Я выживу. Золотая клетка.

Глава 1

Теперь я его собственность. Вещь или игрушка. У меня нет ничего. Нет дома, нет денег, нет друзей. Искать меня никто не будет и Скала это понимает. Все, что у меня есть, это моя внешность. Я на его территории.

Артем встаёт из-за стола и спокойно вытирает рот салфеткой. Вокруг тишина. Он как хищник, который вот вот настигнет свою жертву. Мои ладони становятся влажными, кажется, что я не дышу.

– Девочка. – Скала грубо обхватывает мои скулы одной рукой и заставляет меня подняться из-за стола.

– Не много ли ты на себя берешь?

Его глаза впиваются в мои. Демонические, черные, как бездна.

– Отпусти, мне больно, – я шепчу. Сейчас у меня нет смелости даже закричать.

Он сильнее начинает давить вниз и вынуждает встать меня на колени. Холодный мраморный пол "обжигает".

– Правило номер 1. Ты молчишь, пока я не дал тебе слово, – Артем цедит это сквозь зубы. Я чувствую его тяжелое дыхание. Слышу, как брякнул ремень на штанах.

Господи, только не это. Голова начинает кружиться. Сердце выпрыгивает из груди.

– Пожалуйста не надо. Я не готова. Артем, я умоляю тебя.

Кажется, я впервые назвала его по имени.

Он резко отпускает лицо, и я вижу перед собой его член. Огромный, увитый венами.

Скала кладет свою ладонь мне на затылок.

– Правило номер 2. Ты всегда подчиняешься мне. Сейчас я буду трахать твой рот, что бы больше я не слышал от тебя мерзких слов, – она начинает толкать мою голову к своему паху.

– Возьми в рот. Или тебе напомнить, что в этом доме есть подвал?

Я закрываю глаза. Слезы непроизвольно катятся вниз по щекам, шее. Буду сильной и все вытерплю. Это все закончится через 6 месяцев. Он обещал.

Губами касаюсь головки члена и слышу утробное рычание Артема. Стараюсь открыть рот шире. Он давит мне на затылок и член заходит слишком глубоко. Я не могу дышать, упираюсь руками в его бедра в попытке оттолкнуть, но даже сдвинуть с места его не могу.

Скала резко достает член и поднимает мое лицо за подбородок.

– Правило номер 3. Здесь я решаю, кому жить, а кому нет.

Наверное, первый раз за все время я увидела в его глазах такую черную бездну, что не сомневалась, он может меня убить.

Застегнув штаны, он берет салфетку со стола и кидает рядом со мной.

– Вытрись.

Я вижу его спину, он просто уходит.

Спазм сковывает мое горло, я просто падаю на пол и подбираю ноги к груди. Дыра, черная дыра. Это все, что сейчас внутри меня. Больше ничего не осталось.

Я теряю счет времени. Сколько я лежу на этом ненавистном мраморном полу? Час? Два?

– Хозяин приказал вам идти в комнату.

Я вздрагиваю.

Женщина с пучком на голове безэмоционально смотри на меня. Может она робот?

Я встаю и поднимаюсь в комнату. Моя золотая клетка, где есть все. От клатча Chanel до рубинового колье и моих несбывшихся надежд. Все это, стоит больше, чем моя жизнь.

Последние числа августа. Я не видела Артема уже 3 дня. Средств связи у меня никаких нет. Я все время провожу в кровати. За окном снова моросит дождь, как будто плачет по моей жизни. А я уже нет. Боль стала моим привычным спутником, мои соратником, товарищем. Мне приносят еду, я ем, принимаю душ и на этом все.

9.00 утро, я села по подоконник. Туман окутал лес. Лишь макушки деревьев торчат. Так много воспоминаний, когда был жив пап, как он ласково называл меня Сеня. Катал на карусели и каждую пятницу приходил с работы и приносил шоколадку.

Из мыслей меня вырывает стук в дверь.

Мария Петровна заглядывает и с какой-то толикой грусти говорит:

– Милая, сегодня вечером подготовься, хозяин сказал, что в 7 вечера заберет тебя.

– Куда?

– Откуда же мне знать? Не бойся ты так, в душе он хороший человек.

Домработница поспешно закрывает дверь.

Хм, хороший человек, передразниваю ее. Бездушный монстр, маньяк.

Я собираюсь, выбора нет. Скала дал четко понять, что будет с бабушкой и мной, если я ослушаюсь.

Иду в душ, стараюсь уложить волосы и как-то замазать круги под глазами. Вроде бы раньше они были голубыми, а теперь… серые, как у Артема. Он украл мою душу, растоптал, унизил.

Надеваю брюки клеш и длинный пудровый вязаный свитер. Почти 7. Я спускаюсь вниз. В прихожей нахожу ботинки. Готово. Жду своего личного монстра. Дышу глубоко, страюсь успокоиться, мысленно считаю до 100 и начинаю в обратном порядке.

С улицы раздается гудок машины. Наверное, это знак выходить. Даже в дом заходить не стал. Я выхожу. Артем стоит у черного мерседеса и курит. Он курит? Первый раз вижу. На нем черная водолазка и серые джинсы. Если бы я не знала, какой он внутри, то непременно влюбилась.

Скала поворачивает голову и кивает мене в знак приветствия. Я отвечаю тем же. Он открывает для меня пассажирскую дверь, сам обходит машину и садиться за руль.

Его запах снова возвращает меня в тот день, когда я его встретила. Тяжелый аромат гвоздики.

– Съездим в ресторан поужинать и обсудим наши условия.

Глава 2

Внутри ресторана царила атмосфера роскоши и утонченного величия. Длинные, изысканно украшенные столы были сервированы хрустальными бокалами. Повсюду витал запах свежих цветов.

Нас встретила хостес – девушка с безупречной прической и в строгом черном платье. Наш столик располагался у панорамного окна, в которое я когда-то заглядывала с улицы и не могла мечтать о том, что когда-то здесь окажусь.

Я взяла меню, но мне было совсем не до еды. Каждое его движение напоминало мне, как он меня держит, как он решает за меня.

Его уверенность, его спокойствие… Всё это меня бесило. Я ощущала, как его присутствие заполняет пространство, как он буквально диктует этот вечер, не давая мне право выбора.

К нам подошел официант.

– Бутылку Shateau Latour, Севиче из гребешка, а девушке пожалуйста, салат с хумусом и вялеными томатами.

Официант принял заказ без лишних жестов, коротко кивнув, и, как будто уверенный в своей роли, отошел так же молча, как и появился.

Я сидела, ощущая, как внутри меня поднимается волна гнева. Скала даже не спросил, он просто заказал за меня еду.

Это место, этот ужин – они были лишь частью его игры. Он, как всегда, контролировал все.

Артем не спешил. Сидя напротив меня, я чувствовала, как его взгляд скользит по мне, как если бы я была частью его коллекции.

– Ты приняла решение?

Я вздрогнула от его голоса. В его глазах не было ни жалости, ни понимания. Лишь бетонная серость.

Будто он не сомневался в том, что я в конце концов соглашусь. Он был прав.

– Я согласна, – почти шепотом вырвалось из горла.

Скала кивнул в знак одобрения и его губ коснулась мимолетная ухмылка.

