Ювелир его величества 3

Глава 1. Часть 1

Юсуф

– Мы долго стоим? – спросил Юсуф у извозчика-орнега, который склонился над ним, и почувствовал, как на зубах заскрежетал песок.

Песок был всюду. На лежанке, на полу, на одежде и под одеждой. Одеяния паренька, разбудившего его, из-за этого казались неопределенного цвета, песок облепил его с ног до головы. Должно быть, их порядком занесло на этот раз.

Не дождавшись ответа извозчика, Юсуф вскочил с лежанки и принялся осторожно пробираться к выходу. Откинул край палатки, также серовато-желтый от песка даже изнутри, и ему в лицо резко ударил холодный воздух. Перед глазами потемнело и пришлось всадить пальцы в рыхлый, горячий песок и напрячься всем телом, чтобы не потерять равновесие. В ушах зазвенела расстроенная струна уда.

– Полтора дня мело, господин, – донесся до Юсуфа ответ извозчика, когда слух вернулся, и бережные руки осторожно помогли ему подняться.

Он наконец открыл глаза и огляделся.

Мир после песчаной бури казался резким и чужим. Небо стояло высоко, перекрашенное в непривычный белесый цвет, словно над головой повесели ведро с застывшим молоком. Солнце болталось отдельно и напоминало медный зрачок, выпавший из глазницы и прилипший к затвердевшей поверхности. И всюду до самого горизонта лежали незнакомые серо-молочные барханы, собранные скорее из пепла, чем из песка. Из них выглядывали острые макушки полураскрытых палаток. А вокруг блуждали люди в серых одеждах. Кто уже, оправившись, откапывал вещи и поднимал верблюдов, кто еще бесцельно оглядывался или сидел, охватив голову руками, или ощупывал себя, пытаясь удостовериться, что жив и этот мир ему не мерещится.

Привычная картина. За восемь лет вождения караванов Юсуфа мало что могло удивить. Но только не в этот раз. За этот переход непогода настигала их четырежды и караван шел из Тахмалина в Кардову больше двух недель, вместо привычных пяти дней. Юсуф чувствовал себя уставшим, разбитым, а настроение его мрачнело. Последние полтора дня он провалялся полузабытье. И это притом, что первую неделю путешествия вовсе пролежал без сознания и приходил в себя лишь на короткое время. Сказалась схватка с песчаными войсками Арслана.

Это было тяжело осознавать, но брат чуть не убил его в ту зловещую ночь. Еще неприятнее становилось оттого, что всю вторую неделю Мерод без устали напоминал, сколько отверстий от копий и стрел пришлось заштопать тахмалинским лекарям, потому что раны на удивление медленно затягивались и сильно кровоточили. Юсуф должен помнить, что он не бессмертный, напоминал ему слуга при каждом удобном случае. Как же это раздражало! Юсуф и сам чувствовал себя недостаточно окрепшим даже спустя две недели. Хотя Жасмин пришлось намного тяжелее, чем ему. И это беспокоило его сильнее, чем собственное состояние.

– Где моя жена? – спросил он у извозчика-орнега и оглянул лагерь в поисках женских палаток.

Орнег оказался мужчиной не таким молодым, как Юсуфу показалось в темноте палатки. Но иначе и быть не могло. Хариф не стал бы нанимать молодых, неопытных людей для перехода в такое неспокойное время.

– С ней госпожа Амурды, – коротко ответил орнег и протянул Юсуфу кожаную флягу с водой, обмотанную войлоком и напоминавшую большую кривую грушу.

Юсуф сделал глоток и вернул бутыль. Орнег указал направление, где следовало искать женщин. Но, поежившись, Юсуф засомневался, следует ли сразу направиться проведать Жасмин. Возможно, сперва стоило развести костер, да побольше, чтобы придать лагерю хотя бы мало подобие жизни. Огонь помогал привести в чувства, давал уверенности. Странно, что старшие еще не позаботились об этом. Ведь его палатку откопали далеко не первую. Орнег опередил его вопрос.

– Камиль-дайя заверил, что до Кардовы осталось не больше дюжины барханов, господин, и он точно знает, в какую сторону идти. Господин Хариф приказал не стоять и отправляться тотчас.

Юсуф кивнул. Камилю стоило доверять. Так что Хариф принял верное решение. Да и осознание, что совсем скоро они войдут в город, рождало в сердце некое подобие радости и облегчения. Хотя Юсуф знал, что почувствует себя гораздо увереннее, если увидит Жасмин. По ответу орнега он понял, что она все еще не пришла в себя, хотя хуже ей и не стало. Лихорадка, которая обыкновенно начиналась ночью и порой продолжалась несколько дней, в этот раз оставила ее. И все же Юсуфу было жизненно необходимо в этом убедиться самому. Увидеть ее лицо, обнять, почувствовать теплоту тела, вдохнуть знакомый аромат.

Он сделал решительный шаг в сторону женских палаток и его нога провалилась в рыхлый песок почти до колена. Он рухнул на бархан.

– Да что б тебя шайтан забрал!.. – выругался он и почувствовал, как орнег устало улыбается ему в спину.

Мелькнула мысль, что стоило отблагодарить человека, который вытащил его из песка не в самую последнюю очередь. Остальные, казалось, забыли о нем. Даже Мерод. Однако когда он обернулся, мужчина уже медленно и тяжело шагал в сторону верблюдов, которых собирали у соседнего бархана и выстраивали в подобие линии. Животных нагружали тюками, поили водой, раскапывали и собирали оставшиеся вещи и палатки, встряхивая их от песка. Караванщики спешили и Юсуф понимал почему.

Было бы обидно проторчать в пустыне еще день или два, если непогода неожиданно вернется и барханы снова начнут дымиться. Хоть Хариф и собрал опытных людей, но у всего в мире существовал предел и человеческое терпение не было самой стойкой вещью. Частые нападения песка и ветра ощущались все более зловещими и Юсуф замечал, как в глазах людей угасает уверенность и разрастаются сомнения и страх. Он знал, что скоро в их голове мелькнет вопрос, чем они прогневали бога, если тот не позволяет им добраться до города. А следом они спросят себя, что за груз они везут, раз боги разгневались. Не стоило доводить до крайности, когда люди начнут искать виноватых среди своих же. Он подозревал, на кого в первую очередь обрушится их гнев, и это беспокоило его.

Юсуф вытащил ногу из песка, поднялся и поспешил к месту, где орнег указал, что располагались женские палатки. Сейчас, когда ветер стих, в лагере стояла относительная тишина. Лишь раздавалось фырканье верблюдов, легкие, глухие шорохи собирающихся людей и далекие, редкие разговоры. Время казалось идеальным, чтобы еще раз обдумать случившееся и оценить последствия.

– Мой господин!

Голос Мерода прозвучал слишком неожиданно и громко и Юсуф вздрогнул.

Глава 1. Часть 2

Юсуф оглянулся в поисках гонца. Прибытие посыльного представлялось ему настолько невероятным, что имело скорее магическую природу, чем человеческую. И учитывая, что единственная колдунья, кроме Мерода, в радиусе многих миль лежала без сознания, а Мерод был не способен на чудеса вроде появления из ниоткуда живого человека, это действо казалось просто невозможным. И тем не менее свиток, что слуга держал в руках, был самый что ни на есть настоящий.

