Я тебя заколдую

Глава I

Ярик проснулся в четыре утра на кафельном полу ванной от сильнейшей жажды. «Господи, почему я вчера не сдох? За что ты так со мной?".

Всё тело немилосердно ломило, особенно надрывался позвонок где-то в основании шеи, а в глазах плясали чёрные мушки. Ярик с трудом поднялся, трясущимися руками включил кран с водой и судорожно прижался губами к ржавому алюминию. Увы, но как только прошла жажда, началась сильная боль в висках. Вздохнув, Ярик залез в ледяную ванну и наконец-то почувствовал какое-то подобие облегчения.

«Ух, видать все же токсины выходят», –­ слабо улыбнувшись, подумал Ярик и уснул. Проснулся он где-то через час от визгливых старушечьих воплей матери, которая нещадно его материла и лупила полотенцем.

– Сука! Тварь! Паскуда такая! Третий раз за месяц! Смерти моей хочешь, простихоспаде ?! Ну сколько можно!

Вообще-то все было не так уж страшно. В этот раз обошлось- Ярик затопил только ванную и туалет. До спальни и соседей на три этажа вниз не дошло. Хорошо, когда у мамы выходной, да?...

***

В час дня Ярик медленно сел на постели и присвистнул, вспоминая прошлый день. Копал огород на даче, рубил дрова, перетаскал баулы из Ашана, а потом отправился на службу. Ярик числился псаломщиком в местной церкви и получал скромное жалование, которого хватало на выпивку, сигареты и треть коммуналки. Последнюю обычно силой и с воплями изымала мать. Если успевала.

Потом Яру позвонил его друган Сыч и позвал выпить по пиву за гаражами. Ну, собственно, закончилось это как обычно. "По пиву" после двух баклажек плавно перетекло в "по водке" на затёртых до дыр креслах за теми же гаражами.

В тридцать два года жить так было стыдно даже по меркам самой убитой деревни, а уж для небольшого провинциального города на юге России – вообще срам, и Ярик это понимал. Но с другой стороны, он был душой компании, любимцем женщин и рубахой-парнем. В своём социальном слое. А мать... Да что мать! На то она и родная, чтобы понять и простить. В трёшке они легко расходились, особенно после того, как старший брат с женой и трёхлетним сыном наконец-то съехали в собственное жильё. Вот если бы не эти чертовы затопления... Ну так он нечаянно же, в конце концов!

Погода за окном шептала: "Займи, но выпей!". Плюс 35, лёгкий горячий ветерок. Под подушкой раздался звонок телефона-тапка.

– Здорово, Дуб! Ты как? Пошли пива выпьем, – без лишних прелюдий басовито захрипел в трубку Сыч.

– Не могу, мне на работу завтра, – сорванным тенорком ответил Ярик, потягиваясь.

– Слышь, не п##ди, когда тебя это останавливало?

– Сыч, ты достал, у меня всего две сотни.

– Забей. Оставь себе, ко мне Женька снова вернулась. На неделю её хватило. Бабло есть. Пошли за гаражи, я уже затарился.

– Окей, я только проснулся. Буду через полчаса.

Когда Ярик подошёл к Сычу, тот уже приканчивал первую пол-литру. На земле рядом с ним стояли пакеты с десятком стеклянных тёмных чебурашек, на потертой табуретке лежала чалка сушёной воблы. Сыч сидел на старом затёртом кресле в новом спортивном костюме «Абибас», привычный шухер был острижен.

– Опять твоя любимая чёлка детдомовца, – ехидно заметил Ярик, пожимая руку приятелю.

– Да пошёл ты, – хохотнул Сыч, разваливаясь в кресле, – пей и не бубни.

Ярик упал на диванные подушки и потянулся за бутылкой пенного. После нескольких глотков тремор стал отпускать, головная боль и тошнота отступили. Мир вновь приобретал яркие кислотные краски, настроение улучшалось... Уже двенадцать лет Ярик мог смотреть на жизнь с удовольствием только через призму алкоголя.

