Я твоя навеки, ты мой навсегда

Глава 1

Илона

Вся жизнь моя летела под откос. По гладкой поверхности… вверх.

Думаете, так не бывает? Бывает, ещё и как.

Чем выше я поднималась по карьерной лестнице, тем круче пикировала ниже плинтуса. Во тьму безрадостного существования, когда «стерва» – это не эпитет, а почётное звание, не оскорбление, а почти профессия.

«Старая дева», – пыхтели за спиной. Так и хотелось обернуться и съязвить: вовсе не старая и давно уже не дева. Но кому это нужно? Самоутвердиться я могла и несколько иными способами, а доказывать уже давно никому ничего не обязана.

У меня всё хорошо на самом деле. Кроме одного: личной жизни. Но с некоторых пор я активно работаю и над этим вопросом. В самом деле: сколько можно страдать и оглядываться назад?

Как однажды сказал мой генеральный, Константин Игоревич: «принцев нет». А я хоть и спорю с ним иногда, в тот раз промолчала. Был у меня принц. Правда, ничем хорошим это не закончилось.

Итак, маленькие итоги: мне тридцать один, у меня отличная должность, «кресло», как говорят. На моих плечах кафе семейного типа «Наш дом» с развлекательно-игровым центром для детей.

Родители отдыхают и развлекаются, дети – тоже. Именно поэтому наше заведение любят и ценят семейные пары с детишками.

Ирония судьбы, не иначе. Одинокая я возглавляю вот такой уютный бизнес, где семейные ценности – прежде всего.

Жизнь моя продолжала набирать обороты, я убеждала себя в том, что женщина похожа на вино: чем дольше стоит, тем больше ценится, но ждать принцев или погоды у моря – это самообман. Поэтому я кинулась в омут головой: зарегистрировалась на сайте знакомств и обратилась в очень креативное брачное агентство. В поисках счастья, так сказать.

Я вознамерилась знакомиться с кандидатами в мужья и встречаться с ними до победного: кто-то да сразит меня в самое сердце. Ну, или я кого ударю своей неземной красотой и харизмой под дых – не исключено.

Говорят, в паре достаточно кому-то чувствовать чуть сильнее партнёра. И тогда тоже всё сложится. Я пыталась свято в это уверовать. Почти получилось.

Как вдруг…

Ох, уж это сладко-греховное, томительно-будоражащее «вдруг», от которого сердце ёкает в груди, и ты готов поверить в чудеса…

– Насилу вас нашёл, Соня.

Вначале я подумала, что у меня слуховые галлюцинации. Шутка ли: я не слышала этот голос одиннадцать чёртовых лет.

И нет, это не мне он рокочет бархатно, поднимая внутри моего организма бурю, когда мурашки – маршем, а всё остальное – дыбом, включая почки, печень и другие жизненно важные внутренние органы.

– Хорошо спрятались, – говорит он так, будто обучает новобранцев, как излучать секс через голос. – Операция прошла успешно. Вот, хочу сообщить вам радостную весть. Бабушка пришла в себя, врачи уверяют, что у нас самые благоприятные прогнозы. Будем пить шампанское?

Ведро шампанского мне. Со льдом. Чтобы охладиться, естественно. А лучше – кубики льда ему в штаны засыпать, чтобы не смел здесь рокотать и заигрывать с почти женой моего генерального директора!

Я оборачивалась медленно. Как в плохом кино, ёлки-палки.

Нет, я не собиралась производить эффект. За меня это сделал он – взорвал мироздание и потоптался по праху моих надежд. И я не собиралась ему это спускать с рук.

То, как он заткнулся на миг и уставился на меня, приятно мурлыкнуло пушистой кошечкой внутри. Оказывается, тут не только я не остыла. Кубики льда были бы весьма кстати. На голову ему, чтобы остудить.

– Ты! – выплюнул он коротенькое слово так, словно ему жабу в рот засунули. – Это ты!

Видимо, я произвела неизгладимое впечатление. Он даже веник из рук выронил. Надо же: явился с цветами и шампанским к Соне. Да Громов увидит – смешает его с конским навозом и утопит в луже![1]

Дуэль взглядов была бесподобна. Я наконец-то почувствовала себя живой, а не высохшей мумией. Всё это не эпитеты, поверьте: кровь быстрее по венам, сердце словно в барабан бьёт, ликование из ушей готово выпрыгнуть и сплясать ламбаду.