– Из столицы, мой господин, – ожидаемо произнес он и передал послание. – Только доставлено.

Юсуф с раздражением вздернул бровь, а Мерод молча поднял палец к небу. Высоко над головой кружил сокол.

– Тишин, – гордо заявил слуга.

– Лихо, – буркнул Юсуф.

До отца уже наверняка дошли слухи о вынужденном разоблачении его неприглядных секретов и в срочном письме он не написал бы ничего подбадривающего и вдохновляющего. Юсуф взял свиток и быстро спрятал под одежду.

– Вы не прочтете? – возмутился слуга голосом заботливого опекуна.

Но он, конечно, больше волновался о том, чтобы воля владыки этих земель была исполнена исправно и без промедления. И в доказательство этого тотчас перекрыл дорогу Юсуфу, заставив его сделать большой шаг в сторону.

– Это не твое дело, Мерод, – огрызнулся Юсуф. – Ты письмо передал. Свою работу выполнил. Я сам решу, когда его прочесть.

– Разве женщина важнее отца, мой господин? И разве разумно заставлять владыку ждать? – Слуга старательно поспевал за Юсуфом.

– А разве разумно учить своего господина, что он должен делать?

– Да разве ж я когда вас учил? – обиженно прохныкал Мерод. – Я ж только подсказывал верное направление?

– Верное направление? – Юсуф зло усмехнулся. – Моя жена лежит без сознания. Каждые два дня на караван обрушивается песок. И половина южного царства уже знает, что у меня порой вырастают крылья и хвост. Ты либо плохо стараешься, либо взвалил на себя ношу не по плечу.

Повисло напряженное молчание и Юсуф осознал, что незаслуженно обидел близкого человека. Мерод никак не мог предугадать и помешать похищению Жасмин. И он не мог стереть из памяти людей превращение в дракона сына султана, если хотел, чтобы Жасмин сохранила воспоминания о произошедшем в тот день. Помимо Юсуфа и его самого, Мерод не мог выбирать, кому помнить, а кому забыть.

Юсуф чувствовал себя неблагодарным грубияном и потому виновато потупил взор, стараясь не смотреть на слугу. Однако тот не собирался сдаваться, он молчаливо плелся позади, словно намеревался стать безмолвным напоминанием неразумных действий своего господина и надеялся взять не увещеванием, а измором. Оттого Юсуф почувствовал, что вина не только не смягчило его, напротив, разозлила. Он сжал кулаки.

– Почему бы тебе не заняться более полезным делом? И не пытаться выжечь взглядом клеймо у меня на спине? Солнце и ветер сделают это без твоей помощи.

– Да какие же у нас могут быть важные дела здесь, среди песка?

Мерод, ни словом, ни тоном голоса, не показал, что прошлые слова обидели его.

Дел действительно не было никаких, если не считать сбор каравана и уход за Жасмин. С первым отлично справлялись извозчики и слуги, а второе Мероду точно не стоило поручать, если Юсуф не хотел задеть старика еще больнее. Однако мысли о Жасмин напомнили ему о важном еще незавершенном деле. Его следовало решить безотлагательно. И не только потому, что хотелось побыстрее закончить неприятный разговор и отделаться от назойливого слуги. Из-за того, что они не успели разобраться с этим делом, он и Жасмин две недели назад чуть не лишились жизни.

Юсуф резко обернулся и Мерод чуть не врезался ему в грудь. Отпрыгнул в испуге и бултыхнулся спиной в песок.

– Возобнови поиски девочки, – строго сказал Юсуф и протянул ему руку. – Ее не желательно отыскать, а обязательно. Ты меня понимаешь?

– Да разве ж мы не старались, мой господин? – Мерод поднялся и принялся отряхивать песок с длинного халата. – Где ж ее только не искали! Как сквозь землю провалились Фарук со своей ненаглядной, будь она неладна!

– Отправь больше людей. – Юсуф кивнул на все еще кружащую в небе птицу.

– Дак всех уже отправили. Фарука нет ни у нас. Ни на Севере. Ни на Востоке. Скажите, куда идти искать, мой господин, и мы пойдем?
– В горы.

Уверенный голос неожиданно вклинился в их набирающую обороты перепалку и, резко обернувшись, Юсуф увидел подошедшего Харифа. Мерод недовольно закусил губу.

– И повыше. Там, где снега лежат, и реки льдом покрываются, – со знанием дела объяснил Хариф.
– Слишком холодно для человека, который прожил всю жизнь около пустыни, – возразил Юсуф.

Ему тоже не понравилось, старый приятель бесцеремонно перебил его разговор со слугой.

– Фарук терпеть не может, когда холодно и тихо, если я его хорошо знаю. Он бы ни за что не отправился в горы.

– Он бы сам не отправился, конечно. Но Талия Морено, насколько знаю ее я, спряталась бы там, где ты искал бы в последнюю очередь.

Юсуф задумчиво окинул взглядом Харифа. В черных, покрытых песком одеждах, он напоминал помощника самого шайтана, только выбравшегося из-под земли, чтобы передать людям волю своего хозяина. И Юсуф вдруг почувствовал, что Хариф, скорее всего, прав. Если Фарук с семьей не покинули Арибо, то могли скрыться только в горах. И он непременно отыщет их, если направит туда людей.

Это осознание одновременно обрадовало и испугало его. Он еще не задумывался о том, что случится, когда он вернет дочь Жасмин. Потому он стоял и оттягивал время, чтобы отдать приказ Мероду. Хариф усмехнулся, глядя на его молчаливые душевные метания, словно догадался об их причине. И Юсуфу стало стыдно за свою трусость и эгоизм. Однако когда он обернулся, чтобы приказать Мероду искать ребенка в горах, того и след простыл и облегчение нахлынуло с такой силой, что он еле подавил вздох и оттого почувствовал отвращение к самому себе. Хорош любящий муж. Совсем не такой представлялась ему счастливая семейная жизнь.

– Он все еще меня на дух не переваривает, – сухо заметил Хариф, обратив внимание на скорое исчезновение слуги и словно не заметив реакцию Юсуфа. Хотя любой, кто знал Харифа, понял бы, что это далеко от истины. – Мерод никогда не одобрял мои методы.

– Их многие не одобряют, – почти непроизвольно ответил Юсуф. – Не всем нравится, когда к ним лезут в душу.

– Ну, нравится не нравиться, а сейчас мои копания в чужих душах помогут тебе вернуть дочь любимой женщины. Если ты конечно решишься, – добавил он промежду прочим. – Я бы советовал тебе это сделать. Отдай женщине то, что она так ищет, если хочешь заручиться ее доверием и поддержкой. Особенно если она сильная колдунья.

Он подмигнул и тут же бросил вожаку, когда поймал его знак, что они готовы отправляться.

– Трогаем!

Как быстро они сумели собраться. Юсуф оглянулся и заметил, что палатки исчезли, тюки повисли на спинах животных, а сами верблюды вместе с извозчиками выстроились в шеренгу и по взмаху вожака медленно двинулись вниз по бархану.

