Я выживу

1.1 Начало.

Я бежала, что есть мочи, дождь лил как из ведра. Ботинки так громко хлюпали, что казалось, вот вот и я побегу уже босиком. Сзади болтался рюкзак, в котором были самые необходимые вещи. Я бежала и не знала, что ждёт меня впереди, главное, что я была далеко от того места, где когда-то выросла. Там остались самые страшные воспоминания. Пьющая мать, многочисленные сожители, побои и унижения.

Я оставляла все позади, слезы градом катились из глаз, а щеку все еще жёг удар родной матери.

Добежав до остановки я сажусь в первый попавшийся автобус. Вода стекает по лицу маленькими ручейками, я промокла насквозь.

В голове только и мелькает мысль, что нужно на вокзал. Здесь меня больше ничего не ждёт. Я должна покинуть этот город раз и навсегда. Мне удаётся добраться лишь глубокой ночью. Пересчитав последние деньги, убедилась, что хватает на билет до Питера и на еду

Поезд должен прибыть через 2 часа. Это время стараюсь прийти в себя. Я ухожу в уборную на вокзале и привожу себя в порядок. Теперь меня лишь выдают опухшие и красные глаза. В целом, я выгляжу как обычная девушка студентка, решившая съездить отдохнуть. Широкие джинсы, толстовка, ботинки - все это предавало мне более молодой возраст. Свои светло-рыжие волосы я спрятала под капюшон.

Весь путь в поезде я спала, снились кошмары, впрочем, как и всегда. После сна грела мысль, что я отдаляюсь от этого города раз и навсегда.

На удивление, Санкт-Петербург встретил меня солнцем, было начало мая, все вокруг распускалось и начинало цвести. Я никогда не была в этом городе, но мечтала. Теперь же я стояла у вокзала, улыбалась и казалось, что мои мысли и все невзгоды куда-то ушли. В душе я чувствовала свободу. Ветер сорвал мой капюшон и волосы стали развиваться, и казалось, что они тоже чувствуют свободу. Время потеряло счёт.

Опомнилась, когда солнце ушло, близился вечер, а я все ещё не ела. Усложнялось все тем, что у меня был старый кнопочный телефон и не было интернета. Прошлый сенсорный гаджет, на который я работала полгода, мать обменяла на выпивку.

В кармане лежали последние деньги. Магазин удалось найти быстро, а учитывая, что я не ела мясо, я сэкономила. Оставался один важный момент, где ночевать... В голове промелькнула мысль, а что, если гулять всю ночь, а с утра можно приступить к поиску работы.

План казался мне замечательным, ведь это самый романтичный город, который я только видела. На улице стемнело, а он как будто снова ожил. Кругом мерцали огни, шумели машины, был слышен смех людей. Я шла, медленно наслаждаясь всем великолепием Питера. Забыв обо всем на свете, вдыхая живой воздух, который отдавал цветением яблонь и пыли, мне казалось, что весь мир передо мной. Проходя по Малой Садовой, я вдруг с восхищением посмотрела на панорамное окно, которое было почти во всю стену красного трехэтажного здания. Это был ресторан. Звучала живая музыка, скрипач играл что-то трогательное, люди вокруг оживленно общались. Видно было, что заведение дорогое. Вывеска "Царское село" только подтверждала меня в этом.

Я резко отвернулась и устремилась подальше, в голове снова начали всплывать воспоминания о детстве, о том, как тяжело приходилось жить впроголодь, иногда мать уходила из дома на неделю и закрывала дверь на ключ. Было здорово, когда находилась хоть какая-то крупа, но бывало, что кроме воды ничего не было. В более старшем возрасте я начала сбегать через окно. Меня подкармливала соседка Людмила Николаевна. Единственный человек, который был добр ко мне всегда.

Вновь слезы захлестнули меня. Не видя тротуара, я шагнула на край дороги.

