Я усну живой

Часть 1. Ад Глава 1. Трещины

- Ты - мой рай, Рина, - шептал он, блуждая затуманенным взглядом по моему телу. - Я хочу жить в нем до конца своих дней. В твоем дыхании. В твоих губах.

Его пальцы скользили вверх-вниз, окрыляя, и я таяла. Куски льда слетали с моей души, превращались в пар и уносились в небеса.

- Я люблю тебя, Давид, - слова вырвались наружу с изумительной легкостью, как будто только и ждали своего часа.

Он вздрогнул и вошел еще глубже, двигаясь так медленно, словно это лучшее занятие на свете. И я была готова продолжать бесконечно, лишь бы этот миг растянулся во времени, и сама вечность затаила дыхание, наблюдая за нами.

Пальцы зарылись в его мягкие волосы, а взгляд бессознательно блуждал по потолку, цепляясь за извилистые узоры трещин.

Трещины?

В них что-то ползало. Темное. Живое…

Мухи?

Насекомые копошились, перебирая тонкими лапками и расправляя влажные прозрачные крылья.

- Ты - мой рай, Рина, - его шепот окутал меня, и я попыталась утонуть в нем, вытесняя навязчивую мысль о том, что узоры на потолке… шевелятся.

Глаза закрылись, и я полностью отдалась сладости этого момента.

- Давид… - его имя сорвалось с губ прерывисто, утонув в ритме наших движений. - Господи… Как же я люблю тебя!

В ушах нарастал гул.

Жужжание?

Нет, показалось. Это кровь стучала в висках в такт нашему дыханию.

- Ты - мой рай, Рина, - снова повторил он…

Я распахнула глаза, уставившись в потолок. Трещины росли, шевелились, выплевывая наружу назойливых насекомых. Тысячи мух сидели друг на друге, образуя пульсирующую тень, готовую в любую секунду обрушиться прямо на нас.

- Стой, - я уперлась ладонью в его грудь, заставляя отстраниться.

Его голова медленно поднялась. Прекрасные губы растянулись в ухмылке, а взгляд расширился, открывая бездонную черноту его глаз.

Чужих глаз…

- Ты - мой рай, Рина, - хрипло прошипел он, обнажая серые нечеловеческие клыки и все еще продолжая двигаться во мне.

Ужас сковал тело, прилип мертвыми пальцами к горлу, сжимая его в ледяных тисках немого крика. Внутри все оборвалось и похолодело, будто сердце остановилось на самом деле.

Сердце остановилось…

Я смотрела на свое отражение в чужих зрачках, где вместо лица разливалась кровавая каша из разбитого вдребезги человеческого тела.

- Ты - мой…

- Заткнись! - Горло взорвалось болью, выталкивая слова острыми осколками. Я пнула демона коленом в живот, и он отлетел в угол с неестественной легкостью, будто его тело было набито пеплом.

Руки быстро ощупали лицо - глаза, нос, губы - все было на месте.

Я проснусь….Просто кошмар…

Комнату перекосило от паники, пол накренился, желая стать потолком. Гул тысячи мух разрывал уши, заставляя вскочить с кровати. Ноги путались, пока я натягивала шорты, а в нос прорывался тот самый нечеловеческий запах - тот, что являлся только на выдохе.

Разбуди меня…

Я бежала по лестнице на крышу, босые ступни цеплялись за жесткий бетон, сдирая кожу. За спиной висел рой мух - моя личная тень ада.

- Мы должны решить, что делать с тварью в ее животе! - Кричал Михаил.

Серое небо спускалось все ниже, сгущая пространство по бокам, подгоняя к краю. К единственному выходу - за острый край перил, в пустоту. Где ждало только падение…

Я обернулась, чтобы в последний раз увидеть Его лицо - но Его больше не было. Ни прощального взгляда. Ни протянутых рук.

Больше нечего было запоминать. И нечего было терять.

Я шагнула вниз, отпуская жизнь, где даже время отказалось быть свидетелем, перестав смотреть на меня. И нескольких мгновений полета хватило, чтобы передумать умирать.

Разбуди…

Громкий хлопок внутри черепа взорвал глаза, тело рассыпалось на миллион частей, превращаясь в груду разорванных нервов и сломанных костей. Боль, сжигая до тла, послала свой последний сигнал, перед тем как исчезнуть:

Я в аду?

Глава 2. Сеанс

- Доктор, я бы с радостью все списала на паранойю, - мои пальцы нервно скользили по шее, помогая проталкивать слова. - Но ад реален. И он преследует меня… с самого детства.

- Расскажете свою историю с Азом?

И я начала рассказывать.

- Он явился, когда произошел прорыв ада… и умер Давид. Наверное, я плохо соображала тогда. На пике горя. Поэтому доверилась ему полностью. - В горле встал ком, слова спотыкались и рвались, будто мозг уже умер, но какие-то нейроны еще подавали последние импульсы, не понимая, что хозяина нет в живых.

Психотерапевт молча кивнул, а я продолжила.

- Но он обманул… - слезы подступили к горлу, соленые и бесполезные. - Превратил меня в убийцу. Впустил в меня эту жуткую силу… чтобы я уничтожила его брата. Сила выжгла все изнутри, растоптала мою душу… - Глаза закрылись, пытаясь стереть ужас воспоминаний. - А то, чем я была беременна… Было страшнее ада…

Я подходила к самым болезненным воспоминаниям. Сознание, в попытке защититься, отчаянно искало якоря в безобидных мелочах: в узорах на полу, в полках с книгами… Их корешки были словно клонированы - один в один...

За окном кромешная тьма плавно перетекала в сумрак кабинета, стирая границы между внешним миром и внутренним адом. Камин трещал в углу, полыхая огнем, но тепло его было призрачным, словно он - всего лишь удачная голограмма, вставленная в мою искусственную реальность.

- Поэтому я больше не хочу слышать о нем… - Голос сорвался, превратившись в шепот. - Он убил Давида!

Слезы наконец нашли выход, я беззвучно плакала, глядя, как языки пламени пожирают поленья, но не могут согреть мою ледяную кожу.

- Он с легкостью прошелся по моей судьбе своими тяжелыми берцами. Раздавил меня, как ничего не значащую букашку…

Не зря он меня так и называл…

- Расскажете свою историю с Азом? - Повторил психотерапевт, когда молчание затянулось.

Странно…

Я же сказала, что не хочу говорить о нем. Хотя, возможно, в этом и заключался его метод - давить на больное, пока не лопнет нарыв и не хлынет весь скопившийся яд. И потому я продолжила, смирившись с болью.

- Может, он и любил меня… - Пальцы снова потянулись к губам, механически сдирая слои мертвой кожи. - По крайней мере, в конце. Но как он мог после всего, что натворил, продолжать смотреть мне в глаза и говорить о любви? - Голос дрогнул. - Может, у ангелов нет совести?

Языки пламени, словно подхваченные вихрем моих мыслей, вырвались из камина, рассыпавшись по полу беспокойными искрами.

- Расскажете свою историю с Азом? - Терапевт настойчиво повторял одну и ту же фразу.

И я наконец вынырнула из пучины размышлений, вглядевшись в его лицо. Он ухмылялся, обнажая ряды неестественно серых заостренных зубов, а в бездонных глазах плескалось отражение моего личного ада - того самого, что я принесла с собой в этот кабинет.

Мир накренился, когда я рывком поднялась со стула, с грохотом задев ногой журнальный столик. Тот, подпрыгнув, полетел в сторону камина и, перевернувшись, рухнул прямо в огонь. Вспышка ослепила глаза на мгновение - тысячи искр взметнулись к потолку.

Пламя, словно ждавшее этого момента, жадно перекинулось на ковер, поползло по деревянному столу и хищным языком лизнуло белый халат застывшего терапевта.

К бегу меня приучил… Аз. И я побежала. Дверь, не выдержав удара, сорвалась с петель с оглушительным скрежетом, когда я врезалась в нее плечом, - и вот он, спасительный провал в…

Никуда?

Я мчалась по ступенькам вверх, преодолевая сотни этажей, тысячи ступеней и целые эпохи боли. Но сердце молчало, будто его вынули из груди, а дыхание...

Или я уже забыла, как дышать?

- В этом мире, благодаря тебе, он прошел все круги искупления. - Голос Михаила раздался ниоткуда. - От гордыни и предательства до любви и жертвенности.

Я выскочила на крышу, и не сбавляя темпа, рванула к самому краю.

Какая ирония. Аз в раю…

Стекла ограждения слепили, отражая пожирающий все позади пожар. Я перескочила через них, и, не думая, рухнула вниз.

А я в аду!

Мир перевернулся, небо ушло под ноги, и оглушительный хруст разом поглотил все - звук, свет, мысли. Душа освобожденной птицей с легкостью оторвалась от мертвого тела, взметнувшись ввысь. Но адские языки пламени тут же поглотили ее, затягивая обратно в ненасытную бездну.

Абсолютно чистая боль стала единственным чувством моей разрушенной вселенной.

Я в аду!

Глава 3. Прозрение

Мне снилась Ба.

Она сидела на крыльце своего старенького дома, сжимая в руке потертый поводок. Коза стояла рядом, методично пережевывая всю траву вокруг и уже заходя на заветные грядки с морковкой.

- Ты будешь счастлива как никогда, - заявила Ба, и хитрая улыбка спряталась в паутинке морщин у рта.

- Буду, - я улыбнулась в ответ еще до того, как поняла смысл ее слов.

Я уже была счастлива.

Давид.

Чистые голубые небеса светились его глазами. Эти новые чувства завораживали, кружили голову вихрем из чего-то бесконечно большого и божественного. Нет, вихрь был не просто огромным - всепоглощающим. Он сбивал с ног. Путал мысли и распутывал все прошлые переживания одной лишь силой своей чистоты.

Еще секунда - и правда влюблюсь.

Улыбка доползла до ушей, и растянулась бы шире, да только шире было некуда.

- Ба, я влюбилась, - признание выскочило с легкостью, тут же заставив смутиться.

Дверь внезапно отворилась, и на пороге возник Аз.

Что?

Он бросил на меня привычно ледяной взгляд, и прошел мимо, словно всегда здесь жил.

- Ба, что он тут делает? - Прошептала я.

Она слегка прищурилась, и снова повторила, как заведенная:

- Ты будешь счастлива как никогда.

- Нет… - я замотала головой, отказываясь верить, - Не-а… - В этот раз Ба точно ошибалась. - Ты меня не поняла! С ним я не буду счастлива!

Но она лишь молчала в ответ. Только никакое молчание не могло изменить мою уверенность: я всегда буду выбирать Давида…

Всегда…

И тут коза обернулась, из полуоткрытого рта выглядывала непроглоченная трава, а в глазах…

- Бог покинул нас! - Вдруг заблеяла она голосом Михаила.

Я оглянулась - и осознала, что вокруг не осталось ничего. Ни красок, ни образов, лишь плоский, бездонный фон, будто кто-то вырезал меня из реальности и забыл дорисовать мир за спиной.

Тьма позади медленно шевелилась, подступала крохотными шагами, бесшумно поглощая еще живую картинку моей жизни.

Жизни? Была ли моя жизнь хоть когда-то настоящей?

- Ты будешь счастлива как никогда! - прогремела Ба.

В ее глазах плескалась непоколебимая уверенность, когда Аз подошел сзади и обнял меня за плечи. Ледяные пальцы прошлись по разгоряченной коже, вызывая озноб.

- Нет, Аз! - Я пыталась отшвырнуть его руки, но он только крепче сжимал мое тело. - Не хочу! Отцепись!

- Я заполню тебя так, что ты больше и не вспомнишь про свою пустоту. - Он развернул меня к себе, прижав настолько близко, что каждое слово задевало мои губы, заставляя их раскрываться в такт. - В твоей голове останется лишь мое имя.

- Не хочу! - Я билась в его руках обреченным призраком, бессильная стать чем-то большим, но хватка лишь сжималась. - Не хочу!

Когда колено с размаху врезалось в его пах, он лишь издал короткий хриплый звук - не боли, а раздражения - и перекинул меня через плечо. Мои кулаки молотили по его спине, рвали ткань, а зубы впивались в плоть, но он нес меня сквозь этот кошмар с ужасающей целеустремленностью.

- Куда? - Я задыхалась под нарастающей паникой. - Куда ты меня несешь?

- В твоей голове останется лишь мое имя. - Его голос звучал безразлично, будто он вел меня не в пропасть, а в свою спальню.

Мир перекосило, когда я узнала крышу нашего дома, а он все продолжал нести меня к краю. Пальцы судорожно зацепились за острые ограждения, стекло врезалось в кожу, оставляя кровавые дорожки на ладонях.

- Не хочу! - Голос сорвался на крик, пропитанный безграничным ужасом. - Я не прыгну!

Память ударила в самое сердце, обнажив все мои прошлые падения. Отчаяние взорвалось внутри, предвкушая неизбежную боль, когда Аз выставил меня за последнюю черту.

- Нет, Аз! - Я смотрела в его холодные глаза, пытаясь отыскать там хоть крупицу сострадания. - Не надо…

Но он лишь слегка толкнул меня в живот - с безразличием, от которого остановилось сердце.

И я полетела.

В аду.

Я всегда была в аду. Это не падение - лишь возвращение. Очередной виток бесконечной пытки. Терять надежду снова и снова, чтобы вновь обжечься страшным прозрением:

Я… в аду…

Глава 4. Окно

Время стерло границы, и моим миром завладел единый, бесконечный день с разными оттенками безумия.

Падать. Возвращаться. И вновь падать.

Только теперь я помнила все. Боль не успевала остыть в костях, как меня вновь швыряли в искусственный рай, выстроенный из обломков моей памяти.

- Вы меня сломали, - шептала я очередному Азу. - Я не вынесу еще одного удара.

Или Давиду. В моем сознании они больше не имели различий. Глаза разучились видеть иллюзии, выискивая лишь адские насмешки.

Сколько уже было падений? Десять? Двадцать?

Кажется, больше сотни…

Я прикрыла веки, отказываясь играть в очередное счастье.

- Это выше моих сил… - шепот превратился в молитву. - Выше моих сил… Спасите… Хоть кто-то… Помогите мне… Я больше не могу. Больше не могу! БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!

Крик разорвал хрупкую оболочку искусственного рая, и рассыпался в прах, оставив меня в густой, плотной тьме, что тут же пришла в движение - заговорила, запела, зарыдала множеством голосов на тысяче языков, которые вдруг стали мне доступны.

- Азраил покинул нас, - шипели они.

- Но его суть осталась в тебе - мы ощущаем ее каждым своим осколком.

- Ты убила Абаддона.

- Убила нашего Пророка, не дав ему родиться.

Голоса пробирались в мозг, опутывая мысли липкой паутиной страха.

- И теперь наша ненависть обретет новую силу.

Я заткнула уши, но это лишь усилило громкость, будто тишина была идеальной средой для их ядовитого эха.

- Добро пожаловать на второй круг ада, дорогая Букашка.

- Здесь гораздо жарче.

Голоса растворились в тишине, бросив меня в вечной тьме. Постепенно тело коснулось дна, и я осталась лежать на спине, заключив себя в хрупкие объятия. На миг показалось, что меня несет лодка, а вода приятно раскачивает края. Я закрыла глаза, притворяясь, что плыву по реке к соленому дыханию моря, чтобы стать крупицей в великом, теплом теле океана. Превратиться в шум волн. Быть частью вечной бездонной глубины.

Мысли медленно парили в одном направлении:

Здесь проще… Тише… Легче…

Время растеклось, утратив всякую форму, и если бы я могла спать - я бы уснула. Если бы мое сердце еще билось - я бы слушала его ритм. Если бы во мне оставалось дыхание…

- Тик-так. Тик-так. - Шепот легко выскользнул из губ и тут же растворился в бесконечности.

Разум наконец отдыхал, словно кто-то услышал мои молитвы и даровал передышку.

