Якорь для зверя

Книга 1: Спасительница по ошибке Глава 1: Пробуждение в теле жертвы

Книга пахла пылью, временем и слезами. Не ее слезами, а теми, что будто впитались в пожелтевшие страницы вместе с историей лорда Ренна. Лира переворачивала последнюю страницу, и пальцы дрожали не от слабости, а от щемящей, несправедливой пустоты в груди.

Болезнь пожирала ее медленно, почти вежливо, давая время проститься. Но прощаться было не с кем. Только с вымышленными мирами. И последним из них стал мир Бесплодных Земель, где правил оборотень, проклятый на вечное одиночество.

Она закрыла книгу, прижала ее к сердцу. Легкие отказывались вбирать воздух полной грудью. Каждый вдох был коротким, хриплым.

"Бедный Ренн", - прошептала она в тишину своей комнаты. - "Его предали все. А просто ему нужна была одна. Всего одна, которая не испугалась бы его."

Темнота наступала мягко, как бархатный полог. Последней мыслью Лиры была не боль, не страх. Это была глубокая, всепоглощающая жалость к тому, кого никогда не существовало.

Холод был первым, что вернулось. Пронизывающий холод камня под спиной. Потом звук: мерное, тяжелое капанье воды где -то в темноте. И запах: сырость, дым и металл. Непривычный, резкий.

Лира открыла глаза. Над ней простирались не родной потолок с трещиной в форме сердца, а своды из грубого тесаного камня, черные от копоти. Факелы бросали на стены пляшущие, уродливые тени. Она попыталась пошевелиться, и резкая боль в запястьях заставила ее вздохнуть. Ее руки были скручены за спиной грубой веревкой.

Паника, острая и слепая, должна была нахлынуть. Но вместо нее в голове возникла странная, кристальная ясность. Она видела этот зал. В описании. Высокий трон из черного дуба на каменном возвышении. Баннеры с выцветшим гербом, скрещенные когти на багровом поле. Она читала об этом.

"Не может быть", - прошептала она, и голос, чужой, более высокий и музыкальный, поразил ее.

Шорох кольчуг. Широким кругом вокруг нее стояли воины в темных доспехах, их лица скрывали шлемы с узкими прорезями для глаз. Они не двигались, словно изваяния. И все их внимание, весь вес этой леденящей тишины, было направлено на фигуру на троне.

Он сидел, откинувшись назад, одна рука лежала на резном подлокотнике, обхватывая его так, будто он хотел раздавить дерево в щепки. Высокий, мощный, как скала, застывшая в гневе. На нем был простой черный камзол, но плечи покрывал меховой плащ, шкура какого -то свирепого зверя. Его волосы, темные как смоль, были собраны у затылка, открыва жесткие черты лица. И глаза... глаза светились в полумраке приглушенным желтым светом, как у хищника, поймавшего добычу.

Лорд Ренн. Не актер в костюме, не картинка в воображении. Плоть и кровь. Ярость и боль, воплощенные в человеке.

Ее сердце не колотилось от ужаса. Оно будто остановилось, а потом ударило один раз, гулко, посылая по жилам волну невероятного, оглушающего тепла. Это был он.

Его желтый взгляд скользнул по ней, по ее связанному телу, по простому, испачканному в дорожной пыли платью невесты заложницы, Лианны из дома Фэррен. Взгляд, полный ледяного презрения.

"Приведите ее ближе", - произнес он. Его голос. Низкий, хриплый, изрезанный шрамами молчания и криков. Он звучал именно так, как она слышала его внутри все эти месяцы.

Два воина грубо взяли ее под руки, подняли на ноги. Ее подтащили к самому подножию трона и бросили на колени. Камень больно впился в кожу.

Ренн медленно наклонился вперед. Плащ скрипел. Его тень накрыла ее.

"Лианна Фэррен", - произнес он, и каждое слово было похоже на приговор. "Ваш род прислал вас в уплату долга. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Ваше сердце, вырезанное под полной луной, станет ключом к ослаблению оков, которые ваши предки наложили на меня. У вас есть последние слова?"

Он ждал мольбы. Истерики. Проклятий. Он видел их все в глазах тех, кого приносили в жертву. Это было скучно, как заученная пьеса.

Лира подняла голову. Камень врезался в колени, веревка впилась в запястья. Она смотрела на него. Не на палача, не на чудовище. Она смотрела на мальчика, которого предала мать. На юношу, которого отвергло племя оборотней за человеческую слабость. На мужчину, которого невеста, испугавшись его истинной сути, предала, подмешав серебро в вино и отдав его врагам.

Ее глаза наполнились слезами. Не от страха. От переполняющего сердце сочувствия, от боли, которую она годами носила в себе за него. За вымышленного персонажа, который теперь сидел в трех шагах от нее, настоящий.

Она увидела глубокую складку гнева между его бровями, жесткую линию сжатых губ. Она видела все это на иллюстрациях, в своих снах.

"Ты...", - ее голос сорвался, звучал хрипло от непривычки. Она сглотнула, заставила себя говорить четче, впиваясь взглядом в его золотые глаза. "Это правда ты, Ренн. Я читала. Я читала о твоей боли. О том, как она тебя сломала. Это было так... так несправедливо."

Тишина.

Она была не просто тишиной. Она была живой, плотной, звенящей субстанцией, которая заполнила собой каждый уголок огромного зала. Даже факелы, казалось, перестали потрескивать. Воины, эти бесстрастные статуи, застыли еще недвижимее. Никто не дышал.

Лицо Ренна не изменилось. Оно окаменело. Но его глаза, эти светящиеся хищные глаза, расширились. На долю секунды в них промелькнуло нечто абсолютно чистое. Не ярость. Не ненависть. Шок. Полнейший, оглушающий шок, как от удара обухом по голове.

Он откинулся назад на троне, медленно, будто каждое движение давалось с огромным трудом. Его пальцы, все еще сжимавшие подлокотник, разжались, потом снова вцепились в дерево. Он смотрел на нее так, будто видел призрак. Не призрак умершей невесты, а призрак себя самого. Своего прошлого, о котором не знал никто.

"Что...", - он начал и замолчал. Его голос, всегда такой уверенный и грозный, дал трещину. Он поправился, и следующая фраза прозвучала как рычание, но в нем уже не было прежней уверенности. - "Что ты несешь, женщина? Какие сказки тебе рассказывали в вашем гнилом замке, чтобы укрепить дух перед смертью?"

Глава 2: Вещи, которые нельзя знать

Три дня.

Три дня одиночества, тишины и пыльного света из узкого окна. Ее кормили безмолвные стражи в масках: раз в день миска похлебки, кусок черного хлеба, кружка воды. Пища была грубой, безвкусной, но горячей. Это было все, что нарушало монотонный ход времени.

Лира проводила часы, пытаясь собрать в голове обрывки знаний. Книга была романом, вымыслом. Но здесь, в этом теле, в этой комнате, все было пугающе точным. Она вспоминала детали, которые автор вкладывал в описания: трещина в форме молнии на внешней стене башни, особый рисунок на каменном полу в большом зале. Это означало, что либо ее сознание каким -то образом подстроилось под мир книги, либо... книга была не совсем вымыслом. Была хроникой, предсказанием, чем -то еще.

Она также изучала свое новое тело. Лианна Фэррен была хрупкой, почти невесомой, с бледной кожей и длинными, тонкими пальцами. Не похоже на ее собственное, привычное тело. Но сердцебиение было знакомым, ровным. И память, странным образом, тоже начала подавать признаки жизни. Не ее воспоминания, а отголоски, как чужие сны. Вспышка: суровое лицо мужчины, ее "отца", холодный поцелуй в лоб перед тем, как посадить в карету. Чувство стыда и обреченности. Эти обрывки пугали ее больше, чем голод.

На четвертый день дверь открылась не для того, чтобы принести еду.