Почувствовав удар в бок, я отлетела на что-то мягкое. Открыв глаза, я начинаю понимаю, что лежу на газоне. Превозмогая боль пытаюсь сесть и понять, что произошло. Голова кружится, я хочу разглядеть хоть что-то. В глазах двоится. Но, я успеваю увидеть перед собой огромную черную машину. Из нее вышли два человека в костюмах и галстуках и быстрым шагом направились ко мне. Ком подкатил к горлу, казалось, что все происходит не со мной. Люди в костюмах двигались молниеносно. Быстро подхватив под руки, меня начали волочить в машину. Я хотела что-то кричать, но спазм сковал горло и брызнули слезы. Было слышно лишь мое мычание. Открыв дверь меня быстро посадили на заднее сидение. В машине было темно. За руль и вперёд сели два амбала, которые успешно меня сюда затолкали.

Но, как оказалось, на заднем сидении сидел еще кто-то. В темноте я не могла разглядеть совершенно ничего. Я только догадывалась, что это был мужчина, очень большой мужчина и пахло от него тяжёлыми духами, с привкусом гвоздики и корицы...Мне не нравился этот запах, он пугал и отталкивал.

1.2 Знакомство

Мои колени дрожали. Взгляд устремился в темноту на мужчину, от которого пахло так тяжело, что казалось, что вот-вот и я потеряю сознание. Машина стояла и не трогалась. В голове проносились мысли, что мне в жизни не расплатиться за возможные царапины, которые я могла нанести автомобилю. Раздался голос. Грозная скала рядом заговорила.

- Долго стоим. Я опаздываю.

Его голос прозвучал как сталь. Ни единой эмоции. Мне казалось, что со мной рядом находится робот. Я хотела закричать, но спазм сковал моё горло, я сидела так неподвижно, что казалось, что я просто часть интерьера. В ребрах все ещё отдавало болью, но я этого почти не замечала. В голове проносились страшные мысли, а из глаз брызнули слезы. Мой мир замер. Казалось, что все это происходит не со мной, скоро я проснусь и весь этот кошмар кончится.

Внедорожник набирал обороты, и я совершенно не знала, куда меня везут... Спустя 5 минут я смогла выдавить из себя фразу:

- Куда вы меня везёте? Повисла тишина, мне никто не ответил, казалось, что я говорила в пустоту. На секунду я подумала, что теряю сознание. Голова наклонилась на окно машины, запах кожаного салона и духов мужчины, сидевшего рядом, сводил с ума. К горлу поступила тошнота. Я начала дёргать дверцу ручки, меня уже не смущало, что ехали мы быстро. В голове лишь проносилась мысль, что мне срочно нужно на свежий воздух. Удивительно, но машина начала тормозить. Как только она остановилась, я осознала, что мы уже давно не в городе. По обочинам находился густой лес. Мы были на трассе. Лишь редкие фонари освещали дорогу. Как только машина остановилась, я стала дёргать дверцу.

Дверь открылась. Я мигом выбежала и побежала к самой обочине. Все содержимое ужина вышло незамедлительно. Пронеслась мысль бежать прямо в лес. Я начала оглядываться... Но было поздно! Ко мне приближалась фигура в костюме. Это была реальность, которая пугала меня с неистовой силой. Амбал схватил меня за шкирку и поволок обратно в машину. Я кричала так сильно, но, как оказалось, совершенно бесполезно.

Всю дорогу я молчала, зажавшись в угол, и старалась запомнить местность, по которой меня везут, но мелькали лишь деревья и редкие дорожные знаки. Мужчина с тяжёлым запахом сидел неподвижно. Его лицо было скрыто в темноте. Казалось, что мы едем целую вечность. Но тут мы начали въезжать в какой-то посёлок. Вдоль дороги стояли огромные особняки, я никогда не видела такого. Казалось, что это целые дворцы. Машина начала тормозить у трехэтажного дома. Камень и тёмное дерево, окна в пол, все смешалось в этом доме. Современный стиль, огромная территория с ландшафтным дизайном. Похожие дома я видела на обложках журналов и всегда сомневалась, существуют ли они на самом деле. Теперь ответ я знала наверняка. Машина въехала на территорию и остановилась. Стальным голосом прозвучал приказ:

- В комнату. Под охрану. Я позже зайду.

Внутри меня все рухнуло, я вжалась в сидение машины, в то время как Скала вышел и направился к дому. Я успела заметить, что он был одет в костюм, но он отличался от костюмов охранников. Не надо было вешать ценник, чтоб понять, что стоимость баснословна. Волосы у этого жуткого мужчины были чёрные как смоль, твёрдая и быстрая походка, спортивное тело, которое было видно невооружённым глазом. Скала скрылся в доме. Дверь с моей стороны машины открылась, и сильные руки начали меня тащить на улицу. Поняв, что сопротивлением я ничего не добьюсь, я перестала это делать.

Как только я вышла на свежий воздух, я осознала все масштабы этого, не побоюсь сказать слова, поместья. Фонари освещали газон и большой бассейн, вдали было что-то напоминающее оранжерею. Было уже темно, и сложно что-то разглядеть. Поняв, что я не окажу сопротивления, охранник приказал идти за ним. Когда мы подошли к дому, я сразу заметила, камеры находились везде. В голове пронеслась мысль, что сбежать отсюда я врядли смогу.

Интерьер в доме был в современном стиле в серо-белых тонах. Отделка натуральным мрамором, обитые матовой кожей диваны, ультрасовременная люстра в форме колец, мебель и перила светлого дерева — все это завораживало и пугало до дрожи в коленях. Меня повели в комнату на втором этаже. Пока мы поднимались, охранник чётко и громко дал понять:

- Все под наблюдением и охраной, если попытаешься сбежать, то будешь жестоко наказана. Ты все поняла?

- Да, - прошептала я еле слышно.

Перед мной открылись двери комнаты. Здесь интерьер был чуть мягче, присутствовали оттенки коричневого, лаконичные геометрические формы, минимализм в декоре. Мужчина в костюме закрыл за мной дверь, и я услышала, как щёлкнул замок. Теперь я пленница, что со мной будет? Как выжить? Я сняла рюкзак и осмотрелась. В комнате стояла большая кровать с темно-коричневым изголовьем, банкетка рядом с ней. Большой белый шкаф, прикроватная тумба. Также во всю стену было окно, а дальше... Я видела только лес, густой настоящий лес. Слева от кровати я увидела ещё дверь. Быстрым шагом направилась к ней в надежде, что это может быть выход. Но попала в ванную комнату. Она была таких же размеров, как и моя комната, когда я жила с матерью. Здесь был душ, а в центре стояла ванная на белых и гладких камнях. По щекам снова побежали слезы, я рухнула на пол и зарыдала. Что же теперь мне делать, вся моя жизнь зависит от мужчины, у которого я даже лицо не видела. Мне казалось, что проревела я как минимум 2 часа.

2 Глава.

Я не заметила, как задремала. Проснулась от чьих-то шагов. Оглядевшись, вспомнила, что так и осталась в ванной. Выходить было страшно. Подождав немного, я услышала, как дверь закрылась. С опаской поднялась и вышла из ванной. На прикроватной тумбе стоял серебряный поднос с завтраком: сэндвичи с красной рыбой, яичница и чашка сока. Мой живот предательски заурчал, но я решила ничего не трогать — неизвестно, что могли туда положить. Села в угол комнаты, обняла колени и стала ждать.

Вдруг я подскочила, как ошпаренная! У меня ведь есть телефон, пусть и кнопочный, но главное — дозвониться до полиции. Скинув рюкзак, начала лихорадочно в нем шариться. Нашла! Телефон показывал 6 утра, но сети не было. Или кто-то не хотел, чтобы она была.

Послышался звук открывающейся двери. Я подняла глаза и встретилась со Скалой. Это был мужчина лет 30–35 с серыми глазами цвета стали и чёрными волосами. Казалось, он статуя, а не живой человек. На лице не было никаких эмоций, только невероятная серость глаз обжигала меня. Сегодня на нем была чёрная водолазка и синие джинсы — никаких официальных костюмов. Он смотрел на меня, и я чувствовала себя загнанным в угол зверем.

— Я хочу выйти, выпустите меня, — со слезами начала умолять незнакомца.

— Нет! Кто тебя подослал? — как гром прозвучали его слова.

Я раскрыла глаза ещё шире, даже слезы перестали течь.

— Это глупая ошибка! Я впервые в этом городе, мне просто некуда было идти, — тараторила я и замолчала, когда он присел на корточки.

Казалось, его зрачки заполонили всё, глаза стали чёрные, как цвет смолы. Запах гвоздики коснулся моего носа, и в голове промелькнула мысль, что сейчас потеряю сознание.

— Я назову своё имя и фамилию, — властно сказал мужчина.

Я молчала и смотрела в пол, на свои старые заношенные ботинки. Из глаз лились слезы. Быстрым рывком он схватил мой рюкзак, открыл замок и начал вываливать на пол мои вещи: кофту, джинсы, пару трусов, телефон и паспорт. Открыв его, начал вслух читать:

— Черничная Есения Александровна, 99 года рождения, проживает в городе N.

Скала замолчал и взглянул на меня. Возможно, на пару минут усомнился, что кто-то меня подослал. Забрав паспорт, быстрым шагом удалился из комнаты, и замок снова щёлкнул.

Надо бежать! Бежать! Все крутилось в моей голове. Я попыталась открыть огромное окно, но нужен был ключ. Все свои вещи снова бережно собрала в рюкзак. Когда складывала трусы, мои щёки залились пунцовым румянцем — кто-то кроме меня видел моё белье. Обычные хлопковые трусы. Боже, как стыдно.

Легла на кровать и начала обдумывать план. Сердце бешено колотилось в груди. Куда я попала? Кто этот человек? Бежать мне надо, но как? Что будет со мной? Все это стучало в моей голове как молоток. Мне 22 года, я закончила школу и пошла работать. Не удалось поступить учиться — для бесплатного не хватало баллов, для платного — денег. Сначала старалась откладывать со своей зарплаты, но как только начинала, мать забирала все мои средства.

Пыталась вспомнить момент, когда мать перестала меня любить, и почему было всё равно моему папе. Когда исполнилось 12, он умер: напился и не проснулся. Пьяные люди в нашем доме начали мелькать всё чаще, стало больше разных мужчин — кто-то был добр ко мне, а кто-то лишь шугал. К 14 годам моя фигура округлилась, и мамины собутыльники начали смотреть на меня по-другому.

Мои воспоминания прервал звук открывающейся двери. Я подскочила с кровати и встала по стойке смирно. В комнату вошёл мужчина лет 60 с густыми чёрными усами с сединой. В руках он держал чемоданчик. Следом за ним — Скала.

Окинув меня равнодушным взглядом, сказал:

— Сейчас тебя осмотрит врач, раздевайся.

— Нет, я не буду, ни за что! — почти выкрикнула я.

— Мне применить силу? — прищурил свои серые глаза мужчина.

Понимая, что выхода нет, начала снимать с себя толстовку. Длинные волосы рассыпались по спине, тело дрожало. Следом сняла джинсы и ботинки — была совсем беззащитна, опухшие от слез глаза всё ещё слезились. На мне был спортивный топ и обычные чёрные трусы. Чувствовала, как они меня рассматривают.

— Очень худая, — покачал головой доктор.

— Возьмите какие нужно анализы, мне надо знать, здорова она или нет, — сказал безэмоционально Скала.

Не выдержала и побежала к выходу, но мужчина преградил путь. Я начала кричать и вырываться. Истерика поглотила меня:

— Отпустите меня! Отпустите! Я не сделала ничего плохого.

Пока махала руками, успела оцарапать лицо мужчины. Он схватил меня за руки и очень сильно встряхнул:

— Если ты сейчас не подчинишься мне и не успокоишься, я отведу тебя в другую комнату и свяжу. Поверь, тебе это не понравится, — жёстким тоном сказал Скала.

Он отошёл, а ко мне подбежал доктор. Сначала слушал меня, потом начал ощупывать. Его прикосновения полосовали меня хуже лезвия. Врач усадил на кровать и начал брать анализы, но сначала долго рассматривал внутреннюю часть моих рук — все они были в шрамах, какие-то причинила мать, какие-то я сама. Покачав головой, доктор закончил и сложил всё в свой чемоданчик.

Все это время за нами наблюдал Скала.

2.1 Жить

— Скоро придёт другой врач, будь готова, — монотонно произнёс Скала, и они с доктором вышли из комнаты. Я сидела на кровати в одном нижнем белье, жадно вдыхая воздух. Панические атаки случались со мной слишком часто. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, ладони потели. В голове проносились мысли, что вот-вот что-то произойдёт.

