Ястреб Севера и Наследница Ночи

Глава 1

Рейден стоял у борта, пока пальцы не занемели от холодного ветра. Море дышало под кораблем, как огромный зверь, вздымаясь и оседая. В нос бил соленый запах, вперемешку с дегтем и мокрым деревом. Соленые брызги высыхали на его лице, оставив тонкую, стягивающую кожу корку. Он чувствовал каждое движение корабля, каждый крен, каждую встречу киля с очередной волной. Это был язык, который он понимал с детства. Но сейчас ему казалось, что движется он в неправильном направлении.

Где-то совсем рядом раздался смешок, потом чья‑то ругань, затем глухой удар — очевидно, кто-то уронил мешок или сундук. Мужские голоса звучали спокойно, с привычной грубостью людей, которые много лет проводят в море. Они спорили о чем-то, кто-то вспоминал старый поход, другой шутил про девок в ближайшем порту. Он закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо Арии. Как она стояла растерянная, сжимающая в пальцах край своей накидки, будто боялась, что ее сорвет ветер. Как дрожал у нее подбородок, хотя она старалась держаться прямо.

Сзади послышались шаги. Рогнар остановился рядом, прислонился к тому же борту.

— Не замерз? — голос Рогнара прозвучал ровно, без насмешки. Рейден ответил не сразу. Ветер бил ему в лицо, волосы путались, прилипали к вискам. Он сглотнул и только после этого повернул голову.

— Нет, — коротко ответил он.

Рагнар встал рядом, опершись о борт локтями. Какое-то время они молчали. Рогнар щурился, вглядываясь в серую даль, словно там могло появиться что-то помимо воды и неба.

— Ты ведешь себя так, будто я продал тебя в рабство, — сказал он наконец, немного устало. — А я всего лишь увез тебя домой. С чужой стороны. Где каждый был бы рад получить за твою голову мешок серебра.

— Я не просил, — глухо произнес он.

— В тот момент ты был не в состоянии просить о чем-либо, — Рогнар чуть улыбнулся. — Ты даже стоять ровно не мог. Пришлось тащить тебя на себе.

Рейден дернул уголком губ. Сейчас ему было не до шуток, но в голосе Рогнара звучала привычная легкость. Та, которая когда-то спасала их в самых тяжелых походах. Он вспомнил, как они стояли в снегу по колено, окруженные врагами, и Рогнар тогда тоже шутил, как будто они не собрались умирать.

— Ты бы предпочел проснуться в цепях и с петлей на шее? — продолжил Рогнар, уже серьезнее. — Или с ножом в спине в каком-нибудь темном переулке? В порту говорили о тебе открыто. Люди любят серебро. А конунг хорошо заплатит за твою голову.

Рейден напряженно сжал пальцы. Об этом он не подумал.

— Я бы хотел... — он осекся. Хотел бы что? Вернуться к Арии? Остаться с ней в том поселении, где он чужой, где его ищут по всему северу? Прятаться, смотреть через плечо, ждать, когда в дверь постучат?

— Мой корабль - это то место, где тебя никто не тронет без моего разрешения. Мои люди мне преданы. Никто не польстится серебром за твою голову. Для них ты всё ещё герой многих битв. — Рогнар повернул к нему голову. В его взгляде мелькнуло что-то внимательное и чуть настороженное. — А там? В тех краях для тебя нет жизни, — сказал он мягко, но твердо. — Там чужой конунг, чужие люди, чужие законы. Сегодня они улыбаются, завтра — сдают тебя за мешок серебра. Для них ты навсегда бы остался чужаком, варваром и убийцей. Но ты слишком ценен, чтобы рисковать собой ради случайной гавани.

Слово «случайной» заставило Рейдена сжать зубы. Для него то место уже не было случайным. Там осталась женщина, чьи глаза не выходили у него из головы.

— Ты прав. Я должен вернуться домой. Должен доказать Харальду, что я не предатель.

Рогнар довольно кивнул.

— Узнаю Ястреба. Вот теперь я вижу, что ты вернулся.

— Сколько дней пути? — спросил Рейден, стараясь перевести разговор на что-то конкретное.

— Если ветер не изменится, — Рогнар поднял лицо к небу, оценивая его, — два дня, может, три. К вечеру увидим птиц с нашего берега. Они всегда прилетают раньше, чем показывается земля. ( "Няня особого назначения"- промокод _pdUX5sR. Код одноразовый! Если не проходит, значит уже воспользовались. Попытайте удачу в другой главе)

Три дня. Не так много на то, чтобы справиться с тем, к чему он не был готов.