Но ничего внешне я показывать не стала. Обойдётся. Долгие годы тренировки даром не проходят и почётное звание «Стерва десятилетия» за красивые глаза не даётся.

– Ну я, – старательно выгнула бровь и плеснула немножко сарказма в полуулыбку. – Что ты так орёшь, Островский? Что ты так завёлся, Богом данный?

Не знаю, что его впечатлило – то ли я, такая прекрасная, то ли это прозвище из прошлого, а только он заткнулся на несколько благословенных мгновений.

Мы выжигали взглядами друг в друге дырки, оставляли ожоги, но никто не желал сдаваться.

Интересно, – подумалось мне, – он тоже ощущает подобное?

Жадную ненасытность. Невозможность наглядеться на него впрок.

Надо было не оборачиваться, но это оказалось выше моих сил. Я хотела посмотреть, каким он стал одиннадцать лет спустя.

Стал лучше. Мужественнее. Выше. Красивее. О, эти синие глаза. О, этот всепоглощающий смертельный огонь, способный испепелить потусторонней синью. Он действительно Богом данный… Мой Богдан Островский. Ну, мысленно я могу позволить себе так сказать. Ведь когда-то он всё же был моим. Имею право хотя бы где-то там, глубоко внутри, называть его так, как хочу!

Глава 2

Илона

По щекам моим текут слёзы. Как река. Как дождь. Медленно чертят дорожки и капают на блузку. Главное – не поворачиваться и не шмыгать носом. Не выдать себя голосом. У меня почти получилось.

Трудно сохранять достоинство, стоя с голыми ногами в туфлях на устойчивом каблуке. Даже не шпилька. Просто удобные калоши счастья, какие носят женщины постарше. В таких туфлях удобно – ноги не устают.

Под юбкой гуляет ветер. Не май месяц, однако. Новый год не за горами. А я стою в собственной приёмной без трусов, с порванными колготами в зажатой ладони и реву, оплакивая себя, пропащую.

Оплакиваю то, что случилось. Несмотря на весь идиотизм ситуации, это было прекрасно и правильно. Может, глупо, но кто, если не он? Не мой принц, который вынырнул из прекрасного далёко?

Вернулся, значит. Сделал дело – отомстил мне, как смог, и ушёл по-английски, не прощаясь. Зато попросил прощения, правильный дурак. Это было незабываемо: штаны расстёгнуты, а он стоит гордо, шея – лебединый изгиб, уши небось пылают, как у школьника, которого застали в туалете с сигаретой в руках. Уши я не рассматривала. Мне хватило всего остального с лихвой.

Собственно, я могла вообще глаза закрыть. Там, на сетчатке, он. Вытатуирован навечно. Обновлённый образец Богом данного Островского. Таким я его и запомню.

Дверь со стуком распахнулась. Я почти не дрогнула, хоть всё внутри обмерло. Пожалуйста, не надо. Кто бы там ни был! Если это Соня, я сейчас сквозь землю провалюсь. Она же была где-то, я даже не заметила, как она исчезла… Из-за Островского мозги набекрень.

– Бояркина! Я вернусь! – голос Богдана звучит зловеще, словно он демон из ада и пришёл по мою душу.

Испугал. Всё, что могло, уже случилось, а остальное – так, мелочи, тьфу. Не страшно совсем.

Я слышу, как за ним закрывается дверь. Это финальный аккорд. Бодя не меняется. Он всегда любил, чтобы последнее слово оставалось за ним.

Мой горячий, страстный мальчик… Столько лет прошло, но кое-что, наверное, никогда не меняется.

– Да ладно тебе, – бормочу я под нос, вытирая ладонями щёки. Теперь можно и шмыгнуть, и ком в горле проглотить. – Напугал ежа голой задницей, герой.

Я знаю, что он меня не слышит, может, поэтому я такая смелая.

Собраться. Умыться. Причесаться. Натянуть трусишки и колготки. Благо, у меня их целый склад. У такой деловой женщины, как я, есть всё в запасе.