Я не стала одеваться. Легла на кровать и свернулась в позу эмбриона. «Почему я живу такой жизнью? Что со мной не так? За что мне всё это?» — крутилось у меня в голове, и я провалилась в сон. Мне снилась чёрная дыра, которая окутывала всё вокруг. Я стремительно падала в неё.

Сквозь сон я почувствовала, как кто-то трогает меня за плечо. Наученная горьким опытом, когда я жила в доме мамы с сожителями, я тут же подскочила и закричала.

— Тише, тише, деточка. Я врач, всё хорошо, — мягким тоном пропела женщина лет 50. Её седые букли и добрые глаза заставили меня замолчать. Я таращилась на неё, не зная, что она будет со мной делать.

— Меня зовут Алевтина Фёдоровна, я гинеколог. Не бойся, я не буду делать тебе больно. Мне нужно лишь осмотреть тебя и взять мазки, — искренне произнесла она, заглядывая мне в глаза.

— Для чего это всё? Зачем? — сорвалось с моих губ.

— Так сказал сделать хозяин. Я не могу противиться его воле, и тебе не стоит, ничего хорошего из этого не выйдет, — с жёсткими нотками в голосе сказала Алевтина Фёдоровна. — Ты живёшь половой жизнью?

— Нет, — тихо ответила я.

— Ох, удивительно, сколько же тебе лет, Есения?

— 22, но какое это имеет значение.

После осмотра я решила попробовать выяснить, где я нахожусь и кто такой Скала.

— Алевтина Фёдоровна, а кто такой хозяин?

— Я могу тебе сказать одно, это очень влиятельный человек, тебе не стоит перечить ему или пререкаться. Артём Владимирович не приемлет такого, будь умна, Есения, — врач подняла мой подбородок и по-доброму заглянула мне в глаза.

За окном стемнело. Замок щёлкнул, и в комнату зашла женщина средних лет в форме горничной.

— Есения, тебя на ужин ждёт хозяин. Спускайся, — ровным тоном проговорила горничная. Она нисколько не удивилась моим опухшим глазам и красному носу. Хотя, о чем можно говорить, если здесь меня запирали на замок. Это была тюрьма, моя тюрьма. Я не знала, что ждёт меня. Кто этот человек и зачем я ему.

Дом был просто огромен. Современный стиль, лаконичный дизайн, но казалось, что тут никто не живёт. Никаких личных вещей, статуэток, фотографий. Ничего этого не было, лишь дорогой мрамор и много камня.

Мы зашли в столовую, по середине стоял изысканно накрытый обеденный стол. Скала сидел и пристально наблюдал за мной. Сталь в его глазах прожигала меня, и казалось, что он читает даже мои мысли. Меня посадили напротив. Еда источала такой запах, что мой желудок свернулся в узел. Жестом руки мужчина дал понять, что мне можно приступить к еде. Я не стала отказываться и наложила себе печёный картофель в соусе. Я была настолько поглощена едой, что не заметила, как опустошила тарелку. Как же стыдно... Он всё это время смотрел на меня. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.

— Итак, Есения Черничная, слушай меня внимательно. Я понял, что ты попала под машину лишь по своей глупости и невнимательности, но отпустить тебя я не смогу. У меня идёт предвыборная кампания, ты можешь испортить статистику. Твоя задача находиться в этом доме до выборов. Это 2 месяца. Учитывая, что идти тебе как раз некуда, ты остаёшься здесь, — его слова звучали буднично и тоном, не требующим возражения.

В горле что-то защекотало, и в виски ударила резкая боль. Я окинула взглядом Скалу.

— Какое право вы имеете удерживать меня против моей воли? Я свободный человек. Рабство отменили ещё в 1861 году, — я говорила чётко и громко, лицо налилось краской, голова начала трястись от обиды и гнева. — Я сейчас же ухожу! — резко встала из-за стола и ринулась к выходу. Крепкие руки схватили меня сзади и рывком развернули. В глазах Скалы плясали черти, эмоций не было или он их не показывал. Он крепко держал мои плечи. Было больно, но я с вызовом смотрела ему в глаза.