Он кивнул и снова уставился на воду. Рогнар постоял еще немного, потом оттолкнулся от борта.

— Рулевой говорит, что ветер меняется, — произнес он, глядя на воду. — К вечеру может усилиться. Твои знания нам пригодятся, Ястреб.

Рогнар ушел к рулевому веслу, отдавая команды. Рейден отметил про себя, что голос друга стал уверенным и громким, привычным голосом конунга, который ведет свой корабль через холодные моря. Люди слушали его, отвечали короткими возгласами, кто-то засмеялся. Жизнь на палубе вернулась в обычное русло.

Рейден остался у борта еще на несколько мгновений. Потом медленно оттолкнулся и пошел вдоль корабля. Доски под ногами были шероховатыми, пропитанными солью. Мимо него прошел молодой воин, неся охапку веревок; кивнул почтительно, на лице — смесь уважения и робкого восторга. Для него Рейден был героем, человеком, о котором складывают песни.

«Если бы ты знал, что я и половины не совершил из того, что мне приписывают», — с усмешкой подумал он.

У носа корабля, чуть в стороне от остальных, сидел старый моряк. Его седые волосы были собраны в низкий хвост, борода заплетена в короткие косички. Он тихо мурлыкал себе под нос какую-то мелодию и точил нож о гладкий камень. Рядом с ним лежали сети, аккуратно сложенные и перевязанные веревкой.

— Садись, — не поднимая глаз, сказал он, когда Рейден остановился рядом. — Море легче выдержать, если не стоять.

Рейден опустился на корточки, прислонившись спиной к борту. Ветер здесь был чуть слабее, заслоненный парусом. Он ощутил, как усталость тяжелыми камнями ложится в мышцы. Голова все еще болела, но уже не так, как утром.

— Люди смотрят на тебя, — продолжал старик, наконец поднимая глаза. — Ждут, что ты возьмёшь командование на себя.

— Это не мой корабль. И не мой поход, — коротко ответил Рейден.

Глава 2.

Остаток дня Рейден провел, помогая команде, но делал это молча. Он проверял крепление парусов, помогал перетаскивать бочки с водой. Его движения были точными, но в них не было жизни. Викинги, работавшие рядом, украдкой поглядывали на него. Они знали его репутацию. Они видели его ярость утром. И они видели, как теперь он замкнулся в себе.

Рогнар наблюдал за ним с кормы. Он видел напряжение в плечах друга, видел, как тот избегает встречи взглядом. Он думал, что Рейден просто не оправился после вчерашнего и зол из-за своего пленения. Мысль о том, что причина может быть глубже, даже не приходила ему в голову.

К вечеру, как и предсказывали, ветер усилился. Небо на западе потемнело, и по воде побежали крупные, гребнистые волны. Корабль стало сильно качать.

— Рейден! — крикнул Рогнар, с трудом удерживая рулевое весло. — Нужна твоя помощь! Мы можем потерять парус!

Рейден, который сидел, уставившись в воду, поднял голову. Его инстинкты морехода сработали быстрее, чем терзавшие его мысли. Он вскочил на ноги, его глаза за долю секунды оценили ситуацию: натянутые канаты, крен судна, направление ветра.

— Ослабить шкот! — его голос прозвучал громко и властно, перекрывая вой ветра. — Двое на левый борт, противодействовать крену!

Он бросился к мачте, его руки сами нашли нужные канаты. Он работал быстро, уверенно, отдавая команды, которые команда выполняла безоговорочно. В эти минуты он снова стал Ястребом Севера.

Буря словно дождалась своего часа и обрушилась на корабль. Неистовство стихии выжимало из людей все силы. Волны, черные, как деготь, с белыми гребешками пены, перекатывались через низкий борт, заливая палубу ледяной водой. Корабль стонал, его ребра из дубовых досок скрипели под натиском, вздымаясь на водяные горы и с грохотом проваливаясь в пустоты между ними.

Каждый на борту стал частью одного целого, борющегося за жизнь. Одни, привязанные квантами к планширю, вычерпывали воду кожаными ведрами. Другие из последних сил натягивали канаты, пытаясь удержать ревущий парус, который рвался из рук, словно живой. Ветер выл в снастях, заглушая крики команды.

