Юродивый

Юродивый

Тук, тук, тук!

- Ох уж этот стук! Да что они там наверху сума посходили?!

Тук, тук!

- И какой всё ж таки звук отвратительный!

Тук, тук!

И спать вроде уже не хочется, а глаза не открываются. Давно у меня такого не было, с детства наверно. Еще с тех пор как отец в рейс уезжал, на своем “камазе”.

Настоящий мужик был мой старик, в полном смысле этого слова. Здоровый, сильный, выносливый! Богатырь! И слово его было твердое, словно железо. Сказал, как отрезал! Мать уважала его очень, за характер мужской, за заботу, за то что, за его большими плечами было спокойно и безопасно, и конечно за то, что рядом с ним она чувствовала себя женщиной!

Помню, как я всегда ждал его из рейса, как ночь накануне его возвращения казалась мне вдвое дольше обычной. А состояние было почти такое же, как сейчас, полусон. И в этом полусне, мелькали картинки, слышались далекие голоса, а в голове неустанно бродила мысль: “вот сейчас, скрипнет дверь, послышатся тяжелые шаги, и в комнату войдет отец, хитро улыбаясь, и пряча за спиной очередной подарок”.

В ту зимнюю ночь, которая раз и навсегда врезалась в мою детскую память, всё было почти так же. Тот же полусон, мягкий стук в дверь, знакомый скрип половиц, тяжелые шаги, негромкие голоса в коридоре, волнующий момент ожидания. И вот он, долгожданный силуэт в дверном проеме!

Я зажмурил глаза, притворяясь спящим. Узкая, теплая ладонь легла на мою щеку. Я понял, что это была не отцовская рука. На подбородок, что — то капнуло, и веки тут же открылись. Передо мной возникло заплаканное лицо матери.

- Где папа? – спросил я.

Но ответа не последовало, лишь глубокий всхлип и поцелуй трясущихся губ.

Отец погиб, спеша домой. Зимняя дорога не дала ни малейшего шанса на спасение, и даже огромный опыт вождения не помог справиться с управлением машины. Тяжелый грузовик сорвался в обрыв, унося с собой жизнь, любимого мужа, замечательного отца, мужчину который был для меня примером и объектом для подражания.

С той ночи прошло много времени, но и сейчас я часто вижу его во сне, иногда только его лицо. Оно сурово, когда есть сомнение в правильности моего поступка, и улыбчивое, когда считает, что я делаю всё правильно. Такой, своеобразный у меня индикатор совести, в точности которого мне приходилось убеждаться не раз.

Вспоминается неприятный случай, когда первый раз появилось отцовское лицо. История была связанна с нашим соседом Валиком, слабоумным мальчиком, дворовым дурачком, с огромным человеческим сердцем. Только мы, трое закадычных школьных друзей, тогда ещё совсем юные сорванцы, и не подозревали, что под некрасивым лицом скрывается широкая душа, способная на большие поступки. Его несвязная речь, вызывала у нас смех. Часто дразня, и всячески издеваясь, мы пытались вызвать его злость, но всякий раз в ответ получали лишь наивную улыбку. Он грозил нам поднятым вверх указательным пальцем, проговаривая свое знаменитое “ай — я — яй”. Из — за чего, это “ай — я — яй” и стало его прозвищем.

В один из летних дней, мы как обычно слонялись по улице в поисках приключений. Проходя мимо нашего подъезда, я заметил неуклюжую фигуру Валика, который ковылял своей шаркающей походкой нам на встречу. Он весело напевал, глотая половину слов, какую — то детскую песенку, при этом размахивая из стороны в сторону небольшим, темным пакетом.

Ай — я — яй идет в магазин, догадались мы. Оглянувшись на своих друзей, и увидев ухмыляющиеся лица, мне стало ясно, они думают о том же, о чем и я.

Поравнявшись с нами, Валик криво улыбнулся и промямлил:

- Здравсти.

- И тебе здравсти. – передразнил, мой друг Серега. – Куда это ты пёхаешь?

- В махазин. – Радостно сообщил Ай — я — яй. – Мама сказала купить хлеба.

- А на мороженное, она тебе дала?

- Дала! – важно ответил дурачок. – И на лимонад ещё.

- Так ты у нас богатенький Буратино!

- Неа, я Валик!

- Эх, Валик, Валик! – Качая головой, подключился к разговору, второй друг, Вовка. – Пока ты будешь, свое мороженное есть, может такое несчастье случиться!

- Какое?

- Собака моя заболела, скулит с утра, не ест ничего. – Вовка скривил лицо, пытаясь заплакать, но выдавить слезы так и не получилось. – Жалко ее, умрет она, если врача не вызвать.

- Бедная собачка. – Жалостливо произнес Ай — я — яй, сложив по — детски брови домиком. – Надо быстрее доктура позвать.

- Не могу я его позвать. – Вовке таки получилось пустить слезу. – Мама на работе, а у меня денег нету.

- А что же делать?! – Глядя на наигранную печаль Вовы, заплакал Валик.

- Только ты можешь помочь, Джеку. – Вмешался я в разговор. – Те деньги, что у тебя есть, спасут бедную собачку.

Ай — я — яй в растерянности заморгал мокрыми ресницами.

- А как я хлеб куплю?

- Да ты, что Валик!? Какой хлеб? Ты же, такое доброе дело сделаешь! Спасешь животное от смерти! Или тебе хлеб дороже?

Мои слова произвели нужный эффект. Ай — я — яй улыбнулся, показав свои желтые, кривые зубы и протянул пакет: