Юдоль великого мира

Глава 1: Крах

«Пепел надежд имеет привкус скорби», - неожиданно спокойно подумал Герман.

В следующую секунду стало не до лирики. Резонансный щит строительной станции сдулся.

Было не особо понятно, чем именно атаковали станцию Синдарианцы. По уничтоженному минуту назад планетарному зонту они ударили технологией создания спонтанных вакуумных провалов. Это было очевидно хотя бы по тому, как скомкало и покорёжило огромное, закрывающее целую планету сооружение.

В отличие от солнечного зонта, строительную станцию прикрывало защитное поле. И не какая-то там гражданская противометеоритка, а серьёзная защита, рассчитанная на широкий спектр враждебного воздействия.

Защита не помогла. На фоне грандиозного по размеру зонта, строительная станция погибла как-то даже блёкло. Собранное из множества модулей кубическое сооружение попросту смяло к точке гравитационного фокуса.

«Минус тридцать тысяч жизней», - коротко подытожил Герман, в очередной раз подивившись собственному спокойствию.

С другой стороны, какой смысл ему волноваться? Менее чем через минуту он станет историей. Хотя нет, история – это для героев. Он же не герой. Он человек совершивший непростительную ошибку. Таких в герои не записывают. Их забывают или, вернее сказать, вычёркивают.

Заставив в волнении замереть и напрячься, из подпространства начали вываливаться тёмно-синие «кастрюли» подавителей. Межгалактические крейсера земного флота не успели толком выйти из первичного поля, как крайний правый беззвучно вспыхнул силовым щитом. Не успевшее расправить пластины излучателей боевое судно начало бесславно распадаться на две почти равные части.

«Минус ещё тысяча», - констатировал Герман.

Тем временем оставшиеся подавители благополучно завершили манёвр подпространственного перемещения. Отведя излучатели от основной конструкции, они начали с коротким интервалом выбрасывать возбуждающие вакуум импульсы. Технология, в общем-то, простейшая, где-то даже топорная, что нисколько не умаляло её эффективность.

Расходясь расширяющейся сферой, возбуждающий импульс заставлял вакуум порождать элементарные частицы. Они существовали мгновения, но исчезая, как бы съедали, утягивали за собой все прочие поля и энергии.

При всём этом, данный тип воздействия хорошо гасился резонансными щитами, что, с одной стороны, исключало «дружеский огонь», а с другой, на какое-то время делало подавители практически неуязвимыми.

Показывая, что не всё так хорошо как хотелось бы, центральный крейсер превратился в бесформенную груду покорёженного металла. Одновременно с этим пол под ногами Германа мелко и неприятно завибрировал. В уши ударил противный голос судовой системы оповещения.

[Внимание! Происходит подготовка к экстренному подпространственному перемещению.

Немедленно займите амортизирующие кресла!

Немедленно займите амортизирующие кресла!..]

«Какой-то тухлый выходит обменный курс», - вместо положенной радости, удручённо заключил Герман.

Переместившись по заранее заданным координатам, вступившие в бой подавители стали приоритетными целями, чем подарили необходимое для побега время висящему на дальней орбите судну класса наблюдатель. Пять тысяч жизней профессиональных военных в обмен на полторы сотни исследователей и учёных.

Картинка за обзорным стеклом замылилась, поплыла. Прошла секунда и обзорную рубку наблюдателя захватила тьма. В неё же погрузилось сознание Германа.

***

Чувственная изоляция – это не страшно, это дискомфортно. И чем дольше твои чувства остаются отключены, тем острее дискомфорт становится. В момент, когда слово НЕВЫНОСИМОСТЬ раскрывает все грани заложенного в него смысла, дискомфорт резко уходит, как бы отключается. Сознание зависает в уютной тягучей темноте.

Увы, но это промежуточное, почти комфортное состояние мимолётно. Проходит совсем немного времени и всего тебя начинает заполнять беспокойство. Ежеминутно приходит мысль: «Когда же это закончится и закончится ли оно вообще?» Надежда – эта нить, связующая тебя с верой в лучшее, натягивается и истончается. В какой-то момент она даже не обрывается, а рассыпается словно пшик. Настаёт время для отчаяния – большого, вязкого, всеохватывающего.

Зачем всё это надо?

Да всё просто. Чувственная изоляция – подготовка перед допросом. В терминологии Галактической безопасности данную процедуру ёмко и коротко величают «мариновка». Очень экономит время. После тщательной, выдержанной мариновки врать и юлить не приходит в голову даже самым изворотливым индивидам.

«Отставить панику», - приказал себе Герман.

Прекрасно понимая, что остаётся только ждать и поделать ничего нельзя, старший футуролог принялся воспроизводить в памяти предшествующие краху события. А крах он был, был! Как минимум всего Ридианского проекта. Так что говорить о его собственной профессиональной карьере.

Ну да, убить, скорее всего, не убьют, но доживать остаток дней наверняка придётся наблюдателем на какой-нибудь отдалённой планете. И что-то подсказывает, опыт наверно, что она будет сильно отличаться от любимой всеми Атланты.

На Атланте хорошо. Можно лежать в гамаке, попивать апельсиновый сок и наблюдать в процессе неописуемой красоты атмосферные явления. Что-то вроде небесного сияния, но куда масштабнее.

«Завязывай с мечтательным пессимизмом, - приструнил себя Герман. – Давай по делу и по порядку, - приказал он себе.

Так как времени имелось в избытке, а заполнять его чем-то да следовало, старший футуролог начал издалека, если не сказать, сначала.

Долгое время дела космические шли у человечества ни шатко ни валко. Причин на то имелось множество и все они, за исключением дурных голов, были как говорится, железными. В прямом и переносном смысле. Усиливали общую бесперспективность расстояния, плохо совместимые с продолжительностью человеческой жизни. Пока в какое-нибудь интересное место долетишь, жизнь успеет сто раз закончиться.