– Она вон в том паланкине, – показал Хариф на крупное животное в середине процессии, к спине которого крепилась большая кибитка, сейчас грязно-коричневая из-за песка.

Юсуф с сожалением посмотрел, как кибитка легонько качнулась и медленно поплыла в составе каравана.

– Я вижу тебе очень хочется, но не стоит пробовать залезть в ее паланкин на ходу, – устало улыбнулся Хариф. – Предлагаю оседлать тех свободных верблюдов в конце и обсудить наши ближайшие планы. Через пару часов, если верить твоему Камилю и надеяться, что погода не испортится, мы будем уже в городе и ты сможешь всегда быть со своей ненаглядной. Никакие паланкины не будут вас разъединять.

«Нас ничто не разъединит, даже если мы через два часа не доберемся до Кардовы», – подумал Юсуф, намереваясь следующую бурю переживать в палатке жены.

Однако от предложения Харифа он не мог отказаться. За две недели дороги ему так и не довелось с ним поговорить о том, что случилось той ночью в его доме. Времени обдумать произошедшее, казалось, было достаточным, но правильные слова не находились и Юсуф оттягивал их беседу. Однако сейчас, когда Хариф в открытую предложил разговор, а Жасмин все еще лежала без сознания, не стоило дразнить судьбу и настраивать против себя подручного султана.

Юсуф забрался на одного из подведенных верблюдов и уже спустя десять минут они ехали бок о бок с Харифом в хвосте каравана. Хариф не стал заходить издалека, как любил начинать даже серьезные разговоры, и сказал почти напрямую, что Юсуф не мог не оценить.

Глава 1. Часть 3

– Полагаю, частые перепады в погоде – это горячий привет от наших песчаных друзей, – повел беседу Хариф. – Знаешь, ведь я велел взять с собой провизии гораздо больше, чем требует этот переход. Но если бы нас промучили здесь на неделю дольше, мы бы умерли от жажды и голода.

– Если бы ты дождался, когда я очнусь, я бы тебе сказал ехать через горы, – ответил Юсуф.

– Поверь, нам не стоило задерживаться в Тахмалине. Хотя я, как мог, пытался пресечь разговоры о твоей необычной тайной жизни.

Юсуф сделал вид, что не заметил усмешку Харифа. Но он догадывался, что тот не блефовал и не пытался прикрыть свою ошибку чужими неудачами. Хотя он наверняка чувствовал себя удрученным из-за того, что не смог предвидеть все повороты событий.

– Я хочу сказать, – снова заговорил Хариф, – что надвигается что-то нехорошее. Там, в Розовых песках, засело нечто очень сильное, если оно способно влиять на погоду. Когда ты неделю валялся без сознания, полчища скарабеев промаршировали перед караваном и двинулись на север. Что бы там ни пряталось, Нихмаль уже отправился туда свои подземные войска и выяснил, в чем там дело. Боги знают, Юсуф, что происходит. И выбирают всего лишь наблюдать. По крайней мере, пока. А это значит: что бы там ни зародилось – это принесли люди. И нам самим придется это разгребать.

– С каких пор, Харо, ты начал верить в мистику? – Юсуф не смог удержаться от улыбки. Хотя из-за сухой, потрескавшейся кожи она далась ему болезненно.

– Я верю во все, что помогает мне получить ответы. И сейчас они мне нужны быстро.

– И потому ты решил, что бог подземного царства и войны отправил своих наблюдателей, выведать секреты пустыни? – Лицо Харифа оставалось серьезным. – Ну, мы хотя бы знаем, что имеем дело с человеком, а не с озлобленным божеством, – усмехнулся Юсуф.

– Или с тем, что он сотворил, – поправил Хариф.

– А, ну значит, от демонов мы не застрахованы?

Юсуф понимал, что пытается скрыть за насмешками свою неуверенность. Также как видел, что их разговор с Харифом не ладился. Беседа требовала откровенности, а он сомневался, можно ли доверить старому приятелю всю правду. В конце концов Хариф относился к тем людям, которые работают либо на себя, либо на того, кто больше платит. И сейчас ему платил султан южного царства, которому не следовала знать все подробности. По крайней мере, пока Юсуф сам о них не узнает. Однако светлая голова Харифа могла помочь решить сложные загадки и он не смел прерывать разговор.

– Демон там сидит или нет, – продолжил рассуждать Хариф, – но забрав Жасмин, ты его здорово разозлил. И его сейчас сдерживают, если он не нападает в открытую и лишь насылает непогоду на караваны.

– Да, сдерживает, – подтвердил Юсуф, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнее.

Хариф хитро сузил глаза. По опыту Юсуф знал: тот готовится выпытывать правду и не остановится, пока не выведает все до последней мелочи.

– И что же его сдерживает? – спросил Хариф.

– Решетка из синих огней. Так я ее назвал.

Правая бровь Харифа карикатурно заползла на лоб. И следом он громко расхохотался.

– Это те огни, из-за которых люди трясутся и на которые обрушивают сотни проклятий?

– Они, правда, безобидны для людей, Харо, – подтвердил Юсуф. – Я дотрагивался до них, еще когда на мой караван напали по дороге в Тахмалин в конце весны. Они холодные, почти ледяные. Но на коже не остается ни следа от соприкосновения с ними. А когда на нас с Жасмин надвинулась песчаная волна, они буквально сдавили ее и оттянули назад.

Хариф слушал с интересом, пока Юсуф рассказывал про свою встречу с песчаной армией, про нападение и про то, как он бежал оттуда, прорываясь через облака песка, которые кололи и резали его, словно кинжалы.

– Предположим, что все так, как ты говоришь, – наконец сказал он. – Но что это существо, кем бы оно ни было, может искать в песках?

– Искать?.. С чего ты взял, что оно так что-то ищет? – Юсуф с удивлением взглянул на приятеля.

– Ах да, прости, – спохватился тот и достал из внутреннего кармана платья помятый сверток. – Мешелени прислал тебе письмо. Но ты был не в состоянии на него ответить, а я решил, что это может быть важно. Так что... в общем, я открыл и прочел.

Юсуф принял сверток, но ситуация его сильно покоробила. С каких пор Хариф позволяет себе читать его письма и, вообще, трогать его вещи! Должно быть, возмущение живо отразилось на его лице, потому что Хариф тут же сказал:

– Я бы предпочел собирать сведения самостоятельно и постепенно. Но...

– У тебя нет времени, – закончил за него Юсуф, не скрывая раздражения.

– Ты верно понял, мой друг. Времени у нас нет. Так вот, Мешелени пишет о той стене песка, что ты упоминал. Теперь она поднимается над барханами каждую ночь вместе с огнями. Но днем там, среди песков... – он сделал акцент и кивнул в северном направлении, – когда стена опадает, видны глубокие, частые ямы. Вот Мешелени и сделал вывод, что они усердно что-то разыскивают. Вопрос – что это может быть?

– Что это может быть? Ты хочешь знать, что ищут в песках песчаные люди и никак не могут найти? Так?

– Ну, откуда-то взялись эти ямы, мой друг. Или ты думаешь, они собрались там сажать овес и пшено?

В иной ситуации это прозвучало бы занятно. Но сейчас шутка про овес заставляла скорее поежиться, чем улыбнуться.