Это согласие не было победой, не было согласием с ним или его миром. Это была капитуляция перед обстоятельствами, перед его властью.

Он откинулся на спинку кресла и, не спеша, подал мне документы. Всё было оформлено так чётко, так официально, что это заставляло меня чувствовать себя ещё более маленькой, как если бы я была всего лишь частью его сделки. Я молча взяла листы, но его взгляд не отпускал меня. Я ощущала на себе тяжёлое присутствие его власти, его безусловного контроля.

— Вот, — он указал на бумаги.

— Это твой контракт. Я ничего не скрываю. Всё будет по правилам: каждый месяц ты будешь получать миллион. За это ты должна быть здесь, со мной, в моём доме. Всё остальное… твоя жизнь, твои желания — я не интересуюсь. Если ты решишь уйти раньше — на здоровье. Только имей в виду, что будет стоить это тебе намного дороже.

Я читала, но слова путались, и я не могла сосредоточиться. Единственное, что я понимала — каждый пункт контракта был сделан для того, чтобы держать меня под контролем. Он не хотел, чтобы я была свободной. Он хотел, чтобы я стала частью его мира, частью его собственности.

— Я понимаю, что это непросто. Ты ведь не из этого мира, Есения, — сказал он, и в его голосе была какая-то странная нотка, что ли, сочувствия, или может быть, это был просто его способ утвердиться. — Но ты ведь понимаешь, что я дам тебе всё, что ты хочешь. В конце концов, я получаю то, что мне нужно, а ты — деньги, статус, квартиру. Ты даже сможешь продолжить учёбу, если захочешь.

Я чувствовала, как каждое его слово пробивает меня насквозь. Он говорил так, как будто это всё было простым торговым соглашением. Я не была для него человеком. Я была товаром, за который он готов был платить, если это принесёт ему какую-то выгоду.

Я подняла глаза, и его взгляд встретил мой — холодный, бесстрастный, но я почувствовала, как его присутствие наполняет пространство, как он всё равно оставался для меня недостижимым, мощным, пугающим.

— А если я откажусь? — Я не знала, зачем это спросила, но мои губы произнесли это вслух. Я старалась не показывать страха, хотя внутри меня уже что-то дрожало.

Он слегка наклонился вперёд, его глаза сузились. Он был как тигр, который наблюдает за своей добычей, и я была готова к его следующему движению.

— Тогда ты уйдёшь, — его голос стал ещё более низким, почти шёпотом.

— Ты уйдёшь, но не так, как ты думаешь. Ты ведь не хочешь возвращаться к своей матери, верно? Ты ведь знаешь, как будет, если ты выберешь этот путь.

Я сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать дрожь. Всё, что я знала — это то, что я оказалась в ловушке. Но у меня был план. Пусть даже и не ясный, пусть даже и не на сто процентов. Я не была готова подчиниться, и не могла позволить себе стать его игрушкой.

Я поднесла бумаги ближе к себе и, наконец, подписала. Он знал, что я не в силах уйти, но я не могла отказаться.

— Так будет проще для нас обоих, — сказал он, и, когда я закончила с документами, он добавил: — С сегодняшнего дня ты не просто моя гостья. Ты — моя. Целиком и полностью. И не забывай, что ты сделала этот выбор сама.

Его слова звучали как приговор. Я почувствовала, как тяжело и холодно становится в груди. Я не могла поверить, что оказалась в этом мире, что выбрала эту цену. Но я уже подписала.

– У меня тоже есть условия, – мой голос звучал уверенно, я так старалась не потерять последнее достоинство.

Глава 3

Машина двинулась дальше. Я чувствовала угрозу, что витала в воздухе. Слез больше не было. В глове лишь мелькали мысли, когда он возьмет свое. Как мне себя вести?

Мы подъехали к дому. Не дожидаясь, когда он выйдет из машины, я почти бегом выскочила и забежала в дом, быстрее вверх по лестнице в свою комнату.

Этим вечером я нещадно терла свою кожу в душе, до красных полос, пытаясь стереть всю грязь. Но увы, все это было слишком глубоко.

Утро вновь приносит осознание, что я здесь пленница. Иду в душ и с удивление замечаю на столике в комнате две коробки, она большая, другая маленькая. Несложно догадаться, что это ноутбук и телефон.

Отлично, связь с внешним миром сохраниться, я смогу выполнять задания по учебе.

Послезавтра я впервые переступлю порог художественного университета. Очень волнительно, в груди странное чувство трепета и страха.

Эти дни я провожу за настройкой гаджетов и чтением книг. Скалу я не вижу, а прислуга на мои вопросы не отвечает. В этом доме точно роботы работают. Я немного расслабляюсь.

Вечер перед 1 сентября. Все внутри меня беспокойно, как будто это не я, а какая-то другая девушка собирается в университет. Это ведь моя жизнь, но… чувство паники не покидает. Я постоянно тревожусь от любого шороха. Скала может приехать в любой момент и заставить выполнить условия договора.

Я смотрю на экран ноутбука, где открыт сайт университета, и в голове мелькает: «Завтра я буду там. Я буду учиться».

В голове проносится куча вопросов. Как добраться до учебы. В этом загородном комплексе нет автобусов, на такси у меня денег нет. Как бы это не звучало, но я надеюсь, что Артем помнит про это. Может быть, он поможет с машиной.

Рука сама тянется позвонить Марии Павловне, моей хоть и не родной, но любимой бабушке. Я очень соскучилась по ней.

Гудки идут мучительно долго.

–Алло? -– Слышу бабушкин голос и слезы непроизвольно начинают капать.

– Ба, это я.

– Сенечка, солнышко мое! Где ты? Что с тобой? Я места себе не нахожу, – старушка причитает, и я слышу в трубке всхлипы.

– Бабуль, все хорошо, мы с подружкой вернулись в город. Представляешь, ей родители здесь купили квартиру, и она предложила пожить с ней. Будем друг другу помогать с учебой, – мой голос предательски дрожит.

– Завтра я заеду к тебе, и мы обо все поговорим, а сейчас я побежала, мне нужно готовиться.

– Есения…

– Ба, целую, завтра увидимся.

Судорожно нажимаю сброс вызова. Я не могла сказать ей правду. Мария Павловна самый близкий мне человек, я не могу с ней так поступить.

Завожу будильник. Наряд уже собран, вся гардеробная набита одеждой, видимо мне стоит к этому привыкать.

Ночью мне спится плохо, я то просыпаюсь, то засыпаю.

Смотрю на часы, 3 утра. Поворачиваюсь на бок, и вижу силуэт в углу комнаты. Мое сердце пропускает удар, и я замираю.

Он? Он здесь?

В полумраке не могу разглядеть его лицо, но его фигура в кресле слишком знакома. Скала сидит и держит в руке бокал, подозреваю, что там алкоголь.

Он молчит.

Я пытаюсь двигаться, но все тело словно онемело. Вопросы роятся в голове. Артем просто сидит и пьет. Пристальный взгляд я ощущаю кожей.

Я не могу отвести взгляд. Это как магнит, притягивающий меня.

Его голос разрывает тишину, низкий и спокойный:

– Подойди ко мне.

Я остаюсь неподвижной. Он произносит эти слова так, как будто это не просьба, а приговор. Он не просит. Он командует.

Чувствую, как мое тело протестует, а разум говорит беги.

Я медленно встаю с кровати. В легкой пижаме, из тонкой ткани, которая не дает ощущения защищенности, а скорее подчеркивает уязвимость. Тонкие лямки на плечах и кружевные края делают ее почти невесомой, но она слишком тесно прилегает к телу, чтобы что-то скрыть.

Подхожу к нему, к моему палачу.

Он протягивает руку, указывая на свои колени.

– Сядь.

Я ощущаю его взгляд, не видя его глаз, только чувствую, как он следит за каждым моим движением. Не могу пересилить себя.

– Да блять, – он рывком хватает меня за талию и усаживает к себе на колени, вполоборота.

В ноздри вбивается запах алкоголя и его парфюма. Становится трудно дышать.

Рука Скалы гладит мое бедро, а я боюсь пошевелиться. Чувствую, как его ладонь скользит вверх и вниз.

Он снова отпивает из бокала.

– Завтра тебя отвезет мой водитель. Будь послушной девочкой. Твое расписание у него есть.

Его рука проникает на внутреннюю поверхность бёдер и скользит дальше. Я пытаюсь сжать ноги, но его напор не дает.

Артем касается моих складок через ткань трусов. Обводит пальцами и снова нажимает.

Низ живота начинает наливаться свинцом. Я ненавижу свое тело за это. За отклик к такому чудовищу.

Глава 4

Торжественная линейка и первые две пары по искусству. Ураган эмоций. Я студентка.

Аудитория шумела, студенты переговаривались и смеялись, знакомились между собой. Я сидела за длинным деревянным столом и ощущала странную легкость в груди.

Свобода. Настоящая.

Пусть и всего на несколько часов.

– Привет, ты тоже на художественное? – ее голос был лёгкий, словно колокольчик. – Я Катя.

– Да, я Есения, – кивнула осторожно.

– Класс, тогда будем держаться вместе. Тут столько всего, можно потеряться, – она протянула руку, и я на секунду замерла, прежде чем пожать ее.

Ее простая теплота сбила меня с толку. В доме Скалы я не чувствовала человеческого тепла – только холодный контроль и равнодушие. А здесь рядом сидел человек, который просто захотел познакомиться со мной. Без условий.

С Катей мы обменялись номерами телефонов. И обещали друг другу вечером списаться или созвониться.

После пар я вышла за ворота университета и сразу увидела, что меня ждет черная машина. Догадаться было не сложно.

Водитель в костюме вышел из автомобиля и чуть приоткрыл дверь, делая знак.

– Куда едем? – его голос был вежливым, но отстраненным.

Я назвала адрес бабушки. Он кивнул, даже не удивившись. Конечно, ему все равно сообщили, куда мне можно.

Подъезжая к дому, мое сердце все сильнее колотилось. Я знала, что мне вновь придется врать близкому человеку, но выхода нет.

– Вас долго ждать? – водитель вырвал меня из тревожных мыслей.

– Нет, я скоро, – быстро вышла из машины и зашагала к дому.

Поднимаясь по лестнице на ватных ногах, я ругала себя, что заставляю волноваться Мария Павловну.

Когда бабушка открыла дверь, я чуть не разрыдалась, но сдержалась ради нее.

– Дорогая Сенечка! – бабуля всплеснула руками.

Мы прямо на пороге крепко обнялись.

– Ну, ну, милая, пойдем скорее кушать, небось голодная после учебы.

Бабушка засеменила на старенькую кухню.

– Разговоры все потом, сначала ешь. Вот тебе постный борщ, как ты любишь, и пирожки с зеленым луком. Из-за стола не выпущу, пока все не съешь.

Я молча кивнула, помыла руки и села за стол.

Доброта Марии Павловны топила мое сердце.

Я соврала бабушке, что снимаю комнату у подружки. Она слушала внимательно, гладила мои руки и похоже верила.

– Ты ведь не встречалась с ним больше? – вдруг спросила бабушка.

Я вздрогнула, сразу поняла о ком она. О нем.

– Нет… Конечно нет – я выдохнула, уводя глаза в сторону.

Бабуля сжала мою руку крепче. В ее прозрачно-голубых глаза я видела тревогу, но больше мы об этом не говорили.

С собой в дорогу Мария Павловна дела мне пакетик пирожков и никаких отказов не приняла.

Дорога обратно тянулась мучительно долго. Город постепенно растворялся, уступая место загородным пейзажам.

Наконец за окнами мелькнули кованые ворота. Они открылись, впуская нас в холодное сердце клетки.

Я старалась идти быстро, почти неслышно, надеясь незаметно подняться и спрятаться в своей комнате.

У самых лестниц я услышала:

– Как прошел твой день? – холодно, без толики эмоций уточнил Артем.

Я прикусила губу, обернувшись медленно.

Скала сидел в гостиной на диване, перед ним стоял ноутбук. Снова одетый в классическую рубашку и брюки, он выглядел, как статуя, которая говорит.

– Нормально… пары, студенты… ничего особенного.

Он внимательно прошелся по мне взглядом, заостряя внимание на ногах и вернулся к глазам. Он меня сканировал, проверял.

Я молчала.

– Иди.

Как собаке, которой командуют занять свое место.

Но лучше действительно уйти к себе, чем его провоцировать.

Вечером мы созвонились с Катей. Веселая, энергичная и разговорчивая. Она рассказала про свою семью, про то, как рьяно хотела поступить на художку. Мне же приходится опять врать. Я сказала ей, что живу у дяди, так как моих родителей давно не стало. Катя поняла и больше мы на эту тему не общались. Мило попрощавщись, мы пообещали друг другу, что завтра встретимся перед парами у унивеситета.

Отложив телефон, я вспомнила, что сегодня куратор группы раздал нам список того, что нам обязательно нужно для занятий. Карандаши разных твердостей, акварель, гуашь, кисти... Список был во весь лист.

Денег у меня нет. Придется унижаться и идти просить у Артема.

Я взяла лист и пошла к нему в кабинет, выбора нет. Без этого я не смогу учиться. По пути к нему в кабинет я встретила домработницу Марию Петровну.

– Если ты к хозяину, то он сейчас на первом этаже, – женщина посмотрела на меня подозрительно.

Глава 5

– Ты видимо плохо уяснила условия? – Его слова подобно яду.

– Мне больно, отпусти! – Вместе со страхом во мне говорила злость и обида.

Уже не серые, а черные глаза смотрели неотрывно. Он не ослабил хватку, а лишь изучал мои эмоции.

– Я дал тебе время, чтобы ты свыклась с новой ролью, но видимо зря. Тебя прямо здесь выебать?

– Неет… – глаза наполнились слезами, горло сковал спазм.

– Тогда пошла вон, быстро, – почти шепотом и обманчиво ласково.

Скала снова развернул меня и подтолкнул к выходу.

Я обернулась и вложила в свой взгляд максимум ненависти. Моральный урод! На языке крутилось много слов, но что-то сказать я больше не решалась. Шея в месте захвата горела.

Я почти бегом бросилась на кухню, положила список на стол и побежала в комнату. Я знала, что и там мне спасения не будет, но хотя бы какое-то время я его не увижу.

Может стоило остаться с матерью в поселке? Эта мысль прочно засела в моей голове.

Через два часа высокий бритоголовый мужчина из охраны занес мне большую коробку.

Там было все из списка, а также лежал конверт с банковской картой и ПИН-кодом. Похоже Артем решил дать мне каплю человеческого отношения. Я знала, чем мне придется платить за это и от этого было очень противно.

Подготовившись к завтра, я стала обдумывать план побега.

Пока рано что-то предпринимать, главное хорошо подготовиться и внушить доверие.

Утро. Я просыпаюсь от солнечного света, который пробивается через окна. День начинается с привычных ощущений – легкая головная боль и пустота. В такие моменты мне кажется, что я никогда не смогу отключиться от этого напряжения, даже когда сплю.

Я встаю, принимаю душ, стараясь очиститься хотя бы физически. Сегодня я надеваю брючный классический костюм и белую блузу. Волосы оставляю распущенными.

На улице меня уже ждет машина, но в этот раз другая. Мерседес хозяина.

Артем выходит и открывает мне пассажирскую дверь.

Похоже сегодня поездка будет более напряженной.

Я пристегиваюсь, и мы трогаемся.

– Ты хорошо выглядишь.

От изумления я распахиваю глаза и поворачиваюсь к нему. Секунда, вторая…

– Спасибо. Не ожидала такое услышать от тебя.

На лице Скалы замечаю ухмылку. Он сегодня тоже в костюме. Я не могла не заметить, как его рука, твёрдо сжимает руль и слегка напрягается, когда он поворачивает.

Это была рука, которая могла уничтожить.

– Почему сегодня ты, а не водитель? – мой голос слегка дрогнул.

– Хочу посмотреть на тебя.

Вот так просто и лаконично. Как на куклу в витрине.

– Почему именно художка? – Его голос разрезает пятиминутную тишину.

– Я всегда хорошо рисовала, когда беру в руки бумагу и карандаш, – на секунду замолкаю и недоверчиво поворачиваю голову на Артема. – Забываю обо всем, границы стираются между фантазией и реальным миром, – мои щеки заливаются румянцем. Так открыться я не планировала, но слова сами полились.

Он паркуется на стоянке у университета. Поворачивается ко мне и слегка склонив голову набок рассматривает. Я смотрю в ответ. Воздух в машине становится густым и вязким.

Скала наклоняется чуть ближе. – Сегодня благотворительный аукцион, будь готова к шести вечера. Тебе привезут платье и придет команда тебя собрать. Это важное мероприятие для меня, постарайся выглядеть соответствующее.

Я не смогла смолчать и съязвила, – Ты и благотворительные мероприятия – странное сочетание.

Похоже стоило держать язык за зубами. В глазах Артем я считываю агрессию, желваки напряжены.

– Девочка, ты ведь понимаешь кто я?

– А кто ты?

Я с вызовом смотрю на Скалу. Страх уходит на второй план.

Его рука отрывается от руля и ложится ко мне на колено. Пальцы обманчиво нежно гладят бедро.

Я замираю.

Артем нажимает все сильнее, до синяков до боли.

– Я либо спасу тебя, либо разрушу. Выбирай.

Я хватаю сумку, дергаю дверь и, на счастье, она поддается.

Почти бегу в университет.

Козел, чудовище, урод! Не держит меня за человека. Ну хорошо, я тебе еще устрою веселую жизнь. Похоже свое я от боялась. Хватит!

В аудиторию забегаю за минуту до звонка. Катя уже машет рукой, чтобы я села к ней.

– Есения, ты чего такая? – Катя рассматривает мое лицо и будто чувствует мою враждебность.

– Все в порядке, – стараюсь ответить максимально спокойно и сдержано. – Просто дядя взбесил.

– Ооо это я понимаю, мои родственнички тоже не подарок.

Катя прикрывает рот рукой и хихикает, а я заряжаюсь ее настроением и тоже улыбаюсь.

Глава 6

Пока мы ехали с водителем на аукцион, в голове прокручивались вопросы, а ладони потели.
Как он отреагирует на мое платье? Может ему понравится, что я вырядилась, как его личная шлюха? Или он разозлится, и тогда… Нет-нет, не хочу думать об этом. Будь, что будет, он сам довел до такого.

Я всегда была не из робкого десятка. Он не может так со мной обращаться, только потому, что у него много денег.

Когда машина подъехала, моё сердце взлетело в груди, словно хотело вырваться. Я едва ли могла дышать, так сильно трясло меня от волнения. Перед нами было здание, которое не могло не впечатлить. Огромное, как замок, с фасадом, отделанным белым мрамором, он возвышался прямо перед нами, как монумент, скрывающий все тайны и секреты этого мира.

Высокие колонны, поддерживающие крышу, как в античных храмах, тянулись к небу, прерывая его на несколько уровней. Огромные витражи, оформленные золотыми рамами, ловили свет и отражали его, создавая на стенах завораживающие узоры. Вход был украшен коваными дверями с роскошными деталями, покрытыми слоем золота, которые будто бы приглашали войти в этот мир — мир, от которого я оторвана, но который так близко ко мне.

Витрины, за которыми виднелись редкие произведения искусства, смешались с мягким светом, исходящим из внутреннего двора. В самом центре здания было какое-то лёгкое сияние, как если бы туда проникало всё, что не могло быть в обычных заведениях. Пафос и изысканность, как для самых избранных, для самых богатых. Здание казалось живым, магическим, будто бы само излучало власть.

Я затаила дыхание, когда Скала открыл мне дверь машины. Я снова сжала руки, готовясь пройти в этот мир. Он меня уже втягивал, и я это чувствовала.

Артем протягивает мне руку, и я, не мешкая, кладу свою ладонь в лапы чудовища. Скала проходится по мне взглядом и я вижу, что он доволен. Он приобнимает меня за талию и мы направляемся к входу.

Я дрожу, то ли от страха, то ли от холода.

Двери открываются, и я оказываюсь внутри мира, который совсем не похож на мой. Высокие потолки, по которым скользят золотые люстры, отражающие свет, как маленькие звезды. Мраморные колонны поддерживают стены, и даже воздух здесь кажется тяжёлым от дорогих духов, вина и фальшивых улыбок.

Шум голосов, звуки бокалов, шуршание ткани — всё сливается в одну общую гармонию богатства и статусности. Люди в вечерних платьях и смокингах, словно актёры на сцене, и я среди них, чужая.
Мы подходим к гардеробу. Вот он, момент Х.
В этот момент я замечаю, как мужчины с интересом косятся в нашу сторону, а женщины, не скрывая любопытства, следят за каждым шагом. Держу спину ровно, дышу и уже жалею о своей затее с платьем…

Артем заходит ко мне за спину. Снимая пальто с моих плеч, я ощущаю, как его руки скользят по моим рукам.

Я разворачиваюсь к нему и наблюдаю, как темнеет его взгляд. Напряжение в воздухе стало еще ощутимее.

Он не сказал ни слова, но этот взгляд… Он говорил больше, чем тысяча слов. Я видела, как его челюсть напряжена, а губы сжаты в тонкую линию. Он будто бы боролся с собой, с желанием, которое я знала, что он вряд ли сможет сдержать.

Тишина между нами стала тяжёлой, а я ощущала, как его ярость, скрытая за внешним контролем, растёт. Скала не любил, когда его планы рушились, и эта мелкая дерзость с моей стороны была чем-то неприемлемым для него.

— Ты решила сыграть свою роль? — его голос, хотя и тихий, был исполнен напряжённой угрозы.

Я стараюсь молчать, но слова рвутся наружу.
— Пусть все видят, что я твоя шлюха, на которой ты периодически оставляешь синяки, — я перевожу взгляд на свое бедро.
Артем подходит ко мне и кладет руку на талию, подталкивая в центр зала.
Все было пронизано волнительным ожиданием. В центре зала стояли фуршетные столы с закусками и напитками.
Женщины вокруг улыбались, а мужчины жали друг другу руки. Мне было неловко и стыдно, казалось, что эти богачи знают обо мне все.
Я повернула голову к Артему: — Могу я взять бокал шампанского?

Он кивнул.
Пузырьки приятно щекотали горло, а в груди разлилось тепло.
— Артем Владимирович, дорогой!
Я повернула голову на голос. К нам направлялся мужчина, он был значительно старше Скалы, но в его глазах была та же сталь. С седыми висками и гладко выбритым лицом. Рядом с ним шла женщина, в струящемся золотом платье. Я бы дала ей лет 30.

— Здравствуй, Федор Николаевич, — Артем поднял уголки губ вверх.
Мужчина оглядел меня, и я почувствовала его взгляд, как будто я была частью того того же имущества, которое они обсуждали.
— Это моя жена, Кира, — Федор Николаевич перевел взгляд на супругу и поцеловал ей руку, — А это твоя спутница?
— Есения, — Артем перевел на меня свой взгляд.

Опять ошибка, я ответила за него. Его рука сзади сжимала меня все сильнее.

Я видела, что Кира меня рассматривает, оценивает, но, видимо, быстро теряет интерес.

Федор Николаевич приторно сладко улыбнулся:
— Я слышал, ты наконец-то решил начать работать с проектами на международном уровне. Хорошая идея.

Скала пожал плечами: — Не жалуюсь. Время пришло. Но твои предложения тоже не забываю.

Я чувствовала кожей напряжения, разве что искры не летали между ними.
Федор Николаевич поджал губы, взглянул на меня, а потом на Артема, — Ну, как же, бизнес не терпит замедлений.
В их взгляде я заметила, как они обменивались не просто словами, чем-то большим. Ненавистью?
— До встречи, Артем Владимирович.
Скала кивнул и они пожали друг другу руки.

Артем повел меня в сторону, выводя из зала. Мы шли по коридору с ковровым покрытием. Я хотела спросить, куда мы идем. Но он вдруг остановился у двери туалета и носком ботинка толкнул ее.
— Заходи, — металлический голос не дал мне шанса противиться и я прошла внутрь.
Светлая уборная с большим зеркалом и умывальниками. Даже туалет у этих богачей пафосный.

Сзади щелкнул замок.
Я резко повернула голову и столкнулась со взглядом Скалы. Стальные глаза стали черными, как смоль. Он нависал надо мной.
Кожа покрылась мурашками, сердце бешено колотилось об грудную клетку.
— Зачем ты закрыл дверь? — Мой голос все выдал, я безумно боялась его.
— Ты думала, что я оставлю без наказания твою выходку?
Скала снял пиджак и повесил его на крючок у зеркала. Его движения были плавные и спокойные, а я понимала, что ничем хорошим для меня это не сулит.

Глава 7

Мои колени и холодный кафель.

Я посмотрела на него снизу вверх. Не знаю, что я хотела увидеть в его глазах? Сожаление?

Одной рукой Скала схватил меня за подбородок, второй начал расстегивать ширинку.

– Я прошу тебя, не делай этого, – мой хриплый голос отозвался эхом в туалете.

Он сильнее сжал рукой, и я не выдержала. По щекам покатились слезы.

– А какую реакцию ты ждала от меня? – Артем тоже хрипел. – Что ты хотела доказать?

Он сместил руку на затылок и сжал мои волосы.

Перед моим лицом качнулся член, большой и толстый.

Скала надавил на затылок, и мои губы прикоснулись к его плоти.

– Соси, – его голос звучал жестко и без компромиссов. Рука давила все сильнее.

Я открыла рот, его член сразу проник внутрь, а ладонь на затылке давила и не давала шанса вырваться.

Он начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Я чувствовала, что почти не могу дышать, по спине катился липкий пот, грудь колыхалась, задевая сосками его штаны.

– Открой глаза и смотри на меня.

Его голос изменился, это больше было похоже на рык.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Глаза демона. Черные, которые лишают всего. Уничтожают мою душу, мою гордость.

Слюни текли по подбородку и шее, я пыталась оттолкнуться, царапала его ноги. Но кто я? По сравнению с ним, лишь пушинка.

Темп нарастал, он трахал мой рот с неистовой силой. Проникая все глубже и глубже.

Дыхание зверя усилилось и стало частым. В горло брызнула его сперма, вязкая и горячая. Мне пришлось проглотить, он давил.

Артем отошел, убрал член и застегнул ширинку.

Тишина. Полная тишина. Я опустила голову, и мое лицо скрыли волосы. Униженная, раздавленная.

Он открыл кран и стал мыть руки, как ни в чем не бывало.

– Вставай.

Скала схватил меня за плечо и поднял. Дрожащими руками я надела бретельки платья и посмотрела на себя в зеркало.

Тушь и помада размазались, везде была слюна.

Он открыл мой клатч, как будто знал, что там есть салфетки и помада. А может и знал. Скорее всего, он знает о каждом моем шаге.

Артем вытащил салфетку и повернул меня к себе. Я дернулась. Легким движением он вытер мне подбородок и тушь, со стороны, должно быть, это бы смотрелось мило. Парень ухаживает за девушкой. А у нас… Насильник и жертва.

– Я буду слева у сцены.

Скала развернулся, щёлкнул замком и вышел.

Я не чувствую своих ног, будто проваливаюсь в пустоту. Сердце бьётся где-то в горле, каждый вдох даётся с трудом. Я смотрю в зеркало в туалете — и не узнаю себя. Чужая. Сломанная. С пустыми глазами. Мне хочется стереть с себя всё, что только что произошло, но я не могу. Мне хочется вырвать это из памяти, но оно прилипло к коже.

Внутри пусто, будто меня вывернули наизнанку. Стыд, боль, отвращение — всё смешалось в один тягучий ком, который давит изнутри. Я ненавижу его. Я ненавижу себя за то, что пошла за ним, за то, что не смогла сопротивляться. Наношу помаду, подтираю остатки туши под глазами, расчесываю волосы.

Выпрямляюсь. Лицо каменеет — маска, чтобы никто не заметил, как я внутри кричу, выхожу из туалета. Я иду туда, где он. Каждый шаг — нож по горлу. Но я иду.

В зале веселятся люди, пьют шампанское, пожимают друг другу руки, обнимаются.
Я одна.
Совсем одна.
Вижу Артема, и иду к нему.
— Алина! — до плеча кто-то дотрагивается.
Я поворачиваю голову, — Игорь?

Он стоит в смокинге с чёрной бабочкой, его лицо выражает полное недоумение, как и мое.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, почти не веря своим глазам.
— Я пришел с отцом, — он головой показывает на мужчину в возрасте. — А ты? Ты с кем?
Я медлю с ответом, и мои глаза смотрят на Артема.
— Неужели ты с ним?
Киваю.
— Ты ведь знаешь, что это за человек? — в словах Игоря я слышу тревогу и каплю сожаления.
Я не знаю, что ему ответить, да и уже не нужно. К нам подходит Скала, приобнимает меня за талию, я слегка дергаюсь, но, кажется, Игорь это заметил.

— Какие-то проблемы? — его голос звучит, как вызов.

Артем смотрит на Игоря с холодным интересом.
Я поворачиваюсь к нему, и быстро, с некоторой неуверенностью говорю: — Нет, все хорошо. Это просто мой знакомый из университета.
— Да, мы учимся в одном заведении, — Игорь говорит пренебрежительно. Я вижу в его глазах злость. — Я, пожалуй, пойду. Увидимся, — он салютует мне рукой и скрывается в толпе.
Скала не говорит ни слова, но ощущение его контроля пронизывает воздух, как тяжелая, неподвижная стена.
— Пойдем, — наконец говорит он.

Мы подходим к сцене. Зал становится более оживлённым, люди начинают занимать свои места, в воздухе витает азарт и предвкушение.
На сцене появляется ведущий, мужчина в строгом костюме, с микрофоном в руке. Его голос звучит уверенно, он быстро занимает внимание аудитории.

— Добрый вечер, уважаемые гости! — его разлетаются по залу. — Сегодняшний аукцион — это не просто шанс приобрести редкие предметы, это шанс стать частью мира, в котором роскошь и исключительность — не просто слова, а образ жизни, часть средств будет направлена в благотворительный фонд «Жизнь» на онкобольным детям.
Он делает паузу, и на экране появляются первые лоты — картины, антиквариат, роскошные украшения.

Глава 8

Когда мы въехали в ворота особняка, я почувствовала знакомое холодное ощущение, как будто воздух сам здесь был немного тяжёлым, почти зловещим.
Я в спешке открыла дверь, не желая ждать, пока Артем обойдет машину и подаст руку.

Не хочу к нему прикасаться.
Едва мы вошли в холл, к нам подошел охранник, коротко кивнув Скале.
— Артем Владимирович, ваш сводный брат, Роман, только что приехал.

Я остановилась, у меня в голове застыл вопрос: «Брат? У Скалы есть брат?» Это было неожиданно. Я едва успела заметить, как лицо Артема напряглось, а глаза потемнели от раздражения.

— Пусть ждёт, — коротко ответил он, не глядя на охранника, и резко повернулся ко мне. — Иди в свою комнату.

Я сглотнула, чувствуя, что-то нехорошее.
Не успела я сделать и шага, как передо мной возник молодой человек. Он выглядел моложе Артема. Высокий блондин со смешными завитками и голубыми глазами. Его взгляд был уверен, даже немного насмешлив.

— Ты, наверное, Есения, — сказал он с лёгкой улыбкой. Я удивилась, увидев, что на его лице не было ни намёка на холод или агрессию, как у Артема. Он просто смотрел на меня, как на человека, а не как на собственность.

— Да, я, — вышло немного пискляво.

— Приятно познакомиться, — Рома протянул мне руку.

Приятная теплая ладонь едва коснулась моих пальцев. Брат Артема широко улыбнулся.
— Иди в комнату, — с нажимом сказал Скала.
Я не стала спорить, лишь сняла под молчаливые взгляды пальто и ушла.
Как у такого чудовища может быть такой брат? С виду он мне показался добродушным, милым и смешным. Я бы сказала живым.
В моей комнате уже было убрано. Чистые полотенца, постельное белье, сложенная одежда. Мне было неловко, я ведь и сама бы могла все это сделать.
В углу комнаты я увидела мольберт с холстом, они тоже были в списке, видимо, все сегодня собрали и подняли.
Я подошла к мольберту и провела рукой по гладкому холсту, чувствуя, как его текстура отзывается в моих пальцах.
Мне хотелось переодеться, но ещё сильнее я хотела сделать набросок. Эта мысль пришла мне в секунду, как только я увидела все это.
Простой карандаш, штрихи, легкие движения рукой.
Время потеряло счёт…

Последняя линия. Я отошла на два шага назад и посмотрела на картину.
Моя рука всё ещё держала карандаш, а глаза не могли оторваться от холста. Весь мир вдруг как будто сжался до размеров этой картины. В комнате было настолько тихо, что я слышала только своё дыхание и биение сердца. Я стояла, не в силах отвести взгляд, как будто это изображение стало зеркалом моей души.

Передо мной был зал, ярко освещённый роскошной люстрой, свисающей с потолка, как символ чего-то тяжёлого и недостижимого. Её кристаллы переливались на свету, создавая игры теней на стенах, но, несмотря на её блеск, она не приносила тепла, а только подчёркивала мрак, скрытый за этим великолепием.

Люди в зале казались тенями, размытыми фигурами, растворёнными в пространстве. Они не были ни счастливыми, ни довольными. Их лица были слабо освещены.

Артем стоял рядом, его взгляд был прикован к сцене. Я нарисовала его фигуру с силой и точностью — твёрдый, уверенный, почти монолитный. Его рука сжимала мою талию, но в этом жесте не было заботы или привязанности. Он держал меня, как предмет, как часть сцены, не отвлекаясь от того, что происходило вокруг. Его взгляд был направлен в сторону, где проходил аукцион.

Я же была другой. Моё лицо не отражало той уверенности, которая была у Артема. Я нарисовала себя с глазами, полными тоски и боли, со слезами, которые почти не видны, но они были там, в каждом штрихе, в каждой линии. Моё тело словно было сжато в этом жесте.

Картина была без цвета, но платье я сделала красным, как кровь.

Я отступила ещё на шаг, и вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось. Картина была не просто изображением — это было всё, что я не могла сказать вслух. Всё, что я скрывала в себе.
Моя боль.

Резкий стук в дверь заставил сердце стучать быстрее.
— Есения, это Рома.

Я слегка выдохнула, это не Артем, уже хорошо.

— Войди.

Рома вошел, с улыбкой оглядывая комнату, и его глаза задержались на картине. Он подошел поближе, хмыкнув с одобрением.
— Ого, ты прям художник, — сказал он, с юмором добавив: — Артем, наверное, будет в шоке.
Он обернулся ко мне, все еще с улыбкой на лице.

— А меня сможешь нарисовать? — его звонкий смех залил комнату.
Никогда не слышала, чтоб в этом доме кто-то смеялся. Я почувствовала, как мои щеки покраснели, и я тоже улыбнулась.
— Может, когда-нибудь и нарисую.

