Я убиваю после завтрака

Глава 1. Мое первое преступление

Вон оно. Самое начало моей истории. Даже не верится, что это когда-либо случалось со мной. Но, так как сроки исковой давности моих преступлений подошли к концу, и я стала неуловима для простых смертных, теперь можно поведать о мрачных тайнах моего прошлого.

Итак, мое имя Патриция Белл. Пока оно вам ни о чем не говорит, но скоро все изменится. Мне тридцать лет, и я вдова. «Как так случилось?» - возможно спросите вы. Что ж, я отвечу. Но все по порядку.

Моя история началась в городе ветров Чикаго штата Иллинойс. Я родилась там в 1925 году и первым моим словом было: «Нет». Благородно проигнорировав мое первое волеизъявления, мой отец, черствый профессор математических наук, и мать – примерная домохозяйка, запретили мне строго настрого его когда-либо повторять, особенно, перед соседями. Ничего не поняв из их уст, я все же изо дня в день выговаривала это замечательное слово, невзирая на сердитые лица моих родителей. Кстати, именно они и станут в дальнейшем основателями моей насыщенной жизни.

Когда я выросла и мои ноги ощутили на себе весь гнет беспощадных каблуков, я стала обычной среднестатистической девушкой. Мечты о красивой свадьбе, обаятельном муже и прекрасных детях поселились в моей неокрепшей ветреной голове с такой же стремительной скоростью, что и в головах всех моих тогдашних подруг. Это было массовое помешательство, но никто не видел в нем ничего опасного. Наоборот, тогда это был эталон состоявшейся женщины. Да и сейчас мало что поменялось. Прежние устои, навязанные обществом и телевизором, искореняются с огромным трудом.

Много детей, безработная красивая жена и успешный муж. Такие браки называли счастливыми. Они являлись примером, поэтому если не сможешь держать планку, мигом перерастешь в пару, о которой судачат на вечеринках. Идеальной женщиной считалась утонченная домохозяйка, неприхотливая к мужу и немного глупая. Да, таких женщин любили и не боялись. Гораздо опаснее, если в женщине развито критическое мышление, но тогда это было большой редкостью. Максимум, чем дозволялось заниматься женщине в браке помимо детей, это петь, танцевать и красиво одеваться, чтобы демонстрировать нехилый доход своего мужа. Быть неким украшением и дополнением мужчины. Приложением к нему, но никак не на первом месте.

Мои родители, к слову, с нетерпением ждали, пока мне сделают предложение. Ведь если бы это событие случилось поздно, меня начали бы обсуждать как ни к чему не годную невесту и, соответственно, невыгодную партию. Сплетни породили бы разговоры, и девушка в моем положении могла бы просто погрязнуть в куче нелепых слухах, придуманных скучающими домохозяйками. И, после такого, я могла бы рассчитывать только на разведенных мужчин с детьми или вдовцов. Так что моя мама тщательно подбирала мужчин и знакомила меня с ними заранее, на всякий случай. Ведь это самое главное, что должна сделать девушка после обучения – обручиться.

Собственно, тогда я верила во все эти сентиментальные вещи, вроде любви до гроба и счастливого брака, с искренней убежденностью и детской наивностью. Я жаждала увидеть мир, почувствовать любовь, найти свое призвание. Я была голодна до знаний, до книг, до взрослой жизни. И, когда же я влюбилась, родители с бескрайней радостью и всеобъемлющей готовностью переложили ответственность за мою жизнь и благосостояние моему доблестному мужу, Юджину Фостеру.

Он был высок и мил, дарил мне цветы. Его обаятельной улыбке были подвластным все девушки в округе. Очаровательный брюнет с бездонными карие глазами, богатая семья, успешная работа. Он был полицейским с большими связями, как я потом узнала уже после свадьбы. Обещал мне все на свете и не жалел для меня ничего. Днем мы ходили в картинные галереи, а вечера проводили в самых душных прокуренных барах, и нам это нравилось.