В проеме стоял не безмолвный страж, а другой человек. Высокий, худощавый, в темных, но простых одеждах, не воинских. Его лицо было бледным и умным, с пронзительными серыми глазами, которые сразу принялись изучать ее с холодным интересом. В руках он держал деревянный ящичек.

"Леди Фэррен", - произнес он. Голос был ровным, без эмоций, как у врача. - "Лорд Ренн приказал удостовериться в вашем... физическом благополучии. Я, Элрик, его целитель."

Лира отодвинулась на кровати, инстинктивно прижавшись к стене. "Я в порядке."

"Это мне судить", - он вошел, оставив дверь приоткрытой. За его спиной виднелись двое стражей. Элрик поставил ящик на стул. - "Подойдите к свету, пожалуйста."

Она медленно подчинилась, встав у окна. Целитель осмотрел ее запястья, где еще были видны следы от веревок, прикоснулся холодными пальцами к ее лбу, велел открыть рот. Его прикосновения были быстрыми, профессиональными и совершенно безличными.

"Легкое истощение. Синяки заживают. Никаких признаков лихорадки или порчи", - пробормотал он себе под нос, делая пометки на восковой табличке из ящика. Потом его глаза снова поднялись на нее. "Лорд также просил меня задать вам несколько вопросов. В интересах диагностики, разумеется."

Лира почувствовала, как сжимается желудок. "Каких вопросов?"

"Вы утверждали, что знаете о событиях из прошлого лорда Ренна. Конкретных событиях. Можете ли вы назвать дату, когда лорд был изгнан из стаи Острохолмских оборотней?"

Она знала. Автор уделил этому целую главу. "Не дату. Это было в канун Зимнего Равноденствия. Ему было пятнадцать зим. Шел сильный снег, и вожак стаи, Гаррок, сказал, что в жилах Ренна течет слишком много человеческой слабости. Что он плакал над тушкой оленя, который не смог убежать."

Элрик не моргнул, но его пальцы замерли над табличкой. Он молчал несколько секунд.

"Имя первой невесты лорда."

"Алисия из дома Вердант. Он встретил ее на охоте в Серебристом лесу. Она подарила ему белый плащ, который он сжег после... после того, как она предала его." - Лира говорила тихо, глядя в окно. Эти истории были для нее реальными, болезненными.

Целитель медленно закрыл свой ящичек. Его бесстрастное выражение наконец дало трещину. В глазах читалось глубокое, леденящее недоумение.

"Эти знания... они известны лишь горстке людей. И ни один из них не стал бы делиться ими с девушкой из дома Фэррен. Каким образом они стали вам известны?"

Лира повернулась к нему: "Я читала. В книге."

"Какой книге? Где она находится?"

"Ее нет здесь. Она... в другом месте."

"Вы говорите загадками", - его голос стал жестче. "Лорд Ренн не любит загадки, которые пахнут изменой. Знаете ли вы, что дом Фэррен участвовал в осаде Черного Утеса двадцать лет назад? Что вашего дядю лорд Ренн лично сбросил со скал?"

Она кивнула. Это тоже было в книге. Кровавая история мести, которая привела к тому, что ее, Лианну, отправили сюда в качестве последней платы. "Я знаю. И знаю, что Ренн сожалел об этом. Не об убийстве, а о том, что это не принесло ему покоя. Он написал об этом в своем дневнике, который потом сжег."

Элрик резко встал, отодвинув стул с таким скрипом, что Лира вздрогнула. Он смотрел на нее теперь не как на пациентку, а как на нечто необъяснимое, возможно, опасное.

"Этого не могло быть в книге", - отчеканил он. - "Этого не знает никто, кроме меня. Я нашел пепел того дневника в камине и угадал его содержание по обрывкам. Кто вы?"

Этот вопрос висел в воздухе. Лира поняла, что зашла слишком далеко. Знание было ее единственным оружием и ее самой большой уязвимостью.

"Я та, кого он ждал, даже не зная об этом", - сказала она, и это звучало безумно даже в ее собственных ушах. "Я не шпион. Я не враг. Я просто... знаю его."

Целитель взял свой ящик. На пороге он обернулся.