– Я пока нашел лишь одно объяснение. – Хариф серьезно посмотрел на Юсуфа. – Если твоя жена управляет камнями и металлами и они пытались выкрасть ее, то они могут искать либо камень, либо кусок золота или другого драгоценного металла. Или просто металла важного для них.

– Или они тащат к себе всех в подряд, чтобы пополнять свою армию мертвецов, – саркастически вставил Юсуф, но поймал осуждающий взгляд Харифа и добавил: – К чему им камни, да еще спрятанные под песками?

– Ради магии, – тут же ответил тот. – Не все камни обычные, мой друг. Твой отец хорошо в этом разбирается и подтвердит мои слова.

Юсуф усмехнулся.

– Судя по твоему ироничному тону, ты не слишком-то мне веришь, – недовольно пожурил Хариф. – Может, тебе стоит написать отцу и спросить у него?

Харифу, очевидно, не приходилось по сердцу, что Юсуф не воспринимал всерьез его предостережения. Юсуф же более, чем доверял проницательности приятеля, но побаивался, что тот уж слишком резво взялся за дело и разгадает секреты раньше, чем следует. А затем передаст их человеку, которому они сильно не понравятся.

И Юсуф, конечно, знал об увлечении отца и его огромной коллекции редких камней. Но всегда считал это лишь праздной забавой старика, прихотью человека, облеченного властью, который желает скрасить свою жизнь красивыми, таинственными вещичками. Хотя нездоровое стремление Жасмин выкупить семейные реликвии еще месяц назад, когда он впервые услышал об этом, показалось ему странным.

Юсуф в раздумьях грубо почесал порядком заросший подбородок и помрачнел от мысли, как много он упустил из виду, считая надуманным и неважным. Он много знал о камнях, но почти не имел дела с их магическими свойствами. В его жизни и так было слишком много магии и ему не хотелось впускать ее еще и в работу. Впрочем, у него имелся способ, как подтянуть свои знания. В подвалах кардовского дворца хранилась огромная библиотека, которую начал собирать еще его дед и продолжил отец. И учитывая интерес последнего к магическим камням, Юсуф не сомневался, что отыщет на подвальных полках немало полезных свитков.

– Что ты знаешь, кстати, о прошлом своей Жасмин? – прервал его размышления Хариф и Юсуф помрачнел еще сильнее. – Я пытался собрать сведения о ней, но она словно из воздуха появилась. До того, как она поселилась в Кардове, никто не слышал о Жасмин Гуляди.

Юсуф сам не раз задавал себе этот вопрос, а в последнюю неделю не переставая думал о нем. Но Харифу не стоило этого знать.

– Жасмин говорит, что непричастна к тому, что происходит в Розовых песках, и я ей верю. И мы, кажется, уже обсуждали это, – ответил он резче, чем собирался. – К тому же, если бы она была виновна, им не пришло бы ее выкрадывать.

– Да они и не слишком старались, мой друг, если верить, что ту женщину, рисующую хной, наняли приспешники Морено, – также грубо возразил Хариф.

– Жасмин думала, что там за огнями находится ее дочь.

– Ну, будем надеяться, что это так, – бросил Хариф. – В любом случае то, что живет среди барханов, проявляет завидную настойчивость. Сначала нападение в Тихирийском ущелье. Потом похищение в Тахмалине...

– Ты вроде здесь, чтобы помогать, но лишь вопросы задаешь и подозреваешь невиновных, – оборвал его Юсуф.

Глава 1. Часть 4

Постоянные загадки изрядно утомляли и начинали раздражать. Впрочем, усталость и раздражение стали постоянными спутниками Юсуфа за последнюю неделю. Быть может, оттого он не спешил открывать письмо отца. Хотя он не мог дать себе точного объяснения почему. А когда на горизонте появились силуэты Кардовы и вовсе нашел убедительную причину подождать, пока они въедут в город, устроятся и отдохнут.

– Дом, милый дом! Вот я и вернулся! Встречай меня! – эмоционально, хотя нельзя сказать, что весело, скорее устало и с ностальгией, поприветствовал Кардову Хариф и подстегнул верблюда идти быстрее.

Юсуф улыбнулся его ребячеству и не удержался, пустил свое животное быстрым шагом вслед за ним.

Хариф тоже был родом из этих мест. Вышел из семьи богатого купца и, хотя его семья не имела титула, но могла похвастаться положением в обществе и не была обделена властью. Хариф уехал из Кардовы в столицу еще в юношеском возрасте и с тех пор ни разу не возвращался, как это обычно случается с людьми талантливыми и не лишенными амбиций. Хариф несомненно относился к их числу.

С Юсуфом он познакомился, когда отец того, еще не будучи султаном, получил назначение в Кардову эмиром, и отношения между двумя ними складывались странные. Они никогда открыто не враждовали. Но и друзьями их назвать было трудно. Хариф вел себя уважительно с Юсуфом, впрочем, как положено было обращаться с сыном султана тому, кто желал получить высокую должность при дворе. Он проявлял завидное терпение и понимание. И даже когда по городу поползли слухи о неподобающих отношениях между ним и Аминой, он и виду не показал, что его гордость задета, никогда не заговаривал об этом и не собирался разводиться с женой.

Справедливости ради стоит сказать, что между Юсуфом и Аминой никогда не появлялось даже намека на романтику. Они не делили постель в настоящем и не стремились делать это в будущем. Более того, даже мысль о таком казалось обоим кощунственной. Однако в отличие от отношений с Харифом, Юсуфа связывала с Аминой теплая дружба уже долгие годы. И ради нее он старался видеть друга и в Харифе.

Потому он постоянно одергивал и сдерживал себя, хотя порой это давалось ему непросто. Хариф был настолько же умен, насколько часто бестактен. Быть может, он считал, что правда стоит дороже сиюминутных эмоций, вроде недовольства и обиды. И ему было невдомек, что порой эти кратковременные чувства способны на долгие годы пробудить злобу и желание отомстить или же стремление избегать встреч с неприятным человеком. Впрочем, учитывая, что Хариф продавал правду, которую ему удалось выведать, направо и налево, сложно было сказать, насколько высоко он ценил ее сам. Юсуф не понимал этого часто непредсказуемого человека. А ныне Хариф позволил себе гораздо больше, чем положено. Но он был нужен Кардове и нужен Юсуфу. От помощи этого человека слишком многое зависело, чтобы отказывать от него из-за противоречивости и сложности характера.

Ветер, не слишком жаркий после бури, бил в лицо и развивал длинные волосы. С каждым быстрым шагом верблюда Юсуф все более приближался к городу. Скоро он окажется за его высокими стенами и наконец сможет позволить себе не думать постоянно о защите Жасмин. Потому он был готов закрыть глаза на многие неблаговидные слова и поступки. В конце концов иметь в приятелях такого умного, проницательного человека, как Хариф, было полезнее, чем превратить его в заклятого врага, особенно в такой непростой ситуации, в которой оказался он.

– Ты так рад? – крикнул Юсуф, догоняя Харифа, и тот озадаченно посмотрел в ответ, словно оценивая собеседника. – Не думал, что тебя настолько обрадует возвращение.

