Январские огни

Глава 1.Нежданная гостья

Её взгляд– это последнее, что я хотел бы видеть в конце года. Считал, что этот год и так принёс слишком много неприятностей, но встреча за новогодним столом перевернул всё.

Мама улыбалась, налаживая ей на тарелку салат с грибами. Пытался отвлечься от её присутствия, поедая картофель, но взгляд всё же обращался на неё.

И чёрт, глаза встречались!Я тут же опустил взгляд обратно в тарелку, тщательно пережёвывая.

Мама перешёптывалась с тётей Алесей, и я смог услышать лишь отрывки. “Девушка Филиппа”, — откашлился, ведь давно уже мы не встречались с незваной гостьей, а мама ведь об этом не знает.

А ещё больше глаза мои расширились, когда встала со стула бабушка, которая плохо слышит. Она наклонилась к Оле и обняла её, воскликнула.

— Внученька!

— Бабушка сядь,-возмутился и попытался усадить её обратно.

– Ой, мой Филиппка, такую невесту прекрасную нашёл,-от этих слов не только у меня глаза расширились, но и у самой Оли. Наши взгляды встретились, и я сглотнул ком в горле, усадив наконец бабушку обратно на стул, опустился на своё место и стыдно опустил глаза на тарелку.

— Мам,- произнесла тётя, одарив серьёзным взглядом бабушку, которая не понимала, что сделала не так.

– Я не встречаюсь с вашим внуком,- произнесла Оля и все взгляды упали на неё, я тоже поднял глаза.-Мы расстались с ним,а я просто пришла поздравить вас с наступающим.

– Почему расстались? - встревожилась мама и положила руку на грудь рядом с сердцем.

Оля переглянулась со мной.

– Просто так,-ответила и теперь уж сама опустила глаза в тарелку.

– Просто так?

– Да,-поддержал я,-просто так.

Решил проводить её. Надели куртки, шапку, пока мама с тётей встревожено смотрели нам в спины. Обдумывая и перешёптываясь, почему мы действительно расстались.

Бабушка засыпала за столом, а я помог Оле надеть куртку и вышли за дверь, вместе с нами и пёс Шарик.

Шарик тут же прыгнул в снег и начал кувыркаться. А мы, положив руки в карманы, шли молча. Шарик, увидев, что мы слишком далеко сорвался с места и побежал за нами.

Дошли уже до снежной горки, где катались и смеялись дети намного младше нас. Вот уже виднелся дом Оли, Шарик бежал рядом с нами, но снова отвлёкся. Уже на бездомных собак.

Остановились рядом с её квартирой.

– Спасибо, что проводил,-улыбнулась мне.

– Не за что,- собиралась пойти в подъезд, но остановилась и повернулась ко мне.-Извини за бабушку и маму. Они не знали, что мы расстались.

Оля улыбнулась.

– Ничего страшного. Мои родители тоже не знают об этом,-пожала плечами.

— И почему же?.. не рассказала.

– А почему ты не рассказал?- ответила вопросом на вопрос.

– Я…- не договорил, а она заулыбалась той широкой улыбкой, что и раньше.

— Решила не портить им праздник,-наконец ответила.- Ты ведь тоже поэтому не сказал?

– Да, поэтому.

— Ладно,-она прошла ближе к подъезду.-После праздников обязательно скажем, верно?

– Точно,-улыбнулся, она ответила тем же и скрылась внутри.

А я положив руки в карманы куртки, пошёл обратно к дому.

На самом деле обманул я её. Не рассказал правду матери, потому что надеялся, что мы вскоре помиримся и будем снова вместе. Но чуда не случилось, Оля решила, что нам не нужны сейчас серьёзные отношения. Нам нужно учится, а я уже готов был сделать ей предложения,хотя нам всего по шестнадцать.

Но любовь такова, что любишь в любом возрасте.

Глава 2.Неловкий маршрут

Класс стоял рядом с автобусом, пока их пересчитывал классный руководитель. Стоял рядом с Кириллом, одноклассником и лучшим другом.

Мы наконец сели в автобус, на котором и поедем на зимнюю ярмарку в соседнем городе,а потом останемся в съёмном доме, где проведём пару зимних деньков.

К этой поездки готовился каждый. Много дней у нас было, чтобы собраться. Все были радостными. Девочки на задних сиденьях болтали и пели радостные новогодние песенки.

