Янтарный заговор

Глава 1 Янтарные тайны Калининграда

Янтарные тайны Калининграда

Я стояла на площади Победы в Калининграде, и казалось, будто сам воздух пульсирует в такт ритмам Янтарного фестиваля. Солнце, яркое и наглое, играло бликами в витринах и заставляло янтарные украшения на прилавках светиться изнутри — словно десятки маленьких солнц, пойманных в ловушку окаменевшей смолы. Я глубоко вдохнула, и в легкие ворвался диковинный коктейль: свежеиспечённые пряники, горьковатый кофе, морская соль и под ногами — запах старой брусчатки, помнящей ещё Кёнигсберг.

«Итак, Калининград, — мысленно обратилась я к городу. — Покажи, на что ты способен».

Поправив лямку потрёпанного рюкзака — верного спутника всех моих странствий, — я двинулась в гущу праздника. Ветерок трепал мои светлые волосы, а потёртая кожаная куртка, знавшая не одну дорогу, сидела как влитая. Я чувствовала себя на своём месте — в эпицентре жизни, где пахнет приключениями.

Янтарь на прилавках завораживал. От медово-золотистого до вишнёво-красного, от прозрачного, как слеза, до непрозрачного, словно кусочек заката. Ремесленники, с руками, испещрёнными морщинами и следами от резцов, работали с сосредоточенностью алхимиков.

«Прекрасная работа», — сказала я пожилому мастеру, полировавшему небольшую фигурку. Он молча улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение.

Именно в этот момент мой слух уловил нечто иное — приглушённый, нервный шёпот из-за соседнего прилавка. Двое мужчин в неприметной одежде стояли, отвернувшись от толпы. Их позы кричали о напряжении.

«…проклятый янтарь… Романовы… нельзя допустить, чтобы это всплыло…»

Журналистский инстинкт сработал мгновенно, как щелчок выключателя. Я притворилась, что разглядываю броши, и незаметно приблизилась. Один из них, высокий блондин с лицом аскета, сказал чётко:

«Кулон нужно передать сегодня вечером. На открытии выставки в музее».

Его коренастый собеседник с густыми бровями кивнул .

Сердце заколотилось чаще. Я потянулась за камерой, но та, верная своей привычке устраивать бунт в самый неподходящий момент, только жалобно пискнула и погасла.

«Ну конечно, — мысленно усмехнулась я. — Современные технологии всегда предают в критический момент».

Достав из рюкзака старый добрый блокнот и карандаш, я быстро набросала портреты мужчин. Линии ложились точно — годы практики брали своё. «Старомодные методы ещё никого не подводили», — подумала я, пряча блокнот.

Музей янтаря встретил меня суровым величием . Красный кирпич, плющ, ощущение, будто попадаешь не в музей, а в средневековую крепость, хранящую свои тайны за толстыми стенами.

Церемония открытия текла плавно, как речь директора музея — милой полной женщины, чей проницательный взгляд казался мне куда интереснее её слов о культурной ценности янтаря. Я искала в толпе того самого блондина — и нашла. Он двигался к витринам с кошачьей грацией.

Звон разбитого стекла, резкий хлопок прервали монолог директрисы , и зал заполнился едким дымом. В хаосе я успела увидеть, как фигура метнулась к центральной витрине. Я бросилась вперёд, крича: «Стой!»

Но вор был ловок. Он рванул к окну. И произошло нечто невозможное. В распахнутое окно влетел огромный, как ночь, ворон. Его пронзительный крик разрезал гул толпы. Птица, не колеблясь, выхватила что-то из руки вора — тот самый кулон! — и исчезла , словно её и не было.

Я застыла, не веря своим глазам. Вор растворился в суматохе. Вокруг стоял гул голосов, пахло дымом и страхом.

«Ну что ж, — сказала я сама себе, чувствуя, как привычная ирония сменяется холодным, острым азартом. — Похоже, история начинается по-настоящему».

Я подошла к молодому полицейскому сержанту, чьё лицо выражало чистую растерянность.«Послушайте, — начала я без предисловий, — я видела, как украли кулон. И я слышала разговор этих людей раньше на рынке. Это связано с Романовыми».