Мы поселились в его двухэтажном белоснежном особняке с прислугой и раритетной мебелью. Красочный вид, просторные комнаты, блеск многочисленных зеркал. Душистые цветы глицинии овивают балконы… Наш шикарный новенький черный кадиллак припаркован у гаража. Идеальная картинка сложилась. Но если это только картинка, какой в ней смысл?

Знаете, я была на седьмом небе от счастья. Мы были влюблены и безрассудны. Сначала же как бывает? Все идеально, настолько хорошо, что кажется, будто оно всегда так будет. Нет! Что вы! Станет лишь лучше. Мы станем счастливее, богаче, сильнее, а детей будет целый дом! И вдруг, во всех этих розовых мечтах, жизнь преподнесла мне мой первый серьезный урок.

Все началось с выпивки. А если точнее, с увеличением ее количества. И это я не про себя говорю! Хотя уже какая разница. Вечные вечеринки, встречи с друзьями и коллегами обычно заканчивались яркими фингалами у меня на лице. Весь мой шарм и моя красота испарялись с каждым новым занесенным кулаком. И, в то время, что я не плакала в подушку по ночам, я занималась самобичеванием. Сказка закончилась.

Я не могла понять, что же делаю не так? Где могла оступиться? Анализировала нашу жизнь до и после свадьбы и не могла найти причину. Я ломала голову день и ночь, а мне тем временем ломали ребра.

Представляете… Я пыталась стать лучше. После подобного обращения я, вдруг, наивно подумала, что нужно просто больше стараться и тогда, ко мне не будут относиться как к ненужной безделушке, когда-то завалявшейся в чудном доме. Тогда я еще не знала, что пряник следует подавать вместе с кнутом, а не в простодушном одиночестве. Долгие месяцы я тешила самолюбие Юджина, пока однажды не уяснила простую истину: «Нужно самой позаботиться о себе».

К тому времени я стала самой настоящей замарашкой. Отец, увидев на моем лице остатки прошлой попойки мужа благополучно проигнорировал их, сказав лишь: «Надеюсь, ты не пришла к нам жаловаться?». В его понимании я была всегда виновата сама. Мама же гладила меня по руке, подносила холодный компресс и разрождалась длинной речью о том, что в браке нужно преодолевать невзгоды, ведь брак – это обычно тяжело, и жизнь всегда преподносит нам уроки. Разговоры о разводе она мигом пресекала. «Что скажут люди?» - единственное, что удавалось ей повторять чаще остальных фраз, таких как: «Это позор!» или «Все в конечном итоге образумится». Наверное, она имела в виду мои похороны.

Глава 2. Роковая красотка

Когда пришла Мэри, я спала сном младенца, пока не раздался ее оглушительный душераздирающий визг. Полиция приехала быстро и, когда копы вошли, я, в ночном платье, уже сотрясалась в рыданиях рядом с покойным мужем.

Конечно же я все предусмотрела заранее. Перед сном я смыла макияж, надела одежду для сна и замазала косметикой побои. Мне были ни к чему вопросы полиции о моих личных мотивах. В прочем никто не знал о моих замыслах, даже Мэри.

Мне повезло, что я хорошая актриса. Сидя на полу и скрыв лицо в завесе спутанных взлохмаченных волос, я лила слезы не о том, кто лежал на полу рядом, а о той части жизни, что потратила на его бездушное тело.

Пока я утопала в рыданиях, Мэри поведала полиции, что, когда она вошла в кухню, там лежал мистер Фостер без движения, а миссис Фостер проснулась от ее криков и в панике спустилась вниз, так до сих пор и не придя в себя. Полиция окинула меня понимающим взглядом и принялась исследовать дом. Зафиксировав улики, они увезли тело на вскрытие.

