Юг в объятьях Севера - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Ана Адари (самиздат)

Глава 1

Бело-золотой, с румянцем весеннего рассвета на чисто вымытых окнах Игнис приветствовал наливающуюся жарой пустыню дружным поднятием всех своих зонтов. Столица империи была сейчас похожа на богатую невесту, гордую своей ценностью и красотой. Она сияла от счастья. И повод был: наследник Дома южных брал в жены северную принцессу.

Этого союза долго ждали, и свадьба обещала быть роскошной. Вот уже тридцать лун шла подготовка, и с утра до вечера все пять главных порталов империи были открыты. Гости наводнили Игнис, забили все лучшие гостиницы и самые захудалые постоялые дворы. А караваны все шли и шли.

Стражи ворот почти не спали. В такой толпе того и гляди, проскочит чужак. А кровь на свадьбе должна пролиться только на аренах, где дерутся за деньги. Но не на ступенях дворца или храма. Жизнь повелителей надо беречь…

… — Куда смотришь, отрыжка Мрака?! Ослеп от солнца или от сияния шпилей Игниса?! — рявкнул торговец на зазевавшегося наемника, напросившегося в караван за небольшую плату и свой меч для защиты, если вдруг появится опасность.

У одного из верблюдов крепление седла под конец пути перетерлось, и оно опасно накренилось. И без того неопытная, совсем еще юная, да к тому же белокожая женщина, вконец измученная адской жарой и долгим переходом вот-вот могла упасть. Товар был ценный, поэтому караванщик и взбесился.

Наемник, крепкий русоволосый парень с лицом, загоревшим дочерна, очнулся, и проворно подскочил к вербюду. Остановил его сильной рукой и подставил женщине плечо, чтобы та могла слезть. При этом парень ласково огладил стройную ножку, да еще и мазнул ладонью по крутому бедру. Женщина хихикнула и что-то шепнула наемнику на ухо.

Караванщик еще больше помрачнел. Опасность пока исходила только от этого засранца. Наемник, сир. А по виду бродяга. Глаза, как у дикого кота, опасные, наглые, подбородок и щеки заросли похожей на ржавчину щетиной.

Занервничаешь тут. Караван богатый: не только вино и пряности, но и дорогие шлюхи для имперского борделя. Две синеглазые горные сучки, кучерявая малышка шоколадного цвета, пышная белокожая блондинка, похожая на огромную кружку густых сливок и три желтокожих худышки, с кривыми ногами, но зато выносливые.

За двадцать лун пути парень, похоже, попробовал их всех, причем бесплатно, и, как подозревал торговец, не по одному разу. И хотя наемник с виду был невзрачным, невысокого роста, коренастый, небритый, в поношенной одежде, но шлюхи открывали ему дверь, как только постучит.

Они трижды ночевали в имперских оазисах, через которые шел путь любого каравана из порта анклава Игнис к столице империи. И вот великий город на горизонте, уже видны золотые шпили храмов, высоко уходящие в небо, бездонное, синее, похожее на натянутое полотно, без единой складки.

— Скоро придем, — буркнул караванщик, наблюдая, как парень заново седлает верблюда. — С тебя десять империалов, сир. Ты ведь сир?

— Мы договаривались на пять.

— А как же мои девочки? Услугами которых ты пользовался. За это еще пять.

— Я их развлекал, чтобы не зачахли в пути, — невозмутимо сказал наемник. — А заодно обучал, кроме горных сучек девчонки, как и не шлюхи, не знают, как сделать мужчину в расцвете сил счастливым. Так что еще пять империалов должен мне ты, заносчивый торгаш. Но я их прощаю. Из семи твоих девок три оказались вполне пригодными, а это неплохо.

— Ах, ты, мерзавец! — караванщик сжал кулаки. — Да я тебя…

Серые глаза парня опасно блеснули. Они были необычайно светлые, с похожим на острие меча зрачком. Лед, он серый, в колючих иглах инея. Такой же лед был в глазах у наемника, обжигал и больно ранил.

«Наверняка северянин, — с опаской подумал торговец. — Только там рождаются такие засранцы. Бесстрашные и бесчувственные. Дети лютого холода. От парня надо держаться подальше».

Наемник шел налегке, за плечом в котомке короткая кольчуга, сменная рубаха, да теплые портки. Зато при нем были аж два меча. Один, короткий висел на поясе в видавших виды дешевых ножнах. Типичное оружие имперских наемников. Когда идешь на врага плотным строем, зажатый потными телами со всех сторон, несподручно махать мечом: тесно. Можно только колоть, пытаясь хоть что-то разглядеть из-за широких спин своих соратников.

Дохляков в казармы не берут, у имперцев строгий отбор. Но северянин его прошел бы, хоть ростом и невысок. И по виду бродяга.

Зато за спиной у парня вместе с котомкой висел дорогой меч — ублюдок, любимое оружие поединщиков, тех, кто дерется на потеху толпе, за деньги.

С таким мечом можно устраивать целые представления: драться как одной рукой, так и двумя, рубить, колоть, бить гардой, стремясь рассечь лицо противника, чтобы залить его глаза кровью и сделать уязвимым. Такой меч стоит баснословно дорого. Особенно если он сделан на севере, где знают толк в оружии. И где живут лучшие в империи воины и оружейные мастера.

С мечом-ублюдком парень обращался виртуозно, караванщик видел сира в деле, когда тот решил подзаработать во время одной из стоянок. И, не удержавшись, бросил в шлем пару мелких монет.

Парень выиграл все бои, причем легко. Не удивительно, что шлюхи пускали его в свою постель, видели, небось, как ловко он обращается с мечом, и как неутомимо это тренированное тело. Учили сира хорошо и долго, дрессировали на совесть, без всякой жалости, причем на севере, где мальчиков растят убийцами. Сьоры Фригамы издавна поставляют империи лучших бойцов. Но парень никому не служит. Он сам по себе. И это настораживает.