"Лорд Ренн посетит вас сегодня вечером", - произнес он без интонации. - "Будьте готовы. Он не будет задавать вежливых вопросов."

Дверь закрылась. Лира снова осталась одна, но теперь одиночество было наполнено гулким предчувствием. Она подошла к тазу с водой, оставленному стражей, и попыталась привести себя в порядок. Отряхнула платье, расплела и снова заплела длинные, темные волосы Лианны. Руки дрожали.

Она ждала.

Солнце зашло за скалы, окрасив небо в розовые и лиловые тона. В камине потрескивали новые дрова, принесенные стражей. И тогда, без стука, дверь открылась.

Он вошел один.

Ренн казался еще больше в тесном пространстве башни. Он был в простой темной рубашке и штанах, без плаща и доспехов. Но от этого он не выглядел менее опасным. Скорее наоборот. Это была грубая, неприкрытая церемониями сила. Его золотые глаза сразу нашли ее в полумраке.

Глава 3: Язык снов и теней

Ночь после его ухода была самой длинной в ее жизни, даже длиннее той, что предшествовала смерти. Лира не спала. Она сидела на холодном каменном полу, прислонившись к стене, и смотрела, как угли в камине медленно превращаются в пепел. Тело ныло, ум лихорадочно метался.

Он требовал доказательств. Не исторических фактов, а чего то личного, сокровенного, известного только ему. Книга не давала таких деталей. Это была внешняя оправа его истории, но не живая, дышащая сердцевина.

“Думай”, - приказывала она себе, кусая губу до крови. - “Ты знаешь его лучше, чем кто либо здесь. Ты прожила его жизнь вместе с ним, страница за страницей”.

Она закрыла глаза, пытаясь отбросить страх и сосредоточиться на образе Ренна из книги. Не на лорде с трона, а на том мальчике, который плакал над оленем. На том юноше, который впервые влюбился. На мужчине, который часами выписывал слова в дневнике, прежде чем предать его огню.

Каким он был, когда оставался один? Что он делал, когда не было войны, мести или необходимости быть чудовищем?

И тогда ее осенило. Сон. Он спросил о сне.

Она не знала его снов. Но знала его кошмары. Автор посвятил им целый абзац. Не описание, а суть.

“Он никогда не видел лиц в своих кошмарах”, - вспомнила Лира, шепча слова про себя. - “ Только ощущения. Чувство падения в бездну, где нет звука. Запах горелой шерсти и полыни. И самое страшное: абсолютная, гнетущая тишина, из которой не мог вырваться даже его собственный вой”.

Это было не знание факта. Это было знание ощущения. Возможно, это сработает. А возможно, он разорвет ее за попытку.

Когда серые полосы рассвета проникли в окно, Лира была готова. Готова проиграть. Но не сдаться.

Дверь открылась раньше, чем она ожидала. Не Ренн. Две служанки, молчаливые и пугливые, с тазом теплой воды, чистой, простой одеждой (темное платье из грубой шерсти) и скромным завтраком: овсяная каша с медом. Они не смотрели ей в глаза, быстро выполнили свою работу и удалились.

Это был знак. Ее готовили к чему то. К допросу? К ритуалу? К аудиенции?

Час спустя пришли двое стражей.

“Лорд ждет”, - только и сказал один из них.

Ее повели не в тронный зал, а вниз по узкой винтовой лестнице, глубоко в недра крепости. Воздух стал прохладнее, влажнее, пахнул сырой землей и древним камнем. Они остановились перед массивной дубовой дверью, украшенной выцветшими резными символами, которые Лира узнала: это были руны защиты и уединения. Кабинет Ренна.

Стражи постучали один раз и отступили, оставив ее одну перед дверью.

“Войди”, - прозвучал голос из за нее.