Два учителя, по обществознанию и по литературе, сидели впереди. По литературе — что-то писал в тетрадку, держа на коленях, в которую пытался заглянуть пятиклассник со второго ряда, но учительница сразу же замечала это и закрывала тетрадку.

По обществознанию учитель был добрее, поэтому он игриво помахал указательным пальцем, говоря, что нельзя подсматривать.

А я сидел рядом с Кириллом, который смотрел в окно. Мы оба тяжело дышали полной грудью из-за скуки.

— Почему жизнь такая тяжёлая штука?-включил режим философа Кирилл, держась за подбородок. В ответ пожал лишь плечами, и снова тяжело вздохнул друг.

— Почему мы не могли полететь на самолёте до той ярмарки или на вертолёте?

— Тебе вроде шестнадцать лет,- высунула голову из заднего сиденья Ева, отличница нашего класса,-но иногда такие вопросы задаёшь, как первоклассник или ребёнок из детского сада. Нам ехать туда всего полтора часа!

— А ты не подслушивай наш разговор,-сказал Кирилл и прищурился, встретившись взглядом с Евой.

— Тогда не кричи не весь автобус,-и вернулась она на своё место. Кирилл закатил глаза и вернул взгляд в окно, на этот раз молчал.

Я усмехнулся тихо, а сам повернул голову назад, смотря как в компании поющих была Оля. Она щёлкала пальцами в такт подругам и радостно пела, а я наслаждался её голосом, как раньше.

Пока наши взгляды не встретились, и я резко не откинулся на спинку кресла, смотря перед собой.

***

Поймала его взгляд, а он сразу отвернулся.

Попыталась не обращать на это внимание и продолжить петь, но внимание всё время возвращалась к нему. Думала, что после расставание с ним, всё станет легче. Не будет отвлечения от учёбы, но всё совсем по-другому.

Чувства не исчезли. У него похоже тоже, хотя, возможно, мне это просто, кажется.

Полина, моя лучшая подруга, заметила, что что-то изменилось, и слегка толкнула меня плечом с улыбкой на губах. Глаза наши встретились, и я не смогла сдержать улыбку. Взялись за руку, пока остальные девочки продолжали петь, Полина встревожено спросила тихо, чтобы слышала только я.

— Ты в порядке?

– Да,-соврала, и снова посмотрела на Филиппа, это и заметила Полина.

– Вы с ним поссорились?

Тяжело вздохнула и рассказала, что мы расстались по моей инициативе. Полина сжала руку и попыталась успокоить, говоря, что это не конец, что найдётся ещё парень, которого буду любить ещё больше.

Улыбалась на её слова и обняла. Она взяла меня за руку, и мы начали снова петь. Ещё громче и радостнее.

Глава 3.Тающий лёд

Ярмарка.

Наконец-то прибыли сюда. Правда потребовалось всего полтора часа, но за это время успело укачать почти половину пятиклассников. Это позабавило Кирилла, пока он смотрел, как учительница по литературе повела их в место, чтобы они могли посидеть и прийти в себя. Кирилл попытался сдержать смех, мы смотрели друг другу в глаза, я тоже тихо посмеивался, но остановился, когда за спиной друга увидел учителя по обществознанию.

— Над чем вы смеётесь, молодые люди?

Кирилл откашлялся и перестал издавать звуков. Улыбнулся и медленно повернулся к учителю, сделав шаг назад.

— Ни над чем.

— Нельзя смеяться над детьми, которым стало плохо. Вы же девятиклассники и должны знать об этом.

— Мы не смеялись правда,-пытался убедить Кирилл и толкнул меня плечом, чтобы я поддержал его.

— Правда, Олег Николаевич,мы не смеялись.

— Смотрите,- он помахал перед нами указательным пальцем, сложил руки за спиной и направился к пятиклассникам, чтобы заменить учительницу, которая вскоре вернулась к нам.

— Пойдёмте,-она направилась в сторону ярмарки, как всегда с серьёзным лицом. Кирилл тяжело вздохнул, но всё же все вместе направились за ней.

Вскоре мы разделились. Кирилл остановился рядом с привалкам со сладостями, а я пошёл по торговым рядам. Здесь много людей, все радостные, особенно дети, когда им покупали сладкую вату, но мой взгляд привлёк прилавок, где продавались тёплые напитки.

Прошёл туда и заказал у милой пухленькой женщины с толстыми пальцами,горячий шоколад. Пока та готовила с улыбкой заказ, рядом со мной остановилась Оля.