— Ладно, пять, — торговец сплюнул в раскаленный песок. Во рту скопилась желчь, невыносимо захотелось пить. Вода еще есть, но придется делиться с женщинами. Они совсем обессилели.

— Люблю торговаться, — весело оскалился наемник и выразительно погладил рукоять висящего на поясе меча. Видать, все проигрышные торги парень завершал одним ударом, в свою пользу.

— Чтобы тебя Мрак забрал! — испугался караванщик и заговорил по-другому, ласково: — Зачем тебе на свадьбу высших, сир как тебя там? Хочешь заработать?

Глава 2

— Зачем тебе так нужно на свадьбу высокородных, Дэстен? — дед пронзил его взглядом.

Правитель Дома Халлардов, которых еще называли дальними, вынужден был поднять голову, чтобы сделать это. Заглянуть в глаза сиру Хоту.

— Почти что высший, — одобрительно сказал дед, поскольку Дэстен молчал. — Лишь глаза тебя выдают.

У высших глаза зеркальные, черные, с огненной точкой вместо зрачка. У Дэстена они тоже почти черные, но если приглядеться, зрачок заметен. Обычные глаза, как у всех благородных. Только Дэстен не благородный, он сир. Наемник. Его зовут Дэстен Хот, и этим все сказано.

Это укороченное имя означает, что и его отец был наемником. Откололся от одного из лэрдов и поступил на службу к королю. Заключил контракт и нанялся за деньги. Сиры не имеют владений, у них нет земли и нет замка. Даже захудалого. Третья каста Новой империи, ниже только свободные и рабы. В которых нет ни капли крови высших. Но в Дэстене ее больше половины, это видно. И все же он только сир.

— Я хочу увидеть мать, — решился, наконец, Дэстен.

Это было одной из целей, с которыми он собирался отправиться в столицу. О других лучше умолчать. Хотя дед, кажется, обо всем догадывается. Как-то он протянул Дэстену книгу. Внук глянул на обложку и вспыхнул. Словарь. Язык высшей касты, запретный. Сиров и даже благородных запрещено особым законом ему учить. Дед же спросил:

— Сколько слов ты уже знаешь?

— Немного, — признался Дэстен.

— Могу поспорить, что эти слова пунктум, рита и пэссит. Символы тоже знаешь? Возьми.

И Дэстен книгу взял. С того дня он выучил много слов и все символы. Только это не помогло. Артефакты Великих Домов по-прежнему оставались для Дэстена загадкой. Они его не слушались. Он пытался их уговорить на языке высокородных, эти фамильные артефакты. Пытался их выкрасть. Его поймали.

Дед повертел в руках транспортер, который Дэстен стянул из кабинета главы Дома Халлардов и вдруг улыбнулся:

— Держи.

Дэстен замер.

— Держи, что же ты? Можешь взять.

Он взял.

— Давай. Я видел, с какой жадностью ты за мной подсматривал. Ты давно уже все знаешь. Так начинай.

Он сглотнул и осторожной соединил пластины. На экране появилась карта. Дэстен навел стрелочку на Калифас, появился город. Улицы и храмы. Королевский дворец. И символы: пунктум рита. Дэстен выбрал дворец.

Пэссит. Дэстен добрую сотню раз уже видел, как это делает дед. Вот сейчас и сир Хот коснется экрана пальцем и окажется в Калифасе. А дальше — куда угодно. Высшие повергали простой народ в трепет, внезапно появляясь и исчезая. За это в том числе их называли магами. Но Дэстен давно уже начал сомневаться в том, что это именно магия.

Дед улыбался:

— Ты же видишь: я тебе не мешаю.

Пэссит. Дэстен приложил к экрану палец. Ничего. Пэссит! Дэстен с силой давил на экран, дед смеялся.

— Хочешь другой? — сказал, наконец, он. — А вдруг эта штука просто неисправна.

Дэстену протягивали другой транспортер.

— Как видишь, у меня их несколько, — снисходительно сказал дед. — И если ты поймешь, в чем тут секрет, один твой. Мне не жалко.

Дэстен жадно схватил артефакт. А вдруг, правда? Все повторилось. Включая фиаско. Пэссит! И — ничего.

— Дай сюда, — дед сердито отобрал у него транспортер. — Ну, пусть будет Калифас.

Пэссит. Дед приложил к экрану палец и исчез. Появился он вновь через пару ликов. С улыбкой на лице:

— Жаркий день сегодня в городе, где живет моя дочь. Прекрасный день!

— Почему я не могу? — в упор посмотрел на сьора Ренье его внук. — Только кровь высокородных может управляться с их артефактами?

Дед вздрогнул:

— Как ты сказал?

— Я сказал: кровь высших.

— Ты слишком любопытен и настойчив. Я, кажется, люблю тебя, бастарда, больше своих чистокровных внуков. Ты мне очень нравишься, Дэстен. Хотя с твоим появлением связаны самые ужасные луны моей жизни. Но я дал клятву. Кровную клятву высших. Я не могу сказать тебе правду. Ни слова. Ты можешь и дальше воровать артефакты. Но как ты уже убедился, для того, чтобы ими пользоваться, надо…

— Надо? — Дэстен замер.

— А вот этого я тебе не скажу.

— «Множь невежество и властвуй», — мрачно сказал Дэстен. — Таков ваш девиз. Девиз высших. Вы не боги, и не маги, я в этом уверен. И я докопаюсь до истины.