Лира толкнула тяжелую створку. Комната была не такой, как она представляла. Не мрачная берлога, а пространство, захваченное знанием. Высокие полки, доверху забитые книгами и свитками. Стол, заваленный картами, чертежами механизмов, которые выглядели подозрительно похожими на арбалеты, и чашками с остатками холодного чая. Огромный камин пылал в дальнем конце, отбрасывая теплый, живой свет на шкуры, разбросанные по полу. Здесь пахло кожей, пергаментом, дымом и... чем то диким, едва уловимым, как запах грозы на горизонте.

Ренн стоял у камина, спиной к ней, рассматривая что то в руках: тяжелый, странной формы кристалл, мерцающий тусклым внутренним светом. Он был снова в простой одежде, но теперь она видела шрамы на его загорелых предплечьях, тонкие белые линии, рассказывающие истории о когтях и клыках.

“Закрой дверь”, - сказал он, не оборачиваясь.

Лира подчинилась. Щелчок замка прозвучал окончательно.

“Ты провела ночь в размышлениях”, - констатировал он, наконец повернувшись. Его лицо было усталым, тени под глазами выдавали бессонницу. - “Какое объяснение ты придумала?”

Она сделала шаг вперед, сжимая влажные ладони в складках платья.

“Никакого. Только правда. Та правда, что у меня есть.”

«Правда о моих снах?» - в его голосе сквозила насмешка.

“Не о снах. О кошмарах”, - поправила его Лира. Она вдохнула, собираясь с духом. “Ты не видишь лиц. Никогда. Только падаешь. И вокруг тишина. Такая густая, что ею можно подавиться. Ты пытаешься кричать, выть, но звука нет. Только запах... запах горелой шерсти и полыни. Горький, как жалость к самому себе.”

Кристалл в руке Ренна замер. Мерцание внутри него будто затихло. Он не двигался, не дышал, уставившись на нее через комнату. Все насмешливое исчезло с его лица, осталась лишь голое, обнаженное изумление.

“Как…”, - слово сорвалось с его губ, хриплое и сломанное.

“Я читала”, - прошептала Лира. Ее сердце бешено колотилось. Она попала в цель. -”Автор написал, что это твой самый частый кошмар. Что он приходит в ночь перед полнолунием.”

Ренн медленно опустил кристалл на каминную полку. Звук был глухим, финальным.

“Никто. Никто не знает этого. Я никогда... никогда не говорил.” Он провел рукой по лицу, и в этом жесте было столько усталой беспомощности, что у Лиры сжалось сердце. “Даже зверь воет в этой тишине. И от этого еще страшнее.”

Он подошел к столу, оперся на него ладонями, склонив голову.

“И что теперь? Ты, призрак из книги, знающая мои самые постыдные страхи. Что ты хочешь?”

“Ничего”, - сказала Лира искренне. “Я ничего не хочу. Я просто... оказалась здесь. И вижу тебя. Настоящего. И мне больно от твоей боли, Ренн. Все так же, как было, когда я читала.”

Он резко выпрямился.

“Не смей жалеть меня!” - его рык отозвался гулко в каменных стенах. -”Ты думаешь, это меняет что то? Ты все равно заложница. Твой род все равно враг. Твое знание... оно не делает тебя другом. Оно делает тебя опасной.”

“Я знаю”, - кивнула она, не отвела взгляда. - “ Но это не знание врага. Враг не запоминает, как пахнет твой кошмар.»

Глава 4: Синяя комната и первые тени

Синяя комната оказалась не комнатой, а небольшими, но уютными покоями. Здесь был камин поменьше, кровать с пологом из плотной шерстяной ткани, стол, стул и даже ковер, потертый, но теплый. На столе уже стоял кувшин с водой и глиняная чашка. После каменного мешка в башне это казалось роскошью.

Но дверь охраняли два стража. Все те же безликие силуэты в темных доспехах. Их присутствие напоминало: ты не гостья. Ты пленница под наблюдением.

Первый день прошел в тишине и одиночестве. Лиру оставили наедине с ее мыслями. Она осматривала комнату, подходила к узкому окну, выходящему во внутренний двор крепости. Внизу кипела жизнь, суровая и будничная: тренировались воины, возили телеги с припасами, кузнечный молот отбивал ровный такт. Это был живой организм, и она была посторонней клеткой в его теле.

Вечером за ней пришла одна из служанок, та самая пугливая девушка.

"Лорд приказал, чтобы вы спустились в нижний зал для ужина", - пробормотала она, глядя в пол.

Нижний зал оказался огромным помещением с длинными дубовыми столами, где трапезничали воины, слуги и ремесленники. Воздух гудел от низких голосов, звенел посудой, пах жареным мясом, хлебом и пивом. Когда Лира вошла в сопровождении стражи, разговоры на мгновение стихли. Десятки глаз устремились на нее. Взгляды были разными: любопытными, враждебными, равнодушными. Она была чужой, врагом, диковиной.

Ее провели к отдельному маленькому столику у стены, в стороне от общего потока. Пищу принесли ту же, что и остальным: густой мясной бульон, хлеб, сыр. Она ела молча, чувствуя себя чужой. Слова Ренна о том, что она должна "жить", приобретали горький смысл. Это была жизнь под стеклянным колпаком.

На второй день произошло первое столкновение.

Лира решила прогуляться по внутреннему двору, под присмотром стражи, разумеется. Она дышала холодным воздухом, пытаясь привыкнуть к масштабам крепости, к ее угрюмой мощи. И тогда она увидела его.

Группа воинов тренировалась с мечами у дальних стен. Среди них был человек повыше ростом, с медными, почти рыжими волосами, собранными в хвост. Его движения были отточенными, жестокими, лицо искажено привычной злобой. Капитан Марк. В книге он был правой рукой Ренна, но также и его тенью: фанатично преданный, но одобряющий самые жестокие методы. Он ненавидел слабость. И, как писала Лира в своих заметках, он был главным сторонником кровавого ритуала.

Его взгляд скользнул по ней, и тренировка замерла. Он что- то сказал своим людям, те рассмеялись, и он направился к ней, отставив тренировочный меч.

"Ну вот и наша драгоценная жертва",- произнес он, останавливаясь в паре шагов. Его голос был скрипучим, как ржавые петли. - "Слышал, лорд велел ухаживать за тобой, как за хрупким цветком. Странная милость для дочери Фэрренов."

Лира не ответила, пытаясь обойти его. Стражи зашевелились, но не вмешались. Их приказ был охранять, но, видимо, не защищать от слов.

Марк блокировал ей путь.

"Он также сказал, что ты говоришь странные вещи. Знаешь то, чего не должна. Колдовство, да?" - Он наклонился ближе. От него пахло потом, сталью и чем-то кислым. - "Я не верю в твои сказки. Я верю в старые способы. Кровь врага очищает. И я буду рядом, когда лорд одумается и вспомнит свое предназначение."

"Его предназначение не в том, чтобы быть орудием мести", - выпалила Лира, не в силах сдержаться. Она вспомнила, как в книге Марк подстрекал Ренна к самым темным поступкам.

Медные брови капитана поползли вверх.

"О, так ты еще и философ? Ты думаешь, что несколько дней в замке дают тебе право судить? Ты пешка, девочка. Красивая, хрупкая пешка, которую в конце концов принесут в жертву. И я с удовольствием буду держать тебя, когда придет время."

Его слова были как пощечина. Лира почувствовала, как кровь отливает от лица. Страх, настоящий, животный страх, сжал ее горло. Это была не ярость Ренна, неисповедимая и изменчивая. Это была простая, тупая жестокость.

"Капитан."

Голос прозвучал сзади, тихий, но пронизывающий, как лезвие. Марк выпрямился, лицо мгновенно стало подобострастным.

"Лорд Ренн."

Ренн стоял в нескольких шагах, заслонив собой свет. Он пришел беззвучно, как тень. Его выражение было нечитаемым, но золотые глаза были прикованы к Марку.

"Тренируй своих людей, капитан. Их работа рубить врагов, а не пугать пленников словами."

"Лорд, я просто..."

"Я сказал, тренируй своих людей", - повторил Ренн, и в его тоне зазвучала сталь. Марк замер, потом кивнул, бросив на Лиру быстрый, полный ненависти взгляд, и удалился.