Мэри успокаивала меня как могла, добрая душа. Уж в ее искренности я никогда не сомневалась. Но моя горничная не знала, что я не нуждаюсь в успокоении. Моя жизнь ведь только начинается…

- Миссис Фостер, - обратился ко мне детектив. – Меня зовут Бенджамин Томпсон. Что вы можете сказать об этом? – и он поднял промокший лист с пола.

- Что это? – подняла я на него заплаканные глаза.

- Это предсмертная записка вашего мужа.

- Что? Не понимаю… - замотала я головой пряча лицо в платке, поднесенным мне Марией.

- Я зачитаю вам ее, а потом заберу как улику.

Детектив Томпсон поднес бумагу к глазам и начал читать.

«Самоубийство. Это слово не так трагично, как вам кажется, ведь смерть, как мы знаем есть исцеление от горестей жизни. Порой, суицид может служить во благо, избавляя тело и разум от мук. Это деяние присуще молодым и старым, поэтому не должно подвергаться порицанию. Не стоит стыдить людей, сделавших этот нелегкий выбор. В жизни не все можно изменить и не на все можно повлиять. Вы можете изменить неизбежное? Я – нет. Поэтому и пишу сейчас эти слова, ведь они нужны близким умершего. Я бы хотел, чтобы вы могли жить дальше, чтобы не рассматривали уход из жизни как нечто ужасное. На самоубийство идут те, кому нечего терять, кто лишился всего или не имел вовсе. Я не могу оправдать этот поступок, но я могу изменить к нему ваше отношение. Ваш покорный слуга, Юджин Фостер».

Последние его слава утонули в моих судорожных сморканиях и Марии пришлось бежать за очередным платком.

- Н-н-неет… - заикаясь пыталась выговорить я. – Он н-не м-мог…

- Приношу свои соболезнования, миссис Фостер, но похоже, ваш муж покончил с собой, - поджал губы детектив. – Было ли в его поведении что-то странное? Что вы, его родственники, друзья и коллеги могли бы подтвердить?

- Д-да… - произнесла я чуть уверенней. – Он вел себя странно. Бредил, разговаривал сам с собой… Но я полагала, это из-за переутомления! Юджин так трудился на работе… Я бы никогда не подумала, чтобы он… Его недавно лишили повышения… Но он… - окончания моей речи никто не услышал, ведь я снова перешла на ультразвук. Детективу было не удобно рядом с плачущей и визжащей дамой, поэтому он заговорил торопливо и слегка нервно:

- Что ж, все свои дела мы сделали, дождёмся решения судмедэксперта и опросим родственников и знакомых. Но, думаю, дело нехитрое: записка, мышьяк, поведение… Все это мы уже проходили… Почему им все травятся? – ворчал он, поспешно направляясь к двери.

Горничная проводила детектива и закрыла за ним дверь.

- Мэри, я буду на верху, - слабо поднялась я на ноги и медленно двинулась по лестнице вверх.

- Конечно, Патриция. Если что-то понадобится только дайте знать.

- Принеси мне выпить, - неожиданно для себя произнесла я. – И льда побольше.

- Сию минуту, госпожа.

Я лежала на своей ширкой кровати с голубым балдахином и морозила руки об олд фешен со льдом. Пальцы задумчиво выводили узоры на запотевшем гравированном стекле. Патефон крутил пластинку, наполняя комнату негромкой музыкой. Я не получила полного удовлетворения от мести, но теперь, по крайней мере, я сама по себе.

Признаться, какая-то моя половина чувствовала себя гадко. Я никогда не хотела идти на преступление. Но вторая половина была чрезвычайно спокойной. Она знала, кого защищала и не раскаивалась в содеянном. Я сделала еще глоток и с сожалением посмотрела на опустевший стакан.

- Мэри! – окликнула я служанку.

- Да, Патриция? – мгновенно появилась она в комнате.

- Принеси еще два. И себе плесни. Сегодня можно.

Мэри поспешно удалилась выполнять поручение, а я откинулась назад и утонула в пуховых подушках.

Вердикт не заставил себя ждать. Уже через несколько дней детектив явился ко мне, еще раз принося соболезнования. Он сказал, что, как и предполагалось, мой муж покончил с собой будучи не в здравом уме. Все его имущество, включая особняк, кадиллак и тысячи долларов на счету перешли в мою собственность по наследству. Я была богата, молода и свободна.

Конечно, странное поведение Юджина не было его виной. Кроме скверного характера, разумеется. Эту ответственность я с себя смело снимаю. Нет же, я говорю о его помешательстве, кошмарах и галлюцинациях. Всему виной были галлюциногенные таблетки, которые я стабильно подмешивала ему в еду. Они быстро выводились из организма, не оставляя следов и я могла не переживать за вскрытие. Судмедэксперт обнаружит лишь мышьяк, что я добавила в вишневое пирожное, но все подумают, что Юджин принял его отдельно, ведь мышьяк нашли у него в руке. Блюдце из-под десерта я, конечно же, помыла и положила на него неполный кусочек другого вишневого пирожного, чтобы выглядело так, будто это то самое, что ел Юджин за завтраком. Видите ли, если бы я травила своего благоверного мышьяком долгое время, на его теле появились бы соответствующие следы, такие как пигментация и кератоз, а мне этого никак не хотелось. Тогда бы смерть Юджина не сочли бы за единоразовую акцию самоубийства.

Глава 3. В мире мужчин виноваты женщины

Просыпание после похмелья далось мне непросто. Голова раскалывалась, а яркий свет колол глаза. Оглядевшись, я осознала, что лежу во вчерашнем платье и лишь туфли аккуратно стояли возле кровати, заботливо снятые Марией. Из кухни доносился аромат свежих круассанов и кофе. Решив, что не пошевелю и пальцем ноги сегодня, я с нетерпением ждала завтрак в постель.

Перекусив и почувствовав себя чуть лучше, я прикурила сигарету прямо в кровати. Вчерашние события с трудом начали всплывать у меня в памяти. Так, после бара…

- Будь аккуратнее, Патриция, - рука Джери коснулась моего предплечья. – У тебя пока нет серьезных проблем, но вскоре все изменится. Через это проходит каждый, кто ввязывается в опасную игру. Чем дальше ты идешь, тем больше врагов наживаешь.

- Спасибо, Джери, я учту, - сопроводила свои слова я лёгким кивком.

- Пусть это будет у тебя, - Джери достал из-за пояса ствол и аккуратно положил мне его в сумочку. – Он чистый, опасаться нечего. Но ты всегда должна быть начеку.

- Что ж, он как раз под мой стиль, - закрыла я сумочку и подошла к остановившемуся рядом такси.

- Такой же нуарный, - Джери медлил, опершись на открытую дверь машины.

- Пока, Джери – слегка поторопила я его.

– Что ж, до встречи, Патриция, - отсалютовал он и закрыл за мной дверь.

Мои пальцы взволнованно потянулись за сумочкой. Положив ее на кровать, я запустила руку внутрь. Красивый черный пистолет покоился на моей ладони маняще поблескивая на солнце. Власть курка манила. Она сулила справедливость. Джери еще не знал, что, если дать пистолет женщине, она, несомненно, найдет ему применение.

Понежившись в горячей ванне, и сделав пару звонков, я стала чувствовать себя чуть лучше. Но это не отменяло того факта, что мне нужно на воздух. Переодевшись в голубое платье и натянув перчатки, я накинула пальто в тон ему, схватила сумочку, накрасила губы и вышла на улицу.

Солнце едва пробивалось через гущу облаков и было достаточно ветрено. Я посмотрела на часы и только в этот миг поняла, как же рано я проснулась. Простучав каблуками по Стейт Стрит, я остановилась на перекрестке в нерешительности. Заходить в магазины и кофе у меня отсутствовало желание. В бары? Тем более. Оттуда периодически выходили пьяные вдрызг мужчины, со вчерашнего дня не выпускавшие рюмку из рук.

В моем состоянии мне в принципе не хотелось встречать людей, и я была рада, что в это время улицы были наполовину пусты. Но вдруг за меня решил все внезапно начавшийся дождь. Хлынув как из ведра, он загнал меня в темный душный переход.

Облокотившись о холодную стену, я снова закурила. Сегодня все пошло не по плану. По крайней мере мне так казалось. Я не понимала, что именно пошло не так, но ощущалось, будто всё вокруг. Может быть дело в похмелье, может во вчерашнем разговоре. Сильнейшее раздражение преследовало меня с самого утра. Бесило абсолютно все, начиная с шумных снующих взад и вперед машин, заканчивая зеваками на улице.

Откуда-то из дальней части перехода послышались пьяные выкрики. Должно быть очередной заядлый посетитель баров возвращался обратно домой. Я повернулась в другую сторону в надежде, что останусь незамеченной, а пьяные выкрики тем временем были все ближе и ближе.

- А что это за штучка там стоит? – окликнул меня хриплый низкий голос.

- Как раз нас ждет, да, красотка? – ответил ему второй.

Я пошла в противоположную сторону, игнорируя настойчивое домогательство.

- Не убегай! – к своему ужасу, я услышала третьего, а затем и тяжелый топот. Ускоряя шаг, я чувствовала сзади тяжелое дыхание. Вдруг меня одернули за руку, крепко вцепившись в кисть.

- Тебе помочь, пупсик? По-моему, тебе давно никто не помогал, - передо мной возникла красная глумливая рожа.

В нос ударила вонь спиртного.

Сильным рывком, я попыталась выдернуть руку, но тот повалил меня, навалившись сверху всем своим жирным телом.

Омерзение. Вот что я испытала, в тот момент. Пока я пыталась освободиться, остальные его дружки уже стояли над нами.

- Может подержать ее для тебя? – предложил один из них, и они гадко загоготали. Меня обдало волной леденящего ужаса.

От страха я не могла вымолвить ни слова, а уж тем более не могла закричать. Горло словно налилось свинцом и разучилось издавать какие-либо звуки. Сильнейший ступор сводил мне конечности, делая их непослушными. Сопротивляться становилось все труднее.

- Я подержу ей руки, Генри, но потом ты сделаешь для нас то же самое! - с ожесточением сказал второй и навалился следом. Тут что-то во мне щелкнуло. С безумным усилием, я крикнула, но получился только хрип: валите нахер, ублюки!

- Не, Уил, лучше закрой ей рот, вдруг эта конфетка вздумает кричать, пока ее разворачивают, - произнес третий, наблюдая за всем со стороны. – Я чур второй.

- Стой на шухере! - разъяренно приказал Генри, не желая делиться добычей и ударил меня со всей силы под дых. – А ты умолкни!!!

Почти полностью обездвиженная, я из последних сил сопротивлялась. У меня было лишь одно спасение. Я чувствовала, как с меня сдирают платье, как липкими руками лапают все мое тело, как вонючий пот насильника капает мне на лицо… Но еще я чувствовала свою сумочку у себя под спиной. Неистово сопротивляясь, я пыталась добраться до нее всеми силами.

Глава 4. Я предпочитаю стрелять

Когда Мэри вернулась и я переоделась, у нас состоялся серьезный разговор. Мне было необходимо оградить ее от похода в полицию. Убедив, что эту тайну она унесет в могилу, Мэри заботливо укутала меня в плед. Послушно вернувшись из кухни с еще одним стаканом, она пила со мной виски на диване и задумчиво смотрела в окно.