Рома прошелся еще раз по комнате и сел в кресло. Все-таки различия с братом были колоссальные. Я не ощущала с ним тревоги и страха.
— Я знаю, на каких ты здесь условиях, — он смотрел мне прямо в глаза. — Я хочу тебе сразу обозначить, что я такое не одобряю. Брат — тяжелый человек, таким его сделал наш отец, а потом детский дом. Артем сам заработал на все в этой жизни, и, к сожалению, лишился сердца, а может быть души…

Рома перевел взгляд в окно, как будто размышляя над своими словами.
— Была у него и любимая женщина, чем-то похожая на тебя, но увы, не сложилось. Она выбрала другой путь, предательство он простить не смог. Я не оправдываю его, но ты должна понимать, кто он. Знать его другую сторону. Наши отношения непростые. Мы и любим и ненавидим друг друга. Меня тогда спасла моя мать, а его никто не спас. Все рассказывать не буду, но жизнь его помотала.
Я села на тахту у кровати и посмотрела на Рому. Было ли мне жаль Артема? Я не знаю. Если он знает, что такое боль, то почему причиняет ее другим?

— Он что-то сделал с ней? Или просто отпустил? — я боялась услышать ответ, но не смогла не спросить.
Рома посмотрел на меня, как будто пытаясь понять, насколько я готова принять то, что он скажет.
— Он не стал её трогать... Физически. Но для него предательство — это смерть. Он просто разрушил её мир, как и всё, что когда-либо пыталось его сломать. У него не осталось ни жалости, ни прощения.

Глава 9

Артем разрешил нам с Ромой ехать. В этот момент в моем сердце сформировалось что-то похожее на благодарность, но я быстро это засунула обратно.
В больнице бы были уже через 25 минут, врачи из скорой позвонили на мой номер и сказали куда ехать.
Инсульт. Операция.

Я сидела, прижав ладони к холодной поверхности стен, пытаясь не думать о том, что происходит за дверью операционной. Мои пальцы нервно сжимались.

Роман ушёл к главврачу, не объяснив толком зачем. Он сказал, что нужно подождать, и исчез. Я пыталась успокоиться, но тревога становилась всё сильнее.

Время не существовало. Оно двигалось, но не касалось меня. Мой взгляд блуждал по пустому коридору, моё тело будто застряло здесь, на этом холодном месте, в ожидании чего-то страшного, чего-то неизбежного.

Я подняла глаза, и вдруг, как будто специально, появился Рома. Он стоял у дверей, и его лицо было спокойным, но в глазах я видела тревогу. Он не сказал ни слова о том, что произошло с бабушкой. Он молча присел рядом, и я почувствовала, как будто он пытается меня защитить, но делает это так, чтобы я не заметила.

— Что? — я наконец вырвала из себя эти слова. — Ты что-то скрываешь?

— Всё будет в порядке, — сказал он, но я заметила, как его голос дрогнул. Роман говорил так уверенно, так чётко. Но сейчас эта уверенность казалась натянутой, как если бы он сам не был до конца уверен в своих словах.

— Ты… договорился с врачом? — Я еле сдерживала свой голос. — Что с бабушкой?

Рома повернулся ко мне, его лицо теперь было совсем близко.

— Да, договорился. Всё будет нормально, — снова сказал он, но теперь его слова прозвучали как пустое эхо. Я не верила ему. Не могла.

В этот момент мне показалось, что в его фразе есть что-то большее, чем просто попытка утешить. Это не было простым обещанием. Это было обещание, которое не могло быть выполнено. И это меня пугало.

Он встал и отошёл к окну, его спина была напряжена, как будто он пытался скрыть от меня что-то важное. Может быть, он чувствовал моё недоверие. Но что-то в его поведении изменилось.

Я снова посмотрела на дверь операционной и почувствовала, как горячие слёзы подступают к глазам. Почему мне так страшно?

Время тянулось мучительно медленно. В 3.15 вышел врач.

Я перестала дышать…

Белый халат, усталое выражение лица.
— Вы… — Врач посмотрел на меня с уважением, но в его глазах была та самая неизбежная печаль, которую я пыталась игнорировать. — Мы нашли опухоль. К сожалению, вероятность того, что это рецидив онкологии, велика.

— Рецидив? — вырвалось у меня, и голос дрогнул.

— Да, я уже оперировал Марию Павловну 5 лет назад. Нам удалось выйти в ремиссию, но сейчас прогноз плохой. Мы все отправили на гистологию, точный диагноз узнаем в течение трех дней. Сейчас вам нет смысла здесь сидеть, приезжайте вечером.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эти слова врезались мне в мозг с такой силой, что я не могла их сразу понять. Я стояла, не в силах пошевелиться. Тело отказывалось слушаться, и каждый взгляд, который я бросала на врача, казался как эхо — пустым, неясным.

Бабушка никогда не говорила мне про болезнь. Все, как в страшном сне. Почему она молчала, может я бы смогла чем-то помочь?
— Пожалуйста, позвоните нам, когда Мария Павловна придет в себя. Мой номер у вас есть, — Рома подошел ко мне и слегка приобнял за плечи.
— Конечно, Роман Владимирович.

Я хочу, что-то еще спросить, но слова застревают в горле. Врач коротко кивает и уходит.

— Есения, поехали домой. Сейчас нас к ней не пустят, — Рома тянет меня к лифту, но тело сопротивляется.
— Я не хочу, не хочу!
— Тише, тише, маленькая, — он прижимает меня к себе, и я даю волю эмоциям. Чувствую, как его грудь становится влажной от моих слез.
Моя милая бабушка, только живи.
— Мне надо к ней домой, там кот один, — я отстраняюсь от Ромы и заглядываю в его глаза.
— Конечно, сейчас заедем.

В квартире Марии Павловны было уютно, я жила с ней почти полгода. Вот ее кресло, а на нем газета, старые обои в цветочек, которые неплохо было бы подклеить. Мой диван, на котором я спала.
Это место было моим спасением, а бабушка — убежищем.

— Кеша, милый мой, — я подхожу к рыжему коту, который сидит на подоконнике, он мяукает и трется об меня. Как будто не хочет, чтоб я оставляла его одного.
— Ром, кота надо забирать, я не могу его здесь оставить. Он не сможет один.

— Это не мне решать, но я сейчас позвоню Артему, — он достает телефон и идет на кухню.
Я прислушиваюсь к разговору, и мне становится не по себе. Похоже, они ругаются.
— Тём, не будь бесчувственной мразью, она плачет, такое люди не каждый день узнают.

Похоже, Скала против. Но я уйду без Кеши, чтобы он не решил.
Рома заходит в комнату и кивает на кота: — Бери своего рыжего и поехали.

Я мигом собираю корм и лоток.
Рыжик быстро освоился в моей комнате. Усталые и измотанные мы уснули в 5 утра.

Когда прозвенел будильник, было уже 11 утра. Мои глаза были опухшие от слёз, и я еле смогла их открыть. Чувствовала себя, как после долгой бессонной ночи. Мысли путались. Вытянув руку, я отключила будильник.

Повернула голову, я замерла.

Скала сидел в кресле. Он выглядел таким спокойным, почти умиротворённым, что я на мгновение даже не поверила своим глазам. Он держал на коленях Кешу — рыжего кота, который обычно был слишком беспокойным. Но вот он, свернувшись клубком, спокойно спал у него, а Скала, не спеша, гладил его, как будто это было самым естественным делом на свете.

Я сразу же почувствовала, как сердце резко ёкнуло. Он никогда не показывал этой стороны себя, и вдруг я видела его таким… мягким? Я не могла поверить своим глазам.

Артем даже не поднял головы. Он продолжал гладить кота, и в его движениях не было той привычной жесткости, что я обычно видела. Всё это было так странно, что я не знала, как реагировать.
Он наконец взглянул на меня. В его глазах не было того резкого интереса, который я привыкла видеть. Только что-то тихое, невидимое, усталое.

Глава 10

Сердце грохочет и вырывается, я злюсь на Артема. Зачем ему понадобилось обязательно со мной ехать? Какой-то цирк, сюрреализм. Бабушка молчит и смотрит на Скалу, а он тем временем рассматривает картины на стенах палаты. Я прекрасно понимаю, что Мария Павловна лежит в хороших условиях, всё это оплатил Артем. И я смотрю на него, понимаю, что он выглядит чертовски хорошо. Легкая щетина, густые черные волосы, выбившаяся прядь, которая спадает на лоб. Как жаль, что внутри он — настоящий говнюк, если, конечно, у него есть душа.

Я стряхиваю голову и переводжу взгляд на бабушку.

— Есения, выйди, пожалуйста. Нам с этим молодым человеком нужно поговорить, — её голос строгий, не терпящий возражений. Я замираю. Это первый раз, когда я слышу такой тон от бабушки.

В коридоре светло, туда-сюда бегают медсестры. Я сажусь на скамейку и прикрываю глаза. Она всё поняла. Что скажет Артему? Злому, беспринципному человеку? Он не обидит её? Сколько боли он носит в себе и щедро делится с теми, кто рядом. Я вытираю слёзы. И в этот момент дверь в палату открывается.

— Есения, зайди к Марии Павловне, она просит, — его голос тихий и хриплый. — Я буду ждать в машине.

Я быстро вхожу в палату.

Бабушка лежит и смотрит на меня с грустью в глазах.
— Сенечка моя, не бойся. Всё будет хорошо. Я ещё поживу, не переживай за меня. Приезжай завтра, я буду очень тебя ждать. А сейчас хочу немного отдохнуть.

Слёзы катятся по щекам. Я не могу их остановить.

— Конечно, приеду. — Голос немного прерывается. — А что ты сказала Артему?

Бабушка молчит несколько секунд, а затем её лицо смягчается.

— Это не так важно, милая, — она подзывает меня к себе и целует в щеку.

Дни тянутся, один за другим. Учёба, больница. Анализы у моей Марии Павловны — плохие, рецидив. Это страшное и мерзкое слово. С Артемом мы почти не пересекаемся. Он едва ли смотрит в мою сторону, но когда наши глаза встречаются, я вижу в них бездну. Что скрывается за этой тенью? Злость, боль, обида?

Иногда приезжает Рома, и дом как будто наполняется светом. Он шутит, смеется, я подхватываю его настроение. Как они могут быть братьями? Инь и Ян.

Сегодня Рома останется на ужин. Я радуюсь. За столом будет весело, будет смешно, а значит, я снова почувствую себя живой.

Решаю сама приготовить ужин. У Марии Петровны приболела внучка, и ей нужно было уйти пораньше. Закидываю спагетти в кипящую воду, обжариваю шампиньоны и заливаю сливками, сверху тру пармезан.

Рома сервирует стол, открывает бутылку красного вина. На секунду мне приходит мысль, что всё это похоже на романтический ужин, но я быстро отгоняю её. Я просто хочу быть здесь, среди людей, с которыми мне хорошо, не чувствовать себя вещью, с которой можно делать всё, что угодно. Артёма нет дома с самого утра, и вряд ли он появится раньше полуночи. Его график я уже изучила.

Мы садимся за стол, бокалы уже наполнены.

— За прекрасный ужин, Черника, — Рома поднимает бокал и улыбается. — Надеюсь, что это съедобно.

Я хихикаю.

Вино вкусное и терпкое, внутри разливается тепло. Становится так уютно. Все проблемы куда-то исчезают. Рома нахваливает мою пасту, рассказывает смешные истории из жизни и активно всё показывает жестами. Я хохочу до слёз.

— Пошли в гостиную, посмотрим комедию. Я всё откладывала, но сегодня хочу расслабиться, — говорю спокойно, но с лёгкой тревогой, что Рома откажется.

— Давай, я устал уже сидеть на этих дорогих, дизайнерских и совершенно неудобных стульях.

Я прыскаю.

Прихватываю бутылку вина и бокалы.

На большом и мягком диване действительно гораздо удобнее. Фильм оказался лёгким и до колик смешным.

Рома уходит за второй бутылкой вина. Я хочу позволить себе сегодня всё. Быть весёлой, быть пьяной, смеяться, обсуждать всё на свете. Бокалы снова наполняются, он садится чуть ближе и поворачивается ко мне.

— Давай сыграем в правду или действие?

В его глазах появляется азарт.

— А давай! — Меня переполняют эмоции. — Тогда я начну.

— Правда или действие?

Рома отпивает вино.

— Правда.

— Ты в отношениях?

В воздухе повисает неловкая пауза.

— Нет, уже как год.

Я хмыкаю.

— Моя очередь. Правда или действие?

Я откидываю волосы назад и тоже отпиваю из бокала.

— Действие, — показываю Роме язык и смеюсь. — Вставай на этот журнальный стол и пой свою любимую песню!

— Ромааааа, серьёзно? — Я с трудом сдерживаю смех, но игра есть игра. Встаю на стол, беру телефон, как микрофон. Ромка хлопает в ладоши, а я пытаюсь просмеяться и начать петь. С наигранной серьёзностью я пропеваю припев Булановой — «Не плачь». Кланяюсь и возвращаюсь на диван.

— Черника, грустную какую-то песню ты выбрала, — смеется Рома.

Я молчу, но азарт всё ещё не отпускает.

— Правда или действие?

— Правда.

— У тебя были серьёзные отношения?

Рома запускает руку в свои белокурые кудри и берёт паузу.

— Были, — отвечает он с лёгкой грустью в голосе. — Пути разошлись, так бывает.

Я отворачиваюсь и подношу бокал к губам. Может, не стоит продолжать. Чувствую, что ему всё ещё больно.

— Черника, правда или действие?

Перевожу взгляд на Рому и вижу в его глазах целый океан — спокойный и тихий.

— Правда, пусть будет правда.

— Тебе нравится Артём? Хотела бы с ним остаться?

Рома не улыбается. Он смотрит на меня так, что я чувствую, как он меня проникает взглядом, до самого дна.

— Так нечестно, это уже два вопроса. Но я отвечу. Нет и нет! — Сердце глухо бьётся в груди.

Рома садится ближе и кладёт руку мне на затылок. По телу бегут мурашки, я замираю.

— Я выбираю действие, — говорит он, заглядывая мне в глаза. Второй рукой проводит по щеке. Я чувствую его дыхание и, кажется, слышу биение его сердца.

Рома наклоняется ближе и целует меня. Мягко, тепло. Он прощупывает границы. Не сопротивляюсь, чуть приоткрываю губы, и он этим пользуется. Его язык проникает дальше, исследуя, лаская. Если бы я тогда знала, чем обернется этот вечер, если бы только знала.