Ренн повернулся к Лире. Она все еще дрожала, пытаясь совладать с охватившим ее ужасом.

"Ты не должна была выходить без моего разрешения", - сказал он без предисловий.

"Ты сказал, что я могу жить здесь", - возразила она, голос предательски дрогнул.

"Жить, а не бродить, куда вздумается. Марк... он старой закалки. Он верит в ритуал. Видеть тебя на свободе - злит его." - Ренн посмотрел на нее пристально. - "Ты испугалась."

Это не было вопросом. Лира кивнула, не в силах отрицать.

"Он... он действительно это сделает?"

"Если я прикажу, да", - ответил Ренн безжалостно честно. - "Он исполнит любой приказ. Это делает его ценным. И опасным." - Он помолчал. - "Тебя будут ненавидеть многие здесь. Ты символ слабости в их глазах. Милости, которую я проявляю к врагу."

"А для тебя я что?" - спросила Лира, глядя ему в лицо. - "Все еще символ? Загадка? Проблема?"

Он не ответил сразу. Ветер трепал его темные волосы.

"Я еще не решил. Пойдем."

Он повел ее не назад в покои, а через двор к низкой каменной постройке, откуда доносилось равномерное постукивание. Кузница. Внутри царил адский жар. Двое кузнецов, могучие, с обожженными лицами, работали у горнов. Ренн подошел к одному из них, пожилому мужчине с седой, обгоревшей с одной стороны бородой.

Глава 5: Танец на краю пропасти

Травяной отвар сработал. Лира погрузилась в сон без сновидений, тяжелый и милосердный. Она не слышала, как за ее дверью сменилась стража, не слышала далеких споров в караульном помещении. Не слышала, как в предрассветной тишине кто- то тяжелыми шагами поднимался по лестнице в башню лорда.

Капитан Марк стоял перед Ренном в его кабинете. Лорд был одет, будто и не ложился. На столе перед ним лежала карта с расставленными фигурами.

"Ты нарушил мой приказ, Марк", - начал Ренн, не поднимая глаз от карты.

"Я лишь говорил правду, которую другие боятся высказать, лорд. Эта девушка... она колдует. Одурманивает ваш разум жалостью."

"Мой разум в порядке."

"Тогда почему ритуал отложен?" - Марк сделал шаг вперед, его лицо было красно от подавляемой ярости. - "Полнолуние близко. Силы клана ждут знака. Ждут освобождения от этой проклятой слабости! Кровь Фэрренов должна была дать нам преимущество перед стаями с севера. А вы что делаете? Водите ее по кузницам, как почетную гостью!"

Ренн медленно поднял голову. Его глаза в свете масляной лампы были как расплавленное золото.

"Ты забываешь, с кем говоришь, капитан."

Марк заколебался, но не отступил. "Нет, лорд. Я помню. Я помню того, кто поклялся вернуть нам былую силу. Кто поклялся стереть дом Фэррен с лица земли. А теперь последняя из их крови живет под вашей защитой. Люди шепчутся. Они сомневаются."

"Пусть сомневаются. Мои решения не нуждаются в их одобрении."

"Но нуждаются в результатах!" - Марк ударил кулаком по краю стола. - "Что она дала вам, кроме сладких речей? Какое знание, какая сила? Ничего! Только сомнения!"

Ренн встал. Его движение было плавным, но в воздухе запахло грозой. Марк инстинктивно отпрянул.

"Она знает то, чего не должен знать никто. О моих кошмарах, Марк. О сожженном дневнике. Она назвала имя Алисии." Голос Ренна был тихим, но каждое слово падало, как камень. "Ты считаешь это сладкими речами? Это или глубокая магия, или... нечто, что я еще не могу понять. И я узнаю, что это, прежде чем приму решение. Понятно?"

Капитан скрипел зубами: "А если это магия, чтобы завоевать ваше доверие? Чтобы вы отложили ритуал, а ее род в это время готовит удар?"