Я часто работаю допоздна, сверхурочно. Нередко приходится и на деловые встречи выбираться. Так что тут целый арсенал на случай непредвиденных обстоятельств. Есть во что переодеться.

Я ведь одинокая. Спешить мне некуда. И не к кому. Я даже собаку или кошку не удосужилась завести, чтобы не привязываться и не спешить домой. Это всё же ответственность, как-никак. Я даже рыбок не завела. И цветов на подоконнике у меня нет.

Я умылась, переоделась, причесалась. Укладывала волосы в пучок с каким-то злобным остервенением. Очки потерялись. Да они мне особо и не нужны – так, больше для образа носила. Там линзы почти без диоптрий. Где-то запасные имеются.

Хватило меня ровно на то, чтобы привести себя в порядок. А затем я присела на диванчик и замерла, углубившись в собственные хаотичные мысли.

Что-то не давало мне покоя, но я никак не могла ухватить нужную и очень важную мысль.

Сосредоточиться не получалось. Не думать тоже. Успокоиться – тем более. Я гоняла по кругу одни и те же образы, вспоминала жесты, Бодино дыхание, его голос.

Потом поняла, что это мазохизм чистой воды. Нужно завязывать со всеми этими душевными муками и ненормальной тягой перетряхнуть всё на атомы, запечатлеть каждое мгновение.

Зачем? Я и так всё прекрасно помнила, жила ощущениями, дышала воздухом, что пах сексом, Бодиным парфюмом и неудовлетворением.

Нет, удовольствие я получила. Такое, что крыша на место никак вставать не желала, но мне было мало. Слишком мало всего, что между нами случилось.

К сожалению, большего я получить не могла. А поэтому… нужно двигаться дальше. Дышать, работать и, если не вычеркнуть этот вечер из памяти, то хотя бы загнать поглубже в рекреацию, где все эти годы хранила стойко  преданно всё, что связано было с Богданом Островским.

Я поднялась с дивана. Ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Щёки горят, глаза выдают волнение, губы припухли от поцелуев. Я выглядела неприлично. Если бы меня увидел кто-то со стороны, сразу бы понял, что произошло. Но, к счастью, никто меня видеть не мог.

Затем я сняла туфли. Поколебавшись, упаковала в пакет, где уже покоился мой костюм, блузка, порванные колготы и трусики. Больше я эту одежду не надену. Долой. К чёртовой бабушке. Забыть и уничтожить, затолкнуть воспоминания в жопу мира и постараться даже в бреду не вытаскивать на свет божий.

Не спеша, я перебрала вещи в сумочке, надела пальто и сапоги, достала ключи от машины и направилась к выходу.

– У меня всё хорошо, – произнесла я вслух и прислушалась к своему голосу. Вроде нормально. Дыхание восстановилось, внутри немного всё улеглось. Домой только возвращаться не хотелось, но это уже мелочи, на которые обращать внимание – себе дороже.

Глава 3

Богдан

– Женился бы ты, Богдаша, – сказала бабуля Алина слабым голосом почти сразу, как пришла в себя после операции. – Я ж правнуков хочу увидеть, потетешкать сладеньких.

– Успеем, – улыбнулся ей лучезарно и ободряюще сжал руку.

Баба Аля сдала. Я с тревогой вглядывался в её лицо, истончённую кожу, проступившие резко морщины. Она долго оставалась бодрой и неунывающей. Почему-то я свято верил, что так будет всегда. Но время не щадит никого. Я вдруг понял: она старушка, и у неё, кроме меня, никого не осталось. А я… не оправдал великих надежд на продолжение рода.

Всё Бояркина виновата, – вдруг думаю зло и содрогаюсь, вспоминая то, что случилось день назад. Она будто отравила меня. Не нужно было и начинать. Это сумасшествие. А я чокнутый, если снова решил в ту же самую воду войти и наивно считать, что могу остаться сухим.

Не могу. И думать ни о чём другом тоже. Есть один очень важный момент: кажется, я забылся, будто мне не тридцать шесть, а шестнадцать. А поэтому злился ещё больше – на себя в первую очередь. Но бабушке знать об этом совершенно не обязательно.