– Я был бы рад вернуться при иных обстоятельствах куда сильнее. – И Хариф добавил философски: – Однако жизнь – загадочная штука, мой друг. Порой она преподносит такие сюрпризы. Если бы мне полгода назад сказали, что Юсуф Ахмеди женится, сядет на трон Кардовы и о нем восторженно будет отзываться вся столица, я бы подумал, что человек потерял рассудок.

Это был сомнительный комплимент. Хотя Юсуф слышал от Мерода о разговорах в столице. В былые времена они привели бы его в дикий восторг. Но сейчас, по иронии судьбы, они не значили ровным счетом ничего. И они действительно уже могли ничего значить, если до столичных сплетников дошел слух о его необычном секрете. «Удержать бы хотя бы одно из этих великолепных достижений», – промелькнула мысль у Юсуфа и он хмыкнул.

А Хариф продолжил неожиданным выводом:

– Эта женщина принесла успех в твою жизнь, Юсуф. Ты будешь глупцом, если упустишь ее.

– И как мне ее не упустить? – спросил тот не без интереса.

– Я уже тебе сказал: верни ей, что она так ищет. – Хариф фыркнул на скривленную физиономию Юсуфа. – Думай о том, что это нужно не только, чтобы заставить ее тебе доверять. Тебе нужно посмотреть, как она поступит, когда получит, что ищет. Вдруг это поможет разгадать загадку песков. – Лицо Юсуфа сделалось серьезным и Хариф быстро добавил: – Хотя я надеюсь, последнего не произойдет. Ты же знаешь, какой я романтик. Поверь, я желаю только лучшего и для тебя, и для твоей жены, и для Кардовы.

На этих словах он пришпорил верблюда еще сильнее и пустил его чуть ли не бегом, очевидно не желая продолжать их беседу. Должно быть, он догадывался, что Юсуф так и не прочел послание отца и ждал, когда тот наконец соизволит его хотя бы открыть и пробежаться по первым строчкам. Юсуф помрачнел, вспоминая о письме, но отвлекся. Из бордово-коричневого паланкина впереди высунулась черная голова Амины и раздался ее насмешливый голос.

– Осторожней, милый! Не загони бедное животное! Будет стыдно, если оно рухнет прямо перед главными воротами.

Хариф лишь громко расхохотался, но шагу не сбавил. Извозчики однако тоже повеселели, глядя на дурачества своего господина. Они словно ожили, слово только сейчас проснулись ото сна, в который погрузились под песками. Азарт Харифа воодушевлял. И Юсуф подумал, что еще несколько месяцев назад он мог бы сам пустить верблюда бегом, возвращаясь в Тахмалин, и также громко прокричать перед его воротами: «Дом, милый дом!». Жасмин действительно перевернула его жизнь. К добру ли это, как уверял Хариф?

Успех не имел большого значения. Он всегда сопутствовал Юсуфу в делах и он знал, что в будущем вернет себе то, что потерял. Сейчас на кону стояли гораздо более сложные решения. Что если Жасмин уйдет от него, если получит дочь? При этой мысли тоскливо заныло сердце. Конечно, он эгоист, но что ему делать? Этот вопрос, который он так ловко спрятал, прикрывшись важностью разговора с Харифом, вдруг вылез наружу и начал безжалостно терзать его разум. Юсуф даже подумал, не поддаться ли хулиганскому настроению Харифа, и не устроить ли бег наперегонки до городских стен.

Мерод вырос рядом с ним верхом на верблюде, словно на этот раз точно подслушивал его мысли и не желал, чтобы господин прослыл безголовым повесой. В конце концов как он мог веселиться, если его жена все еще лежала без сознания? Юсуф не без сожаления приготовился услышать пламенную тираду о неподобающем поведении и крайне удивился, когда Мерод заявил, что не собирается заходить в город и желает отбыть в столицу тотчас. Он озадаченно посмотрел на слугу.

– Вы так и не читали письма? О, мой господин! – с укором бросил тот и всплеснул руками. – Ваш отец желает видеть меня и как можно скорее. Все в письме, мой господин.

Юсуф сжал зубы, сдерживая гнев. Будь прокляты эти письма. А если отец, прознав обо всем, требует от него развода с Жасмин? Он наконец осознал этот страх. Да, он оттягивал прочтение, потому что если султан будет настаивать, то их без того натянутые отношения, придется вконец разорвать.

Мерод продолжал в ожидании смотреть на Юсуфа.

– Не сболтни лишнего, – проскрежетал наконец тот. – Иначе живым тебе не быть.

– Мне б живым вернуться, – прохныкал слуга.

– Не пожалей, когда вернешься.

Мерод состроил недовольную мину, но промолчал. Стал разворачивать верблюда восточнее от белесых стен, уже четко вырисовывавшихся на горизонте.

Он уже прилично отъехал, скрылся за ближайшим барханом, когда Юсуф окликнул его и велел остановиться. Догнал и, поморщив лицо и потерев кулаком колкий подбородок, наконец сухо сказал:

– Я хочу, чтобы ты отправил подручных повыше в Андорские горы. Пусть прошерстят их и попробуют отыскать следы Фарука.

Мерод кивнул и Юсуф тотчас развернулся и пришпорил верблюда, догоняя караван. Он решит рассказывать Жасмин о дочери или нет, когда отыщет ее. А пока он просто будет знать, где она находится. И если Жасмин снова броситься в пески, потому что будет думать, что среди огней ее ребенок, он хотя бы будет знать, как ее остановить.

Он подъехал к паланкину жены, отодвинул тяжелую ткань и посмотрел на любимое лицо. Она лежала бледная, но все такая же невероятно красивая и удивительно близкая ему. От одного взгляда на нее сердце начинало биться чаще. Хариф был прав, он будет дурак, если упустит эту женщину. В эту минуту Юсуф был готов биться за нее со всем миром.

Он отъехал в сторону и открыл письмо от султана Южного Арибо.

«Дорогой сын... – глаза быстро побежали по строчкам.

Он усмехнулся, дочитав послание до конца. Сложил его и сунул обратно под одежду. Ему не придется разрывать отношения с отцом прямо сейчас, но тот поступил с ним, как следовало ожидать от султана большого царства, а как близкий ему человек.

Хотя письмо отца было меньшим из зол. В послании Мешелени-апари, которое Юсуф открыл следующим, в зашифрованных строчках тот советовал входить в город ночью и через запасные ворота. Наставник не стал бы понапрасну скрывать свои советы от любопытных глаз и Юсуф вновь пришпорил верблюда, чтобы добраться побыстрее в голову каравана и велеть Камилю вести животных к горам в стороне от города.

Хариф и в этот раз оказался прав: жизнь порой умеет удивлять. Месяц назад Юсуф покидал Кардову, как эмир и уважаемый господин. Теперь же он возвращался тайком и полностью лишенный власти.

Глава 2. Часть 1

Рида

Рида стояла у окна, широко растворив ставни с изящной, узорчатой машрабией, и не верила в то, что видит. Зажмурилась, мотнула головой. Перед глазами поплыло и она вслепую схватилась за створку. С трудом удержалась на ногах. Глубоко вздохнула, прежде чем снова открыть глаза.

Она узнавала этот маленький квадратный внутренний дворик под окнами: восьмиугольный фонтан из белого мрамора с внутренней чашей в форме раскрывшегося бутона тюльпана она не спутала бы ни с каким другим. Большую часть времени, что она провела во дворце в гареме Арслана, она сидела на ажурных деревянных скамеечках в тени гранатовых деревьев и пальм вокруг таких же фонтанов, слушала, как мерно журчит в них вода, смотрела на мелкие капли, разлетающиеся по сторонам и ярко блестящие в лучах солнца, и обдумывала свое печальное положение.

Сейчас цвета были чуть более теплые и матовые, словно отдавали желтизной, несвойственной для белоснежной Кардовы. А тени казались более мягкими и размытыми. Ароматы, что дарил маленькому саду спелый гранат, потеряли свою яркость и словно были разбавлены воздухом, сухим и горьковатым. Вода же в фонтане бежала мутноватая и солнечный диск нарисованным глазом смотрел с небосклона. У Риды промелькнуло в голове: «К вечеру непременно поднимется буря».

Там, где она выросла, песчаные бури случались часто и каждый знал, когда следует собирать стада и товары и укрываться в шатрах. Однако в Кардове сильные ветра были редкостью. Особенно в приближении зимы. Быть может, она все еще находилась в Тахмалине, в одной из загородных усадьб, построенной наподобие Кардовского дворца? У окна валялся деревянный брус засова, который минуты назад она с трудом вытолкнула из пазов, чуть не лишившись ног. Тяжелая деревяшка выскользнула у нее из рук и с чудовищным грохотом рухнула на пол. Рида встала на брус и выглянула из окна.

На ободе внешней чаши фонтана была незаметно сбита лепнина. А одну из скамеек слегка сдвинули, чтобы лучше укрыть ее в тени деревьев. Рида хорошо помнила эти мелкие детали и сейчас, присмотревшись, осознала, что ошибки быть не могло: она действительно находилась на женской половине дворца Кардовы. Ее сердце застучало быстрее и громче, перекрыв звуки журчащей воды и редкие, но резкие дуновения ветра. Не хотелось поддаваться паники. Но внутренний голос истерично кричал: «Как такое могло произойти? Почему, проклятье, она совершенно ничего не помнит?»

Вопрос отозвался в голове судорожной болью и Рида почти скатилась с деревянного бруса. Нога подвернулась и она чуть не рухнула на устланный ворсистым, узорчатый ковром пол, который показался чересчур малиновым по сравнению с красками за окном. Может, это место заколдовано и реально только то, что внутри дома? А за окнами столичные колдуны сотворили иллюзию? Поэтому картинка такая матовая и нечеткая? Нельзя же, на самом деле, еще вчера вечером выходить из паланкина в Тахмалине, а сегодня днем оказаться в Кардове в запертой комнате?

Двери покоев, где Рида проснулась около часа назад, были закрыты и сколько бы она ни пыталась мысленно увидеть металлические замки, ничего не выходило. Должно быть, в дверных пазах, как и на окнах, стояли деревянные засовы, поэтому ее магия не справлялась. Или дом действительно заколдовали. Может, это вообще были не двери? И ей лишь казалось? И за этими стенами не было никакого коридора? Ведь она столько кричала и била кулаками, что будь за дверьми хотя бы один живой человек, он не мог бы не услышать и не отозваться.

Голова снова закружилась. То ли от обилия путанных мыслей, то ли от слишком громкого стука в ушах, то ли потому, что ноги все еще ощущались ватными и тело изрядно клонило из стороны в сторону. Ей нужно присесть. Присесть и подумать. Она успокоится и во всем разберется. Главное – глубоко и медленно дышать: вдох, выдох, вдох, выдох. Рида осторожно набрала полную грудь воздуха и также аккуратно выпустила его из себя.

Мягких кресел и диванов большая комната насчитывала немерено. Но Рида предпочла не выбирать, не ходить далеко и шлепнулась прямиком на ковер. Уронила голову в руки и закрыла глаза. «Дышать медленно и глубоко», – напомнила она себе. Но на третьем вздохе не удержалась и разразилась потоком слез, распластавшись на ковре, как на большой мягкой тахте.

– Будь ты проклят, Юсуф! Негодяй, лжец и притворщик! – беззвучно шептали ее губы. – Ты не выйдешь живым из этой комнаты, если решишься войти в нее.

Он все же одурманил и увез ее в Кардову. Как она могла довериться ему? Ведь он за все время их знакомства не сказал ей ни слова правды. Как же она ненавидела этого человека! Как же ненавидела этот дворец! Будь проклят тот день, когда она спасла этого повесу от слуги-афериста. Пусть бы Мерод его обокрал. Снял с него последние шаровары. Лишил последнего золотого. Он бы тогда и носу не сунул в Кардове и они не встретились бы вновь. И не случилось бы всего этого. И она бы снова не оказалась так далеко от своей Нати.

Воспоминания о дочери отозвались ноющей болью в груди и Рида снова заплакала, на этот раз почти беззвучно. Сжалась калачиком на ковре и долго лежала, не шевелясь. Наконец поднялась, осмотрела комнату, всю устланную коврами и подушками, подошла к маленькому ажурному столику, взяла с него латунную лампу со стеклянной колбой, затушила в ней огонь и двинулась к дверям. Кто бы ни ступил через этот порог, она постарается, чтобы он больше не поднялся.

Она поудобнее перехватила лампу, сделала несколько шагов и, должно быть, на последнем ступила слишком резко. Перед глазами потемнело и она оперлась о деревянную створку. Вдруг не ощутила опоры. Дверь под ее весом сдвинулась и она вылетела из комнаты в коридор, как стрела из лука, и рухнула на мягкий ковер. Лампа со всей силы приложилась к ее правой щиколотке.

– О Великий бог! Да что здесь творится? – громко вскрикнула она от боли.

Приподнялась на локте и принялась растирать ушибленную ногу. Ту же, которой изрядно досталось еще там, у окна. Если так продолжится, она скоро не сможет нормально ходить.

Но ее мысли быстро вернулись к дверям. Она хорошо помнила, что когда очнулась на широкой тахте, первым делом бросилась проверить, не заперта ли ее комната. И двери действительно были закрыты. Кулаки еще побаливали от ударов, так долго и отчаянно колотила она ими. Она не могла перепутать. Если, конечно, не сошла с ума. «Или это место действительно околдовали?» – снова мелькнула мысль. Нет, навряд ли. Она увидела длинную деревяшку дверного засова, аккуратно приставленную к бежевой, украшенной лепниной стене. Дверь все же была закрыта. И закрыта, как она предполагала. Понятно, почему она не могла ее открыть.

Рида оглядела коридор. Он также был ей хорошо знаком: узкий, короткий, с высокими сводчатыми потолками, стены украшала мозаика, а в глубоких нишах стояли декоративные сосуды, светильники и курильницы. В воздухе ощущался запах бахура. Да, это определенно была Кардова. Сомнений не оставалось. Непривычным лишь казалась тишина и полное отсутствие людей. Ни охранников у дверей, ни слуг, спешащих угодить хозяевам и гостям. Словно буря надвигалась и внутри дворца, потому все люди попрятались по комнатам. Вот почему никто не отозвался на ее крики. Хотя оставался вопрос: кто открыл дверь и почему не соизволил показать свое лицо.