"Если это так, то ее смерть будет в тысячу раз мучительнее. Но сначала я узнаю правду. А теперь уходи. И если ты еще раз подойдешь к ней или посмотришь в ее сторону без моего приказа, я брошу тебя в подвал к безумцам. Полагаю, твой зверь с удовольствием составит им компанию."

В глазах Марка вспыхнул животный страх. Он кивнул, коротко, резко, и вышел, хлопнув дверью.

Ренн опустился в кресло, проводя руками по лицу. Усталость давила на него, тяжелее доспехов. Он смотрел на пламя в камине и видел в нем не огонь, а два глаза, полных слез и странного понимания.

"Кто ты?" - прошептал он вновь, как заклинание. - "И зачем ты здесь?"

Лира проснулась с тяжелой головой. Солнце уже било в окно. В комнате стоял запах свежего хлеба. На столе лежала новая одежда. Не роскошное платье, но добротные шерстяные штаны, просторная рубашка и теплый жилет. Одежда для движения, не для украшения. Рядом лежала записка на грубом пергаменте, сжатым, угловатым почерком: "Оденься. Встреча у кузницы через час. Р."

Сердце екнуло. Он не отдалился. Испытание продолжалось.

Она надела новую одежду. Она сидела немного мешковато, но была невероятно удобной после женских платьев. Стражи, сменившиеся за ночь, молча проводили ее вниз.

У кузницы ее ждал не Ренн, а пожилой кузнец Брайд.

"Лорд приказал научить вас основам, сказал он, не глядя ей в глаза. Считайте это частью вашего... образования."

"Основам чего?"

"Того, как не умереть с голыми руками", - буркнул Брайд и сунул ей в руки короткий, тупой тренировочный нож. - "Держите вот так. Нет, крепче. Рука дрожит, как лист. Вы когда -нибудь что- нибудь держали тяжелее книги?"

Обучение было жестоким и унизительным. Брайд оказался безжалостным учителем. Он показывал простейшие блоки, удары, как правильно падать. И заставлял повторять снова и снова, пока мышцы Лиры не горели огнем, а на ладонях не появились волдыри. Стражи наблюдали с каменными лицами. Воины, проходившие мимо, отпускали колкости.

"Смотрите, жертва готовится дать отпор!"

"Может, она хочет сама вырезать себе сердце? Сэкономить нам работу."

Лира стиснула зубы и повторяла движения. Боль была реальной, физической, и это было почти облегчением после метафизического ужаса последних дней. Она концентрировалась на жжении в мышцах, на грубом ощущении деревянной рукояти в ладони. Это была связь с этим миром, жестокая, но честная.

В середине дня, когда она уже едва стояла на ногах, появился Ренн. Он наблюдал с порога несколько минут, не вмешиваясь. Потом сделал знак Брайду.

"Довольно на сегодня."

Кузнец кивнул и удалился, бросив на Лиру взгляд, в котором, возможно, мелькнуло что то вроде уважения. Или просто удовлетворение от хорошо выполненной работы.

Ренн подошел. Его взгляд скользнул по ее вспотевшему лицу, дрожащим рукам.

"Зачем?" - выдохнула Лира, опуская тренировочный нож. - "Чтобы сделать из меня воина? Это бессмысленно."

"Не чтобы сделать воина. Чтобы сделать тебя сильнее. Хотя бы немного. Чтобы ты поняла вес стали. И цену жизни, которая отнимается ее." - Он взял тренировочный нож из ее ослабевших пальцев. - "Марк был прав в одном. Мое решение отложить ритуал посеяло сомнения. И сомнения рождают слабость. А слабость в моем мире означает смерть. Твою в первую очередь."

"Так ты защищаешь меня? Обучая меня драться?" - в ее голосе прозвучала горькая ирония.

"Я готовлю тебя к реальности. Если ты выживешь, то только если перестанешь быть хрупкой вещью. Даже если твоя роль всего лишь быть живой."

Он повернулся, чтобы уйти, но она окликнула его.

"Ренн. Я хочу увидеть его."