На улице все еще шел ливень. Почему-то он меня успокаивал. Страшно было подумать, что завтра выйдет новый выпуск новостей о том, как неизвестный убил троих в переходе и скрылся. Возможно, они будут искать мужчину, но скорее всего выйдут на меня. Эта мысль преследовала, навевая тихий ужас. Я знала, что мне не пойдет тюремная роба. Все, что не обтягивало фигуру и не делало меня на семь сантиметров выше, оставалось всегда на полках магазинов.

Меня беспокоил пистолет. Он лежал в моей черной сумке на полу и, казалось, прожигал в ней дыру. Хотел, чтобы его обнаружили. Я знала, что могу отдать его ребятам Джери и они без проблем заметают все следы, но после последнего разговора уже сомневалась, стоит ли он хоть капли моего доверия. Мэри предложила закопать пистолет на заднем дворе, но я чувствовала, что он мне еще понадобится. Нужно лишь придумать ему укромное место.

Держа в руках мундштук и выкуривая сигарету за сигаретой, я продумывала план дальнейших действий. Моих отпечатков на пистолете нет, я все время была в перчатках. Но возможно есть отпечатки Джери. Если он выдаст меня, будет чем крыть.

- Почему в основном мужчины творят зло, Мэри? – не шевельнувшись задала я вопрос.

- Потому что думают лишь о себе, мисс. В природе женщины заложена забота о другом, женщины растят детей, стремятся к упорядочиванию. Мужчины же к хаосу.

- Хорошо сказано. Тебе нужно стать философом.

- Нет, мое место здесь, мисс. С вами.

- А где мое, Мэри? Ты знаешь?

- Нет, мисс, но как придет время вы узнаете. Я совсем вас не виню, - добавила она после долгой паузы. – Правильно, что вы пристрелили тех, что напали на вас. Если бы не вы, они могли бы сделать то же самое со многими другими женщинами. Таких даже если в тюрьму посадить, выйдут и продолжат свои злодеяния.

- Спасибо, Мэри. Ты всегда была добра ко мне. Я это очень ценю.

Не успела она ответить, как в дверь постучали. Мери запрыгнула в туфли и поспешно пошла открывать.

- Добрый день, - послышался низкий мужской голос.

Я уже знала его. Этот голос принадлежал нашему шерифу, Бену Томпсону. Запихнув сумку с пистолетом как можно глубже под кресло, я вжалась в диван не понимая, что мне делать дальше. Этот день совершенно лишил меня способности трезво соображать. Тяжелые шаги направлялись прямо к двери в гостиную.

- Прошу, мистер Томпсон, - открыла перед ним дверь Мэри и, пропустив в комнату, исчезла.

- Бенни, - очнулась я от своих размышлений, - рада тебя видеть.

Наш шериф был полноватый низкий мужчина лет сорока. Жиденькие волосы он прикрывал шляпой, чтобы выглядеть покрасивее, но из-под нее все же виднелись дряблые щеки и отекшие желтоватые глаза. Днем он отсыпался в участке, а вечером был постоянным завсегдатаем местных барделей. Когда я начала расширять свой круг общения на более влиятельный, он стал первым, кто угодил в мои сети.

- Неудачный день, Патриция, а? – кряхтя присел он на кресло напротив и покосился на виски.

- Паршивый, - повела головой я, неторопливо обмахиваясь перчаткой.

- Вот, и у меня тоже, - хрипло ответил Томпсон.

- Так угощайся, - я соблазняюще махнула рукой на бутыль зная, что пьяный он мне расскажет больше. – Сегодня можно.

- Что ж, - прокашлялся он, налив себе полный стакан, - я тут, как видишь, по делу.

- Что произошло, Бенни? Неприятности с законом?

- Ну, можно и так сказать, - произнес он причмокнув и прихлебнул, чтобы не пролилось. – Все, дело гиблое.

- О чем это ты? – пыталась понять я смысл, но было похоже, что все внимание шерифа теперь приковано к стакану, который он заботливо баюкал в своих руках.