Но разве Риде все это было не на руку? Она осторожно поднялась с ковра, стараясь не нагружать ушибленную ногу. Она может выбраться, пока никто ее не хватился. Но что потом? Ее нефриты остались у Зиты и Мехмеда Али, а сапфир... Она задумалась и почувствовала, как в очередной раз тягуче заныло в висках и в затылке, зашумело в ушах. Воспоминания убегали от нее, едва она пыталась присмотреться к их красочным картинкам, или же тускнели и расплывались, если ей удавалось ухватить за одно из них.

Вчера утром они с Мехмедом Али прибыли в Тахмалин. Осмотрели лавку на площади и отправились в главный торговый павильон. И там... дальше события сумбурно сменяли друг друга и неясно, в какой последовательности они на самом деле происходили. Они словно случайным образом выныривали из тумана ее памяти и вновь погружались в него. Господи, да что же с ней там приключилось? Вдруг перед глазами ярко вспыхнула картинка и Рида вздрогнула. Ну, конечно, тот человек забрал ее камень. Вот почему она вечером выходила из паланкина. Рида смахнула капли пота, покатившиеся вниз по лбу и щекам от напряжения. Чуть покачалась, широко разведя руки, чтобы не потерять равновесие, и двинулась в сторону, где, как она предполагала, должна была находиться мужская половина.

Она не смогла вспомнить имени того человека, но он точно говорил, что находится на службе султана и направляется в Кардову. Он собирался расследовать таинственные огни над барханами. А потому не стал бы останавливаться нигде, кроме дворца. Было бы странно, если бы имея такой высокий статус, он ютился на одном из постоялых дворов, даже самом роскошном. Но тогда, если никто из окружения Юсуфа не умел мгновенно перемещать людей на сотни тысяч миль, а Рида таких людей не припоминала, то с того вечера в доме подручного султана должно было пройти немало времени. Что-то произошло, чего она не может вспомнить, – поэтому она очутилась здесь.

Это казалось самым правдоподобным объяснением и, чем дальше Рида отдалялась от комнаты, где очнулась, тем больше убеждалась в своей правоте и тем увереннее становился ее шаг. Когда она приблизится к гостевым комнатам на мужской половине, она почувствует свой сапфир, если тот человек остановился во дворце. Заберет его и отправиться к Зите за нефритами. А затем сбежит из города и никто ее не оставит. Она уже раз смогла это сделать и справиться снова.

План казался простым и ясным. Только бы случайно не наткнуться на Юсуфа или его людей. Рида предусмотрительно перед каждым поворотом останавливалась и прислушивалась. Осторожно выглядывала из-за угла. Но она зря опасалась, кругом царила тишина и пустота. От этого стало зябко и неуютно, хотя воздух не ощущался прохладным. Напротив, был теплее обычного. Но в нем была та же тяжесть и сухость, что Рида почувствовала у окна в комнате. И это снова напомнило ей о приближении непогоды. Сколько же времени прошло, если в Кардове наступил сезон песчаных бурь? Если забыть о том, что в этих краях они случаются редко, то... конец зимы? Или, может, середина весны? Она столько проспала?

Мурашки побежали по коже и она растерла голые плечи. Вдруг обратила внимание, что одета в чужое платье. Но свежее, словно смененное накануне. За ней ухаживали все это время. И она не чувствовала сильного голода. Значит, ее кормили и поили. Должно быть, она приходила в себя, только не помнит этого. Господи, да почему же она ничегошеньки не помнит? Рида вдруг поняла, что желает отыскать ответ на этот вопрос не меньше, чем хочет забрать сапфир и сбежать.

Полумрак женской половины сменился ярким светом ламп и она догадалась, что добралась до центральной части дворца. Свернула перед высокими, тяжелыми дверьми тронного зала, как она предположила, и вблизи внутреннего сада ее осторожность наконец была вознаграждена. Она услышала глухие голоса и собиралась уже повернуть обратно, но остановилась.

Женский голос показался ей знакомым, хоть она не могла вспомнить откуда. Мужской она почти не расслышала. Но кажется, у того человека, подручного султана, была жена. Да, конечно, она должна была встретить ее в тот вечер. В голове застучало и тупая боль вернулась. Рида прервала воспоминания. Осторожно на цыпочках шагнула в сторону стрельчатой арки, за которой разворачивался один из многочисленных внутренних садиков дворца – на этот раз засаженный кокосовыми пальмами, акацией и апельсиновыми деревьями – и быстро выглянула из-за угла. Тут же спряталась обратно, прижалась к стене и часто, надрывно задышала. Сердце ее быстро забилось. Она узнала мужчину, говорившего с женщиной в саду.

– О Великий бог, что мне так не везет! – беззвучно прошептала она. – За то время, что я лежала без чувств, я ухитрилась предать свою страну и вызвать гнев всего пантеона богов? Или, может, мне показалось то, что я увидела? Также как кажется все вокруг?

Глава 2. Часть 2

Рида медленно выдохнула, также медленно набрала воздух в грудь, сжала кулаки и осторожно выглянула в сад. Нет, она не ошиблась. Под сенью двух высоких пальм стоял Юсуф Ахмеди в роскошном перламутровом халате, позолота богатой вышивки играла на солнце, волосы элегантно были зачесаны назад – нарядный и красивый, как в свои лучшие дни. Ему улыбалась миловидная женщина – невысокая и вся словно воздушная, когда она делала маленькие шажки в сторону или слегка поднимала руки, ее движения казались грациозными и утонченными, она походила на ожившую статуэтку, слепленную из тончайшего фарфора – ее длинные угольно-черные волосы струились по плечам и изящным водопадом падали на спину, слегка прикрывая лопатки, а золотистая юбка опускалась до каменного пола, устилающего сад, придавая образу еще более легкое, неземное ощущение.

«Амина. Для друзей просто Мина», – вдруг вспыхнуло у Риды в памяти. Жена того человека. Ну конечно, она ее помнила.

Между ней и Юсуфом шла дружеская, непринужденная беседа. Порой она переходила на звонкий смех, а Юсуф ей отвечал улыбкой. Было очевидно, что они давно знали друг друга и их связывали теплые, близкие отношения. Однако из-за журчания большого фонтана по центру двора Рида никак не могла разобрать их разговора, хотя она приложила для этого немало усилий. И на мгновенье даже поймала себя на мысли, что подслушивает, как маленькая девочка, желающая узнать, какое наказание вменят ей взрослые за недавнюю проказу. Краска залила ее щеки. Как же нелепо она будет выглядеть, если один из них обернется и заметит ее. Не лучше, чем Юсуф, когда пытался списать выломанную дверь на несуществующих грабителей. Ей следовало выйти и поприветствовать обоих или же отправиться дальше разыскивать комнаты мужа Амины и свой сапфир.