Но телу не нравилась тьма. Коже чудилось, что кто-то ползет по ногам. Шершавые пальцы с острыми когтями быстро перебирали, вырисовывая причудливую дорожку до колен, а затем выше - к бедрам.

Я дернула ногой, пытаясь сбросить навязчивое ощущение. От моего движения пространство вокруг расширилось еще больше, и я внезапно перестала чувствовать дно под собой. Тело затрепетало в слепой панике - ему отчаянно были нужны границы, хоть какая-то точка отсчета в этом бесплотном небытии.

Пальцы судорожно схватились за пустоту, вырывая из нее клочья несуществующего воздуха, а ноги молотили впустую, подчиняясь слепому инстинкту бега, которого не было. Мозг, отравленный паникой, уже начал взламывать зрение - на сетчатке вспыхивали и гасли кроваво-алые спирали, рожденные в глубинах хаоса.

А потом слух поймал это - низкий, нарастающий гул, словно где-то в самой сердцевине тьмы разбудили древнее чудовище, и теперь оно медленно, неотвратимо поворачивалось в мою сторону.

Я продолжала бежать, с каждым несуществующим вдохом наращивая темп, словно от этого что-то зависело. Надежда сошла с ума, решив, что найдет в этом мире свой угол.

За мной неотступно летело чудовище, его когти впивались в спину, разрывая плоть и обнажая ребра, пытаясь добраться до самой сути того, что когда-то было мной. Кровь текла по ногам, а боль чистым импульсом хлестала в каждую клетку мертвого тела.

Я бежала так яростно, что края пустоты начали тлеть и плавиться от безумия, искажаясь. Складываясь в смутные очертания чего-то иного.

Бежала, пока впереди не возникло окно. Его чистый свет сжигал всех монстров за спиной и закрывал раны, возвращая плоть на кости. Я врезалась в него на всей скорости, жадно впитывая глазами знакомую комнату.

Ту, где Он говорил со мной.

Глава 5. Сделка

Очередная пытка была слишком изощренной. Словно кто-то настроил резкость до предела, и я могла любоваться каждой Его чертой. Он сидел на полу, развернувшись к окну вполоборота, и одна половина Его прекрасного лица тонула в тени, а вторая светилась чистым страданием. Пальцы беспомощно путались в и без того взъерошенных волосах, а губы шептали что-то беззвучное.

Поначалу я не слышала ничего, кроме звона в собственных ушах. Но с каждым мгновением Его шепот нарастал, пробиваясь сквозь миры, пока голос не обрел четкость. Голос не смывал мою боль - он трансформировал ее. Физическая мука утихала, чтобы родиться заново уже в самой глубине сердца, кристально ясной и невыносимой мукой потери.

- Я подвел тебя, - прошептал Он. - Не справился…

Я прижалась лбом к холодному стеклу, ловя мелодию Его голоса как единственное спасение от безумия.

- Прости… Прости, что не могу тебя вытащить… Пока не могу.

- Не надо! - Выдохнула я. - Не смей давать мне надежды!

Я рванула от окна, не сдерживая слез.

Это ложь. Ложь! Он не настоящий!

Но Его голос теперь висел в самом воздухе, он был в каждом атоме этой пустоты.

- Прости, что моя смерть стала для тебя ключом в ад. Я думал, что спасаю... а только открыл дверь для него. - Пауза провалилась в тишину. - Но я тебя вытащу.

Глупая, предательская надежда развернула меня к окну. Теперь Он стоял, и Его глаза - две небесные бездны вины и боли - смотрели прямо на меня…

Надежду вместе с моим телом оторвали от стекла ледяные руки, подхватили как пустой манекен и швырнули на кушетку.

Больница?

Пустота внезапно обрела форму, углы и стерильный запах антисептика. Голову жестко зафиксировали ремнем. Я не сопротивлялась. Пусть творят, что угодно. Больнее уже не будет…

- Повеселимся, Букашка? - Демон склонился над моим лицом, его пустые глазницы прожигали насквозь. В их угрожающей глубине плясали искры чистой, неразбавленной жестокости.

- Поверни мою голову, - прохрипела я. - Делай, что хочешь, но не лишай возможности смотреть в окно.

- Тогда сделка! - Восторженно взвизгнул демон. - Я не отберу окно, а ты… отдашь свой голос! И больше никогда не произнесешь ни слова, согласна?

Всего лишь голос? Что стоили мои слова в этом аду? Они были пеплом на языке, шепотом, который все равно никто не слышал. За них не было смысла держаться.

- Сделка, - выдохнула я, и это последнее слово отскочило от стен, чтобы размножиться эхом, повториться тысячи раз и вернуться уже чужим, пустым звуком.

Хорошо, что мой голос исчез.

Иначе бы я кричала. Кричала как сумасшедшая, разрывая глотку на части. Дробя криком стены. Сводя с ума вечность.

Демон веселился как умел, с хирургической точностью разрезая тело на части: пальцы, ступни, голени, бедра. Плоть отделялась с тихим шелестом, словно мое тело давно высохло.

Вот бы так же легко было с болью…

Затем в ход пошли руки. Если бы во мне еще теплилась жизнь, я умерла бы уже в десятый раз.

Пытки Дона - ничто, по сравнению с этим…

Живот дробили на части. Грудь. Шея. Пока не осталась одна голова.

И глаза, прикованные к окну, что не отрываясь, смотрели туда, где Он кричал за двоих, умоляя не сдаваться.

Глава 6. Приговор

Куски плоти валялись на полу и медленно двигались друг к другу, словно притягивались магнитом. Демон ушел давно, напоследок швырнув мою голову в общую кучу.

Я разбита на части и больше никто не соберет меня…

Когда руки приросли к плечам, а пальцы встали на свои места, я медленно ощупала лицо. Мой рот был зашит - аккуратный мелкий стежок толстой нити - немой и физический символ сделки.

- Рина!

Его голос, пробивающийся сквозь стекло, заставил вздрогнуть то, что осталось от моей души. Он звучал так близко… еще чуть-чуть и можно дотронуться...

Последние части ног приросли друг к другу. Я сделала шаг, подчиняясь зову, и тут же прилипла к холодной поверхности стекла всей своей искалеченной сутью.

- Не сдавайся!

Он не видел меня. Не видел этого уродливого зрелища - частей, швов и следов пыток. Но почему-то был абсолютно уверен, что я слышу. Из глаз, не отрывавшихся от него, хлынули слезы. Они текли по моим щекам беззвучно, как и все во мне теперь.

Его ладонь прижалась к стеклу ровно напротив моего лба.

Так близко…

От меня до него лишь окно с прозрачным светом. От него до меня…

Бездна.

Я подняла дрожащую руку, коснулась пальцами холодного стекла с другой стороны, повторив его жест. Иллюзия прикосновения обожгла кожу воспоминаниями.

Он опустился на подоконник, приник щекой к прозрачной стене, и я с другой стороны сделала то же самое, пытаясь поймать хоть тень Его тепла.

- Они отказались помогать… - Его голос сорвался, наполняясь горечью. - Сказали, что не имеют права вмешиваться. Лицемерные лживые твари! Нами играли, как пешками. Довели тебя до самого края…

Душа, едва успев слепиться из осколков, снова распадалась на части от Его отчаяния. Он рвал волосы, а я могла лишь молча прижиматься к стеклу, зашитым ртом впиваясь в собственную беспомощность.

- Но я найду вход в ад, - Он тряхнул головой, отгоняя прочь следы сомнений. - И приду за тобой…

Не надо…

- Новая сделка! - Воздух сгустился и задрожал. Демон явился ниоткуда, своим жутким присутствием неся новую боль. - Отдаешь свой слух… и продолжаешь смотреть в реальность. Согласна?

Реальность?

Какая реальность? Та, где Он готовится к самоубийственному пути?

Я была готова на что угодно. На любую боль, на вечное одиночество, на полное забытье. Только не на это. Не быть свидетельницей гибели Его души.

Я думала, Он - плод моего воображения. Утешение для смертельно больного. Или новая, особо изощренная пытка. Что угодно, только не правда…

Давид должен был сдаться! Просто обязан был отступить, забыть, жить дальше. Он не должен был видеть меня такой. Не должен был искать дорогу в ад.