- Да… Понимаете, Патриция, иногда в жизни случаются такие непреодолимые вещи… Работаешь ты себе, выполняешь долг, служишь стране, закон защищаешь, но всякий раз находится тот, - погрозил он мне пальцем-сосиской, - который эту работу у тебя норовит забрать.

- Тебя уволили? – моя бровь инстинктивно подпрыгнула вверх. Шериф не спешил отвечать. Он снова глотнул виски, и, осознав, что разговор будет долгим, я последовала его примеру.

- Нет, - наконец громко выпалил он, - но это почти одно и то же. Меня отстранили от дел! Теперь всем будет заниматься ФБР! - на этих словах я чуть не поперхнулась.

- ФБР здесь?! Они работают вместо тебя?!

- А как же! Они как стервятники. Чувствуют, что жертва ослабевает и давай круги над ней наворачивать! Я бы точно со всем справился сам, не быстро, конечно, но до конца бы довел! А тут нате-ка! Объявились! А мне чем заниматься? Будто я на работу просто так хожу!

«Ну, чем заниматься ты и так знаешь» - подумала я про себя. «Сидишь здесь в обнимку со стаканом виски едва тебя отстранили, со скукой явно проблем не возникнет. А вот за что тебя отстранили это уже вопрос поважнее».

Глава 5. Умри и останься в живых

Я шла по длинному темному туннелю, словно охотник выслеживая добычу. Все мое естество трепетало. Я знала, что в самом конце кто-то есть и он не желает мне добра поджидая в тени. Мои шаги громко отдавались эхом, четко давая понять расположение. Вдали показался темный силуэт и стал быстро приближаться. Я наставила пистолет, нажала на курок и бах!

Глаза распахнулись, и от неожиданности я резко села на кровати. Громкий звук хлопнувшей входной двери вырвал меня из объятия кошмара. Тяжелые мужские шаги раздавались по первому этажу и судя по их скорости мой гость явно нервничал.

В дверном проеме показалось взволнованное лицо Мэри.

- Мисс… Вас ожидает мистер Сандерсон.

Кратко кивнув ей, я дала понять, что сейчас спущусь. Не пытаясь прихорошиться, я схватила пачку сигарет с тумбочки и вышла из спальни в своем шелковом ночном платье, обтягивающим мою фигуру не хуже выходных.

Я знала, что и так выгляжу отлично, тем более мне не хотелось стараться ради Джери, после его вчерашней выходки. Он мне больше не был нужен. С хмурым выражением лица я гордо спускалась по лестнице одновременно зажигая сигарету и до последнего игнорируя его присутствие.

- Хотела сбежать не попрощавшись? - произнес Джери вместо приветствия заставляя меня поднять на него взгляд. Да и лестница уже заканчивалась.

Он стоял в прихожей, многозначительно оглядывая оставленные у двери чемоданы. Его лицо было испещрено не менее тремя четкими ударами, которые застыли на нем в виде багряных фингалов. «Кто это его так разукрасил?» - подумала я в тот момент, но не собиралась оказывать ему такой чести произнеся это в слух.

- Меня разыскивает ФБР, - лишь холодно ответила я и прошла мимо него в гостиную.

- Это не то, о чем тебе нужно беспокоиться в первую очередь, - пошел Джери следом за мной.

- Да? Неужели, - на ходу возмутилась я просто ради того, чтобы возмутиться. Мне не хотелось ни в чем с ним соглашаться, даже если он будет чертовски прав.

- Вы, барышня, забыли, что укокошили троих людей мафии, - едва Джери произнес эту фразу, я резко остановилась.

За всем этим вчерашним пьяным дебютом шерифа, данная деталь совсем вылетела из головы.

Я поняла, что совершенно забыла про мафию. Меня так напугало присутствие ФБР, нападение, да и сам непредвиденный визит шерифа, что я даже выпустила из виду зверя посерьезнее. И что мафия теперь со мной сделает? Срежет мне скальп? Отрежет язык или просто убьет?