Рейден стоял у руля рядом с Рогнаром, их плечи упирались друг в друга, создавая точку опоры. Четыре руки, сведенные судорогой, сжимали основание рулевого весла, не давая кораблю развернуться лагом к волне — верной смерти. Ледяные брызги хлестали им в лица, слепили глаза.

Мысли Рейдена вновь стали свободны от тревог. Сейчас основная задача - выжить. Только море. Только ветер. Только живое, дышащее дерево палубы под ногами. Он видел, как молодой викинг поскользнулся и полетел к борту. Две пары рук успели схватить сорвавшегося и оттащить в безопасность.

Именно в этот момент, когда корабль, изможденный, но непобежденный, взобрался на очередной водяной холм, случилось страшное. Гребень гигантской волны, притаившейся за спиной ушедшей бури, обрушился на палубу. Это была не просто вода — это была ледяная стена, несущая в себе всю ярость моря.

Рейден как раз отвернулся от руля, чтобы смахнуть соленую воду с лица, и увидел его. Того самого юнгу, что с благоговением смотрел на него днем. Парень, не успевший привязаться, стоял у борта, пытаясь отвязать сорванный штормом бочонок. Его глаза, полные решимости, встретились с взглядом Рейдена на долю секунды.

И в следующее мгновение волна накрыла его.

Она пронеслась по палубе, сметая все на своем пути. Когда волна отхлынула, палуба в том месте была пуста. Только сорванный бочонок с грохотом катался по мокрым доскам.

— Человек за бортом! — кто-то успел крикнуть, но голос утонул в шуме стихии.

Рейден не кричал. Он не думал. Его тело решило все за одно мгновение. Резким движением он сбросил с себя тяжелый мокрый плащ, мешающий движению, и, оттолкнувшись от борта, мощным прыжком нырнул в кипящую за бортом пену.

Ледяной удар воды обжег кожу, вышибив воздух из легких. На мгновение мир потемнел — пузыри, соль в глазах, оглушительный рев. Он всплыл, отчаянно работая ногами, и окинул взглядом бушующую воду. И увидел — в паре десятков локтей от корабля мелькнула бледная рука, а затем и голова, с отчаянием вынырнувшая из пучины.

Корабль, подхваченный волной, начинал уходить вперед. Еще минута — и расстояние станет непосильным.

Рейден рванулся вперед, его мощные плечи резали воду. Каждый гребок давался с трудом, волны швыряли его, как щепку, пытаясь разлучить с целью. Он видел, как юноша, захлебываясь, снова уходит под воду.

Нырнув, Рейден под водой нашел его. Парень уже почти не сопротивлялся, его тело стало тяжелым и безвольным. Схватив его за ворот куртки, Рейден из последних сил рванулся к поверхности.

Они вынырнули, когда корабль был уже в добрых тридцати локтях. Кто-то из команды, не теряя самообладания, уже кинул за борт спасательный канат с привязанной к нему пустой бочкой. Рейден, одной рукой удерживая на плаву бесчувственное тело, другой из последних сил ухватился за канат.

Их стали подтягивать. Долгие, мучительные минуты они болтались на веревке, как привязанные приманки, пока волны снова и снова пытались разжать ослабевшие пальцы Рейдена. Но он не отпустил.

Когда их наконец втянули на борт, Рейден, тяжело дыша, опустился на колени рядом с бледным юношей.

Рейден отполз в сторону, прислонился к мачте и закрыл глаза, просто дыша. Он не видел восхищенных и благодарных взглядов команды. Он не слышал одобрительного гула. Он просто сидел, чувствуя, как дрожь пробирается сквозь его уставшее тело. Он спас его. Не геройства ради. А потому что не мог иначе.

Рогнар быстро накинул шерстяное одеяло на плечи Рейдану. Похлопал по плечу друга и отправился вновь к рулевому веслу. Буря, словно не добившись ничего от людей, стала сходить на нет. И совсем скоро море вновь стало спокойным. Будто не было этой безумной попытки захватить власть над бесстрашным кораблем.

На палубе воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей и успокаивающим плеском воды о борт. Именно тогда, когда безумство отступило и тело заныло от усталости, опыт Рейдена забил тревогу. Корабль вел себя неправильно. Слишком валко, слишком тяжело. Внимательный взгляд воина скользил по палубе, оценивая ущерб. Но что-то все же было не так.

Глава 3.

Жизнь возвращалась к Арии медленно. Сначала она почувствовала качку. Пол под ней уходил вниз, потом резко вздымался. В воздухе пахло солью, рыбой и чем-то кислым — человеческим потом и страхом.