Демон склонился ко мне, отрывая от мыслей.

- Ну что, Букашка? Сделка? Лишаешься Его голоса… и сохраняешь картину Его падения. Бесценное зрелище!

А потом меня снова принялись резать на части.

Легко, почти играючи, разделывали как тушу животного. Но я уже не чувствовала лезвия - вся боль ушла в другое место, вглубь. Туда, где кричала душа, которую больше ничто не могло исцелить.

Я не отрывала взгляда от окна.

От Него.

Видела, как Его губы складывались в мое имя, как на прекрасном лице застывала маска отчаяния, как он бил кулаками по невидимой преграде, сотрясая миры. Но вокруг меня больше не было звуков.

Безвольное тело вновь собралось по кускам, как страшный пазл, который кто-то бесконечно складывает и рассыпает. И я уже почти научилась различать слова по движению Его губ, угадывать смысл в дрожании век, в морщинках на лбу…

Но мне не дали времени.

- Новая сделка! - Голос демона прогремел прямо у меня в голове, звуча триумфальным гонгом, возвещающим конец. - Хотя… нет. Сделок больше не будет!

Приговор…

Глаза цеплялись за образ в окне. Пили Его боль, Его ярость, Его любовь - последнее, что у меня осталось.

У меня хотя бы остались глаза…

Пока чьи-то пальцы не впились в мое лицо.

И не выкололи их…

Глава 7. Прикосновение

Чьи-то руки подхватили меня, окутав тяжелым теплом одеяла.

Пролежав в пустоте миллион несуществующих ударов сердца, я лишилась и вкуса, и запаха. Осязание - все, что осталось. Единственная ниточка, связывающая с миром, который стал сплошной болью.

А теперь меня снова несли. На новую пытку.

Отнимать разум?

Цепляться за него уже не было смысла - он и так сходил с ума, подменяя леденящий холод ада теплотой Его прикосновений.

Так касался меня только… Он.

Сраная надежда!

Она, как ядовитый сорняк, никак не хотела дохнуть. Цеплялась за разорванные края души, шептала сладкие воспоминания. Обещала спасение… Лучше бы сначала лишили ее! Это было бы самой милосердной пыткой.

Ветер появился неожиданно. Словно кто-то открыл дверь, и сквозь нее хлынул поток иного воздуха. Сначала ветер промчался по засохшим ранам на зашитых губах, заставив их вновь саднить, растрепал остатки волос и принялся щекотать пятки - нежно, как пальцы любимого.

Я распахнула глаза. Бессмысленно. Желая хоть на мгновение пробить тьму, но она не отступила. Зато ветер высушил слезы.

Пусть будет надежда. Пусть хотя бы на секунду я вдохну этот ветер…

Вдохну…

В горло, в легкие, в самую глубь моего собранного заново тела проникал воздух. Настоящий. Холодный? Да, мой любимый воздух зимы… Тот самый, что колол остротой тысяч игл, пронизывал насквозь и дарил хрустальную ясность.

Я … дышала?

Дикое облегчение волной накатило на меня. И в тот же миг сменилось животной паникой.

Какой же изощренный демон так свирепо пытает меня жизнью?

Грудь заплясала, судорожно, истерично пытаясь надышаться впрок, вобрать в себя этот обманчивый глоток свободы, пока его не отняли.

Пока еще могу…

Я болталась на чьих-то руках, выровняв дыхание в такт чужим шагам.

Один… Два… Три…

Болталась, пока не провалилась в небытие.

Они все-таки забрали мой разум…

***

Кто-то целовал мой лоб…

Ласково, как мама в детстве, прикладывавшая губы к горячему виску.

Чьи-то пальцы коснулись щеки, и по ней тут же покатились бестолковые слезы. Тело, забывшее ласку, отозвалось резким спазмом, прострелившим в ожидании боли.

Я моргала, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь кромешную тьму, но она была неприступной.

Когда это закончится?

Бездна ушла. Я неподвижно сидела, а пальцы сами вцепились во что-то мягкое и теплое. Диван? Тут же - острая, как лезвие, полоса паники пронзила сердце. Тело, привыкшее парить в пустоте, отчаянно сопротивлялось границам, нащупывая ловушку.

Окно. Мне нужно окно…

Я вскочила, сбивая что-то тяжелое. Выставленные вперед руки беспомощно щупали пространство, а грудь судорожно вздымалась, разучившись дышать без боли.

Еще продолжала дышать. Почти, как живая…

Пальцы натолкнулись на шершавую стену, я пошла вдоль нее, пока не нащупала проем окна. Подоконник оказался почти на полу. Ноги сами собой подобрались, нашли приют на твердом камне, а щека прильнула к ледяному стеклу, ища спасения.

Кто-то снова подошел и накрыл меня легким пледом.

А я лишь сжималась внутри, ожидая, когда вновь станет больно…

Глава 8. Возвращение

Меня снова качало из стороны в сторону.

Тик-так. Тик-так.

Боль…

Я сжалась в комок, мысленно уже превращаясь в одну сплошную рану. Готовилась. Ждала удара, разрыва, треска костей. Боль должна была прийти.

Когда? Когда же!

Сейчас ее отсутствие стало новой пыткой. Неизвестность скреблась когтями по нервам, страх накатывал волнами, заставляя рвано дышать. А эти чертовы швы на губах не давали вдохнуть полной грудью, и я задыхалась от собственного ужаса.

Нет. Это не было качанием пустоты. Однотонный ритм, механический и… привычный. Меня везли.

В машине?

Глаза разлепились в надежде прозреть. И недобитая надежда выиграла в этот раз - я смотрела в потолок. Узнавала бежевую кожу с узором из прошитых звездочек в уголках многочисленных ромбов. До боли знакомый… до мурашек…

Глаза верили. А разум отчаянно сопротивлялся, боялся не выдержать. Он кричал, что если я поверну взгляд и увижу Того, кто за рулем, - сойду с ума окончательно.

Лучше просто смотреть в потолок. Цепляться за эти дурацкие звездочки. Притворяться, что все еще не вижу. Что все еще в аду. Так безопаснее.

Так не разорвет сердце пополам…

Я считала углы в ромбах, доходила до сотни и начинала сначала.

Больно не будет, пока не приедем…

Это простое решение принесло хрупкое спокойствие. Я развернулась к окну и забылась в призрачном движении облаков.

- Рина, - шепот прорезал тишину.

Слух вернулся вслед за зрением, наполняя мир звуками, от которых заходилась душа. И этот голос… Уши узнали его мгновенно. Но мозг отказывался верить, орал, что это последняя черта, за которой - безумие.

- Мы приехали, - хриплый усталый голос легко прорвал все запреты.

Я боролась с реальностью, впиваясь взглядом в облака, пока холодное осознание не пронзило насквозь:

Мы приехали… Значит, сейчас будет боль.

Пальцы коснулись моей щеки, а меня прострелило в ожидании удара. Я резко скинула руку и развернулась, готовясь к атаке…

За рулем сидел Он. Взъерошенные волосы, осторожная полуулыбка и пронзительный взгляд ярких глаз. Такой, от которого разум не выдержал и свихнулся.

Дверь открылась сама собой. Я выскочила прочь, в чем была - босая, в чужой одежде. За спиной раздался его отчаянный крик, но уши уже не слышали ничего, кроме звона и зова боли.

Бег - это все, что у меня осталось. Я неслась по берегу моря, и зимний песок обжигал ступни ледяным огнем. Перед глазами поплыли черные пятна, но тело упрямо рвалось вперед. Камень подвернулся внезапно - нога зацепилась, щиколотка хрустнула с отвратительной ясностью, и я рухнула лицом в песок.

Радоваться.

Нужно было радоваться за себя. Я наконец дождалась боли - честной, настоящей, своей. Той боли, которая убедила меня в том, что я все-таки…

Жива.

Часть 2. Между Глава 9. Назло

- Тебе кажется, - Давид провел большим пальцем по моим губам. - Здесь нет никаких ниток.

Я боялась пошевелиться. Боялась, что если скажу хоть одно слово, эта реальность рухнет. В голове то и дело всплывала сделка с демоном.