– Е#аться хочется! – внезапно выдал Ярик, облокачиваясь на стенку гаража, и услышал сдавленное хихиканье. Мимо шли какие-то девчонки. Перешептываясь и игриво оглядываясь, они отправились своей дорогой.

– Девчат, ну куда вы?! – проорал Ярик, даже не подняв зад с подушек, – куда ж вы от счастья-то своего убегаете?!

– Да уймись, дурень, – цыкнул на него Сыч, – за этих соплячек дадут больше, чем они весят. Им лет 14-15.

– Эх! – разочарованно махнул рукой Ярик.

– Я Женьке написал, – подмигнул Сыч, доставая пачку сигарет, – она через часок с подружками подтянется.

– Как она вернулась к тебе-то?

– Да как обычно! – заржал Сыч. – Написал ей: "Люблю, скучаю. Если не приедешь, больше не позову, отпущу тебя". Через час моя дура на пороге и в полном ажуре: в соплях, с извиняшками и с пивасом.

– Вот она у тебя любит драмы! –

– Да дура, говорю же, – резюмировал Сыч, отрывая голову вобле, – поменять меня пытается каждый раз. Ачего меня менять? Найди другого. Или смирись уже, я предупреждал, что долбо#б. И что п**добол- тоже.

Ребята ещё долго промывали кости Женьке в частности и всем бабам мира в общем, пока Сыча не отвлёк телефонный звонок.

– Дааа, дарагая? Ага, жду тебя. Мы с Дубом за гаражами. Что значит "уже нажрался"? Ты чо, бл#дь, опять начинаешь?! У меня всего два выходных, я чо, отдохнуть не могу? Пошутила она, ага. Мозги давай не е#и... Мы пиво пьём. Да возьми на свой вкус. И сухариков.

Глава II

– Твою-то мать! – присвистнул Ярик, – по#бался называется!!..

Девчонки разошлись, Женя, матерясь, с трудом тащила на себе пьяного в хлам Сыча, а Принцесса... вырубилась к чёртовой бабушке после бутылки пива. Которую до конца даже не выпила. Платье её извалялось в пыли, ноги лежали на грязной диванной подушке, а голова – на коленях Ярика.

– Женька! Женька! – проорал Ярик.

– Отвали!

– Ты хоть адрес Принцессы скажи! Она вообще в срань, в отрубе! Не бросать же её здесь!

– Пушкина, 43, напротив круглосутки. Частный дом, двухэтажка. Мать тётей Олей зовут. Узнаю, что ты её трахнул, убью.

– Кого? Тётю Олю?

– Шутник херов. Я про Принцессу.

– Я не некрофил, чтоб совсем в труп тыкать, – огрызнулся Ярик и приподнял Аню. Она оказалась намного легче, чем он ожидал. Ярик аккуратно положил девушку на подушки и залез в её рюкзак, нашёл там телефон и бутылку воды. Вылил всё содержимое ей на лицо и слегка похлопал по щекам. Аня пьяно икнула и произнесла что-то нечленораздельное. "Ну жива хотя бы", – успокоил себя Ярик и набрал на телефоне Ани свой номер. Сделал прозвон и удалил его из истории вызовов. Потом надел Анин рюкзак на спину, взял девушку на руки и потащил по указанному Женькой адресу.

Мать Принцессы, блёклая невысокая блондинка, такая же худощавая, как и Аня, тихонько охала.

– Кошмар какой! Аня никогда себе такого не позволяла! Не снимайте обувь, я помою!

Она пустила Ярика в дом, провела в зал и помогла уложить Аню на диван.

– Как так вышло? Расскажи мне всё, немедленно! – потребовала тётя Оля, чуть не топнув ногой.

– Вы её сильно не ругайте, Ольга...

– Алексеевна, – внимательно вглядываясь в лицо Ярика, представилась мать Принцессы.

– Ольга Алексеевна, это я виноват, – потупил взгляд Ярик, – Аня не хотела выпивать, отказывалась много раз, а я: "Да ладно тебе, это вишнёвое пиво, для девочек". Там всего ноль тридцать три было, я не думал, что так получится. Простите меня, пожалуйста, всё что угодно сделаю, чтобы вину загладить, только Аню не ругайте, очень прошу. Она вообще ни при чём.