– Ты ж останешься, Богдаша? – вопрошает она и смотрит в глаза мне так, что хочется заплакать. Вообще забытое чувство, я даже не знал, что способен на это – чувствовать, как подступают слёзы и копится ком в горле, который и не глотнуть, и не вздохнуть нормально.

– Да, – говорю твёрдо, – я принял решение ещё до того, как узнал, что ты тут баловаться собралась. Будет нелегко, ведение бизнеса здесь и там отличается, но сфера моей деятельности такова, что, к счастью, не потребует глобальных перемен. Разработка компьютерного софта – очень выгодное направление. У меня замечательная команда. Часть ребят могут работать удалённо. Здесь я собираюсь продавать наше программное обеспечение и постепенно расширять рынок услуг.

– Какой ты у меня умный, – шевелит она слабо пальцами в моей ладони. – Ещё б было кому наследство передать – цены б тебе не было, бесценный мой внук.

Она опять за своё, не сбить ей прицел никак.

– У тебя хоть девушка есть, а, Бодь? Ну признайся уже. Я даже иностранку приму, лишь бы тебе было хорошо, лишь бы нравилась да рожать согласилась. А то сейчас все фифы, эмансипированные. Скачут, как козы, а толку от них мало совсем. А то ещё и эти, прости господи, что детей не хотят.

Нет у меня девушки в том понимании, которое баб Алю порадует.

– Я работаю над этим вопросом, – отделываюсь тупой банальщиной.

– Знаю, как ты работаешь, – тяжело вздыхает бабуля. – Жаль, Софьюшка тебя не дождалась. Знала бы, попридержала б девушку. Хорошая. Светлая. Умница.

Ну да, ей хорошо расхваливать свою бывшую постоялицу. Соня и впрямь хороша, только – увы – уже нашла своего героя. А я как-то в её кармический рисунок не вписался. Особенно после того, как вытурил из бабушкиной квартиры и обвинил во всех грехах.

Этот бзик у меня тоже от Илонки остался. Так въелась, короста, не отмоешь. Я как бы после неё никому не верю. Может, поэтому и не женюсь. Не хочется быть кошельком на ножках – ценным призом для алчных особ, что готовы на любые подвиги во имя святой войны за богатого мужа.

Да, я теперь богат. Причём всего добился своими руками, головой, знаниями и без папкиной поддержки, хоть он и свято считал, что я без него ничто, круглый ноль. Время показало, что это не так.

Мы так и не помирились с отцом. Не нашли общих точек соприкосновения, разругались в пух и прах. Это, наверное, и к лучшему, иначе я бы не стал тем, кто есть сейчас.

Была одна печаль в наших сложных и запутанных взаимоотношениях, но о ней я пытался не думать, задвигал этот ящик поглубже, чтобы не испытывать чувство вины, потому что, по сути, я не виноват, но окончательно отделаться от сложных и противоречивых чувств не так уж и просто. Это я понял, когда снова с Бояркиной столкнулся.

Годы прошли, а она, будто застарелая заноза: сидела себе спокойно, я научился с ней жить и не обращать внимания, но только случайно зацепил – и понеслось. Да так, что удержаться невозможно.

– Твоя задача сейчас, ба, – выздоравливать, вставать на ноги и не думать о плохом. Всё остальное будет обязательно, – ободряю я свою креативную старушку.

У неё волосы до сих пор красные. Жаль, нет возможности ей свои браслетики напялить да побрякушки, но, я уверен, это вопрос времени. Поставлю её на ноги – и жизнь наладится.

– Обещаешь? – сверлит она меня орлиным взором.

Это опасно: бабуля приободрилась, и пока изображает слабую беспомощную ангелицу, у неё есть возможность всеми когтями вцепиться в намеченную жертву.

Конечно, я взрослый, сильный, самодостаточный. Я мужчина, чёрт побери. Но перед баб Алей пасую, потому что если кому и нужна сейчас надежда, то это ей. Можно посулить, и бессмертный боевой дух, что живёт в её тщедушном теле, способен сотворить чудо.