Скажу слово - и засосет обратно в ад.

А эти нитки… Я чувствовала их.

Он принес зеркало, но мне было страшно заглянуть туда. В отражении я могла увидеть только чудовище.

Мы сидели в гостиной его дома на берегу моря. Того самого, где я мечтала оказаться после смерти. И того самого, что осквернил Аз моим первым убийством.

Я осторожно взяла из его рук телефон, избегая прикосновений, и вывела на экране:

“Договор. Больше не могу говорить.”

Но мне было довольно и этого - просто сидеть в сантиметре от него и общаться через телефон.

- Можешь. - Легко возразил Давид. - Договор разрушен.

А он не боялся прикасаться. Его мягкие пальцы нежно скользили по лицу, и глаза смотрели так, словно перед ним прежняя я.

Но прежней во мне не осталось и капли.

- Тебе надо поесть. - Вздохнул он. - Уже три дня без еды. Поэтому нам надо разобраться с твоими несуществующими нитками.

Он взял мои ледяные ладони в свои, пытаясь согреть. И я уже почти не вздрагивала. Почти поверила, что он не причинит боли. Хотя боль все-таки была - от его взгляда я забывала дышать до тех пор, пока не начинало колоть сердце.

Живое сердце…

- Тебе не обязательно прямо сейчас говорить, родная. - Его губы зарылись в мои ладони, вдыхая жизнь. - Просто попытайся открыть рот.

В желудке предательски заурчало, и он только шире улыбнулся, с невероятной легкостью подхватил меня на руки и перенес за обеденный стол.

- С чего начнем? Есть бульон, яичница и салат.

Я пожала плечами - пусть выбирает сам. Давид развернулся к плите, громыхая посудой:

- Тогда менемен, - хмыкнул он, - конечно, не такой вкусный как у тебя. Но я старался.

Воспоминания о нашей первой встрече хлынули лавиной - притяжение, тайна, преследование, - и я едва выдержала натиск обрушившихся эмоций, стараясь снова не сбежать. Хотя поврежденная щиколотка не позволила бы далеко уйти. Полчаса назад Давид наложил тугую повязку и пообещал разобраться с ней после.

- Попробуешь? - Он вложил вилку мне в руку, и я решила не сопротивляться.

Назло всему аду научиться жить заново.

Я резко открыла рот - так, будто пыталась разорвать невидимые нити одним движением. Но губы подчинились легко и безболезненно, я положила небольшой кусочек омлета на язык, а затем легонько прижала к небу.

И мир заиграл новыми красками. Наверное, именно так чувствуют себя младенцы, впервые пробующие эту жизнь на вкус. Я тоже родилась три дня назад - заново, с болью, со шрамами, но живая.

Время вновь обрело вес и значение. Я потянулась к телефону: 23:27. И дата заставила сердце пропустить удар…

Я быстро напечатала вопрос на экране:

“Как ты меня вытащил. Оттуда?”

Давид посмотрел на сообщение, и его беззаботность испарилась мгновенно, будто и не было.

- Я выбесил одно древнее демоническое существо… и он был вынужден открыть для меня твой ад.

В уголках его глаз пролегла непрошенная тень. Он явно не договаривал, но пока мне этого было достаточно.

Почти три месяца в аду… А будто прошло три столетия.

Я доела все, что было в тарелке, выпила бульон, и дожевывая яблоко, вернулась к телефону:

“Откуда еда?”

- А давай так, - он скинул посуду в раковину и вернулся, усаживая меня на диван. - Договор о твоем молчании расторгнут. Я это знаю точно.

Его пальцы мягко сомкнулись на моих. Наверное, он тоже боялся, только умело прятал страх. Его выдавали лишь постоянные прикосновения, как будто я могла испариться, стоит ему отпустить мою руку.

- Поэтому за каждый мой ответ - одно твое слово. Любое. Хорошо?

Я молча кивнула, подавляя сопротивление, сжимавшее горло.

Назло всему аду…

- Продукты приносит Кастиил. - Он заглянул мне в глаза, ожидая реакции, но я лишь приподняла бровь. - Кас. Тот самый.

Тот самый.

Желавший моей смерти не меньше всех ангелов мира. По спине пробежал холод воспоминаний, и я чуть не подавилась собственным сердцем, тяжело застучавшим в горле.

- Он не заявится сюда, - быстро добавил Давид, мягко подняв мой подбородок. - Никто не посмеет больше влиять на тебя. В этом доме ты в полной безопасности. Никаких ангелов. И никаких демонов. Хорошо?

- Хорошо, - первое слово вышло хриплым и едва слышным.

И мир не рухнул. Ад не поглотил меня обратно. Было только тепло его объятий, ровный стук его сердца и мое спокойное дыхание.

Глава 10. Отражение

Мне снился Аз. Он толкал и толкал меня к краю, а я цеплялась за его руки, кричала, умоляла остановиться - но все равно падала. Разбивалась об асфальт. Растворялась в ледяных лужах бесконечного дождя.

Крик вырвался в реальность. Я резко села на кровати, судорожно ощупывая тело - целое, но все еще помнящее боль. Давид бесшумно вошел и осторожно потянулся ко мне, будто боясь спугнуть.

Я дома.

Это сон.

Всего лишь сон…

Рваное дыхание постепенно выравнивалось под ритм его ладони, движущейся по спине.

- Скоро… - выдохнул он в мои волосы. - Совсем скоро все твои кошмары закончатся.

Это невозможно.

- Если только выпилишь мою память, - горько усмехнулась я.

- У меня план проще, - его наглая улыбка сбивала с толку, - я завалю тебя такой любовью, что страхи сбегут в собственной панике.

Это звучало так наивно и так прекрасно. Смешок вырвался сам собой, но тут же утонул в кислой, бездонной волне вины, нахлынувшей изнутри.

- Я этого не достойна…

- Достойна, - легко возразил он, приглаживая мои растрепанные волосы. - Постараюсь справиться даже с твоим самым старым детским страхом ведьм.

Я замерла, затаив дыхание.

- Откуда знаешь?

Еще одни отношения, построенные на лжи, моя душа не переживет.

- Я… наблюдал за тобой из окна рая. - Он и не думал врать.

Осознание ударило под дых.

Он видел…

Все ужасы, что я творила, всю грязь, кровь… Похоть... Хотелось провалиться под кровать, укрыться одеялом и не вылезать, пока стыд не съест меня целиком.

- Снова сталкерил? - Выдохнула я, пытаясь отгородиться шуткой.

- Похоже, это моя судьба, - он пожал плечами и улыбнулся шире, но глаза оставались серьезными.

- И я наблюдала за тобой из окна ада, - признание вырвалось с такой легкостью, о которой я уже забыла. - Пока мне это позволяли.

- О, тогда я тоже буду называть тебя извращенкой, - рассмеялся он.

И все вынужденное напряжение, все прошлые кошмары почти растворились в теплой волне его смеха. Я закрыла глаза и наконец позволила себе прикоснуться к нему. Он шумно втянул воздух, когда моя рука едва дотронулась до его груди.

- Больно?

Я тут же отстранилась, вспоминая, как в прошлой жизни из-за моей беременности мы стали несовместимы. Вдруг, он до сих пор чувствует боль, потому что я никогда не очищу свою душу.

- Ну нет, - усмехнулся он, - мне точно не больно.

Его взгляд потемнел и черные зрачки расширились почти поглотив небесную синеву радужек.

Вот и все.

Крах.

Прозрение заморозило все внутренности, превратив кровь в сосульки. Это снова демон! Та же игра в счастье, та же изощренная пытка надеждой!

Паника хлестала волнами, подавляя разум, заставляя ноги бежать. Я рванула с кровати и вылетела в коридор. Позади нарастал его крик, но что он говорил, я уже не могла разобрать. Футболка зацепилась за ручку двери ванной, и я, с силой дернув, ввалилась внутрь, закрывая замок и прислоняясь спиной.

Глаза лихорадочно забегали по комнате, выискивая хоть что-то острое, любое оружие против него, против себя, против этого кошмара.