— Видимо ты плохо меня услашала, Есения. Отведите ее в подвал! — рявкнул Скала. Откуда не возьмись появился охранник и схватив меня за руки поволок куда-то. Я отчаянно кричала, но всем было все равно. Лишь Скала бросил фразу: — По хорошему не хочешь, будет по плохому.

Меня завели в крохотную комнатку, очень пахло сыростью, не было окон и какой либо мебели. Лишь в углу валялся старый матрац. Охранник швырнул меня на пол и быстро закрыл железную дверь. Стоя на четвереньках с ободранными коленями я вдруг поняла, что я никто в этой жизни и нет ни единого человека, которому я была бы небезразлична. Я свернулась на холодном полу, слез уже не было.

Не знаю, сколько я так пролежала, но казалось, что вечность. В голове созрел до боли отвратительный выход. Я встала и стянула свой ремень с джинс. Из стены торчала какая-то арматура, я надеялась, что она выдержит мой вес. Быстро накинула ремень и закрепила его. Другой конец коснулся моей шеи. В голове лишь проносились мысли о никчемности. Я выдохнула и расслабила ноги, ремень крепко обхватил мою шею и начал душить. Перед глазами начало все плыть. Знаете, говорят, что когда человек умирает, у него перед глазами проносится вся его жизнь. У меня такого не было. В голове лишь возникло воспоминание о прекрасном городе, который я успела увидеть. Все начало темнеть. Мне вдруг стало так хорошо, моя душа покидала тело, я это отчётливо осознавала.

Темнота. Глухие звуки, крик... Дыши. Я открываю глаза и вижу Скалу. Я сразу узнаю его, от него пахнет тяжестью... Гвоздика, кардамон или может чем-то еще...

2.2. Я живая?

Я открыла глаза и медленно начала приходить в себя. Горло саднило. Это был не подвал. Потихоньку начала понимать, что меня вернули в мою золотую клетку. Я привстала и начала осматриваться, на прикроватной тумбочке стоял стакан с водой. Мигом осушив его, на трясущихся ногах побрела в ванную. В зеркале я увидела свое отражение и отшатнулась. Волосы сбились в колтун, на шее был темно-синий след от ремня, а глаза провалились, и по контуру пролегли синяки. Заношенная кофта, старые спортивные штаны.
Я была молода, но в моих глазах была такая боль и отрешенность, что я отвернулась, разделась и залезла в ванную. Значит, Скала меня спас... Но зачем, я никто. Меня даже и искать никто не будет. Я и сама не понимала. Честно сказать, это была не первая попытка закончить свое никчемное существование.

Мне все детство посторонние мне люди говорили, что я невероятно красивая. В 17 лет, когда я заканчивала 11 класс, к нам в посёлок заехал очередной мажор. На своем серебристом «Мерседесе» он привёз и своих друзей, кучу выпивки, еды. Коттедж его отца находился у самой реки, но приезжали они сюда крайне редко. Две ночи они не давали спать всем сельчанам, музыка шумела так, что казалось, мы на стадионе в Лужниках. Никто не осмелился сделать замечание или сходить поговорить, все терпели. На третий день мажор решил посетить наш местный магазин.

Мама моя работала продавцом, а я помогала ей и после школы мыла полы. Увидев «почётного» гостя в магазине, мама тут же натянула улыбку и любезно поздоровалась.

– Мне 5 бутылок Jack Daniel’s и 5 бутылок Coca-Cola, и давайте побыстрее, – раздражённо сказал парень. – К сожалению, такого напитка у нас нет, – запинаясь, произнесла мама.

– Тогда давайте сюда самого дорогого виски, которое у вас есть, и попрошу вас, дамочка, пошустрее, неужели вы все такие медленные в своей деревне.

– Почему вы так разговариваете с моей мамой? – почти крикнула я. Мажор медленно повернулся ко мне. Одет он был идеально. Чёрная коженная куртка, голубые джинсы и дорогие кроссовки. Белые волосы и голубые глаза. Да, он был несомненно красив! Его глаза начали осмотр с моих рваных кед, медленно перешли на фартук техслужащей и дошли до лица. Мои щеки вспыхнули.

