очень сильно скучаю по тебе. Возвращайся, пожалуйста, ко мне…

Леон уткнулся лицом в матрас, не отпуская руки брата. И через несколько минут он почувствовал то, от чего сердце в груди сделало кульбит и забилось со скоростью отбойного молотка. Дориан пошевелился.

Подскочив, Леон уставился на него, даже не моргая, боясь пропустить то важное, чего он ожидал на протяжении последних ста двадцати часов. Дориан слабо повёл плечами – пальцы неровно вздрагивали – и открыл глаза.

- Ди… - расплывшись в улыбке, прошептал Леон.

Он был готов расплакаться от счастья.

- Ди! – уже воскликнул он и, подскочив на ноги, заключил близнеца в крепкие объятия.

Опомнившись, он испуганно ойкнул и, обняв Дориана ещё раз, уже слабее и аккуратнее, погладил по плечам.

- Прости-прости, - взволновано произнёс он, - я случайно. Я просто так соскучился по тебе, ты даже не представляешь! – он снова широко улыбнулся. Теперь наверняка всё будет хорошо. – Тебе не больно? Ди?

Он замолчал, ожидая ответа брата, внимательно всматриваясь в его лицо. Глаза Дориана были чуть прикрыты, он смотрел на него мутным взглядом.

Глава 14

После череды обследований врачи подтвердили диагноз Дориана – амнезия. Он не помнил совершенно ничего: ни брата, ни прошлого, ни даже собственного имени. Жизнь для него началась с чистого листа, в ней остались только рефлексы, навыки и темнота, поглотившая всё, что было до того, как он очнулся в больничной постели.

- И насколько это серьёзно? – спросил Леон.

Он сидел в кабинете главврача, заламывая пальцы и нервно притопывая ногой.

- Я не знаю, мистер Ихтирам-Катель.

- Что значит – не знаете?! Вы один из лучших специалистов в Гамбурге, а то и во всей Германии!

- Мистер Ихтирам, - вздохнул доктор и подошёл к Леону, - мы можем давать прогнозы относительно тела Дориана, но не психики.

- А вы попробуйте! – Леон не кричал, но говорить спокойно всё равно не получалось. Голос звенел, а глаза лихорадочно блестели, став почти чёрными.

- Мистер Ихтирам, вы хотите, чтобы я просто сказал вам, что всё будет хорошо? Если так, то вы обратились не к тому специалисту, я предпочитаю говорить правду и не обнадёживать без повода. Жизни Дориана уже ничего не грозит, в этом мы убедились. Но то, какой будет эта жизнь, покажет лишь время. Понимаете ли, мистер Ихтирам, у него были множественные травмы головы и головного мозга. Плюс к этому – он перенёс серьёзное психологическое потрясение. Даже что-то одно из этого могло бы привести к потере памяти и изменениям личности. А в случае вашего брата, говоря простым языком, два в одном.

- Что вы имеете в виду?

Доктор Вальтер опустил взгляд на руки Леона, он уже несколько минут нервно крутил пачку сигарет.

- Можете покурить, мистер Ихтирам, - произнёс доктор. – Только, пожалуйста, отойдите к окну и откройте его.

Когда Леон закурил, часто вдыхая дым и выдыхая его в прохладу за окном, мужчина продолжил, отвечая на его вопрос.

- Если бы с Дорианом случилось что-нибудь одно: шок или физические травмы, мы бы смогли дать хотя бы приблизительный прогноз относительно его памяти. Но мы не знаем, что послужило причиной её потери. Если причина в органических повреждениях мозга, то есть вероятность того, что он никогда не вспомнит прошлого. Если же амнезия наступила вследствие психологической травмы, то память может вернуться к нему в любой момент.

- И что же делать?

- Продолжать лечение и ждать, - честно ответил доктор. – И, мистер Ихтирам, вам следует подготовиться к непростой и продолжительной работе. Возможно, Дориан не вспомнит ничего или вспомнит, но позже. Вам стоит планомерно рассказывать ему факты из его жизни и из вашей общей жизни, погрузить его в атмосферу, которая была для него привычной, и, конечно, оберегать от стрессов и потрясений. И настоятельно советую вам найти для брата хорошего психоаналитика.

- Зачем?

Леон понимал, что выглядит идиотом со своими бесконечными односложными и глупыми вопросами, но поделать с этим ничего не мог, так просто получалось. Получалось так, что он оказался в ситуации, которая была страшнее любого кошмара, и был вынужден вникать в тонкости медицины и реабилитации, которыми никогда не интересовался.

- Затем, мистер Ихтирам, - ответил доктор, - что, если проблема в психике, то грамотный психоаналитик поможет Дориану вспомнить всё.

- Я не совсем понимаю… - нахмурился Леон и присел на край подоконника, поднял взгляд на доктора, - как он мог потерять память от… Как вы там сказали?

- От психологического потрясения, - кивнув, повторил мужчина. – Дело в том, что человеческая психика устроена очень сложно и имеет свойство пытаться сохранить себя, чтобы не случилось. И потому в тех случаях, когда с человеком происходит нечто вопиющее, что может разрушить его личность, то, с чем у него нет сил справиться самостоятельно, то воспоминания об этом событии просто отрезаются от всей остальной памяти. Человек не забывает этого на самом деле, но эта память вытесняется за черту сознания и специально вспомнить о произошедшем он не может.

- Но ведь Дориан забыл всё? Всё, что было?

- Да, - кивнул доктор. – Именно поэтому я больше склоняюсь к тому, что его амнезия имеет органическую природу. Но я не могу утверждать, что именно так оно и есть на самом деле. Я уже говорил, что людская психика чрезвычайно сложна и загадочна.

Леон молчал несколько минут, переваривая сказанное эскулапом.

- И что дальше? – спросил он, смотря в пол. – В смысле… что мне делать?

- Помогать Дориану вернуться к прежней жизни. Если повезёт, то он всё вспомнит сам. Если же нет, то вам придётся взять на себя роль его памяти. Вы говорили, что вы очень близки, думаю, вы справитесь. А наши специалисты и многие другие с радостью помогут вам в этом.

Леон невесело усмехнулся. Конечно, любой каприз за ваши деньги. Вот только сейчас это выражение начало восприниматься совершенно иначе. И, увы, но никакие деньги не могли помочь Дориану заснуть и проснуться прежним. Могла помочь только сложная и длительная терапия, время и он, Леон.

«У меня всё равно нет иного выбора, кроме как справиться, - вздохнув, подумал Леон. – Я его себе просто не дам».