- Я больше не полечу вниз! - Отчаянный крик заложил уши. - Больше не полечу!

Больше не полечу! Больше не полечу!

Прятаться в ванной не было смысла, он проникнет куда угодно. Я подскочила к зеркалу, схватила тяжелую каменную мыльницу и вложила в удар все оставшиеся силы. Стекло взорвалось слюдой трещин, и в осколках отразилась моя реальность - кровавая каша вместо лица и тело, собранное из кусков на скорую руку.

Глава 11. Подарок

Тик-так. Тик-так.

Я сидела на холодном полу ванной среди осколков зеркала, сжимая в пальцах самый острый из них, и ждала.

Либо он, либо я.

Больше не полечу вниз.

С руки на кафель медленно капала кровь, ладонь саднило от пореза слишком уж по-настоящему. Но все равно игра. Паника выдохлась, оставив место бесконечному осуждению.

Как? Как я могла решить, что смогу вернуться из мертвых? Что я достойна начать все сначала?

Острый край осколка уперся в щиколотку, оставив еще один тонкий порез. Алая струйка тут же выступила и потекла по коже.

Щиколотка…

Она не болела! Боже, какая я непроходимая дура! После стольких падений все еще надеялась на реальное счастье?

Я переложила осколок в другую руку и сжала его еще сильнее, ощущая, как стекло впивается в плоть. Две раны вместо одной.

Что будет, если я еще раз себя убью?

Осколок гулял где-то в районе горла.

Что, если самоубийство в аду не станет очередным возрождением? Что, если на этот раз моя душа не выдержит и рассыплется в прах? И я наконец исчезну.

- Рина, - его голос за дверью прозвучал негромко, но так внезапно, что я вздрогнула.

Осколок отскочил от горла, проехался по груди, оставив тонкую кровавую черту, и свалился на пол.

- Я захожу.

Дверь подалась под его напором без усилия.

Когда замок для демонов что-то значил.

Я схватила осколок двумя руками, зажала его между коленями для упора и нацелила на него дрожащее лезвие. Он без колебаний опустился напротив, подставив грудь под острие:

- Если хочешь резать - режь меня. - Осколок скользнул по ткани футболки, оставив на его коже тонкую алую полоску. - Ты ранена. Я буду обрабатывать твои раны. Хорошо?

Я вглядывалась в его небесные глаза, пытаясь найти в них хоть намек на обман, но видела только спокойную уверенность. Он вынул из шкафа аптечку, разлил антисептик на бинт и принялся осторожно промокать следы крови на моих руках. И все никак не превращался в демона…

Надежда медленно расправила плечи и мир почти встал на место, мешало только одно:

- Почему моя щиколотка не болит?

- Потому что из-за этой… нечеловеческой сути во мне, - он вздохнул, будто на его плечи опустилась тяжесть всех миров. - Я могу воскрешать души и, как оказалось, восстанавливать тела.

Частица Бога?

Почему он не называет вещи своими именами? Но даже эта осторожная откровенность заставила надежду внутри меня светиться самодовольной улыбкой.

Пусть улыбается, пока может…

- Значит, я уничтожаю души, а ты их восстанавливаешь?

Он молча кивнул, его пальцы уже обрабатывали порез на моей груди. Раны и правда переставали кровоточить, края будто стягивались сами собой на глазах.

- Если можешь, расскажи, что спровоцировало панику. - Он поднял взгляд на меня. - Чтобы я знал и не повторял ошибок.

- Твои глаза… - я прикусила щеку, стараясь переключить боль. - В аду демоны притворялись тобой, разыгрывали сотни счастливых сцен, чтобы потом лишить надежды. - Пальцы потянулись к губам, нащупывая шершавую кожу. - Но они никогда не могли подделать твои глаза. А сегодня они стали почти черными… Когда зрачки расширились… мне показалось, что я снова в аду.

Он неожиданно выдохнул - не со злостью, а с облегчением:

- С этой реакцией я вряд ли справлюсь. - Ком в моем горле уже воскрес, ожидая худшего, но он тут же продолжил. - Мои зрачки всегда будут расширяться, когда ты касаешься меня. Я люблю тебя, и это невозможно изменить, моя красивая девочка.

Щеки мгновенно вспыхнули, ноги приготовились сбежать, и я развернулась к двери. Но он мягко, но твердо вернул мое лицо к себе.

- Поэтому в следующий раз если тебе не понравятся мои широкие зрачки, просто… укуси меня. Обещаю, они сразу вернутся на место.

Давид поднялся на ноги и тут же, легко и привычно, подхватил меня на руки.

- К слову о цвете глаз, - мы вышли в гостиную.

Яркое, почти весеннее солнце заливало комнату слепящим светом, играя бликами на полу. Он усадил меня на диван и опустился на корточки у моих коленей. В его руках уже была небольшая коробочка.

- С днем рождения, - его губы едва коснулись моих ладоней, а затем вложили в них коробку.

Я несмело улыбнулась и аккуратно потянула вверх, крышечка резко раскрылась до упора. На бархатном ложе внутри лежала идеальная капля - необработанный изумруд, повторяющий форму слезы.

- После нашей первой встречи твои глаза вытеснили все остальное, - его голос прозвучал хрипло. - Этот нереальный изумрудный цвет… Я искал камень, который сможет его повторить. Но не нашел. Потому что он уникален. Как и ты.

Он взял кулон и аккуратно протянул цепочку через застежку. А затем также аккуратно опустил цепочку мне на шею. Холодный камень коснулся кожи, но почти сразу согрелся от ее тепла.

Глава 12. Ответы

- Мне нужны мои ножи.

Следующая волна паники накрыла меня в душе. Я еще наслаждалась теплом воды и тяжестью изумрудной капли на шее, как вдруг пол под ногами дрогнул и поплыл. Сквозь шум пробивался навязчивый шепот демонов, обещавших прийти за мной, а в щелях между плиткой шевелилась знакомая тьма, стараясь поглотить реальность.

Я выскочила из душа, наспех обмотавшись полотенцем, и повторила громче, почти выкрикивая:

- Мне нужны мои ножи!

Давид пристально посмотрел на воду, стекающую с моих волос на пол, и молча вышел из дома.

Я осталась стоять посреди гостиной в постепенно растущей луже, в полной растерянности. Но он вернулся быстро, держа в руке ножны.

- Ты помылась? - Он подошел ближе, протягивая оружие, и в голосе снова не было ни упрека, ни жалости - лишь спокойная готовность прийти на помощь.

Я замотала головой, не в силах что-то сказать.

- Тебе помочь? Если нужно, закрою глаза.

Его предложение прозвучало так просто и естественно, что новая волна страха отступила, не успев набрать силу. Мысль о том, чтобы раздеться перед ним, была невыносимой. Может, он и считал, что любит меня, но после всего, что мы творили с Азом…

А он видел…

Я запятнана…

- Пока попробую с ножами, - выдохнула я, почти выхватывая ножны из его рук, и поспешила укрыться в ванной.

Через полчаса, наконец чистая, в сухой одежде и с клинками, привычно лежащими на бедрах, я вернулась в гостиную. Он сидел на подоконнике, наблюдая, как разбушевавшиеся волны яростно бьются о берег, пытаясь достать до самого дома.

- Давид, - тихо позвала я его, впервые назвав по имени. Его настоящего. На глаза навернулись слезы и отчаянно захотелось кричать, как сильно, до боли в сердце, я люблю его. Но вместо этого выдохнула, - Ты воскресил мою душу?

Он просто кивнул, не отрывая взгляда от шторма, словно не желая копаться в этой боли. А у меня внутри роились сотни вопросов, но самый страшный так и остался бы невысказанным:

Видел ли он меня там, разобранную по кускам?

- Иди ко мне, - он достал подушку из-под спины и положил напротив себя, приглашая на подоконник. - Если тебя волнует, какой я тебя видел там… - он начал отвечать на самое страшное, и я замерла, - то демонов, пытавших тебя, больше не существует. Ни в этом мире, ни в их аду. Просто помни об этом, когда в следующий раз их крики будут звучать у тебя в голове.