Этот разговор дед, как выяснилось, не забыл. За Дэстеном стали приглядывать. Он рвался в столицу, потому что их анклав Нарабор был на задворках империи. Материк весьма скромных размеров, в центре — комфортная по климату пустыня, но до ближайшего анклава аж тридцать лун морского пути! Конечно, и в их столице есть портал, через который высшие хоть каждый день могут навещать своих родственников. Но Дэстен не высший. У него нет ключа-шифра, его не слушаются фамильные артефакты. Он не в состоянии открыть портал.

И у него нет повода перемещаться в Калифас. А Дэстен так тоскует по матери. Тайна, связанная с его рождением известна разве только деду. И матери, конечно. Все наемники и слуги, которые ей помогали, мертвы. Убит эскулап, принимавший роды, а ведь он был сильнейшим в анклаве, а значит, неимоверно ценным для Дома. Но и мэтра не пощадили. Отец Дэстена мертв. Его казнили, как только стала заметна беременность граты Виктории.

Высокородные сьоры могли иметь сколько угодно бастардов, для граты же это было недопустимо. Ее дети — самая большая ценность империи, они могут быть только чистокровными. Потому что забеременеть для граты — это большая проблема и тратить силы на то, чтобы выносить бастарда не решится никто из них.

Мать Дэстена решилась. Это была огромная любовь принцессы Великого Дома и простого наемника, сира. Любовь, за которую Эдард Хот поплатился жизнью. Дэстен знал, что приказ о казни отдал дед. К которому у сира Хота были противоречивые чувства. Порою Дэстену казалось, что дед над ним издевается, а порою, что готовит для чего-то, о чем пока молчит.

Глава 3

«Она моя жена».

Линар с удивлением смотрел на стоящую рядом девушку. И всё-таки случилось! У Готы были резкие черты лица, почти мужские, очень уж густые брови и бледные узкие губы. Кожа благородного красноватого оттенка, как у истинной чистокровной. Зеркальные черные глаза, идеальные ресницы, прямые и длинные, похожие на щитки. Роскошные черные волосы.

С первого взгляда видно высокородную. Идеальная партия. И все-таки бесценная Гота была удивительно некрасива. И холодна. Она даже не смотрела на мужа, будто у нее не первая брачная ночь сегодня, а бдения в Храме, где девушки обращаются с молитвой к Огню.

Линар живо представил, как Готу неторопливо раздевают сирры, и она ложится в постель. Смотрит в потолок, ожидая мужа, мысленно молится, чтобы все поскорее закончилось. И беременность наступила бы в первые три солнца. Тогда брак будет считаться идеальным. Линару предстоит целую ночь провести с этой ледяной статуей и утром посмотреть ей в глаза. Сказать с улыбкой:

— Жаркого дня.

И возможно добавить «дорогая». Гота и в самом деле бесценна, но жизнь рядом с ней замирает. Линар почувствовал, как не только сердце, но и все тело сковало льдом. Запахло морозной свежестью. Он чувствовал себя не счастливым, как положено новобрачному, а скорее мертвым.

Но их брак объявлен, Север заключил очередной союз с Югом, наследник одного Великого Дома и старшая принцесса другого стали мужем и женой. У Готы двое братьев, но сестер нет. Ее хранили и лелеяли для брака с наследным принцем.

Хотя отец Линара всерьез опасался, что взять эту жемчужину севера Закатекасам не позволят. Вон как смотрит Ранмир, который снял сегодня свой пурпурный плащ, но под ним оказался кровавого цвета камзол. Зато император Тактакор улыбается. Рядом стоит счастливая тетка Линара, императрица. Великий Дом Тадрарт, который бессменно правил в Новой империи почти тысячу солнц всегда старался породниться с ближайшими соседями. С Домом аль Хали. Недаром они так заносчиво называют себя вечными.

И вдруг все изменилось. Конечно, Дом аль Хали не простит. Ранмир стоял рядом с братом Намиром, чуть позади, как второй. До чего же они были не похожи! Ранмир славился силой, а его старший брат коварством и острым умом. Потому Ранмир и метил в императоры, не мечтая стать главой своего Дома. Хотел шагнуть через голову брата.

Власть, трон, кому все это нужно? Сам Линар мечтал сейчас о цветущей мамве, чьи заросли окружали уютный внутренний дворик во дворце наследного принца. О шатрах, разбитых в прекрасном парке и мягких подушках на обитых оранжевым шелком диванах.

Этот роскошный дворец — краса и гордость Чихуана. И воздух там такой сладкий, что каждый его глоток — непередаваемое наслаждение. В голубом бассейне у фонтана плескаются смеющиеся сирры, одна краше другой, слуги разносят терпкое южное вино. Нега и любовь, непередаваемое ощущение счастья. Охота Ранмиру лить кровь, у нее отвратительный запах.

Линар тяжело вздохнул. О, Чихуан! Как же ты далеко!

Гота еле заметно сжала его пальцы. Линар вздрогнул. Будто змея обвилась вокруг руки! С прямой спиной его жена прошла вперед и поклонилась императору:

— Да благословит вас Огонь.

Линар очнулся и шагнул следом. Все только начинается.

… Ранмир все-таки не удержался. Вроде бы поздравил, но в голосе прозвучала угроза:

— Закатекасам несказанно везет. С тех пор, как умерла моя тетка и второй императрицей стала твоя.

— Это был несчастный случай, — выдавил Линар. — Ее укусила змея.

— И откуда она взялась на зеленой поляне, среди цветов? Грата даже не успела включить защиту. Причем, среди всех ядовитых тварей на земле эта змея, о, Мрак! Оказалась самой ядовитой! Тетя умерла мгновенно!

— Не я стою за этой смертью, поверь.

— Зачем ты все-таки женился? Ты же равнодушен к грате Готе.

— Также как и ты к своей жене. Удивительно, что она еще жива, — не удержался и Линар.

— Намекаешь на то, что я с огромным трудом заделал наследника? — Ранмир залпом выпил кубок золотого тадрартского. — У меня с полсотни бастардов. Солнц через пять я построю для них город, и, поверь, дома в нем не останутся пустыми. От меня рожали благородные леди, рожали сирры, дочки лавочников, прачки, крестьянки и шлюхи. Просто императорская кровь оказалась гнилой. У кронпринца нет детей, и вряд ли уже они появятся. У второй императрицы один ребенок, девочка, а прошло уже десять солнц, как родилась принцесса Игниса. Значит, второго не будет. Твоя тетка виновата? Род Закатекасов отличается как раз таки плодовитостью.

— Тише! Гота услышит!

— Хочешь сказать, она не знает, чего от нее ждут? Ноги раздвигать почаще.

Линар скорее почувствовал, чем увидел, как вздрогнула жена. Так и есть: она боится брачной ночи!

— Ничего, и ты с этим справишься, — хлопнул его по плечу Ранмир.

Вызвать его на поединок? Потому что это оскорбление. Первый Меч империи? Ранмир будет рад убить наследника Закатекасов. Отомстить за тетку.

— Не горячитесь, — услышал вдруг Линар.

Он ушам своим не поверил. Гота? Она это сказала?!

— Глуп и жаден.

Это она о Ранмире?! Разве женщины не должны им восхищаться? В особенности высокородные граты? Ранмир — олицетворение силы и власти.

Сьор аль Хали меж тем подошел к брату и племянникам. Младший по малолетству не пил, зато старший, Шамир, с готовностью поднял кубок. До полного совершеннолетия юноше еще далеко, ему только двадцать два солнца, но кровь чувствуется. Огненная кровь вечных.

Ранмир аль Хали хотел бы забыть этот день, а потому пил, не переставая. Осушал кубок за кубком. Почему именно Линар заполучил такую жену? Ранмир презирал наследника Дома Закатекасов. Линар невысок ростом, похоже, в мать.

У этих дальних, Мрак их дери, непонятная и глупая традиция. Всем женщинам рода они дают имя Виктория. Приходится придумывать подходящее прозвище, чтобы их, этих Викторий не путать. Жену Намира, ставшую гратой аль Хали зовут Виктория Сильная. Мать Линара умерла много солнц назад, но, кажется, ее звали Виктория Маленькая. Есть еще Виктория Бледная, малышка и в самом деле светлее личиком больше, чем положено высшим. Вон она сидит в черно-лиловом платье. Цвета дальних. И кажется еще бледнее, бедняжка.

Глава 4

«Придется к ней зайти», — Линар был не готов исчезнуть без объяснений. Гота не какая-нибудь сирра. Принцесса из Великого Дома имеет право высказать Линару все, что захочет. После того, как он объяснит ей, почему проведет первую брачную ночь в другой спальне. У любовницы.

Он был в смежных покоях, чтобы Готу могли подготовить. В волнении Линар осушил кубок золотого. Ему предстояло оскорбить не просто женщину, а грату. Линар даже любовнице ни разу не нагрубил. Ни одной. Он по праву считался не только самым красивым, но и самым галантным сьором в империи. Хотя его связь Китаной длилась уже долго, и, как ни странно, Линар был ей верен. Эта нежеланная женитьба спутала его планы. И надо как-то выкручиваться.

— Ваша жена готова, сьор, — девушка низко присела и белозубо улыбнулась. — Мы оставим вас одних до утра.

Она стрельнула глазами в красавца принца. Почти как на портрете, только гораздо лучше. О, как же они прекрасны, эти высокородные! Какие у них загадочные черные глаза! Утонуть можно!

Линар кивнул, отпуская сирру, и прошел в спальню к жене. Как он и думал, Гота лежала на огромной кровати неподвижно, натянув до подбородка одеяло.

— Грата Гота… — слова застряли в горле. Жена не шелохнулась. — Я…

— Вы можете лечь, — раздался ледяной голос.

«Я лучше постою. А еще лучше сяду», — он скользнул взглядом по комнате, ища сосуд с тадрартским золотым.

— Вам лучше не пить, сьор. Это вредно для ребенка.

— Вряд ли вы забеременеете так быстро, — не удержался он.

— Это моя забота. Вы должны лечь.

Он впервые отметил, какой у Готы Готвир властный голос.

— Полагаю, сначала я должен раздеться.

— Вам виднее.

«О, Мрак! Она меня с ума сведет!»

— Сьор?

— Линар. Вы можете звать меня по имени. Хотя…

Он решился.

— Грата Гота, вы достойны лучшего. Я не могу быть вам мужем.

— Это так трудно?

Если бы не тон, он подумал бы, что она издевается. Но Гота слишком хорошо воспитана, чтобы потешаться над сьором, тем более наследником рода. Показалось.

— Позвольте заметить, что о деторождении я знаю больше вашего.

— О, да! Где-то же вас носило два солнца? Вы давно вступили в брачный возраст, но ко мне не торопились.

Да нет, не показалось. Лед растаял, но под ним оказались сплошные колючки.

— У нас ничего не выйдет, — хрипло сказал Линар. — Вы даже не хотите попробовать.

— СкажИте как.

— Хотя бы избавьтесь от одеяла.

Гота молча, стянула одеяло и осталась лежать в полупрозрачной ночной сорочке. «Так еще хуже», — с тоской подумал Линар. «У нее узкие бедра и груди почти нет. А вот ноги хороши… Они стройные и длинные. Но взгляд… Попросить ее закрыть глаза? Вряд ли это поможет».

— Я вам не нравлюсь, — Гота опять натянула одеяло.

