Я влюбилась не в того отца

Пролог

4 месяца спустя

— Вы понимаете, что это серьезное обвинение?

Женщина напротив меня не повышает голос. Она говорит спокойно, уверенно и жестко.

На столе между нами лежит детский рисунок.

Дом. Синее небо. Маленькая фигурка женщины. И большая темная — рядом.

У «мамы» лицо закрашено синим.

— Ребенок сказал, что папа бьет маму, — повторяю я и слышу, как дрожит мой голос. — Я обязана сообщить.

Обязана. Это слово звучит правильно и надежно.

— Вы уверены, что правильно поняли ребенка? — спрашивают меня.

— Да. Конечно, да.

Я видела достаточно.

Я умею отличать заботу от контроля.

Тепло от опасности.

Добро от зла.

Разве нет?

Глава 1. Первый день

Сентябрь пахнет краской, новыми альбомами и детским мылом с ароматом ромашки. Я люблю это время. Оно ощущается как начало.

— Алиса, голубушка, ты уже все проверила? — Татьяна Викторовна, наша заведующая, просовывает голову в раздевалку моей группы «Солнышко». — Родители сейчас повалят, как саранча.

— Все готово, — улыбаюсь я, поправляя последнюю табличку над шкафчиком. «Варя К.». Буква «К» вырезана из желтой бумаги и над ней корона. Пусть девочка с первого дня чувствует себя принцессой. Это моя фишка — маленькие знаки внимания для каждого. На шкафчике у робкого Семы — бумажный самолетик. У шумного Марка — наклейка с динозавром.

— Тогда я пошла. Держи удар, — Татьяна Викторовна исчезает, а в коридоре уже слышны первые голоса — взволнованные, сонные, радостные.

Мой мир. Мой безопасный, предсказуемый мир, где главные драмы — разлитый компот и отобранная лопатка в песочнице. Здесь я все контролирую. Здесь я — хороша.

После Никиты и его «Даши-из-бухгалтерии» мне это было нужно как воздух. Контроль. Предсказуемость. Правила. Граница. Стена. Ров с крокодилами.

Первые пары заходят, отдают детей. Знакомые лица, улыбки, кивки. «Алиса Сергеевна, здравствуйте! Смотрите, как Машенька выросла за лето!» Я включаюсь в режим «теплый, но профессиональный»: улыбка, пара ласковых слов ребенку, четкие инструкции родителю.

И вот он появляется.

Дверь открывается, и в комнату входит… ну, картинка. Просто готовая картинка из журнала «Счастливый отец». Высокий, в светлой рубашке, которая идеально сидит на широких плечах. За руку он вел девочку лет шести, с двумя аккуратными хвостиками и огромными серыми глазами.

— Здравствуйте, — его голос теплый, бархатный. — Мы к вам. Варя Краснова. Я — Артем, ее папа.

Он улыбается. И я, черт возьми, чувствую, как эта улыбка достигает чего-то теплого и спящего где-то глубоко внутри меня. У него глаза цвета светлого меда. И морщинки в уголках — от смеха, должно быть.

— Здравствуйте, — я надеваю свою профессиональную улыбку, но чувствую, что она получается чуть шире, чем нужно. — Я Алиса Сергеевна, ваша воспитательница. Проходите, выбирайте любой свободный шкафчик.

Варя тут же прячется за его ногу, сжимая в руке плюшевого зайца.

— Варюша, не стесняйся, — он присаживается на корточки и оказывается с ней на одном уровне. — Посмотри, какая красивая группа. И воспитательница у тебя какая добрая.

Он поднимает на меня взгляд, и его глаза снова встречаются с моими. Чуть дольше, чем необходимо для стандартного родительско-педагогического взаимодействия.

— Спасибо, — говорю я, и мой голос звучит чуть выше обычного. — Варя, я вижу, у тебя есть зайчик. Он будет скучать, если ты оставишь его в шкафчике. Может, он побудет с нами сегодня?

Девочка молча кивает, прижимая игрушку к груди.

— Отлично, — встаю. — Артем, вам нужно заполнить анкету. И вот список необходимых вещей…

— Конечно, — он берет листы, его пальцы длинные, ухоженные. Никакого обручального кольца. Я замечаю это автоматически, и тут же мысленно бью себя по рукам. Стоп, Алиса. Правило номер один.

Он заполняет анкету, стоя у подоконника, а я помогаю Варе переодеться. Девочка послушная, тихая, выполняет все без слов.

— Готово, — он возвращает анкету. Его почерк красивый, размашистый. — Варя, поцелуешь папу? Пока-пока, солнышко. Буду тебя ждать вечером.

Он обнимает дочь, и в этом движении столько нежности, что у меня снова екает где-то в районе сердца. Идеальный отец. Картинка.

— До свидания, Артем, — говорю я.

— До встречи, Алиса Сергеевна, — он кивает, и его взгляд снова задерживается на мне. — Спасибо, что так тепло встретили.

Он уходит. От него остается легкий шлейф дорогого парфюма — древесного, с ноткой чего-то свежего.

Я выдыхаю и поворачиваюсь к Варе, которая смотрит на закрытую дверь.

— Пойдем, Варюша, познакомимся с ребятами.

Весь день я ловлю себя на том, что изредка поглядываю на дверь. Не потому что жду. Конечно, нет. Просто… интересно. Интересно, каким он будет вечером. Улыбнется ли снова.

А перед сном, уже дома, заваривая ромашковый чай, я вдруг четко ловлю мысль: «А ведь он очень красивый».

И тут же добавляю про себя, глядя на свое отражение в темном окне: «И ты, дура, забываешь правило в первый же день. Соберись».

Но на щеках предательски горит легкий румянец. Сентябрь. Начало. И что-то еще.

Глава 2. Кофе у шкафчиков

На следующее утро я пришла пораньше, чтобы проветрить группу и разложить материалы для лепки. В голове назойливо крутилась мысль о вчерашней улыбке. «Просто вежливый папа, Алиса. Успокойся».

Дверь в раздевалку скрипнула.

— Доброе утро! — тот самый бархатный голос прозвучал у меня за спиной.

Я обернулась. Артем стоял на пороге, держа в руках картонный поднос с двумя бумажными стаканчиками. Варя, по-прежнему с зайцем в обнимку, робко выглядывала из-за его пальто.

— Здравствуйте, — выдавила я, чувствуя, как предательская улыбка сама расползается по лицу. — Вы что, так рано?

— Варя разбудила в шесть, — он пожал плечами, и в уголках его глаз собрались те самые морщинки. — Решили не тянуть. И заодно захватить кофе для героев трудового фронта. Вам, наверное, некогда по утрам. Это латте, — он протянул мне один из стаканчиков. — Надеюсь, с корицей правильно угадал. И капучино для вашей коллеги, если она уже здесь.

Я взяла стакан. Он был теплый, почти горячий. Аромат корицы ударил в нос, до неприличия домашний и уютный.

— Спасибо, — пробормотала я. — Вы… не должны были.

— Долг платежом красен, — он легко парировал. — Вчера вы сделали Варе первый день легким. Для меня это много значит.

Пока я помогала Варе снять куртку, он поставил поднос на столик и оглядел раздевалку.

— Классно тут у вас. Уютно. Эти коронки на шкафчиках — ваша идея?

— Да, — кивнула я, отводя взгляд. Почему-то стало неловко от его прямого, заинтересованного внимания. — Стараюсь, чтобы у каждого ребенка был свой маленький знак.

— Это видно, — сказал он мягко. — Вы любите свою работу.

В дверь заглянула Света, моя сменщица, с сумкой через плечо и вечными следами недосыпа под глазами.

— О, а у нас тут уже кофе-пауза? — ее взгляд скользнул с меня на Артема и обратно.

— Доброе утро, — Артем улыбнулся и жестом указал на поднос. — Капучино, если не против. Я Артем, отец Вари.

— Светлана, — буркнула она, но стакан взяла. — Приятно. Алиска, ты где такого сознательного родителя откопала? Нам бы всех таких.

Я почувствовала, как краснею. «Светка, заткнись, ради всего святого».

— Артем, спасибо еще раз за кофе, — поспешно сказала я. — Но вам, наверное, уже на работу пора?

— Да, к сожалению, — он взглянул на часы. — Варюша, будь умницей. Целую. Алиса Сергеевна, всего доброго. До вечера.

Он ушел, оставив после себя теплое, смущающее чувство в груди.

— Ну что, — Света прихлебнула кофе, прищурившись. — «Надеюсь, с корицей правильно угадал». Серьезно? Он что, флиртует?