Ольга Алексеевна молча разглядывала Ярика. Этот странный худенький маленький парень вызывал у неё необъяснимую симпатию.

«Лет 23-25», – подумала Ольга Алексеевна, чудовищно ошибаясь почти на десять лет, – «дурачок, конечно, да и, судя по шмоткам, небогатый совсем, но порядочный. Ноль тридцать три там было, ага, конечно. Поди выпили литр синтетического дерьма на рыло... Может, и будет из него толк, если помочь ему. Поживём – увидим».

– Пройдём на кухню, – скомандовала Ольга Алексеевна, – присядь, а я пока своей клуше тазик принесу.

***

Тётя Оля налила чай и поставила перед Яриком тарелку с большим куском Наполеона.

– Ой, да что вы, неудобно, – смутился Ярик, пытаясь спрятать дырявые носки под табуретом.

– Ешь давай! – сурово приказала Ольга Алексеевна, – как зовут, где с Анютой познакомился?

– Ярослав. В общей компании. Мой друг с Аниной подружкой встречается. Пообщались, мороженое поели. Потом в летнюю кафешку зашли... Ну и так получилось. Аня вообще пить не хотела, это всё я...

– Ой, хватит её защищать! Учишься, работаешь?

– Работаю, – кивнул Ярик, – получаю пока немного. При церкви служу.

Ольга Алексеевна удивлённо вскинула брови.

– Серьёзно? Ничего себе. А кем?

– Пока псаломщиком. Очень хочу до диакона как можно быстрее дослужиться.

– Ну хорошо, что не сразу священником, – засмеялась Ольга Алексеевна, настороженность совсем улетучилась из её глаз. – Скромность и здоровые амбиции – это хорошо. А почему в церковь решил податься?

– Родители верующие, я в церковно-приходскую школу ходил. Старший брат как-то сразу не прижился, а мне нравилось. Отец, правда, дразнил, мол, «боженяка» растёт", – усмехнулся Ярик, – но бабушка с мамой поддерживали. Отучился в школе, пошёл в семинарию. Но на третьем курсе в армию забрали. А вернулся, уже не до этого было. Отец умер, брат уехал на заработки, а матери пенсию копеечную выписали. Начал работать: грузчиком, охранником... Сейчас тоже иногда подрабатываю, когда денег не хватает. Но больше времени службе отдавать стараюсь.

– А как у тебя с творчеством? – туманно спросила Ольга Алексеевна, зачерпывая ложкой кусочек торта.

– В смысле? Ну я пою на клиросе, певчих организую... Это моя работа, не знаю, можно ли назвать это творчеством...

– Просто я иконы на заказ вышиваю бисером, Аню к этому приобщила, у неё зрение плохое, так что полезно глаза напрягать. Но она та ещё лентяйка, работает от случая к случаю, да и к церкви равнодушна. А мне помощник нужен заинтересованный. Не за бесплатно, конечно.

– Не знаю, получится ли у меня, – почесал бритую голову Ярик.

– У моей мадам получилось и у тебя получится, – уверенно сказала Ольга Алексеевна, – скорость со временем разовьёшь.

– Хорошо, спасибо за предложение, Ольга Алексеевна, я подумаю, – обезоруживающе улыбнулся Ярик.

Глава III

Ранним утром Ярик собирался в церковь. Мать уже погладила его подрясник и с удивлением смотрела на бодро завтракающего сына.

– Чой-та? – визгливо заметила она.

– Чего тебе? – грубовато отозвался Ярик.

– Без перегара, свеженький и жрёшь с утра?

– Всё тебе плохо, – буркнул Ярик, подрезая себе еще колбасы, – Пьёшь – плохо, не пьёшь – плохо. Может, влюбился я. Новую жизнь начать решил. Жениться, может, надумал.

– Свежо предание, – скривила тонкие губы мать и села на табурет у стола, – добро, конечно, кабы так. Тридцать два года, а всё как щенок бегаешь. Пьёшь как чёрт со своим Сычом-хрычом да по бл#дям носишься. Сколько лет твоей невесте?