— Я хочу быть с вами честен. Мне не нравится мой титул, мне не нравятся интриги, которые плетут в королевских дворцах, я ненавижу войну. И да, брак, который мне навязали, мне тоже не нравится.

— Чего же вы хотите?

— Свободы. Жить так, как я хочу и с кем хочу.

Гота смотрела на него, не отрываясь, и Линар невольно опустил глаза. Кажется, он наговорил лишнего.

— Отдыхайте, грата. А я впервые сделаю то, чего от меня никто не ждет.

Он налил полный кубок вина, залпом осушил и быстро вышел из супружеской спальни, боясь, что если Гота его остановит властным окриком, он передумает…

— Линар…

О, Мрак, как же от Китаны пахнет! Она разметалась на кровати, огненные волосы распущены, тело едва прикрыто золотой сеткой причудливого переплетения. Райская птица, угодившая в силки и покорная своей участи. Линар ее приручил, эту гордую птицу, она явно со снежных вершин, уж очень белая у Китаны кожа.

— Ты был с ней?

— Нет.

— И ты решился?!

— Я обещал эту ночь тебе.

— Но ведь это особая ночь!

Линар шагнул к лежащей на кровати любовнице и рванул нетерпеливыми руками золотую сетку:

— Заставь меня забыть о том, что я сделал.

Она тоже пила вино, пока его ждала. Только южное. На губах застыли рубиновые капли, и Линар стал жадно их пить, эти губы. Как же ему хотелось домой! Во Мрак эту свадьбу! Туда же гордячку Готу! Китана застонала, отдаваясь его сильным рукам.

Она умела делать его счастливым. Тело Китаны было создано для любви, оно напоминало музыкальный инструмент: крутые бедра, тонкая талия, лебединая шея, увенчанная красивой гордой головой. Линар в совершенстве овладел игрой на этом инструменте, он извлекал из него невероятные звуки, женское тело пело под ним, срываясь, порою на крик. В Китане оказалась бездна страсти, отчаянной, на грани жизни и смерти. Любовница Линара явно была из горцев, она не боялась огня высших. В момент, близкий к разрядке, тело Линара раскалялось. С другими он мог сдержать свою страсть, но Китана требовала безумства.

«Когда-нибудь я ее сожгу», — подумал он, откидываясь на влажные от пота шелковые простыни. Как же ему было хорошо! «Против своей воли сожгу, повинуясь ее желаниям. Она намеренно тянет, продляя нашу близость, словно сама мечтает сгореть».

— ВинА? — Китана приподнялась на локте.

— Да. Нашего, южного. И сходи, прими холодную ванну, пусть сирра принесет туда побольше льда. У тебя все тело горит.

— А с гратами тоже так? Им больно, когда ты пылаешь от страсти?

— Не знаю. Я никогда не занимался любовью с гратой.

— И даже не попробовал, когда имеешь на это полное право?!

— Я не хочу ее обидеть, Готу. Сделать своей женой и бросить.

Китана протянула ему полный кубок и, обольстительно улыбнувшись, сказала:

— Я скоро вернусь. Не уходи.

… Грата Летис, супруга главы Дома северных, мать троих детей и женщина строгих правил на свадьбе дочери пила мало. И проснулась по обычаю рано. Но в дверь ее спальни тут же поскреблись.

— Войди, — крикнула она.

В покои, низко склонившись, скользнула сирра Арьес, маленькая, тусклая, с обезьяньим личиком. Самая верная и шустрая из всего окружения королевы.

Глава 5

Дэстен с удивлением смотрел на маленького бородача с длинным уныло повисшим носом. Свободный? Или… раб? Кто посмел остановить бастарда Великого Дома?!

— Простите, лэрд, — тот низко поклонился и Дэстен увидел внушительную лысину в районе своего пупка. — Я лишь забочусь о вашей безопасности.

— Я не лэрд. Сир Дэстен Хот.

— Поразительно! Издалека вас можно принять за высокородного! А вы даже не лэрд?!

— А вы-то кто?

— Тателариус второго ранга мэтр Давид Леви, — коротышка смотрел на Дэстена снизу вверх с неподдельным интересом.

— А! Так это вы запускаете все эти удивительные штуки! — Дэстен кивнул на непонятные ему механизмы.

У тателариусов была своя община и строгая иерархия. Одни занимались чистой наукой, те, кто обитал в королевских дворцах, другие обслуживали зонты и опреснители, если входили в реестр, но не были достаточно образованы, чтобы сдать экзамен на первый ранг. Третьи чинили подъемники и следили за состоянием порталов.

Дэстен немного знал о тателариусах, они всегда держались обособленно. Принадлежали к касте свободных, но получали жалованье от высших и благородных. Собственное дело никто из мэтров не открывал, все без исключения тателариусы считались людьми государственными.

Крови в мэтрах не было ни капли, той, что давала особые права. Но их знания давали им другие права. Без тателариусов сияющий город Игнис превратился бы в руины, как и столицы анклавов. Вообще все города. Тателариусы низшего, третьего ранга напоминали трудолюбивых муравьев. Обслуживали потребности своих лэрдов и их подданных: крестьян и рабов. Запускали мельницы и пекарни, налаживали ткацкие станки и руководили вспашкой земель, заставляли ожить прачечные и зажигали повсюду свет. Да где только не находили работу их умелые трудолюбивые руки!

Все тателариусы состояли на службе. За их образование платили наниматели.

— Что вы, сир, — улыбнулся мэтр Леви, — у меня нет допуска.

— У меня тоже, — вырвалось у Дэстена. Пресловутое «пэссит», означало не что иное, как допуск. Подтверждение личности. — Вот смотрите.

И Дэстен шагнул к ближайшему щиту с древними символами. Вложил указательный палец в углубление. Пэссит.