– Обещаю, – произношу твёрдо, понимая, что это ловушка, в которую я вступил добровольно, – но при одном условии: ты слушаешь врача, выполняешь все предписания, не спешишь вскакивать с койки и прыгать, как привыкла, соблюдаешь режим и радуешься жизни. Словом, выздоравливаешь. И пусть на выздоровление уйдёт столько времени, сколько нужно. Иначе никаких правнуков, понимаешь? Нам нужна крепкая, здоровая, энергичная бабушка, способная детишек на руках удержать и бегать за ними вслед, если придётся.

Глава 4

Илона

– Предлагаю свидание вслепую! – жизнерадостно заявила мне Инна Андреевна. Эта женщина умела удивлять, мягко говоря.

– Эм-м-м, – пытаюсь я помягче сформулировать мысль, чтобы не ляпнуть что-нибудь неприлично грубое, – я как бы не в том возрасте, чтобы играть в салочки-догонялочки, искать приключения на свою прекрасную попоньку и острые ощущения для выработки адреналина. У меня для этого работа есть – полный боекомплект. И как бы во встречах с кандидатами в мужья я бы хотела определённой ясности. Ну, как положено: вы мне купцов лицом, а я, как ценный товар, выберу тех, кому приглянулась я. Как вам такой вариант развития событий?

– Илона Александровна, – источает мёд и патоку, зефир и пастилу Дубцова, – я точно знаю, что вам нужно: встряхнуться немножко. Самую капельку.

Да я тут встряхнулась на днях. До сих пор в шоке. Как бы не надо мне вот это всё. И так головная боль не проходит. Но «свахе» я об этом, конечно, рассказать не могу.

Через пятнадцать минут переливания из пустого в порожнее я вдруг поняла, что лучше ей не перечить. Себе дороже. Надо плюнуть и сделать так, как она хочет.

– Вы не переживайте, – словно чувствует Дубцова, что я готова капитулировать, – я ж профи, фуфло вам не подброшу! Шикарный экземпляр! Импозантный, в отличном брачном возрасте, бизнесмен, богат, свободен и, между прочим, готов к экспериментам! Ему идея со свиданием вслепую очень даже понравилась!

Я представляю, как она его обрабатывала. Или нет. Не представляю. Не могу вообразить себе успешного самодостаточного мужчину, согласного на авантюру и детский сад.

– Знаете каковы первые признаки того, что девушка начинает увядать? – добивает меня она. И не дожидаясь ответа, выдаёт: – Она становится консервативной, скучной, её ничто не интересует, она перестаёт удивляться. Как только мы становимся предсказуемыми и подчиняемся схеме, жизнь начинает катиться в закат, как солнце за горизонт!

Только этого мне не хватало. Горизонт. Солнце. Закат. Мне всего тридцать один, о чём она вообще?! Я даже слушать об этом не желала. Но, наверное, именно эта вовремя нажатая педаль сработала.

– И как мы друг друга узнаем? – перебила я её излияния о пренеприятнейших вещах. – Он будет держать в руках журнал «Огонёк», а мне надеть дуршлаг на голову, чтобы уж наверняка?

– Отличный юмор! – необычайно оживилась Инна Андреевна. – Видите: это уже работает! Ну и, конечно же, не всё так печально, как вам видится. Я дам ваш номер телефона Антону Геннадьевичу. С вашего разрешения, конечно. Он вам позвонит, и вы договоритесь, где встретитесь и как друг друга опознаете. Ну и условие: фотографиями не обмениваться! Это важно!

Чёрт с ней, – подумала я, когда наконец-то отключилась от этого бесконечного источника радости, позитива, креативного мышления и энергии, что так и плескалась в разные стороны, грозясь утопить меня.

Да, я идиотка, но я согласилась. И на свидание вслепую, и на импозантного – со слов свахи – Антона Геннадьевича, и на то, чтобы она дала ему номер моего телефона.

Пусть. Цель оправдывает средства. Какая разница? Если солидный мужчина согласен на этот балаган, то почему я, собственно, должна артачиться?

– Добрый день, – позвонил мне «жених» полчаса спустя. – Илона?

О, да. Голос мне понравился. Низкий, глубокий, по-настоящему мужской. От такого – мурашки невольно по коже бегут и приплясывают. Если и всё остальное у него также в порядке, то я согласна даже подопытной собачкой побыть!

– А вы, я так полагаю, Антон? Или лучше – Антон Геннадьевич?