Она открыла глаза. Темнота была не полной и сквозь щели в палубе пробивались тонкие лучи света. Она была в трюме. В памяти всплыли обрывки: избушка в лесу, старуха Вельда, ее сын в волчьей маске. Горький вкус зелья на языке. После этого — пустота.

Ария поднялась на локти, но у нее закружилась голова. Прислонившись к шершавым досками, она осмотрелась. В слабом свете угадывались знакомые силуэты. Хальдор и Ульф лежали неподалеку, не двигаясь. Их мощные тела казались безжизненными.

«Сумка, — первая мысль была ясной и важной. — Где моя сумка?»

Ее руки, дрожащие и слабые, нащупали кожаную сумку рядом, тут же на соломе. На сердце разлилось облегчение. Она расстегнула застежку и заглянула внутрь. Мешочки с травами, склянки с мазями, чистые бинты — все было на месте. А под подкладкой маленький кинжал с резной рукоятью, доставшийся от отца. Значит, их обыскали, но сочли лекарские снадобья безопасными. А залезть поглубже и найти потайной карман времени у пленителей не оказалось.

Ария подползла к Хальдору. Нащупала его шею — пульс бился, ровный и сильный. Она достала флакон с солями и поднесла к его носу. Хальдор дернулся, закашлялся и открыл глаза. Его взгляд был мутным, потом прояснился, наполнился яростью.

— Где эти свиньи? — прохрипел он, пытаясь дернуться, но его руки были скручены за спиной.

— Тише, — шепнула Ария. — Лежи. Ты связан. Я освобожу тебя.

Она перешагнула через него и принялась резать узлы. Пока острый кинжал резал веревки, ее глаза привыкли к полумраку. Трюм был полон. В дальних углах сидели и лежали другие люди. Она разглядела старика в потрепанном плаще, прижимающего к себе худенькую девушку лет шестнадцати. Его лицо было изможденным, но руки, обнимающие дочь, были крепкими и жилистыми.

Рядом с ними, прислонившись к борту, сидел молодой мужчина. Он был высок, даже сидя. Широкие плечи, темные, спутанные волосы, падающие на лоб. Его лицо, покрытое синяками и ссадинами, было удивительной красоты и настоящей мужской силы. Но взгляд был пустым, устремленным в никуда. На его руках и ногах поблескивали тяжелые железные кандалы, цепь от которых была прикована к корабельному брусу.

— Кто они? — пробормотал Хальдор, потирая освобожденные запястья.

— Пленники. Как и мы, — ответила Ария. Она кивнула в сторону шотландца. — Смотри на кандалы. Этого боятся особенно.

Она подползла к Ульфу. Великан очнулся легче, лишь от нашатыря глубоко вздохнул и сел, смотря на свои руки с недоумением.

— Болит голова, — просто сказал он.

— Помолчи пока, — сказал Хальдор. — Лекарка, иди к тем, другим. Посмотри, в каком они состоянии.

Ария взяла свою сумку и подошла сначала к старику и девочке.

— Вы ранены? — спросила она тихо.

Старик вздрогнул, прижал дочь сильнее. Его глаза были полны страха.

— Мы… мы из Уэссекса. Нас забрали во время набега. Моя дочь, Брикета… она не ранена. Но она пока не говорит. С тех пор как увидела, как убили ее мать.

Брикета, худенькая и бледная, смотрела на Арию огромными глазами, в которых не было слез, только тихий ужас.

— Я дам вам воды, — сказала Ария, найдя в углу трюма кадку с водой.— И еды, если найдется.

Потом она повернулась к закованному мужчине. Он даже не посмотрел на нее.

— Вы ранены, — сказала она не как вопрос, а как факт. — Позвольте мне помочь.

Он медленно перевел на нее взгляд. Глаза его были цвета молодых побегов. Но смотрели отстраненно.

— Помощь не нужна, — его голос был низким, хриплым от неиспользования. — Оставьте.

— Лихорадка убьет вас раньше, чем они, — твердо сказала Ария. Она уже разматывала бинт. — А у меня такое чувство, что умирать вы не собираетесь. Так не поможете ли вы мне, отодвинув руку?

Он на секунду замер, потом, с глухим лязгом цепи, протянул руку. На предплечье был глубокий, плохо заживающий порез. Ария принесла воды в глиняной миске, найденной тут же, у кадки с водой. Она промыла его рану водой с травами, наложила мазь и перевязала. Потом обработала ссадины на его лице.

— Меня зовут Ария.