– Не знаю пока. Лет 17-19, наверное, – с набитым ртом ответил Ярик.

– Эвона у вас как, – ехидно засмеялась мать, всплеснув руками, – Жениться он собрался! А сколько лет жене не знает!

– А что, я ей в паспорт посмотреть сразу должен? – огрызнулся Ярик.

– Как зовут мою сноху будущую?

– Аня.

– Ну и то хлеб. Аннушка, значит. Что у вас за поколение?!– возмутилась мать, – в постель сразу летите, а познакомиться нормально не можете?

– Мы с ней не спали пока. Только вчера познакомились. За гаражами. Она перепила, я её домой отнёс. Так с её матерью познакомился зато.

Женщина открыла рот, почесала седую голову...

– Да пошёл ты на х##, Яр!

Ярик радостно заржал. Мать поднялась с табуретки и, сгорбившись, зашаркала по коридору.

– Воспитала идиота! – сокрушалась она, – жениться он собрался, ага! Нашёл очередную шалаву...

***

Ярик с трудом дождался конца службы. Едва добежав до дома, он быстро набрал номер Принцессы. Она не отвечала.

– Не отошла ещё что ли... Что ж её с одной бутылки так вынесло?

Яр позвонил ещё через два часа, потом ещё через час три раза подряд, но Аня не брала трубку. Ярик напрягся и набрал ей в мессенджере. "Аня, привет, это Ярослав, возьми трубку". И перезвонил ещё раз через десять минут. Но в ответ слышал только длинные гудки.

Яр быстро надел футболку, джинсы, шлёпки и пошёл к Пушкина, 43. Не успел он дойти до деревянной калитки, как увидел выходящую Принцессу. В голубом развевающемся платье, с наспех заплетенной косой, перехваченной лентой. Как только она увидела Ярика, то быстро схватилась за ручку калитки, но Яр успел схватить её за плечо.

– Ань, ну чего ты убегаешь? Я тебе полдня звоню.

– Откуда ты мой номер знаешь? – огрызнулась Аня, уворачиваясь от крупной жилистой ладони парня. Чуть хрипловатый тихий голос Ани дрожал, как и сама девушка. Принцесса опустила голову и рассматривала свои балетки.

– Женька дала, – соврал Ярик не моргнув глазом, – ты почему не отвечаешь? Я тебя обидел как-то?

– Если и обидел, я всё равно не помню, – сказала Аня. Ярик не сдержал лёгкий смешок.

– Спасибо, что не бросил и домой отвёл, –поблагодарила Аня, не поднимая глаз.

– Да за что спасибо?! Я бы тебя там ни за что не оставил! Анют, ну что ты сама не своя? Что такое-то? – уверенный тенор парня уже почти срывался на плач.

– Да стыдно п##дец! – резко вскрикнула Аня и неожиданно разрыдалась в голос, закрыв лицо руками. Яр на секунду остолбенел, но тут же нашёлся и крепко обнял Аню, встав между ней и любопытными прохожими.

– Анют, да ладно тебе, – успокаивал её Ярик, гладя по беловолосой голове, – ну это всё фигня на постном масле. Пиво реально забористое было, меня самого с утра штормило. Всё хорошо было, ты нормально себя вела. Просто вырубилась и всё.

Аня продолжала плакать, но постепенно затихала.

– Ну хорош, Анют, не плачь, – шептал ей на ухо Ярик, – это ерунда всё. Ты пьяная такая же красивая, как и трезвая. Честно-честно. Пойдём погуляем.

Аня совсем успокоилась, слегка отстранилась от Ярика и уставилась на него пронзительно-синими глазами с кошачьими зрачками. По ее лицу медленно катились слезы. У Ярика сладко заныло сердце. Аня не была писаной красавицей: тонкие губы, нос с небольшой горбинкой, впалые щёки. Но стоило ей посмотреть на Яра, как того охватывала истома. Он не знал этого слова, но понимал, что с ним происходит что-то большее, чем обычная пьяная похоть.