- Они приходили к тебе, - утвердительно произнесла я и повернулась к Джери лицом. – Спрашивали про меня?

- Ну, разумеется, спрашивали, - с легкой насмешкой ответил Джери. – И, если ты не заметила, это интервью проходило не устно.

- Что ты им сказал? – в мой тон закрались повелительные нотки.

- Ничего, что могло бы тебе навредить.

- Говори, - мой голос стал более требовательным. И не удивительно. Под маской мертвецкого спокойствия я дрожала как осенний лист.

- Я отвел от тебя подозрения. Сказал, что ты обычная светская львица, которая в руках ничего тяжелее мундштука и члена не держала, не то, что пистолет.

- Как мило, - скривилась я и отвернулась к окну, докуривая сигарету. Нужно было чем-то занять себя, пока рука не потянулась отвесить ему пощечину.

- Лучше уж так, чем их визит. Они знают, что ты захаживаешь ко мне в казино, а вот откуда они взяли подозрения, что ты причастна к смерти их людей – другой вопрос.

- Значит, они скоро поймут наверняка, - в нервном напряжении я закусила губу и уставилась куда-то в пространство, переваривая услышанное.

- Да, явно быстрее, чем ФБР. Мафия не ограничена законом. Тем более, она заинтересована в том, чтобы учинить расправу так, как привыкла. Смерть за смерть.

- Тогда я уезжаю немедленно, - пустилась я из гостиной, но Джери удержал меня за руку.

- Нет, пока это не вариант.

- Что ты хочешь сказать?! – в бешенстве вскричала я. – И отпусти мою руку!

- Ну, во-первых, что не сдал тебя мафиози, - спокойный голос Джери заставил меня слегка остыть.

- Так, - я нетерпеливо ожидала продолжения.

- Во-вторых, что пришел предупредить и помочь тебе.

- Допустим.

- В-третьих, ты должна инсценировать свое убийство. Нужно избавиться хоть от одной из двух преследуемых сторон.

- Уже интереснее.

- В-четвертых, ты уже поняла, что я пришел извиниться за вчерашнее.

- Нет… Не слышала ничего похожего на извинения.

- Патриция, - со вздохом произнес Джери. - Прости меня, я вспылил. Не каждый день меня подставляют мафии.

- То есть я тебя подставила? – опешила я, отстраняясь.

- Невольно.

- Ты не перестаешь меня раздражать! – грубо вырвала я руку из его ладони.

- Патриция! – Джери резко подошел вплотную и навис надо мной. – Заткнись уже. – ласково одернул он меня, и его рука обхватила мою шею сзади, подтолкнув к себе. Он целовал меня напористо, властно и бескомпромиссно, не давая ни малейшего желания отстраниться.

И на вторую секунду нашего поцелуя я вдруг почувствовала что-то странное… Давно мне не знакомое. Страх вновь захлестнул меня, и я поклялась, когда наши тела отклонятся, а губы разожмутся, я ни за что не скажу об этом чувстве никому на свете, а в особенности Джери.

Теперь я не та женщина, что была раньше. И я не была уверена, что Джери это понимает. Да, он узнал меня уже такой, но почему-то многие мужчины считают, если привязать женщину к ноге, она станет вдруг домашней. Я знаю огромное количество примеров, как мужчина женился на прекрасной стихийной женщине, а потом заставлял ее поддерживать домашний очаг и наглаживать ему носки, что противоречило ее изначальной природе. В обычном представлении мужчины, его женщина заботится о нем, старается угодить и вдохновить на подвиги. Я же стала не тем примером, к которому стремятся юные девушки и уж точно не стану тем идеалом, который мужчины рассчитывают взять в жены. Прежний семейный уклад мне больше не подходил, да и семья в целом. Дама в беде всегда соблазнительна, но на этом можно поставить точку.