Японское искусство любви

Глава 1.

- Андрей, подождите, - окликнула меня белобрысая девушка. Ее круглое детское лицо покрывал густой слой веснушек: маленький нос, пухлые губы, голубые глаза с белесыми ресницами. Видимо, первокурсница, подумал я. Она была одета в видавшее виды застиранное цветастое платье и неловко мяла в руках синюю сумку с потертыми ручками, набитую книгами.

- Привет, - остановился я, разглядывая ее и пытаясь вспомнить имя, но память молчала.

- Мы не знакомы. Меня зовут Таня, - извиняющим голосом ответила она на вопрос, который я не успел задать. – Я хожу в литературную студию недавно. Пишу стихи, любовную лирику. Слушаю других. Сегодня слушала вас. Мне понравился рассказ.

- Понятно, - я почесал голову и посмотрел ей прямо в глаза, - чем могу быть полезен? Поставить автограф на порнографии собственного сочинения и торжественно вручить его вам?

- Ну почему же порнография, история об искусстве шибари - это очень интересно, эротично, чувственно, в общем, здорово, - она покраснела и опустила глаза. – Я хотела попросить у вас почитать другие рассказы.

- Принесу через неделю к следующему занятию.

- Долго ждать, - Таня смущенно улыбнулась, - я сейчас свободна, могу забрать их у вас дома.

- Любовь к литературе – это хорошо. Поздно уже, разве дома тебя не ждут? – я улыбнулся и подошел к ней поближе.

- Вы живете в центре? Думаю, часа хватит, что скажете?

- Живу рядом, мне нужно зайти в магазин за продуктами, - я пытался угадать, чего она хочет, но лень победила. Какая разница.

Мысленно махнув на ее намерения рукой, я пошел к выходу из здания с торжественным названием «Народный дом». Типичный советский новодел: кружки детского творчества, профсоюзы, рабочая столовая и детская библиотека. Вдоль стен располагались грозные плакаты с революционными воззваниями, реквизит для спектаклей, флаги и другой неопределяемый хлам. В холле рядом с книжными стеллажами соседствовал столик с булочками и пряниками. Все здесь мешалось в пеструю кашу с совковым налетом.

В этом здании находилась литературная студия, которую возглавлял местный калужский поэт Александр Мунин. Это был пожилой человек с аккуратной бородкой под славянина. Стихи мне его не нравились. Возраст и членство в Российском союзе Писателей давали ему право быть учителем, гуру для молодых. Хотя приходили туда в основном люди на пенсии или молодые балбесы вроде меня. За последнюю неделю к нам прибилась толпа студенток из педагогического университета. Своим смехом и шутками они развеяли скуку, царившую на чтениях.

Каждый день я беспробудно пил. Чтобы в процессе постоянного алкогольного отравления самого себя делать паузы, ходил сюда и слушал бездарных писак. А сам читал то, что строчил в полубессознательном состоянии. Смешил людей рассказами с откровенными эротическими сценами и на пару часов обретал гармонию с самим собой.

- Ты не хочешь сменить жанр? – спросил как-то Мунин на одном из занятий, присаживаясь рядом со мной.

- А у меня есть жанр? – с иронией ответил я, бросив взгляд на напечатанный текст, лежавший на столе.

- Есть, поверхностный и ребяческий, и тему ты выбрал эпатажную, не твоего уровня, - его глаза спокойно смотрели на меня, тонкие черты лица светились вселенской мудростью. – Ты к нам для чего приходишь?

Я молчал, отведя глаза в сторону.

- Мне кажется, посмеяться - над другими и над собой, ручку ты научился держать и предложения правильно складывать, но это не литература.

- Точно, высокой литературой и не пахнет, - съязвил я, собрав листы и запихнув их в рюкзак. – Постараюсь вас больше не беспокоить.

- Не торопись сбегать. Придумай себе цель, для чего ты пишешь. Как бы тяжело тебе не было, творчество – это лекарство не только для автора, но и для тех, кто его слушает. Ты понимаешь меня?

- Хорошо, - легко согласился я, чтобы он отстал от меня, – поменяю когда-нибудь. Пишу пока то, что получается.

- Ты ходи к нам, это правильно, - он по-отечески положил свою сухую ладонь мне на плечо. – И не обижайся на мои слова.

На улице Таня побежала за мной, стараясь успеть. Я летел в ближайший магазин за бутылкой и хлебом. К вечеру волна воспоминаний накатывала с особенной силой. Я мог справиться с ней, заливая сознание водкой. Голова отключалась и боль отступала. Такое состояние продолжалось уже полгода.

- Как вы быстро ходите, - запыхавшись, выговорила она.

- Магазин скоро закроется, в другой мне идти лень, - бросил я.

Осенний воздух был наполнен ароматами опадающей листвы, дыма горящей травы, яблок и еще чего-то вкусного и прохладного. Лучи солнца золотили маковки церквей, которые в Калуге встречались на каждой улице. Церквей и часовен здесь было больше, чем жилых домов. В городе чудесным образом сохранилось много купеческих усадеб и гостевых домов. Поэтому улицы казались перемещенными в настоящее из другого времени. Деревянные двухэтажные дома с наличниками начала 20 века окружали самодельные клумбы. По тротуарам стайками бегали коты всех расцветок. Машин было немного. Атмосфера сонного мещанства затягивала в летаргический сон.

Я жил в однокомнатной квартире на ул. Баррикад, снимал ее на первом этаже в бедном районе. Аренда здесь была дешевой, а наркоманы и алкоголики - постоянной публикой. Впрочем, я мало чем от них отличался.

Глава 2.

Она лежала, подперев голову рукой: глаза светились любопытством и искрились от возбуждения. Белое тело с распущенными рыжими волосами  напоминало русалку, лежащую у берега синего моря. Напрягая последние остатки воли, я взял веревку и сел рядом на край кровати.

-Если будет неприятно, говори, - пробормотал я с уверенностью, которую не чувствовал.

-А ты поаккуратнее, - она доверчиво протянула мне  руки. - Мне до 24 часов нужно попасть домой.

-Ты такие требования выдвигаешь, будто пришла на прием к врачу, - пробурчал я, пытаясь справиться с завязыванием петли. Ватные руки плохо слушались.

-Мне пока просто смешно, никакого возбуждения я не испытываю, - хмыкнула она.

-Потому что торопишься, - я тряхнул головой, отгоняя сонливость, и медленно стал накручивать петли на кисти. - Не отвлекай меня.

-А почему тебя бросила девушка? - Тане отчаянно хотелось общаться.

-Не моя и вовсе не девушка. Женщина, она была замужем,- я затянул узел и отрезал ножом концы. - Руки готовы.

-А где вы познакомились? - она принялась разглядывать свои скованные лапки. - Я чувствую себя в плену у злодея.

-Точно. У испанского пирата, который захватил корабль и взял в заложницы принцессу, - я начал связывать ее ноги, стараясь не рассматривать Таню слишком пристально. - У тебя красивые конечности, - протянул я.

-Ноги, дурачок, - захохотала она, - конечности только у кузнечиков и противных насекомых.

-Хорошо, ноги у тебя красивые. Познакомился с ней случайно. Перепутал в электронном адресе один символ и отправил финансовые документы компании на частный ящик. Она ответила, мы стали переписываться. Потом встретились. Пришлось ехать в Питер автостопом, денег не было, - я задумался и перестал ее вязать.

-Так она в Петербурге жила? И ты из Калуги туда отправился? Как романтично! - воскликнула Таня.

-Ну да, пока я ее не увидел. На встречу пришла тридцатишестилетняя тетя, а фотку мне выслала, когда ей было 25. Поэтому вместо девушки я обнимался с круглым маленьким колобком, - я улыбнулся, вспомнив Иру.

-И что было дальше? - затаив дыхание, спросила Таня. - Как неудобно в этих веревках, - она поерзала на кровати. - Долго еще?

-Ноги готовы. Осталось обвязать тело. Она мне не понравилась. Мы погуляли два часа по Адмиралтейству, и я убежал к знакомым, проклиная все на свете. А вечером она позвонила и проговорила со мной до 6 утра. Утром я отправился к ней в гости. Остался на три дня, втрескался по уши. Даже не знаю, как это вышло. Она была некрасивой, простой как пять копеек, домохозяйкой. -Встречались полгода. Но муж что-то заподозрил, записал наш телефонный  разговор на диктофон.

-Господи! - выдохнула Таня.

-Пригрозил через суд отнять ребенка. Поэтому она меня бросила, - я посмотрел на ее грудь с розовым соском, которую грубая веревка обвивала серой петлей. - Тебе не больно?

-Нет, просто неудобно. И что было дальше? Ты больше не звонил ей? Не поехал?

-Не звонил. Заставлять ее делать выбор между любовником и сыном я не мог.

-Как грустно. Ты из-за этого пьешь? - она с жалостью взглянула в мое осунувшееся лицо.

-Не знаю. Мне больно. Когда пью, я забываюсь.

-Зря ты так быстро сдался! - она попыталась привстать, но не смогла. - Я как мешок с картошкой.

-В этом заключается смысл игры, - я потер слипающиеся глаза, отчаянно хотелось лечь рядом с ней на подушку. - Беспомощность возбуждает. Кто-то доминирует, а кто-то играет роль подчиненного. Антураж и аксессуары вроде веревок и кандалов нужны, чтобы усилить эмоции и подчеркнуть, кто -  хозяин, а кто - слуга.

-Я ощущаю себя не слугой, а гусеницей в коконе. Значит ты садист?

-Почему это? - обиделся я.

-Ну ты этим всем увлекаешься, - протянула она.

-Это одна из практик усиления возбуждения, к бдсм она имеет отношение такое же, как садовая лопата - к убийству. Если захотеть, можно  с помощью ведра отправить человека на тот свет. В ситуации с шибари трактовка похожая. Садисты могут использовать ее в решении каких-то своих задач.

-Понятно, -  по ее глазам я видел, что ничего она не поняла, и согласилась, не желая демонстрировать невежество в теме, которая ей была чужда. - Теперь я связана, что дальше?

-Ты сказала, тебя тоже бросили? - уклонился я от ответа.

-Моя история банальна. Бегал за мной парень пару месяцев, пока не уложил и не лишил девственности, а потом ему стало скучно. Сказал, что не любит меня. Добился своего, и я стала ему не нужна.

-Я научу тебя вязать морские узлы, мы найдем балбеса, засунем в мешок и сделаем отбивную котлету, - я подмигнул ей.

-Я не держу на него зла, не страдаю, не впала в депрессию. Это все глупости, Андрей. Буду жить дальше и ждать свою любовь.

-Ты умница, - я коснулся пальцами ее пухлых губ.

-А теперь раздевайся ты, - скомандовала она.

-Пойду в ванную, умоюсь и почищу зубы, -  я встал, покачнувшись, и ухватился за ручку двери.