Он посмотрел на меня с той снисходительной жалостью, которой обычно удостаивают чудаков и старушек, говорящих с голубями.«Девушка, вы уверены? Милочка, может, шампанского перебрали? Или сенсацию для блога ищете?»

Во мне что-то ёкнуло — знакомое, раздражающее чувство, когда тебя не воспринимают всерьёз. «У меня есть доказательства», — сказала я холодно, открывая блокнот.

Он взглянул на рисунки, и его усмешка стала ещё шире. «Гражданка …»

«Карпова Анна»

«Гражданка Карпова , мы разберёмся. Не мешайте работе».

Гнев, горячий и стремительный, поднялся у меня внутри. «Прекрасно, — ответила я, и мой голос прозвучал тихо и опасно. — Раз профессионалы справятся, я не буду мешать».

Я вышла на улицу, где вечерний воздух был прохладен и свеж. Унижение горело на щеках, но именно оно раздувало внутренний огонь. Они не хотели меня слушать? Я найду ответы сама. И напишу такую историю, которую они не смогут проигнорировать.

Я вернулась на рынок. Праздник продолжался, словно ничего не случилось. И среди этого веселья я заметила небольшой прилавок со старинными книгами. За ним стояла женщина — тёмные волосы в пучке, строгий костюм, умные, наблюдательные глаза. Она выделялась, как и я.

«Интересуетесь историей?» — спросила она. Голос был низким, приятным.

«Можно и так сказать. Я ищу… необычные истории».

«Елена, — представилась она. — Историк. А вы, должно быть, не местная?»

«Аня. Из Москвы. Пишу о путешествиях».

Между нами мгновенно пробежала искра понимания — того особого родства, которое возникает между людьми, одержимыми поиском истины.

Глава 2. Вороны и Тени

Вернувшись в гостиницу, я упала на кровать, чувствуя, как отступает адреналин, а на его место приходит холодная, методичная мысль. За окном Калининград тонул в вечерних сумерках, но в моей голове ярко горела одна картина: блеск янтаря в чёрном клюве ворона.

Я закрыла глаза, и снова передо мной встал зал музея. Не помпезное открытие, каким его должны были видеть гости, а искажённый, остановившийся миг кражи. Я мысленно перебирала детали, как чётки. Мгновенная тьма. Хлопанье крыльев, такое громкое в тишине после отключения света. Исчезновение кулона. И полицейский с его снисходительной усмешкой… «Ворон-грабитель, милочка?»

Жгучее унижение от его слов смешалось с азартом. Они не поверили. Отмахнулись. Значит, правду придётся доказывать самой. И эта мысль была горькой, но сладкой одновременно.

Я встала, подошла к столу и открыла свой потрёпанный блокнот. Рядом с дневными зарисовками кулона и подозрительных мужчин с рынка я начала делать новые заметки. Не просто констатацию фактов, а связи. Вопросы.

Ворон.

Дрессированный? Слишком умный для случайной птицы? Кто мог его обучить? Или… контролировать? Мысль показалась дикой, но после сегодняшнего ничто уже не казалось невозможным.

Кулон.

Ключ, как сказала Елена. Ключ к чему? К библиотеке Романовых — если это не миф. Что в ней такого, что за ним охотятся?

Елена.

Слишком вовремя появившийся союзник? Нет. Я доверяю своей интуиции. В её глазах был тот же огонь, что и во мне — огонь охотника за истиной. Но её предупреждение о слежке…

Тени.

Те самые, что преследовали меня днём. Человек в сером плаще. Он работает не один. Чьи интересы представляет? Тех, кто украл кулон? Или третью сторону?

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как в висках пульсирует напряжение. Город за окном казался огромным, тёмным лабиринтом, в центре которого затерялась я — с блокнотом, парой зарисовок и головой, полной вопросов.

Внезапно мой взгляд упал на экран телефона. Одно новое сообщение. Неизвестный номер. Текст был кратким и от этого ещё более зловещим:

«Любопытство — опасный спутник. Оставьте янтарь в прошлом. Для вашего же блага.»

Лёд пробежал по спине. Так быстро? Значит, Елена была права — за нами следят. И не просто следят — предупреждают. Я почти физически ощутила этот пристальный взгляд из темноты.

Гнев снова вспыхнул во мне, чистый и ясный. Не страх, а именно гнев. Эта попытка запугать, отогнать от тайны, только подлила масла в огонь моего упрямства.

Я не стала удалять сообщение. Скриншот, сохранение. Доказательство. Потом набрала номер Елены.

Она ответила почти мгновенно, её голос звучал настороженно: «Аня? Всё в порядке?»

«Пока да. Но нам прислали письмо счастья». Я зачитала текст сообщения.

На другом конце провода повисла тишина. «Значит, они серьёзны, — наконец сказала Елена. — И знают о тебе. Была на месте?»

«В номере. Но чувство, будто за мной наблюдают, не покидало весь день».

«Завтра нужно быть вдвойне осторожнее. Встретимся, как и договорились, у Кафедрального собора. Но не прямо у входа. В сквере напротив, у памятника. В десять утра. И, Аня…»

«Да?»

«Не рассказывай никому о наших планах. И проверь, нет ли в номере… лишнего». Она имела в виду жучки. Реальность окончательно съехала в детективный триллер.

После разговора я провела тщательный, хотя и дилетантский, осмотр номера. Ничего подозрительного не нашла, если не считать странно расположенную розетку у кровати. Паранойя — лучший друг в такой ситуации.

Ночь прошла беспокойно. Мне снились вороны, молчаливые тени в переулках и Елена, показывающая на старую карту, линии которой складывались в чей-то насмешливый глаз.

Утро застало меня уже на ногах. Я оделась практично: тёмные джинсы, кроссовки, ветровка с капюшоном. В рюкзак положила блокнот, павербанк, бутылку воды и тот самый газовый баллончик, оставшийся у меня с прошлой поездки. На всякий случай.

Калининград встретил меня свежим, прохладным воздухом и непривычной тишиной после вчерашнего фестивального гама. Я шла к месту встречи не самым коротким путём, петляя, заглядывая в витрины, делая вид, что просто гуляю. Старалась запоминать лица. Ничего подозрительного.

Елена ждала меня у памятника в сквере. Она тоже была одета не по-учёному: удобные брюки, кроссовки, просторная куртка. В руках — планшет в обычном чёрном чехле и плотная папка.

«Никто не шёл за тобой?» — спросила она вместо приветствия.

«Вроде нет. А ты?»

«Чисто. Пойдём. Я договорилась о встрече с одним человеком. Он может знать кое-что о… нетрадиционных методах охраны ценностей в прошлом».

Мы зашагали по направлению к одному из старинных особняков в центре, неспешно, как две подруги, решившие осмотреть достопримечательности. По пути Елена тихо рассказывала:

«Человека этого зовут Артур Янович. Бывший сотрудник музейной безопасности, теперь на пенсии. Знаток старых систем сигнализации и… местного фольклора. Он первым рассказал мне легенду о воронах-хранителях, когда я только начинала исследование по Романовым».

«Вороны-хранители?» — удивлённо переспросила я.

«Да. По слухам, ещё при пруссах, а потом и при некоторых состоятельных семьях Кёнигсберга, существовала практика держать специально обученных воронов для охраны сокровищниц. Птиц учили поднимать шум при чужаках, а в крайних случаях — выхватывать и уносить самый ценный предмет, чтобы спасти его от грабителей».

Мысли о вчерашней краже закружились в голове с новой силой. «Ты думаешь, это мог быть такой… страж? Но кто его направил? И куда он унёс кулон?»

«Это и предстоит выяснить», — сказала Елена, останавливаясь перед неприметной дверью в глубине двора-колодца. Она позвонила в старомодный звонок.

Дверь открыл невысокий, сухонький старичок в очках с толстыми линзами. Он внимательно оглядел нас.

«Елена Андреевна. Заходите. И ваша спутница». Его голос был тихим, но очень чётким.