Смех у него тоже хороший – красивый, искренний, располагающий.

– Давайте без отчеств. Так будет проще.

И это тоже хорошо.

– Надеюсь, нам можно хотя бы внешность описывать, чтобы не подцепить кого другого случайно? – интересуюсь я, понимая, что косноязычие – это временное явление, но я, кажется, волнуюсь. Я, между прочим, миллион лет на свидания не ходила, а поэтому мне простительны некоторые недочёты.

– Думаю, это не запрещено, – легко соглашается он. – Я приглашаю вас на аукцион-выставку сегодня, в шесть часов вечера.

У меня буквально дыхание остановилось.

– Мы случайно не о выставке Белова говорим?

– Случайно о ней, – снова смеётся мой потенциальный жених и, кажется, я его уже люблю.

Я мечтала туда попасть, но простые смертные, даже если они исполнительные директоры кафе, там не котировались. Точнее, я проморгала момент, а когда очнулась, уже ничего нельзя было сделать: вход туда оставался только для слишком крутых персон с достаточно солидным статусом, коим я не обладала. Я могла, конечно, попробовать на Константина Игоревича надавить, но не стала. Подумала: раз уж не получилось, пусть остаётся так, как есть.

Оказалось, провидение меня услышало и помогло весьма креативным способом. Я зависла, лихорадочно соображая: а не указала ли я, когда заполняла бесконечно длинную анкету в агентстве, каким-нибудь пунктом мечту – попасть на выставку Белова?

– Мне сорок один год, – вещал красивый голос из динамика телефона, – рост – метр восемьдесят три, буду в чёрном пальто и с красным носом.

Глава 5

Илона

Первое, что я подумала, когда остановилась неподалёку от входа в галерею, – стою тут, как дура. Но таких дураков вокруг было немало, поэтому я успокоилась, убеждая себя в том, что никто не мешает мне стоять, как умная.

Немного сбивало то, что я прибыла сюда первой. Как бы девушкам свойственно опаздывать на свидания, однако мой внутренний таймер практически никогда не давал сбоев. За эту мою черту Константин Игоревич называл меня роботом нового поколения.

Я не любила опозданий, авралов, сорванных графиков и встреч. Всегда выходила заранее, и никакие пробки, катаклизмы, плохие погодные условия не мешали мне появляться там, где нужно. Я любила просчитывать все возможные варианты и выбирать оптимальный. Именно поэтому я прибыла на место встречи на несколько минут раньше.

«Не беда, – уговаривала я себя, – вполне возможно, кандидат в женихи уже здесь, наблюдает за мной из засады, чтобы принять судьбоносное решение».

Это мне было всё равно. Я настроилась хорошо провести время, полюбоваться картинами, проникнуться атмосферой, тем более, что жаждала попасть именно на эту выставку. Даже если «жених» окажется похожим на крокодила, я не огорчусь. Есть чему порадоваться, не заморачиваясь на самом свидании вслепую.

– Илона? – прошёлся бархатом по моим нервам голос, который я слышала только в телефоне. Вживую он показался мне ещё красивее.

Задумавшись, я пропустила его появление. Он действительно был в пальто. Инна Андреевна не солгала ни одной буквой: импозантный, высокий, интересный. Коротко стриженные волосы, припорошенные сединой на висках. Внимательные серые глаза, пронзительный взгляд. Он рассматривал меня так, словно хотел вывернуть наизнанку.

Я ему улыбнулась. Искренне. Почему бы и нет? Он не опоздал. Выглядел шикарно. Судя по выражению лица, я ему понравилась.

– Добрый вечер, Антон, – поздоровалась, продолжая лучиться улыбкой. Ему приятно было улыбаться. Он располагал к себе, хотя в жестах, мимике угадывалась некая жёсткость и умение повелевать.

«Непростой», – заохал Песси.

«Зато почти красавчик!» – обрадовался Опти.

«Как-то вот это всё – странно, – подлил масла в огонь Песси, – такие мужчины не ищут жён в брачных агентствах и уж точно не ходят на свидания вслепую. У таких, как он, баб всегда – вагон и маленькая тележка».

«Глупости! – вопил жизнерадостно Опти, – хороший, креативный, не лишённый духа авантюризма мужик! Открытый к экспериментам, надо брать, если и дальше поведёт себя как надо!».