— Грейт, — ответил он после паузы. — Грейт Маккензи. Благодарю вас.

Хальдор и Ульф тем временем освободили от пут других пленников — еще несколько мужчин и женщин, все в страхе и отчаянии.

— Кто вас забрал? — спросил Хальдор у одного из мужчин.

— Колдун, — прошептал тот, крестясь. — В волчьей маске. Его воины пришли ночью. Забрали сильных. Остальных… остальных убили.

Ария тихо вздохнула. Все они здесь оказались по вине одного человека.

Шаман Белый Волк…

Брикета, девочка, вдруг заговорила, ее тонкий голосок прозвучал в тишине:

— Я слышала… я слышала, как двое его воинов говорили. Они везут нас на остров. Там есть старая каменная пещера. В утесе. Там, где души ветров живут. Они говорили про жертву. Про то, что кровь меченых поможет стереть руны с древних камней. И тогда они восстанут… Пожиратели ночи…

В трюме воцарилась леденящая тишина.

— Старые детские страшилки - сказал Хальдор, но его голос при этом дрогнул. — Нам с Ульфом такие ещё наша бабка рассказывала. Но лишь для того, чтобы мы дальше ее подола не отползали… А тут кто- то действительно верит в этот ритуал? — глухо произнес Хальдор. — Варварство даже для нас… Кровавые ритуалы уже редко проводят.

— Его мать, Вельда, она… не в себе, — сказала Ария, вспоминая безумный блеск в глазах старухи. — Она говорит о чести и вознесении. Но сам шаман не такой. У него есть цель. Холодная и четкая. Он не безумец. Он хуже. Он убежден в своем праве.

Она отвлеклась от этих мыслей, снова открыв сумку. Вид испуганных пленников, дрожащих женщин, раненого Грейта — все это требовало действий.

«Если боль своя слишком тяжела, найди того, кому тяжелее, — мысленно проговорила она про себя, повторяя слова отца. — Помоги ему поднять его ношу. И твоя станет легче. Не в этом ли цена нашей жизни? Не в силе удара, а в силе руки, что поддерживает».

Глава 4.

В трюме запахло тиной. Корабль вздрагивал так, будто кто-то снизу тряс его за днище, пытаясь опрокинуть. И каждой новой волной корпус вздрагивал снизу доверху. Глухой удар, протяжный скрежет дерева о дерево, затем крен. Бочки с пресной водой сорвало с креплений и потащило по грязному полу.

Шторм бился о деревянные стены, словно чудовище, желающее добраться до испуганных пленников.

— Слушай, девчонка, — голос шотландца разорвал гул и шорохи. Грейт, притянул Арию к себе ближе и возле ее уха раздался горячий шепот. — Это твой единственный шанс выбраться. Ты сможешь выбраться и вывести этих людей отсюда.

Ария, прижатая к мощной мужской груди, затряслась сильнее от его уверенного тона, чем от холода.

— Я… не смогу, — хрипло прошептала она. — Я боюсь. Шторм нас всех убьёт. Куда я пойду? Куда их поведу?

Корабль накренился так резко, что всех бросило в сторону. Люди закричали. Грейт ударился спиной о дерево, но лишь стиснул зубы, прижав Арию крепче и не давая ей упасть.

— Бояться будешь потом. Сейчас надо действовать. — прокричал он, стараясь перекричать человеческие вопли, стоящие в трюме. — Сейчас команда спасает свои шкуры. Им нет дела до нас. Утонем здесь — капитан расстроится, что выкуп уплыл. Ты этого хочешь? Вот так тихо сгнить в трюме?

Глаза Арии наполнились слезами. Соль слез смешалась с солёной влажностью воздуха.

— Если я выйду… там шторм… — голос сорвался. — Я не могу вести людей за собой. Я не знаю, что делать!

Грейт усмехнулся, но в глубине его зеленых глаз мелькнула странная мягкость.

— Знаешь, в тебе сила, девчонка. Я чувствую, как вокруг тебя воздух дрожит. Боги не зря послали этот шторм. Это не кара, это дверь. Либо ты через неё пройдёшь, либо она захлопнется. И этот трюм станет вашей могилой.

Сквозь шум воды и грохот мачт донеслось приглушённое «Держи канат!» и чей‑то отчаянный вопль. Верхняя палуба жила собственной, далёкой жизнью — там боролись за корабль. Здесь, внизу, никто не боролся ни за что.