Если она выберет первое, то эти двое наверняка расскажут ей, по какой причине ее перевезли в Кардову, не спросив на то разрешения, и почему она потеряла все воспоминания. Но не стоило даже надеяться, что ей позволят забрать камень и отпустят на четыре стороны. И кроме того, она все еще чувствовала огромное желание отомстить за свое неожиданное возвращение – это было сравнимо с сильнейшей жаждой, у нее чудовищно чесались руки, как если бы грязь застыла на них, потому что она не смывала ее несколько недель – так она мечтала придушить Юсуфа или, по крайней мере, порядочно его поколотить. После такого она точно легко не выберется из дворца. Нет, ей безумно хотелось получить ответы, где и как она провела последние дни, но минусы этого выбора сильно перевешивали и Рида уже знала, что собирается уйти, так и не показав себя, но вдруг увидела занимательную сцену.

Амина поднялась на носочки и легко коснулась губ Юсуфа. А он даже не подумал отстраниться или показать, что озадачен и смущен. Не остановил он ее и во второй раз, когда она повторила свой поцелуй. Рида вовремя успела закрыть рот руками, чтобы не вскрикнуть от удивления, и замерла, глядя на этот неожиданный поворот в дружеском разговоре.

Амина опустилась с носочков, широко улыбнулась и что-то спросила. И Юсуф задорно рассмеялся. От звука его голоса Рида наконец очнулась и юркнула обратно за высокую арку. Откинулась на стену, закрыла глаза и втянула побольше воздуха в грудь.

«Да что б вас всех порвало и разорвало! – крутились у нее в голове самые дерзкие ругательства. – Нашли место, где целоваться. Столько комнат во дворце, а они вылезли в сад. Да подери их, шайтан!»

Вдруг стало так обидно и вместе с тем стыдно, что она тайком подсмотрела моменты чужой близости. Гадкое чувство начало расти и заполнять все внутри и Рида вдруг разозлилась на саму себя.

Досомневалась, дождалась! Нужно было сразу бежать от этого места, как только она увидела Юсуфа. Что она вообще ожидала от него, если рядом находилась женщина? Разве она не знала, что он за человек? Весь город судачил о его любовных похождениях. С чего он должен был изменить своим привычкам? С того, что его фальшивая жена лежала без сознания в одной из спален? Он вернул ее домой, собственность находилась в безопасности – можно было пуститься наверстывать упущенное. Что ж, Амина – красивая женщина и неважно, что замужняя. Он вроде тоже для всех несвободен. Да и она, Рида, давно не девочка и понимает, что брак не гарант вечной любви и даже бывшим страстно влюбленным случается искать развлечений на стороне. Ее семейная жизнь была тому подтверждением.

Рида мотнула головой, сбрасывая обиду и злость. И все же легче себя не почувствовала. Словно и без того тяжелый, напряженный воздух повис на ее плечах, накинул на шею удавку и начал стягивать. Казалось, слезы вот-вот брызнут из глаз. Да что ж за невезение такое! Ведь она не станет реветь из-за глупостей. Надо же, ею пренебрегли. Можно подумать, что в первый раз.

Она вздернула нос, оттолкнулась от стены и на цыпочках мелкими шажками стала отдаляться от апельсинового сада. Она все еще различала голоса Юсуфа и Амина. Однако больше не пыталась разобрать слов. Не хватало еще услышать пылкие признания в любви. Но пусть он в следующий раз только заикнется о предательстве. Пусть только скажет, что она ему дарит меньше, чем остальным. Тоже мне адепт верности и любви.

«Дарит меньше, чем остальным», – Рида ухватилась за эту фразу. Откуда она взяла ее? Она определенно раньше ее слышала. Только где?

Вдруг перед глазами вспыхнула встреча на постоялом дворе: маска, поцелуи, претензии, подсказанные ревностью и ничем иным. Рида закрыла рукой глаза. Неужели она все это говорила и делала? О, Великий бог, жизнь ее ничему не учит.

Хорошо хоть на этот раз она убедила себя сдержаться и не выскочила из укрытия в самый пикантный момент. Пришлось бы разыгрывать ревнивую жену. Хотя сильно притворятся ей бы не пришлось. От горького признания она почувствовала, как вновь нахлынули злость и раздражение, руки сжались в кулаки, а шаги сделались быстрее и чаще. Снова сильно хотелось расплакаться. И она бы точно разревелась, если бы там в комнате не выплакала почти все слезы.

Она почувствовала себя легче и увереннее лишь спустя не меньше получаса. Остановилась около глубокой ниши и вдруг осознала, что все это время бродила по коридорам без точного направления и словно забыв о своих планах. Огляделась, чтобы выбрать, в какую сторону лучше пойти, и вдруг заметила пыль и грязь в углах и на высокой напольной вазе. Коснулась пальцами – так и есть, это место давно не протирали и не выметали ссор. Рида изумленно осмотрела короткий коридор. Слуг нет, стражников нет. Хозяин в открытую придается любви с замужней женщиной. Ее саму словно нарочно тайком выпустили из запертой комнаты. Реально ли было то, что с ней происходило или, может, она все еще спала?

Она ущипнула себя за руку – и поняла, что ощущения слишком яркие и острые, чтобы походить на сон. И все же эти странности все больше настораживали и пугали. Рида уже по-настоящему чувствовала легкий озноб. Она словно заснула в одном мире, а проснулась в другом: холодном, непонятном и пустынном. Осталось, только чтобы настоящий муж отыскал ее в Кардове – и коллекция ее худших кошмаров окажется полной. Рида вздрогнула. Великий бог, о чем она вообще думала!

Ей следовало отыскать Харифа, забрать камень и бежать из дворца. Харифа... – точно, этого человека звали Хариф. Память медленно возвращалась к ней. Не ровен час, она сама все вспомнит. Без чужой помощи. Ей только нужно забрать камень. Но где его искать? Рида закрыла глаза и попробовала призвать магию. На кончиках пальцев блеснули синие огоньки. Но сапфир она не почувствовала.

– Как странно, он не может находиться далеко, – беззвучно прошептала она, окидывая взглядом коридоры мужской половины.

Может, она заблудилась? В конце концов в последний раз она здесь бывала несколько месяцев назад. Да и память в последнее время ее подводила. Но если продолжить бродить без ориентиров, она попадется на глаза Юсуфу и он с радостью запрет ее в той комнате, чтобы она не мешала ему предаваться наслаждениям. Нужно найти хоть одного человека и спросить, где отыскать господина Харифа, недавно прибывшего в город. Она все же надеялась, что проспала не настолько много времени, чтобы пришлось деликатно умалчивать об этом.

На следующем повороте она свернула направо, смутно припоминая дорогу на половину слуг, и снова довольно долго шла в неопределенном направлении. Бесконечно мелькали ниши и повороты. На мгновенье ей показалось, что она уже вот так шла в прошлом. Только не одна, но также в сторону служебных комнат и кухни. Рида хотела сосредоточиться на этом воспоминании, но у конца коридора наконец заметила девушку в одеждах служанок, работающих на кухне, замахала ей руками и громко крикнула:

– Погоди! Прошу тебя! Остановись! Я хочу спросить!

Служанка тотчас исполнила ее просьбу. Однако едва Рида сделала к ней пару шагов, как глаза девушки расширились, словно от испуга, и она вскрикнула и пустилась наутек.