– Составите мне сегодня компанию на вечер? – склонился к моей руке претендент на оную и приложился губами к кончикам моих пальцев.

Не скрою: это было приятно. Что греха таить: мне понравилась его галантная обходительность.

– Я не мог прийти на свидание без цветов, – рокотал он, а я невольно покрывалась мурашками, и дело было вовсе не в холодном воздухе, – но букет будет нам только мешать на выставке, поэтому ваши розы ждут своего часа в машине. Вы позволите? – оттопырил кренделем он руку, и я, словно королева, милостиво согласилась: о, да, я позволю.

Пальцы утонули в мягком кашемировом рукаве, когда я взяла Антона под руку, и мы чинно, никуда не спеша, направились к входной двери.

Не знаю, что меня отвлекло. Может, шестое чувство сработало, а может, какой-то посторонний звук насторожил, а только я обернулась, чтобы уловить взгляд, полный то ли бешенства, то ли ещё каких непонятно сильных эмоций.

В нескольких метрах от нас стоял Островский. Естественно, не один. Возле него тёрлась эффектная блондинка с ногами от ушей. Вполне в его стиле, духе и вкусе, полагаю.

Я, конечно же, проигрывала ей очков эдак сто, а может, и всю тысячу, но заморачиваться на этом и огорчаться не стала. Скользнула по нему взглядом и отвернулась.

«У него своя жизнь, у меня своя», – произнесла мысленно, как мантру, и продолжила шествие, что по ощущениям стало похоже на восхождение на эшафот.

Ну и что, что сжалось сердце в груди? Ну и что, что у меня упало настроение, как вмиг подешевевшие акции всего лишь час назад процветающей и благополучной компании? Всё это ерунда.

Давно пора отпустить прошлое, забыть, что было, перестать жить воспоминаниями и тосковать по Богдану Островскому.

Всё, что ушло, уже не вернётся. Всё, что могло быть между нами, – это дурацкий спонтанный секс в офисе.

«Божественный секс», – поправил меня справедливый Опти.

«Безответственный секс!», – мстительно зашипел Песси.

Были правы оба. Но я на выставку пришла, а поэтому не хочу думать о мужиках. Буду думать о прекрасном и наслаждаться.

Совсем не думать о мужиках не получилось: один из них на свидание со мной пришёл. Естественно, полагалось вести с ним разговоры, что я и делала автоматически, как заводная кукла: кто-то ключом меня завёл, и я, пока пружина не распустилась до самого последнего оборота, двигалась, улыбалась, ловила неприкрытый интерес к своей персоне, отвечала на вопросы и даже сама о чём-то спрашивала.

Глава 6

Илона

– Прошу прощения, – рокочет Антон, – издержки статуса. Бизнес не знает выходных и праздников. Бизнесу нет разницы, что на сегодня ты наметил свидание и собрался поухаживать за красивой женщиной.

Мне бы ресницами невинно похлопать, сказать что-нибудь дурацкое, типа: «Вы считаете меня красивой?», но я давно вышла из того состояния души, когда флиртовать – как дышать. За долгие годы бездействия многие механизмы ржавеют. Именно сейчас я это почувствовала во всей красе.

Кажется, я заржавела слишком сильно. Не знаю уж, поддаётся ли это реанимации. К тому же, кое-кто очень старался выбить меня из седла. Но я наездник опытный – удержалась.

– Вы необычная женщина, Илона, – продолжил сыпать комплиментами мой сегодняшний ухажёр.

– Если бы вы сказали: необыкновенная, я бы точно смущённо хлопала ресницами.

Чёрт, я это произнесла вслух. Не собиралась же! Вот это называется: нужно подружить внутреннее с внешним, и тогда жизнь резко начнёт улыбаться даже там, где не положено.

– Я редко ошибаюсь в формулировках, – Антон снова смотрит пристально. Взгляд-кинжал.

Ему хочется куда-то залезть, наверное, а я не уверена, что готова что-то давать. На первом свидании я на такое не подписывалась! Это первая встреча лицом к лицу, и я не уверена, что захочу вторую. Слишком уж смело для меня и непривычно.