— Послушай его, Ария, — подал голос Хальдор. Он сидел, опершись спиной о бочку, лицо в полумраке казалось бледнее полотна. — Он прав. Мы утонем здесь, как щенки в мешке! Твои травы лучше послужат живым. Мертвым твое умение никчему!

Ульф, удерживая за плечи перепуганную женщину, кивнул:

— Скажи только, что делать, — крикнул он. — Я помогу!

Ария всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. В висках стучало в такт ударам волн.

— А ты? Твои цепи нам не разорвать! — вдруг спросила она, поднимая взгляд на Грейта. — Если мы сбежим… что будет с тобой?

Он широко ухмыльнулся, обнажив удивительно красивые, белые зубы.

— У меня свой путь, девчонка. Свой счёт к этим северным псам. Чтобы его оплатить, мне надо попасть к ним в дом, а не сбегать в лодчонке. Здесь у меня больше шансов очутиться лицом к лицу с их ярлом. Так что не трать на меня свои слёзы. Мне ещё понадобится моя цепь. Чтобы повесить на нем своего врага.

Снаружи, будто подтверждая его слова, по борту хлестнула особенно тяжёлая волна. Корабль рванулся вниз, кого‑то в трюме бросило на пол. Кто‑то закричал.

Старик, сидящий рядом, прищурился, вспоминая:

— Когда нас вели сюда, я видел на корме шлюпку, — быстро проговорил он, перекрикивая крики пленников. — Маленькая, но крепкая. Если до неё доберёмся — уцелеем. Если, конечно, шторм не оторвет нам головы!

Ария затрясла головой, отказываясь даже верить в тот маленький шанс, что замаячил на горизонте.

Это ваш шанс! Может быть, единственный! Пока охранники у люка отвлеклись! - Грейт обхватил Арию за плечи и тряхнул так, что у девушки едва голова с плеч не слетела.

Ария подняла на него свои заплаканные глаза. Но видела сейчас перед собой не темноволосого шотландца, а голубоглазого варвара.

Рейден, Ястреб Севера…

Викинг.

Враг.

И он никогда не узнает, что случилось с Белой Ведьмой. Не узнает, что она сгинула в утробе варварского драккара.

А если… если ей и удастся выбраться отсюда живой, если эти волны не поглотят её, а земля окажется милосердной…

Она знала, что больше никогда не увидит его. Их пути разошлись, как два встречных корабля.

Но мысль, которая пронзила её острее любой, была проста и невыносима. Она посмотрела вверх. Там был люк. Но она видела не его. Она видела небо. Если она выживет, она будет смотреть на это же небо. На тучи, на звёзды, на солнце. И он, где бы он ни был, тоже будет смотреть на него. Та же бескрайняя ширь будет растянута над ними обоими, соединяя и разделяя одновременно. Он будет дышать тем же воздухом, что и она. Чувствовать тот же ветер, но между ними лягут целые моря, чужие земли.

Она зажмурилась, пытаясь стереть этот навязчивый образ. Но он уже въелся, как морская соль в кожу. Враг. С синими, как ледник, глазами. Смотрящий на то же небо.

Ария почувствовала, что внутри нее растет уверенность. Пленники, слушая ее разговор с Грейтом, смотрели теперь на нее с надеждой. Разве могла она отобрать последнее, что у них осталось?

Страх никуда не делся, но под ним вспыхнуло и другое: жгучий стыд от мысли умереть, даже не попытавшись.

Она медленно встала. Пол уходил из‑под ног, её качнуло, и тогда Грейт протянул стянутые цепью руки и крепко обхватил её за талию, удерживая от падения.

Ария глубоко вдохнула. Воздух был тяжёлым, влажным, пах плесенью, потом и страхом. Она почувствовала на себе десятки взглядов — тусклых, потухших, полных отчаяния.

— Послушайте, — начала она. Голос сорвался на первом же слоге. Она сглотнула комок в горле, заставила себя говорить громче, перекрикивая стон корабля. — Я боюсь. Так же, как вы. Я не знаю, что там, наверху. Но я знаю, что здесь мы умрём. В темноте. Тихо. Нас просто запишут в потери.

Пол снова ушёл из-под ног. Люди закачались, хватая друг друга. Но никто не отвел взгляда.

— Мы — не груз, — продолжила она, и с каждым словом её голос становился твёрже, увереннее. — Мы не выкуп. Пока мы дышим — мы люди. И у нас есть право бороться! Хотя бы за один лишний вздох. За шанс увидеть небо! Пусть оно и будет на чужбине.