Она заказала горячее какао с маршмеллоу. Я краем глаза наблюдал за ней. Сейчас на морозном холоде, она даже симпатичнее, чем в автобусе.

На щеках розовый румянец, переходящий к носу. Её светлые волосы распущены под голубой шапкой. Руки спрятаны в варешки, которыми она взяла готовый напиток. Я даже не заметил, как женщина мне тоже протягивает стаканчик.

— Молодой человек?-позвала, и я пришёл в себя. Взял осторожно стаканчик и тепло окутало мои руки,сделал небольшой глоток и взгляд вернулся снова на лицо Оли, которая попрощалась с женщиной и направилась по улицам ярмарки, я направился за ней.

– Ты красиво пела… в автобусе,-заговорил я, идя в ногу с ней.

– Спасибо,-на розовых губах появилась улыбка. Повернула голову, и мы встретились глазами.

– До сих пор ходишь в музыкальную школу?

– Да…скоро закончу.

— Не передумала переезжать учиться в Питер?

— Нет,-она опустила взгляд,-мама уже ищет квартиру.

Мы прошли дальше по ярмарки, остановились рядом с катком, где уже каталась Полина,и на коньках пытались удержаться трое пятиклассников, держась друг за друга и вместе упали. Мы улыбнулись и переглянулись с Олей, ей очень шла улыбка, лицо становилось, словно, кукольное.

Но она сразу вернула взгляд на каток, чтобы не смотреть мне в глаза. Опустил голову и тихо вздохнул.

***

Глядя на лицо Полины, которая улыбалась, катаясь на льду, и на лица мальчишек, которые еле стояли на коньках, не смогла сдержать улыбку. Да и Филипп не смог, и мы переглянулись.

Не смогла долго глядеть ему в глаза, поэтому вернула взгляд на подругу, которая подъехала к пятиклассникам и помогла каждому из них проехать к опоре для катания.

– Может прокатимся? - спросил Филипп, а я опустила взгляд на стаканчик с какао.

– Я ещё не допила,-но мой стаканчик неожиданно забрали. Я подняла взгляд, это был Кирилл с улыбкой.

– Я поддержу,-забрал стакан и у Филиппа,-а вы идите.

— Только не выпей всё!-кинул Филипп другу, и мы пошли за коньками.

Глава 4.Смех на льду

Коньки оказались скользким предателем. Я едва сделал два шага от скамейки, как ноги сами поехали в разные стороны. Руки беспомощно завертелись мельницей, и мир наклонился.

Но вместо жёсткого льда меня встретили её руки. Она успела подхватить меня под локоть, крепко, по-хозяйски.

— Ничего себе старт, — услышал я её смех совсем рядом. Настоящий, не тот, что в автобусе. От этого щёки загорелись жарче, чем от мороза.

— Коньки… они не слушаются, — пробормотал я, пытаясь найти точку равновесия. Но равновесие было там, где её хватка.

— Дай руку, — сказала Оля уже мягче. Её пальцы в варежке обхватили мою руку выше запястья. — Просто катись, не пытайся шагать. Представь, что ты корабль.

Я был самым неуклюжим кораблём на свете. Но она не отпускала. Сначала мы двигались так медленно, что пятиклассники обгоняли нас, хихикая. Я всё тело напрягал, боясь пошевелиться, чувствуя каждый мускул её руки, каждый наш соприкасающийся бок через пухлые куртки.

— Расслабься, — её голос прозвучал так, как будто за год ничего не изменилось. — Лёд выдержит.

И постепенно я начал доверять. Не столько льду, сколько ей. Её уверенному движению, её умению вести нас обоих. Мы выписывали широкие, неторопливые круги по краю катка. Разговаривали о мелочах — о том, как смешно упали те мальчишки, как лихо крутится Полина. Говорили всё, кроме главного. А главное было в том, как наши синхронно скользили ноги, и в облачке пара от её дыхания, которое я видел краем глаза.

На миг мне даже показалось, что так может продолжаться бесконечно. Просто круги по льду, её рука в моей, и этот зимний воздух, смешанный с запахом её шампуня. Чудо, на которое я уже не надеялся, но которое вдруг случилось — тихое, ледяное и хрупкое, как узор на стекле.

Потом мы увидели Кирилла у бортика. Он держал наши почти пустые стаканчики и широко улыбался, помахивая ими. Момент растаял, как тот самый маршмеллоу в её какао. Но пока мы катились к нему, я ещё не отпускал её руку. И она не торопилась выдернуть свою.