— Не выдумывай, — я отвернулась, делая вид, что раскладываю бейджики. — Просто вежливый человек.

— Вежливый человек приносит одну чашку кофе. А не две. И не угадывает про корицу, — она не отставала. — Он без кольца, кстати. Заметила?

— Света!

— Ладно, ладно, — она засмеялась. — Но если что — он огонь. И папочка, судя по всему, образцовый. Редкая птица.

Весь день я ловила себя на том, что наблюдала за Варей. Девочка была тихой, даже слишком. Она аккуратно ела, молча играла в уголке с куклами, на занятиях поднимала руку только если была уверена на все сто. Идеальный ребенок. Без сучка, без задоринки. Как будто боялась сделать лишний звук, занять лишнее место.

«Хороший отец, — думала я, глядя, как она старательно выводит буквы в прописи. — Воспитывает аккуратность. Ничего странного».

Вечером Артем пришел одним из первых.

— Как вела себя сегодня принцесса? — спросил он, помогая Варе надеть куртку.

— Варя — умница, — ответила я. — Очень старательная.

— Это она в маму, — он вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала легкая, едва уловимая усталость. — Перфекционистка. Спасибо, что заметили.

Он задержался на секунду, пока Света возилась с другим ребенком.

— Знаете, Алиса Сергеевна, — начал он тише. — После сада мы обычно идем в парк, если погода позволяет. Если вам по пути… может, присоединитесь? Просто прогуляться. Варя вас, кажется, уже приняла.

Мое сердце сделало глупый кульбит. Правило номер один замигало в голове красной лампочкой.

— Я… не уверена, что это хорошая идея, — выдохнула я. — Вы же родитель, а я…

— А мы — просто люди, которые идут в одном направлении, — мягко перебил он. — Без обязательств. Без подтекста. Просто прогулка. Если хотите.

В его глазах не было нажима. Только открытое, теплое любопытство.

И я, предав все свои принципы, услышала, как говорю:

— Хорошо. На пять минут.

Мы шли по осенним улицам, и Варя, держа нас за руки, периодически подпрыгивала, чтобы «полететь». Артем рассказывал смешные истории из своего офисного быта, и я смеялась. По-настоящему. Впервые за долгое время.

На перекрестке наши пути расходились.

— Спасибо за компанию, — сказал он, и его пальцы слегка коснулись моей руки, когда он поправлял перчатку Варе. Мимолетное, случайное прикосновение. От него по руке пробежали мурашки. — До завтра, Алиса Сергеевна.

— До завтра.

Я шла домой одна, и щеки горели не от ветра. В голове звучал голос Леры: «Проверь, что он разведен». И мой собственный, наивный ответ: «Ты параноик».

Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое помнило боль от слов «ты слишком доверчивая», шевельнулся холодный, осторожный червячок.

Один вопрос вертелся на языке весь вечер, но я так и не задала его.

«Артем, а где же мама Вари?»

Глава 3. Подруга Лера

Вечером в моей однокомнатной квартире пахло корицей, ванилью и безнадегой. Я пекла печенье. Мой проверенный способ не думать — занять руки и нос. Пока замешиваешь тесто, мир сужается до чашки муки и щепотки соды. Пока вдыхаешь аромат из духовки, не чувствуешь запаха собственного одиночества.

Дверь захлопнулась с характерным для Леры ударом.

— Я вхожу! Несите лучшее вино и самые грязные сплетни! — ее голос прокатился по коридору.

Через секунду она ввалилась на кухню, скинула на стул огромную сумку-шоппер и уставилась на меня. Лера — ходячий контраст моей мягкости. Двадцать восемь лет, маркетолог в рекламном агентстве, волосы цвета воронова крыла, стрижка каре с филировкой, которая выглядела так, будто ее делали с помощью бензопилы. И глаза — зеленые, ястребиные, видящие все насквозь.

— Ты печешь, — констатировала она, снимая кожаную куртку. — Значит, либо стресс, либо влюбилась. Или и то, и другое. Давай, выкладывай. Кто он?

Я вздохнула, вытаскивая противень. Печенье получилось почти идеальным.

— Никто. Просто родитель.

— «Просто родитель» не заставляет тебя краснеть, когда ты о нем говоришь, — Лера села на табурет, взяла одно печенье и отломила кусочек. — Окей, начинаем допрос. Имя?

— Артем.

— Ребенок?

— Девочка, Варя, шесть лет.

— Статус?

— Без кольца. Говорит, в процессе развода.

Лера замерла с печеньем у рта.

— Стоп-стоп-стоп. «В процессе развода»? Алис, ты же не…

— Нет! — поторопилась я. — Ну, почти нет. Мы просто… погуляли сегодня. После сада. С дочкой.

— Ага, «просто погуляли», — она скривила губы. — И он, случайно, не приносил тебе кофе с корицей утром?

Я промолчала. Молчание было красноречивее любого признания.

— Боже мой, — Лера закатила глаза. — Он уже дарит тебе кофе и гуляет с тобой за ручку с ребенком, а ты даже не проверила, разведен ли он на самом деле? Алиса!

Ее слова задели меня за живое.

— Он не врет, Лер. Я вижу. Он хороший отец. И он… он смотрит на меня так…

— Так, как смотрел Никита? — резко вставила Лера.

Воздух на кухне стал густым и колючим. Имя, которое мы старались не произносить.

— Не надо, — тихо сказала я.

— Надо, — Лера не отступала. — Напомнить? Два года отношений. Он задерживается на работе. Ты веришь, потому что он усталый, потому что у него важный проект. Потом находишь переписку в его телефоне. «Даша-из-бухгалтерии». Смайлики, сердечки, «скучаю». А когда спрашиваешь, он говорит: «Ты слишком доверчивая, Алис. Это просто флирт. Ты все усложняешь».

Каждое слово било точно в цель. Я снова видела тот экран. Глупые стикеры. И его лицо — не виноватое, а раздраженное. Как будто это я нарушила его покой своими вопросами.

— Он не Никита, — прошептала я, но в голосе не было уверенности.

— Все они не Никита, пока не становятся им, — Лера встала, подошла ко мне и положила руки мне на плечи. Ее взгляд стал мягче. — Слушай, я не хочу портить тебе кайф. Ты заслуживаешь нормального мужика. Очень заслуживаешь. Но, детка, проверь его. Пожалуйста. Хотя бы погугли. Узнай про жену. «В процессе развода» — это не документ. Это удобная формулировка.

Я знала, что она права. Но внутри все сопротивлялось. Артем был таким… настоящим. Теплым. Его нежность к Варе не могла быть фальшивой. А его взгляд… Нет, Лера просто параноик. Она всегда всех подозревает. Это ее защитный механизм.

— Хорошо, — сказала я для приличия. — Погуглю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Лера обняла меня, от нее пахло табаком и грушей.

— Ладно. А теперь давай это печенье и расскажи, как он выглядит. В деталях. А то я уже представляю какого-то лысого бухгалтера.

Я рассмеялась, и напряжение немного спало. Мы просидели до полуночи, я рассказывала про Артема, про его улыбку, про то, как он присел на корточки к Варе. Лера качала головой, но в ее глазах читалась тревога.

Когда она ушла, я осталась одна в тишине. Обещание «погуглить» висело в воздухе. Я взяла телефон, открыла браузер. В поисковую строку набрала: «Артем Краснов».

Палец замер над кнопкой «Найти».

А что, если я что-то найду? Что-то, что разрушит этот хрупкий, только что родившийся восторг? Что, если Лера права и за улыбкой скрывается очередная ложь?

Я выдохнула и выключила экран. Не сейчас. Не сегодня.

Сегодня я хотела верить в сказку про идеального отца, который принес кофе с корицей. Хотя бы до утра.

Визуализация. Алиса и Артем

Мои дорогие читатели ❤️
А вот и главные герои

Алиса Сергеевна Ларина
Возраст: 27 лет
Статус: воспитатель в детском саду

Артем Краснов
Возраст: 35 лет
Статус: совладелец ритейл-компании

Спасибо, что открыли эту историю
Для меня очень важно каждое прочтение, каждое сердечко, каждый комментарий!
Впереди вас ждет много всего интересного🤍

Глава 4. Цветы от Вари

Неделя пролетела в каком-то сладком, нервном тумане. Артем приходил каждый день. Иногда с кофе, иногда просто с улыбкой и парой слов о погоде. Больше мы не гуляли — той единственной прогулки хватило, чтобы я думала о ней всю неделю, но эти утренние минуты у шкафчиков стали ритуалом. Он спрашивал о моих выходных (я соврала, что читала и смотрела сериалы, опустив часть про слезы над глупым ромкомом и поедание того самого печенья), рассказывал смешные случаи из жизни офиса. Я ловила себя на том, что жду его прихода. И ненавидела себя за это слабоволие.

В пятницу утром он появился с небольшим, изящным букетом. Не розы, нет. Белые фрезии и веточки эвкалипта. Просто, стильно, без намека на пафос.

— Варя настояла, — сказал он, протягивая цветы. В его глазах играли искорки. — Говорит, воспитательнице нужно дарить цветы. Я, конечно, пытался объяснить про этику и профессиональные границы, но кто устоит против такого дипломата?

Я взяла букет. Фрезии пахли нежно, почти неуловимо.

— Передайте Варе огромное спасибо, — сказала я, чувствуя, как горят уши. — Она у вас молодец.

— О, она точно знает, что делает, — он улыбнулся, и эта улыбка была уже откровенно флиртующей. — Хороших выходных, Алиса Сергеевна.

Он ушел, а я осталась стоять с цветами, с глупой улыбкой и комом противоречий в горле. «Цветы. Он подарил цветы. Это уже переходит все границы». Но сердце стучало настойчиво: «Он просто вежливый. И дочка попросила».

На занятии по рисованию я дала тему: «Мой дом». Дети увлеченно рисовали квадраты с треугольными крышами, солнце в углу и себя рядом. Я ходила между столами, подсказывала, хвалила.

Подошла к Варе. Девочка выводила аккуратный домик с трубой. Рядом — фигурка в брюках (папа) и маленькая фигурка с хвостиками (она сама). Мамы не было.

— Красиво получается, Варюша, — похвалила я. — А мама где? Мама на работе?

Варя вздрогнула, как будто я ее уколола. Она посмотрела на меня большими, испуганными глазами, затем быстро схватила коричневый карандаш и нарисовала в самом углу листа, почти за границей дома, маленький, невнятный кружок с палочками-руками.

— Вот, — прошептала она, не поднимая глаз.

Меня что-то кольнуло внутри. Не отсутствие мамы на рисунке — это бывало часто. А ее реакция. Этот испуг. И этот крошечный, зажатый в угол человечек.

— Мама тоже в домике, хорошо, — мягко сказала я, погладив ее по голове. Девочка напряглась под моим прикосновением.

«Она просто стеснительная, — убеждала я себя. — Или мама много работает. Или… они в ссоре. Развод же. Все объяснимо».

После работы, выходя из сада, я увидела его. Он стоял у калитки, не в раздевалке, а снаружи, как будто ждал именно меня. Варя, держась за его руку, качала ногой, разглядывая голубей.

— Алиса Сергеевна! — он сделал шаг навстречу. — Совпадение. Мы как раз собирались прогуляться. Если вы, конечно, не против компании. Нам по пути, кажется?

Он сказал это так легко, так ненавязчиво, что отказаться было бы невежливо. Глупо. Непрофессионально. Но я уже переступила эту черту с цветами в руках.

— Да, по пути, — согласилась я, и мы пошли.

На этот раз Варя была оживленнее. Она бежала впереди, собирая желтые листья, потом возвращалась, чтобы положить нам в руки по «подарку». Артем рассказывал о том, как в детстве хотел быть летчиком, а стал «скучным бизнесменом». Спросил, не жалею ли я, что выбрала профессию воспитателя.

— Никогда, — ответила я искренне. — Иногда это выматывает. Но когда ребенок, который месяц молчал, вдруг рассказывает тебе на ушко секрет… Это дорогого стоит.

— Вы удивительный человек, — сказал он вдруг, и в его голосе не было привычной легкости. Была какая-то новая, серьезная нота. — Не каждый найдет в этом столько света.

Мы дошли до моего перекрестка. Сумерки сгущались, фонари еще не зажглись.

— Ну, мне сюда, — указала я на свою улицу.

— Конечно, — он остановился. Варя пристроилась между нами, взяв нас обоих за руки. Получился такой странный, неловкий и безумно теплый круг. — Еще раз спасибо за компанию. И за ваше терпение к нашей Варе.

— Мне нечего терпеть, она золото, — улыбнулась я.

Он смотрел на меня, и в полутьме его глаза казались темными, нечитаемыми.

— Спокойной ночи, Алиса Сергеевна.

— Спокойной ночи, Артем. Спокойной ночи, Варя.

Я повернулась и пошла к своему дому, не оглядываясь. Спина горела от взгляда, который, как я чувствовала, провожал меня. В кармане пальто лежал смятый желтый кленовый лист, который Варя сунула мне в руку на прощание.

Дома я поставила фрезии в воду. Они пахли теперь не только собой, но и надеждой. Глупой, наивной, опасной надеждой.

Я достала телефон, чтобы сфотографировать букет для Леры (она требовала «доказательства флирта»), и заметила новое сообщение. От неизвестного номера в чате группы.

Неизвестный: «Алиса Сергеевна, это Иван Вершинин. В понедельник Тимофей первый день у вас в группе. Мне нужен ваш личный номер для экстренной связи.»

Сообщение было сухим, деловым, без единого лишнего слова. Его тон резко контрастировал с теплым бархатом сегодняшнего вечера. Я поморщилась. «Какой-то контролер. “Нужен ваш номер”. Не “можно”, а “нужен”».

Я ответила коротко: «Добрый вечер. Всю информацию можно получить завтра у администратора. До встречи.»

Легкая раздраженность от этого сообщения лишь подчеркнула сладость того, что было до него. Артем. Улыбка. Цветы. Прогулка.

Я легла спать, думая о завтрашнем дне. О том, увижу ли я его снова. И почти забыла о том маленьком, испуганном кружочке в углу Вариного рисунка.

Глава 5. Приглашение

Понедельник начался с дождя. Серая морось за окном, скучные голоса детей, которые не выспались после выходных, и влажная промозглость, въевшаяся в кости. Идеальный день, чтобы чувствовать себя одинокой и несчастной. Но дома стояла маленькая стеклянная вазочка с фрезиями. Они уже начали увядать, но все еще напоминали о пятничном вечере.

Артем пришел без кофе, в темном пальто, с каплями дождя на плечах. Он выглядел уставшим.

— Утро доброе, — его улыбка была сегодня менее яркой, но от этого не менее теплой.

— Доброе, — я помогла Варе снять мокрый плащик.

Он помолчал, глядя, как я вешаю вещи в шкафчик.

— Алиса Сергеевна, я понимаю, что это, возможно, переходит границы, — начал он тихо, так, чтобы не слышала Света, копошившаяся в шкафу с игрушками. — Но я хотел бы пригласить вас на кофе. Без Вари. Просто как… два взрослых человека. Чтобы пообщаться. Не как родитель и воспитатель.

Дождь застучал в окно сильнее. Правило номер один в моей голове завыло сиреной. «Нет. Никогда. Это конец всему».

Но я смотрела на его лицо. На тень усталости в глазах. На искреннюю, незащищенную просьбу.

— Я… не знаю, — выдохнула я. — Это не очень этично.

— Я понимаю, — он кивнул, не отводя взгляда. — И я не буду настаивать. Просто дайте знать, если передумаете. Мне кажется, нам есть о чем поговорить. Кроме Вари и работы.

Он ушел, оставив меня в растерянности. Весь день его слова крутились в голове.

А еще в этот день появился он.

Дверь в группу после тихого часа распахнулась резко. В проеме стоял мужчина. Высокий, почти на голову выше Артема, шире в плечах. В черной водолазке и таких же черных джинсах. Лицо — жесткое, с резкими скулами и темными, почти черными глазами. Он вел за руку мальчика лет пяти — кудрявого, веселого, с глазами-пуговками, которые сразу же начали с интересом изучать обстановку.

— Здравствуйте, — голос у мужчины был низкий, без эмоций. — Вершинин. Иван Александрович. Это Тимофей. Вам сообщали?

— Здравствуйте, — я собрала всю свою профессиональную выдержку. — Да, сообщали. Я Алиса Сергеевна, воспитатель. Проходите, Тимофей, выбери себе шкафчик, без картинки, и мы приклеим на него ту, что тебе понравится.

Мальчик, не испугавшись, отпустил руку отца и подбежал к шкафчикам.

Я поднесла ему на выбор несколько героев.

— Дракона! — радостно объявил он, указывая на наклейку.

— Отлично, — улыбнулась я ему и приклеила милого дракошу на дверцу. Потом повернулась к отцу. — Иван Александрович, вам нужно заполнить анкету.

Он молча взял лист и ручку. Заполнял быстро, размашисто, не глядя на меня. Когда закончил, протянул обратно.

— Ваш личный номер, в чате группы скрыт, а вы, в свою очередь, мне его так и не отправили, — сказал он не вопросительно, а утвердительно. — Как я уже писал, для экстренных случаев. У меня ненормированный график. Со мной должны быть на связи всегда.

Его тон возмутил меня. Не «можно», не «будьте добры», а ультиматум.

— У нас есть номер детского сада, — парировала я. — И телефон в раздевалке. Этого обычно достаточно.

Он медленно поднял на меня взгляд. Его глаза были как два куска антрацита — твердые, непроницаемые.

— Обычно — да. Не в моем случае.

Мы сверлили друг друга взглядами. Тимофей уже вовсю общался с другими детьми, его звонкий смех разливался по группе. Контраст с угрюмым гигантом был разительным.

— Хорошо, — сквозь зубы сказала я, диктуя номер. Он внес его в телефон, не проверяя.

— Спасибо, — бросил он, хотя благодарности в этом слове не было ни капли. — Тима, пока.

— Пока! — крикнул мальчик, не отрываясь от конструктора.

Иван Вершинин кивнул мне на прощание — коротко, резко — и вышел, оставив после себя ощущение сквозняка и легкого, необъяснимого беспокойства.

«Какой неприятный тип, — подумала я. — И ребенок у него… слишком уж веселый для такого отца».

Вечером, разбирая почту на телефоне, я увидела новое сообщение от Артема. Не через общий чат, а личное, в WhatsApp. Он сохранил мой номер, видимо, после родительского собрания.

Артем: «Алиса Сергеевна, еще раз простите за утреннюю наглость. Не хотел вас смущать. Просто иногда очень хочется поговорить с человеком, который видит мир не через призму отчетов и KPI. В любом случае, спасибо за сегодня. Вы, как всегда, луч света в нашем сером дне».

Я перечитала сообщение несколько раз. Оно было искренним, но не давящим. Теплым, но уважающим границы.

И я, прежде чем мозг успел включить тормоза, набрала ответ.

Я: «Кофе — это, наверное, плохая идея. Но, возможно, не самая худшая. Только если это действительно просто кофе».

Ответ пришел почти мгновенно.

Артем: «Честное слово. Просто кофе. Завтра, после работы? Я знаю одно тихое место недалеко от сада».

Я закрыла глаза. Это была ошибка. Большая, жирная, профессиональная ошибка. Я это знала. Но внутри все пело от предвкушения.

Я: «Хорошо. До завтра».

Легла спать я с мыслью об Артеме. О его улыбке. О том, как он слушает. И почти совсем забыла про тяжелый, подозрительный взгляд Ивана Вершинина и его требование моего номера.

Но где-то на задворках сознания, как назойливая мушка, жужжала мысль: «А почему Тимофей так легко отпустил руку папы? И почему он такой… небоящийся?»

Визуализация. Иван

Дорогой читатель!
Ты уже видел Алису и Артема — теперь пришло время познакомиться с Иваном

Иван Александрович Вершинин
Возраст: 36 лет
Статус: владелец охранного агентства

Спасибо, что читаешь эту историю🤍

Глава 6. Новенький

Тимофей Вершинин влился в группу как шарик радости в стакан с водой — мгновенно, со звонким смехом и заразительной энергией. К концу второго дня он уже знал по именам почти всех детей, успел подраться с Марком из-за красного самосвала и тут же помириться, предложив тому половину своего печенья. Он был полной противоположностью тихой, осторожной Варе.

А его «отец»… Иван Вершинин стал моей ежедневной головной болью.

Он приходил всегда ровно за пять минут до закрытия. Не заходил в группу, не болтал с другими родителями. Стоял у двери в раздевалке, огромный и мрачный, словно грозовая туча, и ждал, когда Тима выбежит к нему. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, неизменно находил меня. Кивок. Короткое «спасибо». И уход.

Он ни разу не улыбнулся. Ни разу не задал ни одного лишнего вопроса. Каменная глыба.

И вот, в конце первой недели октября, случилось это.

Я уже была в пижаме, досматривала сериал и почти засыпала на диване, когда телефон на тумбочке завибрировал. Время на экране: 23:47.

Неизвестный номер: «Тимофей сегодня кашлял?»

Сообщение было без приветствия, я сразу поняла, от кого оно. Кто еще мог писать в такое время с таким идиотским вопросом?

