Яд и Кровь. Книга первая. Змеиный изгой

Пролог

На провинциальный город Гримехельм начала опускаться долгожданная ночь. Сегодняшний день для людского города был самым обычным, несмотря на царившую в мире войну. Дежурившие на улицах вечернего города стражники обсуждали приближение вражеской армии к границам государства. Темные силы окружали Эшгвар и его союзные королевства словно змея душит добычу в своих кольцах. Армия объединенных королевств уже истощена, а легионы тьмы только набирают свои силы, пожирая все новые и новые территории. А простой народ старается вести обычную жизнь, уже смирившись с неизбежным поражением.

По-осеннему холодный ветерок сметал с каменных дорожек пыль. От его мощного порыва сорвалось вывешенное на сушку белье нерасторопной хозяйки. В его потоке смешивались запахи еды, крови, горшочных цветов и нечистот, выливаемых из окон домов.

Одному из выглянувших в неудачный момент горожанину ударило смесью этих запахов в нос. Громко чихнув, он нечаянно задел локтем стоящий на подоконнике ночной горшок, который он забыл вылить еще прошлым вечером. Дурно пахнущая ваза полетела вниз, испачкав висящее внизу белье склочной соседки, которая, на горе мужика, еще не спала. Страшная как болотная тварь старуха, выскочила на улицу в одной ночной рубашке, пугая случайных прохожих. Ее скрипучий голос разнесся на всю улицу, заставив стаю одичалых собак взвыть. Злобная свора, потерявшая на войне своих хозяев, забыла о загнанной ими на дерево кошке.

Испуганная, вздыбленная, настолько тощая, что торчат ребра и позвоночник, рыжая кошка перепрыгнула на крышу соседнего здания и помчалась на остатках своих сил во двор неприметного здания, где каждый вечер выбрасывал остатки еды щедрый повар постоялого двора "Последний ночлег". Как только несчастное животное поскреблось в перекошенные деревянные двери на встречу ей вышел низкий полугном.

- Пришла, наконец, - он тяжело опустился на заскрипевшие под его весом ступени и протянул пахнувшую рыбьими потрохами руку.

Розовый нос в обрамлении поломанных усов осторожно коснулся окровавленной руки. Теплое дыхание пощекотало огромную ладонь повара. Продолжая блаженно обнюхивать руку кормильца, кошка стала жадно облизывать шершавом языком грубую кожу. Она так громко урчала, что казалось этот звук слышит весь город.

- Будет тебе нормальная еда! - повар потрепал животное по израненной голове и ушел к себе в коморку.

Кошка нервно ходила из стороны в сторону. Она уже знала, что он уходит ненадолго, чтобы забрать ненужные ошметки от еды. Но стоило ему задерживаться она, как и сейчас, требовательно мяукала. Хоть полугном не закрывал за собой дверь, животное знало, что ей не место в человеческом доме. Я кричала все громче, пока кормилец не вышел с огромным тазиком рыбьих хвостов.

- Ишь раскричалась, болезная! - приструнил он кошку, погрозив толстым пальцем. Но кошка уже не слышала его, уделив все свое внимание торчащим за бортиками таза желанной еды.

Стоило повару поставить тазик на землю, как кошка жадно вгрызлась в первый попавшийся хвост. Полугном с грустью смотрел на единственного в этом городе друга и горько ухмылялся.

Друг? В их умирающем мире никто не мог назвать даже близкого человека "другом". Каждый хотел отхватить кусок побольше и ради этого был готов на все, лишь бы за этого ничего не было.

Полугном глубоко вздохнул и медленно выдохнул струю белесого дыма.

- Холодает, - словно ни к кому не обращаясь, пробубнил повар, потирая замерзшие ладони.

Он бы сидел так и дальше, но его окрикнул недовольный хозяин постоялого двора. Пришли новые посетители и кому-то их надо накормить. Досадно сплюнув, повар вытер руки о серый фартук, поправил съехавший с косматой головы мятый колпак, он, не прощаясь с кошкой, ушел к себе на кухню.

Кошка даже не обратила внимание на уход своего кормильца, глотая очередной хвост. Вот только она не знала, что не только на еду, но и на ее саму открылась охота. Безжалостный хищник уже давно заприметил тощую, но добычу. Скрываясь в мусоре из поломанных деревянных ящиков, он ждал этого вечера, что жертва не только наестся от пуза в свою последнюю трапезу, но и ему самому останется, чем закусить. Из-за хмурых туч выглянула одинокая полноликая луна, освещая задний двор постоялого двора. И хищник сделал первое бесшумное движение к добыче.