- Откуда знаешь, что у меня в голове? - Паранойя уже вцепилась в мозг, и он почти капитулировал.

- Ты поселилась в моей голове вместе со своими мыслями. Так что я не виноват. - Он нагло ухмыльнулся, но продолжил уже серьезно. - Я настроен на тебя физически, ментально, эмоционально. На всех уровнях, которые только существуют.

Я осторожно села напротив, подложив подушку и протянув ноги между его коленей. Холод стекла чувствовался даже через одежду, но его близость согревала сильнее любого солнца.

- Сколько тебе лет? - Я задала самый обычный вопрос, надеясь отвлечься от сверхъестественных тем. Мы прошли через ад и рай, но не знали друг о друге простых вещей.

- Когда я умер, было тридцать три. - Он снова отвел взгляд к окну, будто ища в бушующем море силы. - Все сыновья бога умирали в этом возрасте.

- Сыновья? - Эхом повторила я, отказываясь верить услышанному. - Ты… Божий сын?

Слова прозвучали так громко, что вся вселенная замерла, пытаясь их вместить.

- Это неважно, - резко отрезал он, и в его голосе впервые прозвучала сталь. - Я все равно отрекся от него... Но теперь мне будет всегда тридцать три.

Он наконец повернулся ко мне, во взгляде читалась тяжелая решимость - сказать все до конца. И через пару ударов сердца произнес:

- Как и тебе… теперь всегда будет двадцать семь.

Глава 13. Целуй

- И как давно ты это знаешь? - Я вскочила с подоконника, запуталась в его ногах и едва не рухнула на пол. - Как долго ты планировал скрывать от меня такое?

Он открыл рот, чтобы ответить, но внезапно стало так страшно от того, что и с ним будет как с Азом.

Вечная ложь.

- Молчи! - Крик вырвался сам собой, и ноги бросились прочь.

В прихожей я резко затормозила, чтобы накинуть хоть что-то. На крючке висела моя куртка. Та самая, что принес Аз. Та, в которой я ездила в город Дона. Воспоминания нахлынули с удвоенной силой, тошнота подкатила к горлу, но я сжала зубы.

Хорошо, что хоть Дон мертв навсегда и не восстанет из прошлого.

Я схватила куртку и выскочила за дверь. Ледяной ветер раскидал волосы и моментально забрался под футболку, пробирая до костей. Я неслась вдоль берега к яростным волнам, пытаясь зашвырнуть подальше эту сраную куртку. Но прибой, словно насмехаясь, раз за разом возвращал ее к моим ногам.

Чего я ждала? Что можно так просто вышвырнуть воспоминания и забыть? Даже море шипело у ног, в раздражении выплевывая на берег доказательства моей глупости.

Я с силой пнула куртку ногой и швырнула подальше от воды. Он неслышно подошел сзади, укутав в свое пальто. Теплое, пахнущее им и зимним соленым ветром. Его аромат тут же окружил меня, и страх обернулся затравленным зверем, залезая в самый дальний угол души.

- Ты же не планировал скрывать? - Прошептала я, уже понимая, что отреагировала слишком истерично.

- Обожаю твою эмоциональность, - его хриплый голос прозвучал прямо над ухом, пробуждая тысячи мурашек в волосах. - Не скрывал. Просто не успел сказать раньше.

Его руки крепко обняли меня, а я подняла голову, рассматривая четкую линию его прекрасных губ.

- Думаешь, нужно было шокировать тебя сразу, как только очнулась? - В его голосе проскользнула легкая улыбка. - Привет, родная. Ты воскрешена. Я божий сын, и теперь мы с тобой бессмертны. Как твое самочувствие?

Мое сердце, не успев перевести дух, снова сорвалось в бешеный галоп.

- Бессмертны?

Одно дело - застрять в том же возрасте. Совсем другое - принять, что твое существование не имеет конца. С моей жизнью бессмертие легко обернется проклятием.

- Если ты снова побежишь, - его голос опустился еще ниже, - я тебя догоню. И на этот раз не стану удерживаться, чтобы поцеловать.

Под натиском его обещаний вся дурь из головы мгновенно выветрилась. К чертям собачьим это бессмертие - разберемся с ним позже.

- Целуй, - потребовала я, и мой возбужденный голос прозвучал хрипло, без намека на мелодичность.

Я притянула его за футболку, прекрасные губы почти коснулись моих, пробудив давно забытое, нестерпимое желание. В его небесных глазах плескалась буря чувств - от осторожной нерешительности до всепоглощающей страсти.

И страсть победила.

Он наклонился мучительно медленно - легкое, пробное прикосновение, будто проверяя, не рассыплюсь ли я от первого же настоящего ощущения.

Не рассыпалась…

Я подалась навстречу, и его губы наконец растворились в моих. Он не торопился, позволяя привыкнуть к каждому движению, каждому вздоху. Один единственный вкус - и все внутри ожило, затрепетало…

Тело пело, но мозг…

Мозг выл сиреной, призывая остановиться. Иначе…

Я никак не могла понять, почему. Его язык ускорял ритм, сводя с ума, призывая разум сложить полномочия. Сдавленный стон сорвался с его губ прямо в поцелуй, и волна дрожи прокатилась под самой кожей. Я ухватилась за его плечи - единственный якорь, удерживающий меня от полного растворения.

Поцелуй перерос в яростный шторм, вышедший из-под контроля. Я задыхалась, исчезала, теряя границы, захлебываясь его жаром. Его любовью.

Мои пальцы сами собой зарылись в его волосы, по старой привычке ища тот самый пучок у затылка…

Стыд накатил внезапно и беспощадно. Я замерла, резко оторвавшись от его губ.

Какой позор! Именно сейчас мне потребовалось вспомнить Аза.

- Я не могу, - прошептала я, опуская веки лишь бы не видеть отражения своего предательства в его глазах.

- Я не требую. - Его голос звучал без тени упрека. - Спасибо, что напомнила, как это… прекрасно.

Глава 14. На краю

- Считаешь, что вечность со мной - это приговор?- Он спросил так беззаботно, словно между нами не возникало никакой напряженности.

К полуночи этого бесконечного дня я все-таки выползла из комнаты. И то лишь потому, что голод уже сожрал желудок и добрался до печени, а совесть тем временем обгладывала последнее, что еще напоминало душу.

- Я надоем тебе, не пройдет и года, - буркнула я, не решаясь сказать вслух, что не стоит держаться за предательницу.

Между нами всегда будет Аз.

- Я не ощущаю Аза между нами, - он уже разложил по тарелкам ужин. - Осталось тебе перестать его чувствовать.

От этого его признания стало еще паршивее.

- Почему ты такой… всепрощающий? Идеальный?

- Может, потому, что ты меня не знаешь? - Он пригласил меня жестом за стол. - Я точно не идеальный.

Я лишь закатила глаза, уже жуя что-то божественно вкусное. Когда тарелка опустела, а чай был допит, я все-таки решилась задать этот вопрос:

- Что означает бессмертие? Нас не могут убить?

- Могут. - Просто ответил он. - Но проблема в том, что ни рай, ни ад нас больше не примут. Поэтому мы будем воскресать заново.

- Почему не примут? - Снова эти сверхъестественные темы обнажали всю ограниченность моего интеллекта.

- Отвечу, если… - Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. - На самом деле у меня три условия.

Улыбка тронула уголки его идеальных губ, и я снова таяла, готовая согласиться на все, что он назовет.

- Ты наконец перестанешь себя грызть, - он придвинул стул вплотную ко мне и принялся загибать пальцы, - посмотришь в свое отражение. И разрешишь просто спать с тобой в одной постели.

- Только спать, - уточнила я, пропустив мимо ушей первые два условия.

- Только спать, - повторил он с легким кивком, и его пальцы мягко скользнули по моей щеке. Я вздрогнула, хоть и казалось, что уже привыкла к его прикосновениям. - Видишь? Мне нужно, чтобы это прекратилось. Все остальное подождет.

Его рука осталась на моей коже, слегка поглаживая скулу.

- Но по правде… - голос опустился до бархатного шепота, полного невысказанных намеков. - Хочу знать, что ты дрожишь, когда я рядом. Но не от страха… - Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала дыхание на своих губах. - А от желания.

Я смотрела в его потемневшие глаза, затаив дыхание и пытаясь не сбежать от накатывающей паники. Взгляд метался со зрачков на зубы, выискивая малейший признак подмены, обмана. Пальцы уже потянулись к ножнам…

На всякий случай…

- Кусай, - выдохнул он, и я тут же вцепилась ему в плечо.

О чем мгновенно пожалела. Он резко вздрогнул, тело напряглось, и руки вцепились в край стола. Под тонкой тканью его футболки тут же расплылось темное бордовое пятно.

- Прости, - мои губы едва шевельнулись, а взгляд прилип к растекающейся крови.

- Я настоящий? - Его голос прозвучал сквозь туман поплывшего сознания.

Я молча кивнула, отпуская ножи и сжав пальцы покрепче, скрывая дрожь.

- Тогда это того стоило, - он коснулся пальцами своего плеча, - заживет.

А я наконец разревелась. Слезы текли ручьями, разъедая всю скопившуюся боль, ужас и это тошнотворное чувство вины. Я плакала о нем, о себе, и даже об Азе - обо всем, что рвало меня на части изнутри.

- Пожалуйста, брось меня, - выдавила я сквозь спазмы рыданий. - Просто уйди! Я лучше буду бесконечно одинока, чем снова и снова проживать этот кошмар, давая тебе ложную надежду, что когда-то исцелюсь.

Дышать становилось все тяжелее, я впилась ногтями в шею, чтобы хоть как-то протолкнуть этот чертов кислород.

- Я никогда не исцелюсь! Никогда, понимаешь? Меня сломали! Чинить нечего!

Мир сузился до мутной, пляшущей точки. В ушах нарастал пронзительный звон, и я уже не слышала, что он говорит…

В следующий миг мы оказались на улице.

- Давай, родная! - Сквозь гул в голове еле прорывался его крик. - Просто говори, что ты видишь. - Он развернул меня и притянул спиной к себе, его руки крепко держали плечи. - Ты помнишь правила!

- Море, - просипела я, заставляя глаза сфокусироваться. - Чайки. - В горле першило, а вставший намертво ком обещал остаться там навсегда. - Песок…

Воспоминания о нашей последней встрече вдруг перекрыли все страхи, и я забилась в его объятиях, пытаясь вырваться. Он тут же разжал руки, отступив на шаг.

- Я не буду продолжать! - Животный ужас разогнал кровь до предела и сердце принялось колотить по ребрам, умоляя прекратить. - После всего этого в прошлый раз ты… умер!

Умер…

Слово, которое не вмещалось в реальность, зависло в воздухе. Я была готова на все - на вечный ад, на боль, на искалеченную душу. Но не на его смерть.

- Пожалуйста, больше не бросай меня! - Звуки сорвались с губ, не спросив разрешения. Я смотрела в его глаза, полные слез. Или это мои застилали мир, растворяясь в соленом ветре. - Только не уходи! Я больше этого не вынесу! Не вынесу…

Глава 15. Рассвет

Только не уходи…

Я пришла в себя, когда он уже нес меня в спальню. Пальцы инстинктивно вцепились в его футболку, и я почти мгновенно провалилась в сон, положив конец этому бесконечному дню.

Глаза распахнулись вместе с рассветом, подхватывая первые лучи солнца, робко выглядывающие из-за горизонта. Давид спал в кресле, придвинутом к открытой двери моей комнаты. Я аккуратно, стараясь не задеть, проскользнула мимо и вышла в гостиную.

Вчерашняя истерика, помимо опустошающей боли, принесла и ясность: я сделаю все, лишь бы он остался рядом. А значит, пришло время исполнять обещанное.

Зеркало, висевшее на стене у входа, было заботливо завешено им, чтобы я не пугалась, проходя мимо. Кончики пальцев нащупали край покрывала и замерли в нерешительности.

Что я увижу? Все что они могли мне показать, я уже пережила. И пусть этот сраный ад подавится собственной желчью, рыча от бессилия.

Они не сломали меня!

Я потянула ткань вниз, и она с тихим шелестом легко сползла на пол. Поднимать глаза оказалось куда сложнее.

Не сломали!

Взгляд медленно пополз вверх, задерживаясь на тех местах, где должны были остаться шрамы от соединения разорванной плоти. Но мое тело оказалось целым, а кожа - ровной и гладкой. Лицо тоже было на месте, а в глазах исчез черный цвет Аза. Словно и не прошел целый год. Словно я опять стояла на пороге психиатрической больницы, разглядывая свою излишнюю худобу.

Ни следа?

Я вспомнила про шрамы на спине - последствия выхода демонской сути точно не могли исчезнуть. Быстрым движением скинула футболку, оставшись в одних шортах, и развернулась к зеркалу спиной.

- Шрамы на месте, - Давид стоял у входа, опершись о дверной косяк.

Я вздрогнула, поспешно прикрывая грудь снятой футболкой, и присмотрелась к отражению - он был прав. Сколько убитых демонов прошло через мое тело? Вся спина от шеи до ягодиц была исполосована рваными, но давно побелевшими шрамами, словно прощальный узор, оставленный на память Азом.

Чтобы помнила…

- Ты подглядывал! - Я развернулась к нему с упреком, сильнее прижимая футболку к груди.

- Ты лишила меня возможности увидеть твою первую победу, - ухмыльнулся он, - поэтому я выбрал для просмотра нечто… не менее захватывающее. В качестве компенсации.

Я подавилась возмущением, не зная, что и ответить.

- Грызть себя перестала? - Он не сводил с меня глаз, и даже футболка внезапно показалась прозрачной.

Я лишь молча кивнула. Щеки полыхали костром смущения, и лицо уже подгорало, издавая дымок собственного позора.

- В отражение посмотрела. - Неторопливо перечислял он, наслаждаясь моим стыдом. - Теперь идем в постель.

- Я уже выспалась, - выпалила я слишком поспешно, отступая на шаг.

- Ну нет, - он неизбежно приближался, как рассвет за окном, постепенно затмевая все вокруг своим существованием, - Ты проспала всего три часа. Мы идем в постель.

Его пальцы скользнули по обнаженной коже моей спины, проведя по шрамам так легко, что по телу пробежала мелкая дрожь - на этот раз точно не от страха.

- Просто спать, - небрежно повторил он.

Я выдохнула - то ли с облегчением, то ли с досадой - отвернулась и наспех натянула футболку.

***

Оказывается, засыпать с ним прекрасно. А просыпаться - высшая степень блаженства. Когда весь мир сужается до тепла его руки на моей талии, до ритма его дыхания у меня на затылке.

Мы впервые просыпались вместе…

Солнечный свет робко дрожал, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Снова рассвет.

Прошли сутки?

Я прикрыла глаза, стараясь продлить этот миг. Его рука внезапно потяжелела, притягивая меня ближе.

- Проснулась? - Его голос был хриплым, разбитым сном.

Я лишь кивнула, боясь спугнуть хрупкое совершенство этого утра. Он зарылся носом в мои волосы, шумно втягивая воздух, и вдоль всего позвоночника пробежался табун счастливых мурашек.

- Кажется, я все-таки заслужил круглосуточный доступ к твоему аромату, - его голос, густой и темный, пророкотал у самого уха.

Мое тело непроизвольно выгнулось, тут же встретившись с его возбуждением, и я резко отпрянула. Он и не держал.

- Ты же помнишь, если сбежишь… - он сделал паузу, давая прочувствовать всю серьезность своего обещания. - Я тебя догоню.

Я выскочила из его объятий, сев на край кровати спиной к нему. Возмущение пылало во мне не меньше смущения - он слишком легко читал мои желания.

- Я не сбегаю, - воздух между нами плавился, заставляя рвано дышать. - Мне просто нужно в ванную.

- Ну тогда беги… - он продолжал провоцировать, - в ванную.

- Боже, Давид, - я развернулась к нему, о чем тут же пожалела. Его взгляд обещал медленное, сладкое и бесконечно желанное погружение в огонь страсти. - Я так скончаюсь от… возбуждения.