***

Мы уже почти доехали до бортика, где ухмылялся Кирилл, как сбоку, словно шар для боулинга, врезалась маленькая фигурка в синей куртке.

— Ой! — вырвалось у меня, прежде чем мир перевернулся.

Как в замедленной съемке: мое тело дернулось, потянуло за собой Филиппа, который не успел среагировать, и мы оба тяжело, с глухим стуком рухнули на лед. Воздух вышибло из легких. На мгновение я только видела серое небо и белый пар изо рта.

А потом осознала, что лежу не на холодном льду. Я упала прямо на Филиппа, пригревшись грудью к его спине, моя щека уперлась в его лопатку. От неожиданности я даже не сразу поняла, как двигаться.

Прямо перед нами на корточках замер виновник — круглолицый пятиклассник с глазами, как у испуганного хомяка.

— Ой-ой-ой! Извините-извините-извините! — затараторил он, почти не выдыхая. — Я не заметил, я заносило, я вообще только сегодня встал на коньки, честное пионерское! Вы не разбились?!

В его голосе была такая паника и искреннее раскаяние, что я, все еще лежа на Филиппе, не смогла сдержать смешок. Смешок перешел в смех, давящий и нервный, от которого все мое тело содрогалось. Я чувствовала, как подо мной тоже заходилась дрожь — это смеялся Филипп.

— В порядке мы… в полном порядке, — сквозь смех выдавил он, голос приглушенный, потому что его лицо было почти во льду. — Катись отсюда, пока жив.

Мальчишка, не заставляя себя долго уговаривать, юркнул и помчался прочь, поскальзываясь на каждом шагу.

А мы остались лежать. Мой смех постепенно стих, и я осознала всю странность и интимность этой позы. Чувствовала каждый его вдох под собой, тепло его тела, пробивающееся через две толстые куртки. Щека горела от прикосновения к его пуховику. И тут же, как удар, вспомнился запах его шампуня — тот самый, с мятной ноткой, который я не ощущала целую вечность.

Я замерла, боясь пошевелиться. Боялась сломать этот хрупкий, нелепый и бесконечно дорогой момент, когда между нами не было ни расстояния, ни обид — только холодный лед, общее дыхание и стук сердца, в котором я уже не могла различить, чье оно — мое или его.

— Оль… — тихо, почти сдавленно произнес он. — Ты в порядке?

Это заставило меня очнуться. Я оттолкнулась ладонью о лед, стараясь не толкнуть его случайно коленом, и кое-как откатилась в сторону.

— Да, — выдохнула я, садясь на лед и чувствуя, как жар разливается по лицу. — Прости. Я тебя, наверное, придавила.

Он перевернулся на спину, глядя в небо. На его губах играла такая же растерянная, смущенная улыбка, как и у меня, наверное.

— Ничего, — сказал он просто. И в этом «ничего» было больше, чем во всех наших сегодняшних разговорах.

Полина подкатилась к нам так стремительно, что брызги ледяной крошки взметнулись из-под её коньков. Она притормозила, вонзив зубья в лёд, и протянула нам обе руки — по очереди, с деловой серьёзностью, будто мы были ценным, но чрезвычайно хрупким грузом.

— Держитесь. Раз-два, поднимаемся. Осторожнее, осторожнее…

Её пальцы были тёплыми и цепкими даже через тонкие перчатки. Я уцепилась за них, чувствуя, как дрожат от напряжения мои собственные колени. Поднялась первой, едва удерживая равновесие. Следом, оттолкнувшись ладонью о лёд, поднялся Филипп. Мы стояли теперь лицом к лицу, слишком близко, дыша навстречу друг другу частым, сбивчивым паром.

— Как вы? Ничего не сломали? — Полина окинула нас обоих пристальным, почти материнским взглядом. Её брови были сдвинуты.

— Всё в порядке, — выдохнула я, но это был автоматический ответ. Мой взгляд сам по себе потянулся к Филиппу, скользнул по его лицу, ища прищур от боли, складку у рта, любое свидетельство, что ему плохо. Он, в свою очередь, молча и внимательно изучал моё лицо. Его взгляд скользил по моему лбу, щекам, подбородку — методичный, заботливый осмотр. Казалось, в эту секунду на катке не было ни ярмарочной музыки, ни криков детей, только эта тихая, сосредоточенная проверка: ты цел? ты в порядке?