Юна: Последний навигатор

Глава 1: Птица в клетке

«И всё же мы здесь. Между своим миром и миром людей. Ни там, ни тут.

Меня иногда спрашивали, кем я себя считаю — архонтом или человеком. Я обычно отвечал:

“А какая разница? Всё равно никому из них я не свой.”

И это, пожалуй, единственная правда, которая у меня точно была!»

Кристофкер Креймор – о архонтах

Юна не знала, что такое утро.

Здесь просто заканчивался один холод и начинался другой, чуть светлее.

Местное солнце — капризная штука: поднимется, щёлкнет пару раз по облакам и прячется обратно, будто передумало.

Воздух тяжёлый. Им можно дышать, но долго лучше не стоит. Слишком много таких, кто привык, а потом просто… перестал дышать.

Внизу, у подножья нагорья, поблёскивает купол города. Там Оргон встроен в энергосети, а каждый сбой окрашивает небо в фиолетовый. Говорят, красиво.

Те, кто видел это вблизи, обычно не доживали, чтобы рассказать, насколько.

Здесь, наверху, всё тише. Любая техника ломается чаще, чем работает, руны связи глохнут к вечеру, зато звёзды видно — если небо не заливает северным сиянием.

Юна будто живая. Слушает, терпит, кажется, что она просто ждёт, когда мы сделаем очередную глупость, чтобы закрыть глаза и вдохнуть в последний раз.

Я потянулся, чувствуя, как болит позвоночник — будто кто-то пытался вытащить его через спину. Ингибиторы ещё держали, но ненадолго. Голова была как не своя, гудела так, словно по ней каток проехался, причем с дрифтом! Но это не самое главное, а то осознание того приятного чувства, когда мы наконец дожили до очередной пятницы!

Если бы не интерфейс личного когитора, который плавал передо мной, взгляду особо не мешал, управлялся мысленно. Местное чудо техники, так сказать! Проецировалось прямо в сетчатку глаза! За что я его так ненавижу? Потому как постоянно в сети! Даже когда спишь! И ведь попробуй выключить, потому как утром тут же налетят и устроят лекцию на тему! Сегодня как раз один из таких дней! Глаза открыть толком не успел, а он уже яростно мигал, оповещая о пропущенном сообщении:

[Сестренка]Спал?

[Я] Да.

[Сестренка] Снова кошмар?

Я промолчал. Она и так знала.

[Сестренка] Алиса у тебя, да?

Вот теперь всё встало на свои места.

Я осторожно повернул голову.

Алиса действительно была рядом. Свернулась, утащив половину одеяла, вцепилась в мою руку так, будто если отпустит — я исчезну.

Дышала слишком тихо, слишком спокойно, и ведь всегда забываю, что для других она выглядит обычной. Просто девушка. Слишком хрупкая для нагорья, слишком тихая для наших разборок.

Но я-то вижу иначе.

Иногда — когда свет падает под углом — в волосах проступает что-то лишнее. Как отражение. Как ошибка зрения. И если смотреть дольше, можно заметить хвост. Или уши. Или то, что не должно быть там вообще.

Я отвёл взгляд.

Проверять такие вещи по утрам — плохая привычка.

Её пальцы чуть сжались сильнее. Холодные. Живые.

Тут дверь тихо приоткрылась, из-за нее выглянула моя сестра Сара, мы с ней близнецы, и неудивительно, что мы как две капли похожи: всё те же белые волосы, голубые глаза, да даже рост и тот один в один, правильные черты лица и взгляд той, которой нужно было принять очень скверное решение.

Аккуратно поманила меня к себе указательным пальцем. Я накрыл Алису одеялом и практически на цыпочках вышел за дверь.

— Ты опять её не выгнал, и должен понимать, — тихо сказала Сара. — Духи живут тысячелетиями. Мы архонты — едва до трёхсот дотягиваем, а люди и того меньше.

Она помолчала и добавила:

— Если ты правда её любишь… отпусти.

Я ничего не ответил.

Слишком просто звучит. Отпусти.

Умом я всё понимал. Она права. Всегда права, чёрт возьми. С каждым днём всё больше становится похожа на маму.

Но это «понимал» ничего не меняло.

Попробуй объясни это себе, когда каждое утро открываешь глаза — а она рядом. Тихая, тёплая, смотрит так, будто ты для неё — весь мир.

Я сжал кулак и провёл рукой по волосам, окончательно превратив их в гнездо.

— Да как же это…

Слова застряли. Потому что ответ я знал.

Там, откуда мы родом, такие вещи не просто запрещены — они кровью написаны. И не просто так.

Но руку, которую она держала ночью, всё равно помнил слишком хорошо.

И правда, что я ей оставлю? Ничего…