Рыжая продолжала жадно глотать остатки из кухни, не подозревая, что с каждой секундой приближается ее погибель. Когда очередной кончик хвоста оказался в бездонном животе, кошка потянулась за самым большим хвостом. Только сил не было его удержать. Массивный кусок упал на борт тазика, опрокинув его. Недовольно прижав покоцанные уши к голове, она наклонилась, чтобы вцепиться зубами в склизкий хвост. Но ее отвлекло плавное движение сбоку. Что-то огромное, длинное, темное, с горящими золотыми глазами быстро приближалось к ней. Шерсть встала дыбом, но это было последнее, что успело сделать животное, когда одним точным движением челюсти хищник сломал кошачий хребет. Не было ни крика, ни болезненного стона, ни последнего мяуканья. Опытный хищник прикончил свою жертву быстро, но с особой жестокостью. Продолжая держать добычу в зубах, он впрыскивал в ее мышцы яд. Когда прошли предсмертные судороги, хищник раскрыл свою широкую пасть и медленного поглотил добычу. Спрятавшись под лестницей, зверь переваривал добычу, но стоило скрипнуть двери, как хищник проник в постоялый двор. Он, в отличие от съеденной кошки, не боялся заходить в человеческий дом. И там, в укромном месте, среди мельтешащих ног повара и поварят, в окружении ароматного запаха еды, хищник блаженно прикрыл глаза, переваривая долгожданную добычу, вырабатывая необходимый яд.

***

Когда настала полночь и поварята валились от усталости с ног, а повар ушел проведать свою кошку, змея открыла золотые глаза и медленно поползла через погрызенные мышами дырки в стенах, по полусгнившим доскам.

Она пробиралась на чердак, где на плесневелой соломе мирно спал мужчина. Пока его не мучили кошмары. Однако, он сжимал на груди искривленный кинжал. Змея давно следила за ним и точно знала, как чутко он спит. Бесшумно приблизившись к его шее и изучая его хмурое лицо, сведенные дуги бровей и складочку между ними, на тусклые змеиные чешуйки на его скулах, косую темную челку, которая обычно скрывала глаз монстра, на плотно сжатые человеческие губы.

Глава 1.

Иштариец вытирал покрасневшие от грязи, дорожной пыли и слез глаза. Не смотря на боль от ударов, нанесенных стражниками на чердаке покосившегося постоялого двора, он в спешке покидал недружелюбный город. Держась за саднящий бок и хромая на правую ногу, мужчина бежал по безлюдным улицам, дабы избежать ночных, до зубов вооруженных патрулей. Свет факелов освещал проходивших мимо высоких, облаченных в сверкающие доспехи мужчин. В это время полузмей прятался в тени домов, пустых торговых лавочек или за деревьями.

Он едва не попался очередной группе стражников, неудачно совершив прыжок через заграждение. Чуткого стражника, который обходил ярмарочную площадь, привлекли неожиданные хлюпающие звуки, раздавшиеся в самом подозрительном месте - неподалёку от двух старых торговых палаток, за гнилыми коробками, которые служили кормушкой для свиней. Звонко запел вытащенный из ножен клинок. Освещая себе дорогу факелом, опытный вояка приблизился к загону, где торговцы держали скотину на продажу. И сейчас здесь никого не должно быть. Стражник был готов к нападению.

Свет от огня коснулся скрытой капюшоном макушки иштарийца. Он сжал голову в плечи и замер, спрятавшись в навозной куче. Упав лицом вниз, мужчина едва не потонул в вонючей жиже. Его тонкая одежда изрядно пропиталась навозом, так что полузмею только и оставалось, что лежать в экскрементах домашней скотины и притвориться очередной кучей говна, которым его кличет каждый прохожий. Свиная моча попала в нос и рот парня, что он едва не захлебнулся. Его вот-вот вырвет, но это приведет к тому, что его обнаружат и без выяснения обстоятельств бросят в подвалы темницы и, как солнце встанет из-за горизонта, повесят на этой же площади.