— Видите? — он обернулся к маленькому тателариусу. — Ничего!

— У меня также, — Давид Леви подошел к Дэстену, для этого ему пришлось сделать несколько шагов. И встать на цыпочки, чтобы его палец достал до символа «пэссит».

Экран остался мертвым. Так же мерно гудели механизмы, где-то журчала вода. Они стояли у щита, без малого великан и почти что карлик, и думали об одном и том же.

— Вы попали сюда по ошибке или у вас была какая-то цель, сир Хот? — спросил, наконец, мэтр Давид.

— Мой дед высокородный, — признался Дэстен. — Глава Дома дальних. Он сейчас у портала, где все они, граты и сьоры. А я впервые могу посмотреть, что здесь, на третьем ярусе. У нас в Нараборе их только два. И даже на втором далеко не так интересно.

— Ваш дед Ренье Халлард?! Так почему же вы не мейсир, о Мрак?!

— Это долго объяснять, да и незачем.

— Я, кажется, понимаю… Дед не сказал вам правду. Какой потрясающий экземпляр! — мэтр Леви обошел Дэстена, с восхищением его разглядывая. — Извините, сир Хот, но я еще не видел ничего подобного. Можно? — он встал на цыпочки и протянул руку к волосам Дэстена.

Он улыбнулся и кивнул. Коротышка оказался забавным. Мэтр Леви не потрогал, а скорее пощупал черные пряди кончиками пальцев. Как и большинство мужчин, в ком была кровь, Дэстен носил волосы до плеч.

— Полное совпадение! — мэтр Леви чуть не захлебнулся слюной от восторга. — Прочные, но гибкие, их невозможно сломать, завить, даже расплавить. Ваши волосы устойчивы к высоким температурам, знаете об этом? Они огнеупорные! Также как и ресницы! Сколько длилась беременность вашей матери? — деловито спросил тателариус.

— Одиннадцать полных циклов лун.

— Да что вы говорите! Граты носят ребенка одно солнце, благородные леди, в ком есть кровь, десять циклов лун, все прочие — девять полных циклов. Но чтобы одиннадцать? Вы уникум, сир Хот. Знаете это?

— Я всего лишь бастард. У которого нет доступа к фамильным артефактам.

— А зачем вам это? — с любопытством спросил мэтр Леви. — Вы хотите титул? Власть? Деньги? Много женщин? Что?

— Справедливости.

— Узнаю Ренье Халларда, — пробормотал мэтр Леви. — Лучший друг императора, единственный, с кем делится своими планами, а скорее мечтами несчастный Тактакор. Он так одинок. И тяжело болен. А ведь ему говорили…

— Говорили что? — напрягся Дэстен. Мэтр Леви говорил непонятные, запретные вещи.

Императора считают Богом и великим магом. Он всесилен, а вовсе не несчастен.

— Так. Не обращайте внимания. Я иногда заговариваюсь. Здесь, на низшем ярусе много работы, мне редко удается увидеть солнце. Я ношу пластины, чтобы лучше видеть.

— Поэтому ваши глаза так странно блестят?

— Ваши тоже не вполне обычны, сир Хот. Как и вы сами.

— Почему вы не пустили меня туда, — Дэстен кивнул в темноту. Он обратил внимание, что тени исчезли.

— Рабы не любят высших.

— Но я не высший.

— Еще больше они не любят лэрдов. Высших хотя бы боятся. Их внезапного появления и исчезновения, того, что они все знают, и их нельзя убить.

— Это защитный контур, — вырвалось у Дэстена.

— А дед немало вам рассказал.

— Я сир Хот. Не лэрд. Вы меня остановили, потому что не поняли, кто я? Всего лишь наемник.

— Наемников рабы ненавидят, сир Хот, — резко сказал мэтр Леви. — Именно наемники их охраняют. Командуют солдатами и конвоирами. Во главе каждого отряда стоит наемник. Сир.

— Рабы страдают?

— А как бы вы себя чувствовали, будучи заперты под землей? Рабы не видят солнца, их детей сразу же забирают, чтобы они выросли здоровыми. А потом спускают обратно под землю, чтобы здесь угробить. Вам об этом не рассказывали?

— Нет, — признался Дэстен.

Глава 6

Ранмир аль Хали ждал хороших новостей. У Линара вчера, когда он стоял у алтаря, был такой вид, будто наследный принц собирается сделать глупость. Похоже, что север и юг сегодня станут непримиримыми врагами. И это на руку вечным.

Сьор Ранмир вернулся к себе в спальню уже под утро. Он все никак не мог забыть зеленые глаза бойкой красотки Ололы, хотя леди Глорвис очень старалась. Возможно, появится еще один бастард.

Но Первый Меч империи не имел привычки отступать, даже если дело касалось всего лишь спальни. Девчонка была так дерзка, какая-то сирра! Ранмир собирался пробыть в столице все десять положенных по имперскому этикету лун, и Олола способна их скрасить, по крайней мере, ночи.

В дверь постучали. Сьор Ранмир сладко потянулся. Возможно, хорошие новости уже прибыли.

— Войди! — крикнул он.

Вошел паж. Ранмира это насторожило. Как и у всех сьоров у него был любимчик. Сир-который-знает-всё. Его обязанностью было первым узнавать дворцовые сплетни. И где его Мрак носит, этого сира Шаи?

— Где Махсуд? — гневно спросил Ранмир у мальчишки.

— Ждет, когда вы его позовете, сьор.

— Так зови!

Ранмир уже понял, что день начинается скверно, с неудачи.

— Ну? — пригвоздил он взглядом согнувшегося крючком в поклоне сира Шаи. — Что ты мне скажешь, Махсуд?

— Рано утром грата Летис отправилась к сьору Атлю.

— Прекрасно!

— От него к дочери.

