Яд искушения. В твоей власти.

Пролог:

Тяжелые веки налились свинцом; чтобы разомкнуть их, потребовалось нечеловеческое усилие. Перед глазами мутно плыли серые бетонные ступени — меня куда-то тащили. А затем — очередной провал.

Новый проблеск сознания принёс страх: чьи-то руки грубо, рывками сдирали с меня платье. Я попыталась оттолкнуть их, ударить, но мышцы превратились в вату. Тело казалось чужим, бесполезным куском плоти.

Кровать. Как я здесь очутилась? В памяти зияла чёрная дыра.

Сквозь мутную пелену я различила нависающий силуэт обнажённого мужчины. Взгляд скользнул по его лицу и замер на губах, искривлённых в предвкушающей ухмылке. Внутри всё сжалось, я рванулась, пытаясь хотя бы поднять руку…

Бесполезно.

Влажные губы на шее. Пальцы, сжимающие грудь. Когда незнакомец развёл мои колени, сознание затопило волной липкого, животного ужаса. Из горла рвался крик, но с губ сорвался лишь задушенный стон.

«Натаниэль...» — мысль билась в черепе, как пойманная птица. — «Помоги…»

Сознание медленно возвращалось, обретая пугающую ясность, но тело оставалось врагом. Оно просто не повиновалось.

Глава 1: Знакомство.

— Они тебе понравятся, вот увидишь, — звучал голос Натаниэля, пока наш экипаж трясся по ухабистой дороге.

За окном медленно тянулись чужие пейзажи. Знакомые с детства леса, горные склоны и уютные деревушки остались далеко позади, уступив место бескрайним равнинам, ровным, словно их выровняла чья-то гигантская рука. Теперь взгляд натыкался на грубые каменные постройки и непривычно высокие здания — в два, а то и три этажа.

Я покидала родной Фалистед, но на душе было светло. Впереди ждала целая жизнь, наполненная любовью. Натаниэль не выпускал мою ладонь, и в этом уверенном прикосновении я черпала спокойствие.

— Тётушка Лилиантия — та ещё ворчунья, но любит угощать всех печеньем. Ты только, пожалуйста, не ешь его, — смеясь, предупреждал он. — Неизвестно, сколько оно пролежало в её мешочке. Ходят легенды, что некоторые сухарики старше её самой.

Я улыбалась в ответ, но мысли витали далеко. Избранник всю дорогу рассказывал о семье, стараясь подготовить меня к встрече, а я все равно нервничала — и у меня были на то все причины.

Мы познакомились всего три месяца назад. Я служила кухаркой в кафе, куда он повадился заглядывать по утрам.

Красивый, статный эльф с первого взгляда покорил моё сердце, но я, простая девушка, стоящая на самой низщей ступени общества, не смела и надеяться на внимание столь знатного Ди’Лаэрдэсса.

Поначалу гость лишь расхваливал мои пирожные, и я списывала его визиты на любовь к сладкому. Но с каждым днём он приходил всё чаще: на завтраки, обеды, а затем и на ужины. Мужчина засиживался до закрытия, казалось, не проявляя ко мне никакого интереса. Так я думала, игнорируя перешёптывания других официанток, пока однажды Натаниэль наконец не решился заговорить со мной по-настоящему.

Я приглянулась ему.

Приглашение на свидание стало настоящим чудом. В свои двадцать лет я уже считалась старой девой. Родители не сумели собрать приданого, и я давно смирилась с участью бесприданницы, не рассчитывая ни на семью, ни на детей, готовая в одиночку влачить свой век. Но Натаниэль... Он заполнил собой всё моё существо, и я согласилась.

Нам хватило одной встречи, чтобы ощутить непреодолимое притяжение. Вскоре я уже не мыслила жизни без его пронзительных бирюзовых глаз, застенчивой улыбки и кудрей, белых, словно первый снег. И всё же в глубине души меня мучил вопрос: что этот прекрасный, почти неземной эльф нашёл во мне, простой человеческой девушке?