– Не скрою: я навёл о вас справки, – продолжает весьма напряжённый разговор Антон. Видимо, он решил меня на атомы разложить, пока я не возражаю.

– Каким образом? – интересуюсь холодно. Видимо, это я честная, пришла «вслепую», а кое-кто принципами морали не особо заморачивался.

– Вы дали мне номер телефона, – в глазах его рождаются смешливые чёртики, – а по номеру телефона очень много всего можно узнать. Я честно не смотрел на ваши фото, – склоняет он голову, делая вид, что кается.

Ну да, как же.

«Я же говорил: сложный!» – вылезает из подполья Песси.

«Осторожный. Мужчинам его статуса положено перестраховываться» – в голосе Опти уже не так много энтузиазма.

– И что же вам такого рассказало ваше маленькое расследование, что вы всё же рискнули со мной встретиться?

– Любопытство. Меня потянуло на свидание именно это, – снова галантно прикладывается он губами к моим пальцам, словно просит прощения за своё желание перестраховаться. – Вы же понимаете, что мужчинам моего статуса не пристало искать жён в брачных агентствах.

О, да, я понимаю. Ещё бы.

«А я говорил! Я знал! – ликует Песси. – А он прямо слово в слово повторил мои слова!» – Песси готов лопнуть от собственной проницательности и значимости.

– Ну, раз вы всё же рискнули, значит ищут. И я не удивлюсь, если вы не один такой.

Да, я умею включать стерву. Это моё второе имя, между прочим. И почему я должна его жалеть? Почему должна щадить? Мне не обязательно вставать на задние лапы и вилять хвостом, чтобы добрый хозяин именно на меня обратил свой благосклонный взор.

– Необычная, – смеётся Антон. – Смелая. Вы мне нравитесь, Илона.

Вот так просто. Буквально парой фраз перекинулись, и у него уже есть собственное мнение. Впрочем, иначе он бы не достиг того, что у него есть. Интересно, что у него в мерзком кармашке? Какая прелесть там спрятана?

– Ну, раз вы обо мне в общих чертах уже всё знаете, может, всё же выведете и меня из слепой зоны наконец-то? А то я, видите ли, играла слишком честно, мне даже в голову не пришло пробить ваши данные по номеру телефона.

– Вряд ли бы вам это удалось, – смотрит он на меня добрыми-добрыми глазами.

Всё понятно. Номер, с которого он звонил, либо не его, либо временный. Лихо. А я, несмотря на всю свою прошаренность, наверное, как была наивной пастушкой, так и осталась. Ничему жизнь меня не научила, хоть и била безжалостно до нокаута.

Я не возмущаюсь и не злюсь. Это бесполезно. Он молодец. Похвально. Мужчина, который не пускает чужаков на свою территорию, если не хочет.

– Я был дважды женат, – видимо, решает всё же просветить меня на свой счёт этот статусный самец. – Мужчины, занятые бизнесом, как правило, выбирают лучшее, что могут дать им деньги. Именно поэтому есть определённые рамки, за которые можно заходить, но то ли времени не хватает, то ли желания. Сами посудите: всё есть, всё самое лучшее. Есть ли смысл искать где-то на периферии?

– Угу. Где пыль, грязь и совершенно другие люди. Дёшево – значит дерьмо, – смотрю я на него с еле уловимой насмешкой. – Я вас не осуждаю, нет. И прекрасно понимаю. У каждого из нас свои ловушки. Я так понимаю, обе ваши жены не справились со звёздным статусом. Кстати, чем вы занимаетесь?

Я задаю вопрос, который меня интересует, словно между прочим. Почему-то нет никакого желания выслушивать, чем насолили ему две предыдущие миссис… чёрт, я даже фамилии его не знаю, а уже в курсе, сколько у него было жён. Это тоже издержки знакомства через агентство. Нам словно нужно дистанцию преодолеть за максимально короткие сроки.

Судя по всему, клиент торопится. Я бы слегка притормозила, но лучше не командовать. Я только начала картины смотреть. И пусть тут хоть потоп грянет – я пройдусь по всем закоулкам. Мне нравится стиль Белова. Картины будто дышат. Не знаю, как он это делает, но ощущение, словно проваливаешься в те места, которые он рисует.