Яблочный Спас. Загадка для попаданки

Обращение к читателям

Дорогие читатели, приветствую вас в своей новой книге, которая участвует в литмобе «Провинциальный детективъ». Мне давно хотелось написать такую историю. При работе над книгой я обращалась к воспоминаниям российских сыщиков и адвокатов ХIХ века: А.Ф. Кони, А.Ф. Кошко и др., читала исторические справочники. Итак, встречайте мой новый роман «Яблочный Спас. Загадка для попаданки».

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления. Буду рада вашим комментариям и звездочкам.

Не пропустите другие истории нашего литмоба

1

— Барышня, барышня! — кто-то легонько хлопал меня по щекам.

«Неужели это мне?» — лениво подумала я.

Хотелось сказать: «Отстаньте, дайте выспаться», — но горло словно песком забило. Воздуха катастрофически не хватало, легкие горели, будто я глотнула кипятка. Дышать было трудно и почему-то больно. Я инстинктивно схватилась за горло.

— Слава тебе Господи, очнулись, барышня! — женский голос звучал откуда-то сверху.

— Не пойму, кто такая, лицо незнакомое, вроде не из наших, — пробасил мужчина.

Я с трудом разлепила глаза и чуть не ослепла от яркой синевы неба. Вдалеке вверху блестели золотые луковки церковных куполов, а внизу текла широкая река, по которой плыл странный пароходик.

Оглушительно прогудев, он выпустил в лазурное небо столб угольно-черного дыма.

«Экологи-то куда смотрят?» — подумала я сонно.

Но что-то было не так. Это был не двухпалубный «Метеор», а какой-то старинный пароход.

«Наверно, исторический фильм снимают», — решила я, и это объяснение меня почти успокоило.

А потом я увидела два лица, мужское и женское. Они склонились надо мной. Мужчина с широкой окладистой бородой, в синей рубахе и странной темной фуражке, и женщина в платке и длинном ситцевом платье в горошек. Вид у них был какой-то несовременный.

«Кино снимают?» — хотела спросить я, но из горла вырвались только хриплые звуки.

И еще я поняла, что лежу на земле, вернее, на траве. Рядом стояла плетеная корзина, полная красных яблок, от которых шел сладкий аромат.

Что со мной случилось? Я же совсем недавно бежала в университет, опаздывала на экзамен, в наушниках монотонно звучала лекция строгого профессора. Помню, что я перебегала дорогу, а потом споткнулась и упала…

— Барышня, говорить-то можете? — спросил мужчина. — Запомнили его?

— Ко-го? — выдавила я два слога и тут же закашлялась.

— Лиходея, который напал на вас. Я за ним было погнался, а он шастнул в кусты и был таков…

«На меня напали?»

До меня вдруг дошло: все эти люди говорили с сильным оканьем. Так сейчас не разговаривают даже в моем родном Нижнем Новгороде. Мысли путались.

— На телегу ее, Трифон Афанасьевич, и к доктору, пока не померла, — снова раздался чей-то голос. — И пристава известить надо. Что за бесчинства у нас творятся, девиц убивают посреди белого дня!

«Девиц? Убивают?» — слова доносились будто сквозь вату.

Неожиданно сквозь эту вату пробился густой, переливчатый звон.

Бомм… бомм…

— Ко-ло-кол, — с трудом прошептала я.

— Так праздник сегодня, Яблочный Спас, вот в храме колокола и звонят,— сказала женщина и перекрестилась.

— Как звать-то вас, барышня? — участливо спросил мужчина в фуражке.

— Ва-ря…

А дальше звуки стали стихать, лица — меркнуть. Я почувствовала, как меня осторожно поднимают и куда-то несут, а затем словно провалилась в глубокий сон.

* * *

Я открыла глаза и сначала увидела беленый потолок.

Затем обвела взглядом обстановку. Оказалось, что я лежу на мягкой кровати в незнакомой комнате. В углу стоял пузатый старомодный комод, на нем выстроились фарфоровые статуэтки: барышни с зонтиками, пастушки, собачки и даже белый лебедь с тонкой изогнутой шеей.

Из окна сквозь кружевные занавески лился яркий свет. Само окно показалось странным — широкие крашеные рамы, явно не пластиковые. На подоконнике гордо возвышался горшок с пышной красной геранью размером с маленькое деревце.

— Что это? — прошептала я.

— Варенька, голубушка, очнулась! Слава Богу! —ко мне подошла пожилая женщина в серой вязаной кофте с седой косой.

Она распахнула дверь и принялась кого-то звать:

— Господин Вебер! Людвиг Карлович! Варвара Андреевна очнулись!

В комнату заглянул мужчина лет пятидесяти. Одет он был в двубортный старомодный сюртук с темными пуговицами, из нагрудного кармана свисала серебряная цепочка. Очки на длинноватом носу больше напоминали пенсне, два тонких стекла соединяла золотая дужка.

— Как хорошо, Варвара Андреевна, что вы пришли в себя! — проворковал он с легким акцентом. — Вам очень повезло, что мещане Смирновы прогуливались рядом. Они заметили нечто странное в кустах, спугнули негодяя, не дали завершить злодеяние.

«Злодеяние?» — пронеслось у меня в голове.

— Где я? — просипела я.

— Как же, Варвара Андреевна, вы в доме своего дядюшки, Аркадия Борисовича! Или не помните-с?

Имя было мое, но я — Варвара Дмитриевна. Никакого дяди Аркадия Борисовича у меня никогда не было.

В комнату вбежала заплаканная пожилая женщина в длинном темном платье. Она бросилась ко мне и упала на колени рядом с кроватью.

— Варенька, слава Богу, отмолила я тебя! Сегодня праздник, Яблочный Спас, а ты чуть жизни не лишилась! Мы в Москву тебя с дядей боялись отпускать учиться, думали, как бы чего дурного в столице не случилось. А оно эвон как, в тихом Нижневолжске чуть не убили! — и она залилась слезами.

Нижневолжск? Я никогда не слышала такого города.

— Анна Ефимовна, Варваре Андреевне сейчас нужен полный покой, — укоризненно произнес господин Вебер. — Она такое потрясение пережила, страшно представить.

Он поставил на стол пузатую темную бутылочку.

— Я оставлю успокоительную микстурку, принимайте после еды по ложечке. Клавдия, уж ты проследи. —Доктор обратился к женщине в серой кофте, которая безмолвно стояла в углу.

— А вы поспите, Варвара Андреевна.

— Что со мной случилось? — прошептала я.

— А вы не помните?

— Нет.

— Это, вероятно, амнезия. Последствия асфиксии., то есть удушения-с. Злодей-то вас задушить хотел, как и предыдущих жертв, да спугнули его. Поспите, голубушка, я еще наведаюсь. Анна Ефимовна, вашей племяннице нужно побольше спать, не тревожьте ее. Я к Аркадию Борисовичу в аптеку зайду, рецепты напишу. Хорошо, когда в семье свой аптекарь. Auf Wiedersehen (1).