Я была высокой и стройной, с узкими плечами, но широкими бёдрами. Небольшая грудь, большие синие глаза в обрамлении густых ресниц, чёрные волосы, которые в будни приходилось прятать под чепцом...

Да, по людским меркам я считалась привлекательной: выразительные скулы, тонкий нос, пухлые губы. Но эльфы — существа иного порядка. Рядом с Натаниэлем я чувствовала себя неловкой и уязвимой. Казалось, все вокруг смотрят на нас с осуждением и завистью, не понимая, как такая, как я, могла завоевать сердце Ди’Лаэрдэсса.

«Может, приворожила? Ведьма?» — читалось в чужих взглядах. Моя внешность, идеально подходившая для магических сказок, лишь подпитывала эти домыслы.

Тем не менее, всего три месяца понадобилось, чтобы я окончательно потеряла голову. И когда он однажды спросил: «Станешь моей женой?» — я ответила без тени сомнения:

— Да.

Однако первая эйфория вскоре улеглась, уступив место тревожным размышлениям.

Чем дальше мы отъезжали от дома, тем отчетливее я понимала, какая пропасть лежит между нами. Дело было не только в сословиях, но и в самом укладе жизни, в ценностях, впитанных с молоком матери.

Натаниэль уже известил родителей о моём существовании, и те, разумеется, пожелали познакомиться. Он горячо уверял, что не даст меня в обиду, и мне оставалось лишь довериться судьбе, которую я выбрала сама.

И я верила ему. Верила безраздельно.

Натаниэль полностью обновил мой гардероб, вплоть до нижнего белья. Такая щедрость невероятно смущала, щёки каждый раз вспыхивали огнём, но я понимала: нельзя предстать перед родителями суженого в старой, выгоревшей на солнце одежде, местами протёртой до дыр.

Вслед за платьями жених взялся и за меня саму. Густую копну непокорных кудрей теперь ежедневно выпрямляли раскалёнными щипцами, укладывая их в изящные волны — в угоду изысканному эльфийскому стилю. Кроме того, возлюбленный нанял учителя, который за пару недель безжалостно выкорчевал мой просторечный говор, сделав речь плавной, мелодичной и журчащей, словно у благородной леди.

Теперь в зеркале на меня смотрела незнакомка. Чужая, красивая кукла, которую легко можно было принять за эльфийку, если бы не отсутствие заострённых кончиков ушей.

Натаниэль настоял, чтобы я выучила имена всех его многочисленных родственников. Он показывал их лица в магических шарах, водил пальцем по ветвистому древу собственной родословной. У меня самой не осталось никого — красная лихорадка в разгар эпидемии забрала обоих родителей, — но я понимала, насколько для него важна память крови.

Однако, когда в туманной дымке магического шара возник образ миловидной эльфийки с золотистыми волосами и миндалевидными глазами, мужчина отреагировал странно. В его взгляде мелькнуло что-то болезненное, виноватое.

— Это Летиция, моя двоюродная сестра в третьей ветви, — произнёс он, заметно нервничая. — Мы были... обручены. До тебя.

Мир покачнулся.

Если бы не крепкие руки, вовремя подхватившие меня, я бы, наверное, рухнула прямо на пол. Он тут же принялся сбивчиво объяснять, что их брак был всего лишь договорённостью родителей, заключённой ещё при рождении, и что прежде он никогда не питал к Летиции нежных чувств...

Но я почти не слышала этих оправданий. Впервые за всё время я взглянула на жениха абсолютно трезвым взглядом. В собственных глазах я вдруг стала разлучницей. Презренной женщиной, укравшей чужое место.

К сожалению, пути назад не было. Работу я оставила, а вместе с ней исчезла и маленькая каморка над кафе. Денег не было вовсе. Я осознала, насколько страшно и глубоко теперь завишу от него, и, возможно, именно поэтому не смогла сказать «нет».