Раздражение, копившееся всю неделю, наконец вырвалось наружу. Я грубо ткнула в экран.

Я: «Иван Александрович? В такое время?»

Ответ пришел через минуту.

Иван: «Да. Кашлял?»

Я: «Нет. Не кашлял. Он был абсолютно здоров. И сейчас, я уверена, спит. Как и большинство нормальных людей в это время.»

Пауза. Три точки набирания сообщения мигали дольше обычного.

Иван: «Как вел себя? С кем играл?»

Я чуть не швырнула телефон в стену. Какое ему дело, с кем играл его сын в пять вечера? Это же не допрос подозреваемого!

Я: «Вел себя как обычный пятилетний ребенок. Играл, ел, спал. Все хорошо. Спасибо за беспокойство.»

Я добавила смайлик с улыбкой, который в данном контексте означал «отстань от меня». Он, похоже, не понял намека.

Иван: «Хорошо. На будущее: если что-то не так — звоните сразу. В любое время.»

Я не ответила. Просто выключила звук и перевернула телефон экраном вниз, как будто это могло остановить поток его абсурдной тревожности.

На следующее утро я пожаловалась Свете, пока мы расставляли стулья к завтраку.

— Представляешь, в полночь! Пишет: «Кашлял?» Да он вообще вменяемый?

Света фыркнула.

— Ох уж эти папаши-наседки. Самые строгие обычно. А этот Вершинин так вообще смотрит, будто всех нас на вшивость проверяет. Бедный ребенок, наверное, дома как в казарме живет.

— Именно! — воскликнула я, чувствуя, как мои подозрения находят подтверждение. — Тима такой открытый, солнечный мальчик. Откуда у такого отца? Не иначе, мать добрая, вот он и тянется к людям.

— Или просто уже привык, — многозначительно сказала Света. — Дети ко всему привыкают.

Мысль была неприятной. Я посмотрела на Тиму, который помогал Варе надеть фартук для лепки.

«Бедный малыш, — подумала я. — С таким папашей».

А вечером, был кофе с Артемом.

Мы встретились в той самой тихой кофейне. Он пришел прямо с работы, в элегантном темно-синем пиджаке. Заказал для меня латте с корицей, для себя — эспрессо.

— Я так рад, что вы пришли, — сказал он, отодвигая сахарницу. — Честно говоря, не был уверен, что вы согласитесь.

— Я тоже не была уверена, — призналась я, согревая ладонями чашку. — Это… не по правилам.

— А кто сказал, что правила всегда правильные? — он улыбнулся, и в его глазах мелькнула тень чего-то грустного. — Иногда они просто защищают нас от возможной боли. Но и от возможного счастья тоже.

Мы говорили обо всем и ни о чем. О книгах (оказалось, мы оба любим Ремарка), о путешествиях (он мечтал увидеть Норвегию, я — Исландию), о музыке. Он рассказывал смешные истории из своей студенческой жизни, и я смеялась до слез. Он слушал меня внимательно, не перебивая, кивая в нужных местах. Он был идеальным собеседником. Идеальным мужчиной.

И на фоне этого теплого, легкого вечера образ угрюмого, контролирующего Ивана Вершинина с его ночными сообщениями казался карикатурным. Вот он, контраст. Свет и тьма. Тепло и холод.

Артем проводил меня до моего дома. У подъезда он остановился.

— Спасибо за этот вечер, Алиса, — сказал он мягко. — Мне было… очень хорошо.

— Мне тоже, — прошептала я.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. Он медленно наклонился и поцеловал меня в щеку. Нежно, почти невесомо.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Артем.

Я поднялась в квартиру, прижалась лбом к холодному стеклу балконной двери и смотрела, как его тень растворяется в ночи. Сердце билось часто-часто. Это было счастье. Настоящее, острое, пугающее.

Телефон в кармане завибрировал. Я вздрогнула, думая, что это он. Но нет.

Иван: «Завтра у Тимы прививка по плану. После нее может быть температура. Будьте внимательны.»

Сообщение пришло в 00:23.

«Приняла к сведению»

Я застонала. Этот человек был безумен. Абсолютно безумен. Или патологически контролирующий. Или и то, и другое.

В мире, где есть Артем, не должно было быть места для полуночных тревог сурового Вершинина. Я решила просто игнорировать его. Авось, отстанет.