— Еще лучше.

— Потом в покои граты Готы пришли, чуть ли не все… э-э-э… даже не знаю, как сказать. В общем, непотребного поведения сирры и даже леди, многих пришлось вытащить из постелей, где они, эти э-э-э… женщины, то есть дамы, были не одни.

— Что за дурь?

— Потом пришли портные. Главный парфюмер. Виночерпий. Повар сьора Линара. Горничная его любовницы. Эту притащили силой.

— Короче.

— Короче не получится, сьор, — хихикнул Махсуд. — У граты Готы сейчас толпа.

— И какого Мрака им всем надо?

— Грата Гота, похоже, хочет понравиться мужу.

— Чтобы Гота так унизилась?!

— Но принц Линар… он…

— Мечта всех женщин империи, знаю. Никогда не понимал баб. Мне, видимо, придется его убить, чтобы избавить их от этого кошмара.

— Боюсь, что тогда они растерзают вас. Грата Гота первая. А вы знаете, на что она способна.

— Значит, брак не расторгнут?

— Я ничего об этом не слышал.

— А император?

— Еще не вставал.

— Одеваться!

Ранмир решил подождать, удастся ли Готе ее замысел. Линар, конечно, размазня, но говорят, что в постели он эстет, и вряд ли девственница, да еще жена заставит принца изменить своим вкусам. Но если ей это удастся…

Тогда Гота приберет к рукам не только мужа. Но и его богатейший процветающий анклав во главе с Чихуаном, провались он во Мрак. Север объединится с Югом, и что остается Дому аль Хали?

«Пойду, поищу Ололу», — Ранмир накинул пурпурный плащ. «Хоть какое-то удовольствие от пребывания в Игнисе я должен получить?»

— Сьор не будет завтракать? — удивился Махсуд.

— Поздно уже, — буркнул Ранмир. — Я перекушу у кронпринца.

Наследник Императорского Дома приходился Ранмиру двоюродным братом. И был женат на какой-то Виктории. Ее так и прозвали: Незаметной. Она не сумела подарить кронпринцу ребенка. Даже девочку. Десять солнц были на исходе. А если в течение десяти солнц грата не забеременела, это означает, что она бесплодна. Заподозрить в этом сьора было оскорбительно.

Ранмир со злостью думал, что он прошел по краю. Ему пришлось бы убить Сатару, поскольку развод невозможен. Уж в их-то случае виновата несомненно она, подтверждение этому немыслимое количество бастардов у Первого Меча империи.

Кронпринц встретил его радушно. Ранмир все гадал: кроется за этим природная глупость или наследник, напротив, очень хитер? Он ведь не может не понимать, что его единокровная сестра не имеет право наследовать трон. А бездетный император никому не нужен. Ранмир — грозный соперник в борьбе за власть. И какого Мрака кронпринцу улыбаться?

— Уверен, ночь прошла не зря, — кронпринц тут же приказал накрыть поздний завтрак.

— А ты нашел приключений на… В общем праздник удался?

— Разумеется, — кронпринц все также непроницаемо улыбнулся. — Я рад, что ты пришел на завтрак именно ко мне.

— Ты прав: у меня есть небольшое дело, — небрежно сказал Ранмир.

— А именно? — еще одна широкая улыбка.

— Я ищу одну девицу. Зеленые глаза, аппетитная попка, грудь, что надо. Зовут Ололой.

— А почему ты пришел ко мне? — вот тут кронпринц удивился.

— Она сирра для особых поручений. Служит при императрице. Наверняка мелькает и в твоих покоях.

— У меня нет особых поручений для сирры.

— Но они есть у твоих леди. Я совершенно точно знаю про леди Глорвис. Она ведь состоит при твоей жене? Потому как владения ее мужа, которого я собираюсь убить, в анклаве Игнис.

— Леди тебя плохо обслужила?

— Напротив, хорошо.

— Лучше бы ты брал деньги, Ранмир, — тяжело вздохнул кронпринц.

— Это грязно.

— А убивать не грязно?

— Смерть от меча чистая. Тем более от меча сьора. Так как там насчет Ололы?

— Не знаю такую, — равнодушно пожал плечами кронпринц. — Возможно, ты ошибся.

— Мне, видимо, придется пойти к самой императрице.

— Тебе так дорога эта девушка?

— Я ее еще мало знаю. Но Олола мне приглянулась. Мне нравятся бойкие. Острые на язычок.

— Ранмир, Ранмир, — двоюродный брат покачал головой. — Ты либо на войне, либо в спальне. Не надоело?

— Предлагаешь перебраться в библиотеку? Там любимое место моего брата Намира.

— И, тем не менее, у него уже двое сыновей. Похоже, и грата Виктория любит читать.

— Виктории бывают разные, — намекнул Ранмир. — Похоже, ты выбрал не ту.

— Нам обоим не слишком повезло с женами, — пожал плечами кронпринц.

— Но моя-то беременна!

— А если родится девочка?

Глава 7

Олола сладко потянулась. Ночь выдалась бурной. Как и всякая ночь во время свадьбы высокородных. Ололе с трудом удалось избежать опасности. Неизвестно, от кого больше эта опасность исходила, от пьяного сьора или от почти, что трезвого сира. Олола знала, что без ее разрешения Дэстен ее и пальцем не тронет, не таков он, чтобы силой брать женщин. Хотя силы в нем хоть отбавляй.

Ололе самой хотелось к нему прижаться, попробовать, каковы на вкус его губы, уйти с ним в ночь и забыть обо всем. И если бы она была замужней леди, да еще и на свадьбе… Даже если не на свадьбе, все равно где. Ну почему она постоянно думает о нем?!