– Что ты сказала? Повтори, девочка, – почти шёпотом произнёс мажор.

– Я-я-я не хочу, чтобы вы так общались с моей мамой, – запинаясь и робея, пролепетала я.

– Пожалуйста, ваш пакет, не обращайте внимание, это моя дочь, сначала говорит, а потом думает, – с улыбкой и страхом в глазах протараторила мама.

Парень кинул деньги, взял пакет и подошёл ко мне вплотную. Сердце выпрыгивало из груди, я смотрела в пол и не поднимала взгляд.

– Смотри на меня. Сегодня в 19:00 стой у этого магазина, я заберу тебя. Если не придёшь, мать твоя здесь больше работать не будет. Мои глаза заглянули в его. Я хотела увидеть, что это шутка, розыгрыш, но увы. Он ушёл.

– Пойдёшь с ним как миленькая! Надо будет, и ляжешь под него! Поняла меня, Есения?

Мать всё слышала. Обида сдавила мне горло, хотелось выть или просто исчезнуть из этого мира. Неужели это моя родная мать??? В 7 вечера я стояла у магазина и теребила подол платья, которое с особой «заботой» надела на меня мать. Голова кружилась, я чувствовала, что ноги подкашиваются. Меня отдала собственная мать. Когда я уходила, мне было сказано, что, возможно, я выиграла счастливый билет. Ведь что-то мне перепадет от того богатого красавчика.

Около меня затормозил «Мерседес». Дверь распахнулась, и я вновь увидела его. Сейчас он смеялся, его белоснежные зубы и улыбка помогли мне слегка выдохнуть. Вдруг всё не так страшно.

– Залезай, красотка, чего смотришь? – с хохотом прокричал мажор. Я села рядом с ним, никогда я прежде не была в таких машинах. Всё здесь говорило о статусе и роскоши. Сенсорная панель, панорамная крыша, кожаный красный салон.

– Нравится? Я снова залилась краской. – Да, машина прекрасна, – я мечтательно посмотрела на крышу.

– Я Вадим, как тебя зовут?

– Есения. – Необычное имя, мне нравится.

Дальше он рассказывал о том, что в Москве классные тусовки и мне обязательно нужно там побывать хоть раз. Было интересно слушать про столицу, представлять огни большого города, спешащих людей, метро. Он остановился у коттеджа. Я раньше видела этот дом, когда ездила на велосипеде в соседнюю деревню. Красный кирпич, три этажа и всё обнесено высоким забором. Когда Вадим завел меня внутрь, все притихли и окинули меня заинтересованным взглядом. Было трое девчонок, какие они красивые. Загорелые тела, длинные волосы и идеальные лица. Их я мало чем заинтересовала, и они быстро отвернулись. А вот парни рассматривали меня с явным интересом.

– Знакомьтесь, Есения! – бодро крикнул Вадим.

– Привет, – сказал кто-то из его друзей.

– Она моя, челюсти подберите, – прижав меня за талию к себе, сказал мажор.

Кто-то танцевал, кто-то стоял и разговаривал, я сидела на диване и рассматривала всю обстановку. Такое можно было видеть только в телевизоре. Стиль мне не нравился. Царский. Но было видно, что диван здесь стоит больше, чем наш старый дом.

– На, выпей, – протянул стакан с горячительным напитком Вадим.

– Я не пью.

– Да ладно тебе, иногда и чуть-чуть можно. Пей!

Я взяла стакан трясущейся рукой, и моё горло обожгло. Мажор вновь расхохотался. Я чувствовала, как от него разит алкоголем. Я ненавидела этот запах. Этот запах сломал моё детство.

– Пойдём! – Вадим схватил меня за руку и поволок на веранду. На веранде никого не было. Он прижал меня к стене всем своим телом. Расставив руки над моей головой. – Ты безумно красивая, Есения. Я никогда не видел такой красоты раньше. Хочу, чтоб ты была моей. Я хочу трахнуть тебя, – прошептал мне последние слова на ухо Вадим.

Я стояла с широко распахнутыми глазами и не верила, что слышу всё это. Там, в машине, мне казалось, что, возможно, он порядочный, просто грубый, или мне было легче так думать. Коленки начали дрожать, и слезы предательски полились из глаз.