А стражник с каждым шагом становился все ближе и ближе. Иштариец боялся пошевелить головой и старался дышать через раз. Патрульный даже не побрезговал ступить начищенным сапогом в навоз. Характерный звук шагов раздался у самого уха. Парень замер. Он молился всем известным богам, чтобы стражник был стар и слеп, а его одежда была достаточно грязной, чтобы слиться с навозом. Вонь разворошенной навозной кучи ударила в нос и рвотный ком подступил прямо к чувствительной гортани.

- Кто здесь?! - грозно вопросил стражник, размахивая перед собой факелом.

Ответом ему были только ночные звуки, раздающиеся далеко от ярмарочного городка. Он сощурил уставшие от бессонных ночей глаза и сделал ещё один шаг вперед. Тяжёлый сапог ступил прямо на поясницу иштарийца. Полузмей до крови прикусил нижнюю губу, чтобы не издать стон. На его удачу, стражник не понял, что наступил на живое существо. Опять же, сказывались бесконечные ночные патрули, которые выпали на его смену. Стражник покачал головой, отгоняя от себя дурные мысли.

- Показалось, что ль? - он спрятал меч в ножны.

С другого конца площади показался ещё один свет от факела.

- Господин Фалмар! - закричал молодой солдат, член его патруля. - У нас труп! Девушка, молоденькая совсем...

Стражник встрепенулся на оклик и помчался в другой район города, на помощь в расследовании.

Минуты ожидания длились непростительно долго. Иштариец поднял голову с насохшим на ней говном. Парня тошнило от запаха, от ситуации, от самого себя. Он настолько слаб и беспомощен, что в нынешнем состоянии ему стыдно показаться даже безмозглой скотине, которая тоже косилась на него с презрением. Смахивая с лица навоз и откашливаясь, он побрел дальше.

Следующим препятствием стали очередные стражники, стоявшие на своем посту - у ворот из города. Мимо них не пройти незамеченным. Иштариец бросил взгляд на высокие стены, окружавшие большой город. Гномы, построившие добрую часть городов Эшгвара, славились своим мастерством и безупречностью своих творений. Поэтому не стоит сомневаться, что в этих стенах отсутствуют лазейки. Парень выбросил мысли о карабканье по гладкой каменной стене еще потому, что наверху тоже ходили караульные, вооруженные последним творением военных инженеров - арбалетами. А те двое громил с алебардами в мощных руках с ясными глазами следили за улицей, которая, как на зло, ярко освещалась полной луной.

***

Раздраженный после неудачного доклада градоначальнику командир городской стражи бросал злые взгляды на сонных подчинённых, которые вяло отгоняли проснувшихся зевак. Посмотреть на труп дочери кузнеца собрался весь квартал. В надежде рассмотреть все поближе один из горожан, здоровенный умственно отсталый детина Борм, вытянул свою бычью шею и, не удержав равновесие, повалился на трех сдерживающих его стражников.

- Идиоты! - пробурчал себе под нос командир Алейн Байяр и уже громче крикнул в толпу своим командирским голосом. - Разошлись все! Здесь смотреть не на что!

Зеваки, услышав этот грозный голос, испуганно заохали. Миг и их как ветром сдуло.

Растерев усталые глаза, Алейн Байяр приблизился к трупу и даже он, искушенный последствиями жестоких сражений, ужаснулся от увиденного. Недавно справившая свое совершеннолетие девушка была прибита к стене массивными гвоздями. Ее челюсть была оторвана и валялась в месте с длинным лоскутом кожи, от шеи до пупа, в другом углу подворотни. Глазные яблоки выдавлены из орбит и висели на тонких ниточках. Кости висевшей плетью вдоль нагого тела левой руки острыми обломками торчали наружу. Из вскрытой грудной клетки кусками падали на землю искромсанные легкие, между которым отсутствовало сердце. Из вспоротого живота мешком висели вскрытые кишки, с которых стекало содержимое. Нежную девичьею кожу убийца ножом исписал рунами. Кроме того, то что осталось от лица было покрыто синяками.

Командир поднес закованную в стальную перчатку ладонь, чтобы сдержать рвотный позыв.

- Темный ритуал, - подтвердил его худшие опасения штатный маг.

Он листал свой увесистый фолиант и периодически поправлял спадающие с длинного носа очки. Бросая взгляд подслеповатых глаз то на жертву, то на исписанные страницы, старик сверял увиденное с самым жестоким темным ритуалом по призыву демонической сущности.