Вот сьор Ранмир вызвал в Ололе совсем другие чувства, когда над ней навис. Гора, а не мужчина! Будто каменный! И как давит! И как только она посмела ему дерзить?! Разве что два бокала вина, тадрартского, забористого. Уф! Хорошо, что ее спасла леди Глорвис. Сьор Ранмир, небось, доволен, эта леди давно уже сходит по нему с ума. Вот уж она, небось, постаралась!

А у Ололы сегодня более важная миссия. Вчера два лэрда во время особенно коварных танцев, когда девушка практически лежит у кавалера на руках, высказали вслух желание познакомиться с Ололой поближе. И намекнули, что сирра все-таки дочь лэрда, поэтому если она не станет скучать в провинции, то приданое в виде земли не так уж и важно.

А вот когда Олола станет леди… Ну вот опять! Она выбросила из головы эти мысли, решив, что будет добропорядочной леди, и не станет заглядываться на всяких красивых сиров. Таких как…

Она закусила губу. Пора подумать и о деле. Свадьба продолжается, и поручений у Ололы сегодня тоже будет немало. Особых поручений. Она как-никак на службе.

Едва Олола вошла в приемную императрицы, как к ней кинулась леди Крарик:

— Где ты ходишь? Тебя срочно хочет видеть грата Виктория!

— Это какая Виктория?

— Супруга кронпринца.

— И что ей от меня надо? — откровенно удивилась Олола.

Грату Викторию Незаметную любили все дамы при императорском дворе. Она и в самом деле была незаметной. Тихая, добрая, ласковая со всеми. Неужто у нее появились особые поручения? Олола покачала головой. Кронпринца дамы тоже любили, он был с ними ласков, но никогда не приставал. Никто не мог пожаловаться на домогательства наследника, их попросту не было.

— Странно все это, — пожала плечами Олола, но пошла на зов. Сирры не спорят с высшими, задача придворных дам служить своим господам и развлекать их.

— Проходи, — ласково улыбнулась ей грата Виктория.

У Ололы упало сердце. Не похоже на особое поручение. Взгляд у жены кронпринца скорее сочувствующий.

Олола присела на самый краешек стула. С прямой спиной, как положено по этикету.

— Тебе нравится сьор Ранмир? — спросила грата Виктория, внимательно глядя на Ололу.

— Конечно! Он такой сильный! Такой… такой… впечатляющий, — нашлась, наконец, она.

— Тогда все в порядке, — теперь улыбка у граты Виктории была грустной. — Не знаю, где вы встретились, и что ты сделала, чтобы ему понравиться, но тебе это удалось. Сьор Ранмир тебя сегодня искал. Ты ведь знаешь, мы с кронпринцем против того, чтобы сьоры брали девушку к себе в Дом по принуждению. Но раз Ранмир аль Хали тебе нравится, ты можешь отправиться к нему немедленно.

— То есть, как отправиться? — голосок у Ололы осип от волнения.

— Он тебя ждет. Ты станешь любовницей сьора. У тебя будет много денег и слуг. А если ты родишь ему сына, то Ранмир его признает и даст титул мейсира. Мать мэйсира на особом положении, под покровительством Великого Дома.

— А если я рожу дочь?

— Ее выдадут замуж. Даже незаконорожденная дочь высшего — завидная невеста, и какой-нибудь лэрд охотно возьмет ее в жены с богатым приданым, на которое, я уверена, Ранмир не поскупится.

— Сжальтесь, грата Виктория! — Олола соскользнула со стула и упала на колени. — Я не хочу в Калифас! Говорят, что женщинам там живется несладко, — она всхлипнула. — Меня запрут в четырех стенах, а если я быстро надоем сьору Ранмиру? Меня ведь никто не возьмет потом замуж!

— Ты можешь вернуться сюда.

— Остаться сиррой для особых поручений? — горько спросила Олола. — Устраивать чужие любовные дела? И состариться здесь, во дворце. Без мужа, без детей… На всю жизнь… — она заревела.

— Но ты сказала, что сьор Ранмир тебе нравится!

— Как всякий сьор. Но никаких чувств я к нему не испытываю.

— Неужто твое сердце занято?

— Да, — призналась Олола. Раз она постоянно думает о сире Дэстене, значит, это любовь.

— Тогда немедленно выходи за него замуж!

— Но он простой сир! И как мы будет жить? Я — бегать по особым поручениям, а он пропадать на войне. Или куда его там пошлют. Ни дома, ни детей… — она опять зарыдала.

— Тебе не угодишь, — покачала головой грата Виктория. — Тогда беги из Игниса. Ранмир ни к кому еще надолго не привязывался. Луны через две он о тебе забудет, женщины меняются в его постели так часто, что удивительно, как сьора угораздило наутро после этой разнузданной свадьбы вспомнить какую-то сирру. Которую он даже не… — грата Виктория вспомнила, что говорит с невинной девушкой и замолчала. — Я дам тебе денег. Скройся где-нибудь. Я знаю, ты родом из Чихуана. Огромный анклав, Ранмиру тебя там не отыскать. А когда все уладится, сможешь вернуться в столицу. И снова поискать себе мужа.

— Спасибо, грата, — Олола вытерла слезы. — Вы такая добрая.

— Ранмир вообще-то пришел к кронпринцу. Но муж попросил меня с тобой поговорить. Предупредить. Не должно быть никакого насилия. И эти права сьоров… По-моему, они чрезмерны.

Олола открыла рот. Чрезмерны?! Да сьоры все равно, что Боги! Они могут испепелить, развеять по ветру, проклясть. Сьоры запускают все те магические процессы, благодаря которым анклав живет. Сьоры летают по воздуху, только у них есть гондолы. Да если сьор будет гоняться за каждой сиррой, которая ему приглянется, это что ж тогда будет?

Она так и сказала: