Ювелирная лавка госпожи Таниты

Глава 1. С чистого листа

Сумки были набиты под завязку. Жаль переезжать, но я уже решила, что сниму новую квартиру, где ничего не напомнит о прошлом.

Вперед, в новую жизнь! Начну с чистого листа.

Недавно муж признался, что встретил и полюбил другую. Обидно, конечно, но я решила не бороться за осколки брака, понимая, что тот давно изжил себя. Расстались мы с Игорем мирно, без скандалов и ругани.

«Ты еще молодая, Тань. Двадцать семь лет всего, а выглядишь еще моложе, — сказал он на прощание. — Найдешь себе кого-нибудь, родишь. Не держи зла, в общем. Давай останемся друзьями».

Зазвонил телефон. Робот сообщил, что такси подъехало. Подхватив два тяжеленных баула, я заперла дверь и вышла из дома. Поеду в новое жилье, которое нашла по объявлению на днях. Хорошая такая квартирка, тихий закрытый двор, окна выходят в парк. Все, как я люблю.

Сперва решила перевезти самое важное: инструменты, материалы и готовые украшения, ведь завтра ярмарка. Всегда любила кропотливый, ручной труд, могла часами сидеть на одном месте, вышивая картину крестиком или плетя браслеты из бисера. Чем только не занималась!

Каждый вечер перед сном любовалась красотой в интернете, вздыхая, что у меня мало времени на творчество. Вместо этого приходилось торчать в душном офисе, получая маленькую, зато стабильную зарплату.

Ну, вот и накаркала. Два года назад меня сократили, времени стало хоть отбавляй. И что я сделала? Конечно, занялась рукоделием всерьез! И наконец-то выбрала направление.

В соцсетях я была подписана на разных мастериц, художниц по металлу. Они делали украшения ручной работы. Больше всего меня привлекали изделия с натуральными камнями. Не драгоценными бриллиантами и изумрудами, нет. Хоть они и были прозрачными, как слезы, но я не видела в них изюминки.

Мне нравились живые камни: с природными трещинками, изъянами, включениями других пород. Все виды агатов, лунные камни и сияющие, как радуга, лабрадоры. Флюориты, гранаты и волшебные серафиниты. При взгляде на них я представляла бескрайнюю тайгу, северное сияние, зеленые леса и краски осени.

Игорь тогда поддержал мою затею и добавил денег на покупку первых материалов. Было волнительно, но мысли «А вдруг ничего не получится?» даже не появилось.

За новое дело я взялась с огромным энтузиазмом. Пересмотрела кучу видео и прошерстила форумы рукодельников. Первыми моими инструментами стали обычный молоток, ржавая мини-наковальня (ее мне соседский дед подарил по доброте душевной), туристическая горелка и неумолимый творческий зуд.

Хотелось всего и сразу. Я заказывала камни и бусины из Китая и Индии, искала самые выгодные аукционы.

Начинала с листов меди и латуни — здоровых, метр на метр, купила их в местной фирме. Рисовала эскизы, по ним выпиливала заготовки, а потом в дело вступали горелка, припой, шкурки для шлифовки и полировки.

Кто-то говорил, что вся эта ковка и пайка — дело не женское. Какие глупости! Главное, я наконец-то нашла себя.

Сначала получалось что-то странное, не такое красивое и изящное, как в моих фантазиях. Но я с гордостью выложила первые фото на свою страницу, и, каково было удивление, когда бывшая коллега захотела купить у меня одну из подвесок.

Потом я освоила чеканку и травление металлов, используя самую обычную соль, перекись водорода и лимонную кислоту. Я вдохновлялась этническими и природными мотивами, придумывала для каждого украшения мини-историю.

Отчасти из-за этого, из-за истории и духа мои изделия покупали. Я никогда не обманывала клиентов, рассказывая басни о чудодейственных свойствах камней. Но часто покупатели говорили, что мои украшения — волшебные.

Магия? Ха! Если бы.

Я горела своим делом и была на седьмом небе от счастья. А через полгода стала зарабатывать больше, чем в офисе, и смогла позволить себе более дорогие и редкие материалы.

Оборудовала мастерскую на лоджии, набила стеллаж коробками с камнями, реквизитом для фото, мотками проволоки и металлом. Купила даже несколько пластин серебра на пробу. А в ванной поселилась гальваническая установка. Игорь часто ворчал, что весь дом пропах моей химией и что я дышу металлической пылью, так и до рака легких недалеко.

А мне хотелось двигаться вперед, осваивать новые техники. Сейчас я собиралась пойти на настоящие ювелирные курсы. Ничего, с разводом жизнь не заканчивается, у меня впереди много планов. Все обязательно будет хорошо! Главное — держать нос по ветру и гнать мысли о том, что теперь в этом мире я никому не нужна.

Сумки оттягивали руки, я медленно брела к такси, охваченная идеями.

К ярмарке я наделала побольше новых украшений. И платье для нее купила, чтобы быть в образе: длинное, добротное, из темно-синего атласа. Сегодня как раз выгулять его решила. Не знаю, что дернуло устроить переезд именно в нем, теперь ноги в подоле путались.

Ох, еще заказ нужно закончить… И посылку покупательнице в другой город отправить.

Задумавшись, слишком поздно заметила, что крышка канализационного люка сдвинута. Нога встретила пустоту, крик застыл на губах, дыхание перехватило.

Яркий свет ослепил, а в следующий миг я полетела в темноту.

***

В голове медленно прояснялось. Щекой я чувствовала твердую землю и легкий аромат травы. Откуда? Я ведь провалилась в канализационный люк. Или это галлюцинации?

Глава 2. Загадочный дом

Я словно оказалась в антикварной лавке или музее: вдоль стены старинные стулья на изогнутых ножках, с ажурными спинками, канделябр с огарками свечей, шкаф с резными дверцами и грязное напольное зеркало.

Я опустила сумки и медленно пошла дальше. Все вокруг покрывал ровный слой пыли, на полу оставались отпечатки ног. Раздвинув тяжелые шторы, чтобы впустить немного света, я сразу закашлялась.

Такое ощущение, что этот дом покинули веке в девятнадцатом, и с тех пор время здесь застыло.

Озираясь по сторонам, как будто боясь, что из-за угла может вылететь привидение, я стала обследовать дом. Выглядел он крепким, добротным, нигде ничего не прогнило, не было и следов плесени. Возможно, его построили совсем недавно, стилизовали под минувшую эпоху. Мало ли, захотелось хозяину.

Все равно это странно. Очень-очень странно и подозрительно.

Одна из дверей была приоткрыта. Я заглянула внутрь.

В помещении стояла небольшая медная ванна. Длиной, наверное, метр двадцать. И отхожее место, похожее на первые версии унитазов. Рядом с ванной находился, по-видимому, резервуар для воды с меня ростом и трубой, уходящей под пол. На нем два крана и два рычажка: возле одного значок с огнем, а возле второго — снежинка.

Это типа горячий и холодный? Вот придумали!

Cледующая комната, кажется, гостиная. В наличии закопченный камин, диван с потертой обивкой, книжный шкаф. И пыльное, какое все пыльное! Если бы я страдала аллергией, меня бы уже настиг анафилактический шок.

Некоторое время я просто стояла на месте, пытаясь осмыслить происходящее. Но все равно ничего не понимала. Кто, а главное, зачем меня сюда привез? Что за странная шутка? Может, это просто розыгрыш, а женщина снаружи — нанятая актриса?

Но у меня не было знакомых, способных на такой поступок. К тому же это слишком бредово звучит. Даже бредовее попадания в прошлое через канализационный люк.

Но тут есть книги… Может, стоит в них заглянуть? Любая зацепка может оказаться полезной.

Я приближалась к шкафу, не дыша. Внутри уже зародилось предчувствие чего-то невообразимого, пугающего, непоправимого. Рука коснулась пыльных корешков, а в следующий миг я отдернула пальцы.

То, что книги окажутся такими же старыми, как и все здесь, я уже догадалась. Но почему такие странные названия?

«История королевства Энвейр», «Великие маги наших дней», «Хроники Первой войны с гномами».

Собравшись с мыслями, все-таки пролистала одну из книг. Ничего не ясно, какие-то хроники, чьи-то имена. Что за поклонник фэнтези собирал эту коллекцию? Нормальные книжки тут водятся или нет?

Снаружи что-то загромыхало, и я бросилась к окну. По улице ехала повозка, запряженная двумя лошадьми. На противоположной стороне высились дома, похожие на этот. Несколько минут я таращилась на открывшуюся картину, пока не увидела еще одну повозку. За ней шли женщины в длинных платьях старинного кроя, у каждой в руках по объемной корзине из лозы.

За все время, что я провела у окна, по улочке не проехало ни одного автомобиля или даже велосипеда. А стояла я долго. И нигде не видно привычных электрических столбов, фонарей, проводов.

Ерунда какая-то, ничего не понимаю. Как будто люк действительно открыл портал в прошлое. Нет, такой бред только в фильмах бывает, а мне уже не десять лет, чтобы верить в магию. Бывший муж часто читал книги о людях, волей случая угодивших во времена Ивана Грозного, СССР или в древнюю Японию. Еще и меня подсадил.

Героев этих романов называли попаданцами. Интересно, с чего вдруг вспомнила? Еще имена здесь такие странные: Свэнья, Малкольм… Это моя страна или нет?

Быстрым шагом я миновала коридор, безотчетная тревога подталкивала в спину. И все же надежда, что я не сошла с ума, пока дышала и дергала лапками.

Была еще одна странность: на всем первом этаже ни одной розетки, ни одного электроприбора, нет ни люстр, ни плафонов. Как здесь люди жили? А может, и правда это музей?

А здесь у нас что? Кухня? Может, хоть тут есть что-то знакомое типа газовой плиты, микроволновки, чайника?

Моим надеждам не суждено было сбыться — обстановка совершенно дикая, допотопная. В центре деревянный стол на толстых ножках. Печь большая, металлическая, но на дровяную не похожа.

В глаза бросился тускло светящийся значок солнца с волнистыми лучами, расположенный сбоку громоздкой конструкции. Я стерла пыль с металлической таблички, чтобы прочесть выбитую мелким шрифтом надпись: «Фабрика магической утвари господина Бонье. Требует подзарядки магией огня раз в шесть месяцев».

Силы меня покинули. Я осела на пол и зажала руками рот в попытке подавить стон. Из глаз брызнули слезы, впрочем, как-то лениво. Смеяться хотелось сильнее.

«Так, Татьяна, быстренько утереться! — внутренний голос дал оплеуху. — Унывать запрещено, как и впадать в истерику, лучше поработай мозгами».

Но почему хочется бегать кругами и орать? Все это какой-то бред или иллюзия. Мне что, теперь здесь жить предстоит? Остаться навсегда? Эх, лучше бы…

В голове завертелись ужасные мысли, но я отбросила их усилием воли. Снова взяла телефон в надежде дозвониться хоть до кого-нибудь, но он так и не включился! Просто бесполезный кусок металла и пластика. Я отрезана от мира и выброшена куда-то на задворки цивилизации.

Глава 3. Наследие мастера

Хозяин действительно был ювелиром. И, если высшие силы решили пошутить и закинули меня в другой мир, можно считать это везением. Спасибо, что попала не в подворотню и не в раннее Средневековье, где умереть от простуды или ножа в печень было проще, чем сходить за хлебом.

Сначала я отперла ставни, впустив немного света и свежего воздуха. Страх и ощущение загнанности в ловушку медленно отступали при виде почти привычной обстановки.

Несмотря на скопившуюся пыль, в мастерской царил идеальный порядок. Ювелирные инструменты аккуратно разложены по коробкам, пинцеты рассортированы по размеру и назначению, на полке в держателях бутылочки из темного стекла с этикетками.

Был тут и верстак — специальный стол для ювелиров. Старый, с царапинами, потертостями и следами от огня. Обычно его делали чуть выше письменного стола, а в столешнице неглубокий вырез и финагель — деревянный порожек. На нем удобно заниматься распиловкой металла.

Я провела по выщербленному дереву, думая о незавидной участи хозяина. Повертела в руках пинцет для миниатюрных камней, перевела взгляд на вальцы — приспособление для прокатки металла и проволоки. Конструкция чем-то напоминала валики от старой стиральной машины. Но с их помощью брусок серебра или золота можно было превратить в тонкую пластину или придать украшениям изгибы.

Рядом в коробке лежали сменные валы с желобками и без. На поверхности некоторых были даже узоры для нанесения текстуры!

Я коснулась рукоятки и винтов. В нашем мире есть такой же инструмент, я даже хотела заказать его на одном известном сайте, но не успела.

Кажется, мысль о том, что я попала в другой мир, уже укоренилась в моем сознании. Поверить не могу!

В одной из коробок нашла набор для чеканки: стержни с узорами на одном конце. Там были полумесяцы, листья растений, круги разных диаметров, цифры. И буквы местного алфавита. Я насчитала двадцать восемь.

От обилия впечатлений закружилась голова, я повернулась и обнаружила кое-что интересное в углу мастерской.

Это оказался металлический баллон, примерно полметра в высоту с вентилем, длинной трубкой и металлической насадкой-пистолетом. Интересно, для чего это? Присев на корточки, прочла надпись: «Жидкое драконье пламя».

Опять магия! Мать моя женщина!

Здесь что, драконы обитают? Ни за что не притронусь к этой штуке, мало ли, вдруг взорвется? Это адское приспособление заменяло ювелиру горелку. Моя туристическая милей и безопасней, жаль только, газа в ней осталось немного.

Я застыла у стеллажа с выдвижными ящичками и, поразмыслив немного, заглянула в первый. И ахнула. Живший в душе хомяк, любитель всего красивого и блестящего, забился в экстазе. А все потому, что там обнаружились рассортированные по размерам и видам камни.

Драгоценных не осталось, зато имелись полудрагоценные. Яшма, серпентины, капли кроваво-красных гранатов, солнечные камни подмигивали игриво.

Были тут переливающиеся радугой лабрадоры и нежные лунные камни. Аметист с неровной окраской — весьма дешевый по меркам нашего мира. Еще нефрит, яшма, халцедоны и агаты. На такую прелесть можно любоваться вечно!

В последнюю очередь я исследовала письменный стол. В одном из ящиков нашлась перевязанная бечевкой пачка писем. Перебирая их, я бегло скользила взглядом по строчкам. Удивительно, но местная речь была понятна, а язык как будто знаком. Спасибо мирозданию за этот полезный сюрприз.

Очень быстро я поняла, что это Танита писала брату:

…Прости, у меня своя жизнь, недавно позвали играть в престижном театре. Я не хочу обременять себя детьми…

…Я не могу забрать к себе Варду и Тимоша, какая из меня мать? В приюте им будет лучше, а меня они даже ни разу не видели. И вернуться в Керлиг? Что можно делать в этой дыре?

…Как твое здоровье, дорогой брат? Приезжай в столицу, могу посоветовать лекаря…

…Не проси меня больше об этом. Я не могу разрушить свою жизнь, когда она только начала налаживаться. Кому я буду нужна с детьми? Каждый мужчина хочет своего ребенка…

Я бросила письма обратно. Внутри кипело негодование. Судя по всему, эта Танита была той еще гадиной и эгоисткой. Если бы мой родной брат был тяжело болен, я бы сделала все, чтобы ему помочь. А она думала только о своем удобстве.

Я всегда завидовала тем, у кого большие семьи и много шумных родственников. Тем, кому было, кого пригласить в гости, с кем встретить Новый Год. Все бы отдала, чтобы иметь родных людей.

Вспомнились мои последние мысли. Я прощалась со старой жизнью, хотела начать с чистого листа, ведь осталась одна, никому не нужная. Неужели мироздание решило так изощренно надо мной подшутить?

Это что же, теперь на время или даже навсегда предстоит стать той самой Танитой? Жить ее жизнью в доме ее брата? А что делать, если она объявится?

Пока надо просто жить. Все равно другого выхода нет. Не брошусь же с разбега на улицу, в незнакомый мир. Я ничегошеньки о нем не знаю. И неизвестно, какие опасности, кроме плохих людей, подстерегают.

Из мастерской вела еще одна дверь. Пройдя в нее, я оказалась в другом помещении, окна которого были забиты досками. Судя по пустой витрине, это лавка, куда приходили покупатели. Интересно, хозяин и работал, и торговал сам или нанимал человека?

Глава 4. Натуральный обмен

— Я пришла за продуктами, — ответив такой же доброжелательной улыбкой, шагнула ближе. — Сегодня вернулась в этот город, только вот беда, где-то по пути потеряла кошелек.

Улыбка лавочницы скисла. Наверное, приняла меня за попрошайку. Спохватившись, я быстро открыла сумочку и достала подвеску.

— Могу заплатить своим украшением или оставить его в залог, а позже занести деньги.

Я протянула на ладони кулон, повернув так, чтобы голубой лабрадор засиял переливами. Девушка взяла украшение, покрутила так и эдак, оценивая. Затаив дыхание, я наблюдала, как выражение лица медленно меняется.

— Как красиво! Никогда такого не видела, — она перевернула кулон и заметила силуэт птицы. И тут же погрустнела. — Отец меня убьет, если я возьму его вместо денег.

О нет, мой план под угрозой срыва!

— Ох, какая жалость, — пробормотала я расстроенно и протянула руку. — Придется предложить кому-нибудь другому. А я так рассчитывала закупиться именно в вашей лавке, ее так хвалили! Надеялась даже стать вашей постоянной покупательницей.

Желание обладать интересной вещицей боролось в лавочнице со страхом быть наказанной отцом. Моя рука повисла в воздухе, я ждала, когда та вернет подвеску. Внезапно девушка сжала пальцы и сунула кулон в карман.

— Ладно-ладно, я возьму его, — протараторила и огляделась, словно боялась увидеть фигуру своего грозного отца. — Папа меня любит и не будет против. А камушек красивый, и птичка тоже.

С души как будто бетонная плита свалилась, а за спиной выросли крылья.

— Оставить в залог или?..

— Нет, не залог, я заберу. А где вы его купили?

Я улыбнулась, чувствуя, что пока все идет по плану.

— Это моя работа. Я сестра ювелира Малкольма, он жил неподалеку.

— Господина Зорвира? — глаза ее расширились.

— Да-да, его самого. Я давно собиралась приехать, но подцепила какую-то неизвестную хворь и несколько месяцев наблюдалась у столичных лекарей. Только недавно выздоровела, и мне разрешили вернуться в отчий дом. Буду обживаться здесь, восстановлю лавку с мастерской. Делать украшения для прекрасных девушек — это наше призвание.

Лавочница одобрительно покачала головой:

— Хорошо, что вы вернулись. Господин Зорвир был добрым человеком, он часто посещал нашу лавку. Славно, что его дело продолжится.

— Тогда подскажите, что можно купить в обмен на мою вещь?

Даже примерно не представляла, какие тут цены и сколько стоит моя работа. Но узнать будет полезно.

Через пять минут я уже шла обратно с двумя дюжинами яиц, тремя крупными луковицами, головкой сыра, булкой хлеба, пакетом гречки и маленьким мешочком сахара. В нашем мире, продав такое украшение, можно было купить куда больше, но не хотелось думать, что милая девушка меня обдурила. Я была благодарна, что она согласилась на обмен, а не послала куда подальше.

И это сказочная удача! Но расслабляться рано, если сегодня все получилось, это еще не значит, что так будет всегда.

Внезапно на улице вспыхнули вмонтированные в стены зданий светильники. Я понятия не имела, от чего они питаются. Наверное, опять от магии.

Итак, первый день подходит к концу. Я обрела временное пристанище, местный красавчик спас меня от бешеной лошади, удалось сбыть первую вещицу в обмен на еду. Голодная смерть не грозит, ура!

Но в доме столкнулась с очередной проблемой. Еду-то купила, а как приготовить? К жуткой магической печке даже приближаться боязно.

И тут меня осенило: рядом ведь живет кладезь полезной информации! Ворчливый, правда, но это не самая страшная беда. Сгрузив покупки на стол, я вышла во двор и приблизилась к соседскому забору. За ним кто-то ходил и, приглядевшись, я узнала силуэт соседки.

— Тетушка Свэнья! — позвала как можно ласковей.

— Чего тебе? — буркнула она.

— Вы, случайно, не знаете, как работает печка? Я таких ни разу не видела.

— Случайно знаю, — передразнила та. — Эх ты, недотепа. Подожди, сейчас приду, — и скрылась в недрах своего сада.

Когда явилась соседка, я успела разложить продукты и порезать четверть луковицы найденным в ящике ножом. Тетка Свэнья осмотрелась, придирчиво провела пальцем по столу, выискивая несуществующую пыль. Хмыкнула.

— Чего, белоручка, небось готовить тоже не умеешь?

— Умею. Просто раньше у меня все было по-другому.

И ведь не соврала ни разу!

— Смотри и учись.

Железным совком она выгребла из бочки горсть угольев, кинула в печь и задвинула заслонку.

— Магическая печка работает только на магических углях. Вот тут есть ключ, вставляешь сюда и поворачиваешь…

Я во все глаза смотрела, как творится магия, такая обыденная для этого мира. Где-то в печной утробе заворчало пламя, и желтые язычки замелькали в отверстиях металлической заслонки.

— Поворотом ключа регулируешь силу огня. Только много не прибавляй, а то сожжешь. Кстати, скоро заряжать пора, потом посоветую хорошего мага. У меня такая же печка, муж подарил.

Глава 5. Новый знакомый

Просыпалась я под какой-то стук.

Мамочки! Да это же мои зубы стучат. Холодно как!..

Воздух сотряс раскат грома, я вздрогнула и чуть не скатилась с дивана. Эх, люблю грозу в начале мая! Но только если сидишь с чашкой горячего кофе, завернувшись в уютный плед, и читаешь любимую книгу. Или мастеришь новое украшение. А тут…

Домой меня не вернули, что было вполне ожидаемо. Собиралась начать с чистого листа? Привыкай и не жалуйся.

На этаже хлопала оконная рама, распахнутая ветром. Ночью пошел ливень, в доме стало сыро и холодно. Сквозняк гулял по коридору, студил голые ноги. Я поежилась и бросила тоскливый взгляд в сторону камина. Научиться бы его растапливать, иначе рискую замерзнуть.

За окном маячило раннее утро, в голове было более-менее свежо. Значит, пора встряхнуться и взяться за дело. Завернувшись в плед до самого носа и нацепив балетки, я отправилась на кухню.

Чашка горячего чая — то, что доктор прописал в это хмурое утро. Никогда не любила хозяйничать на чужих кухнях, искать, где что лежит. Вот и сейчас меня преследовало чувство дискомфорта. Чай, больше похожий на сушеную траву, нашелся на дне деревянной коробки. Я втянула носом запах, чихнула и сделала мысленную зарубку: купить нормальный напиток, когда деньги будут.

Водопровод здесь был таким же, как и в ванной, только резервуар поменьше. Подождав, пока кран прокашляется, а ржавчина стечет, я наполнила медный чайник и поставила на плиту. Ну, что же, тетушка Свэнья, спасибо за советы. Сейчас подбросим углей, ключ повернем… Надеюсь, не взлечу на воздух вместе с домом.

Но волшебное пламя мягко окутало донышко, и вскоре я уже сидела, попивая резко пахнущий травяной чай. Наверное, он обладал седативными свойствами, потому что меня окутало спокойствие, я будто смотрела на ситуацию со стороны. Больше не было вчерашних сомнений, страхов, желания впасть в истерику.

Занесло так занесло, что теперь поделать. Надо действовать по порядку, а не метаться туда-сюда. Чистота в жилище, план, как денег заработать. Конечно, решить, что делать с документами, а потом и с детьми ювелира.

Вспомнилось суровое лицо тетки Свэньи, ее ворчливый голос, и на душе потеплело. Хоть на кого-то могу опереться в чужом мире. А потом обязательно отблагодарю, не люблю быть должной.

Я двигалась, согреваясь. За работой время пролетело, как на крыльях. Как говорила мама: «Порядок в доме — порядок в голове».

Второй этаж снова встретил пустыми угрюмыми комнатами, но у меня было прекрасное оружие от всякого рода страхов: швабра, вода и немного желания. Пауки разбегались прочь, стекла начинали сиять, от пыли глаза слезились, а из носа текло, но с каждой минутой ее становилось все меньше и меньше!

Окна я открыла нараспашку — пусть солнечный свет убивает микробов, а ветер уносит ароматы запустения. Как раз и ливень закончился. Шторы и покрывала в идеале бы выстирать, а пока вытрясла их как следует. Да уж, после генеральной уборки меня саму придется оттирать с мылом и щеткой.

Я аккуратно прошлась влажной тряпкой по портретам. Детям на картине было года по четыре, сейчас им девять, если тетя Свэнья не ошибается. Уже взрослые и наверняка имеют свое мнение. Чувствую, хлебну еще с ними. Но, с другой стороны, мы можем подружиться. Кто сказал, что все будет плохо? От одиночества люди вообще с ума сходят.

Танита, Татьяна. Даже лет нам одинаково. Может, это судьба? Но занимать чужое место все же некомфортно. Я читала, как некоторые попадали в чужие тела, заменяя погибшего человека собой. А у нас тут сестрица ювелира может нагрянуть в любой момент. Я пока не решила, что буду делать в таком случае.

До вишни все-таки удалось добраться. Крупная, сладкая и темно-красная, она просто лопалась во рту. Земля вокруг была усыпана мягкими темными ягодами, сезон скоро закончится, так чего добру пропадать? Часть я пустила на компот, часть — на пирог. Тут и сахар пригодился, и яйца, и остатки муки, найденные в недрах кухонного шкафа.

Пока возилась с пирогом, на плите варилась гречневая каша. Я не была великим кулинаром, готовить любила только по вдохновению, а не в обязаловку. Пищу предпочитала простую, без выкрутасов, такую, что не требовала безотрывного присутствия на кухне. Рыба, нежирное мясо, разные крупы, зелень, овощи обязательно. Резать салаты, правда, терпеть не могла.

Что дал новый мир, то и поедим. Пока убирала дом, время перевалило за полдень. Конечно, не идеально, но дышать точно стало легче — это я отметила с удовлетворением.

В голове, как шестеренки, крутились мысли. Я могу сходить на рынок и узнать, сколько стоит аренда места. Могу походить по лавкам, поспрашивать, можно ли сдать товар для реализации и какой процент мне будут отчислять с продаж.

Конечно, к дому пристроена собственная лавка — это бесспорный плюс. Но место непроходное, тихое. Она давно не работала, и бывшие клиенты Малкольма разбежались по другим мастерам. К тому же мы творили немного в разных направлениях. Он занимался золотом, серебром и драгоценными камнями, в журнале учета я нашла описание проданных изделий. Мои украшения были более простыми, их могли позволить себе не только богатеи. Они не для того, чтобы показать статус и доход, а больше для себя, для души. Что-то милое и уютное.

Я прекрасно знала, что порой сложнее не изготовить само украшение, а найти ему новую хозяйку. Среди мастеров такая конкуренция, что мама не горюй, затеряться легче легкого. В основном покупатели находили меня в соцсетях, а еще работало сарафанное радио.

Глава 6. Добрая соседка

Это напоминало наборы, которые дарили у нас на восьмое марта. Небольшая плетеная корзина с лиловым бантом на ручке, букетик из сушеной лаванды, мягкая, светлая стружка на дне. И содержимое — такое нужное, я бы полцарства за него отдала!

В тонкую бумагу было завернуто мыло: четыре бруска. Я по очереди развернула каждый, потом не удержалась и вдохнула цветочно-ягодные ароматы.

— Просто прелесть! Настоящее мыло ручной работы, — я расплылась в улыбке.

— Конечно, ручной. Какой же еще? — удивилась тетка Свэнья. — Зятек принес, но меня раздражают такие запахи. Еще тут цветочки какие-то, семечки, не люблю эту ерунду.

Милая традиция передаривать подарки существует во всех мирах! Этот факт меня нисколечко не обидел и не смутил. Напротив, было очень приятно. Тетя Свэнья будто прочла мои мысли.

Я отнесла корзинку в ванную, потом в одиночестве буду наслаждаться купанием. Надо бы отблагодарить, да и задобрить соседку не помешает.

— Вы знаете, у меня для вас тоже есть небольшой презент. Я ведь уже говорила, что немного смыслю в ювелирном деле.

— Да зачем мне какие-то побрякушки? — отмахнулась она. — Старая я уже.

— Ну что вы, каждой женщине иногда надо радовать себя. Хотя бы для настроения. Сейчас, погодите минутку, я скоро вернусь!

Усадив Свэнью на диван в гостиной, я забежала в мастерскую и открыла сумку со своими сокровищами. Мне казалось, ей подойдет что-то крупное, но без лишних финтифлюшек. Вот, например, подвеска с аметистом. Фиолетовый камень с белыми прожилками был обрамлен узорным кастом — пояском, который удерживал его в гнезде. А с обратной стороны была выпилена роза. Если я правильно поняла, это любимые цветы соседки, ей должно понравиться.

Налет патины на меди придавал эффект благородной старины. Окисляясь, металл темнел на воздухе, но у меня в запасе были разные способы, чтобы добиться этого быстрее. Я покупала пузырьки с художественной патиной: голубой или зеленой. Или держала украшение над парами нашатырного спирта.

Подарок я положила в черный бархатный мешочек и гордо протянула тете Свэнье.

— Ну, выдумала тоже, — она привычно заворчала, развязывая тесемки и извлекая кулон. Кажется, соседка даже немного смутилась.

Подвеска легла на смуглую ладонь, Свэнья покрутила ее так и эдак, внимательно рассмотрела аметистовые бусины, которые украшали цепочку. Конечно, заметила и розу на обороте.

— Это что, ты сама делала? — она подняла на меня удивленный взгляд.

Я кивнула.

— Как думаете, жительницам Керлига понравятся подобные вещицы? У меня с собой есть запас украшений, я собираюсь продать их и заработать денег на первое время. А давайте померяем?

Соседка сначала отнекивалась, но я все-таки застегнула цепочку, тайком наблюдая, как Свэнья начинает краснеть и выпячивать обширную грудь.

— У тебя, оказывается, руки из правильного места растут, — она потрогала аметист. — Что-то подобное было у моей прабабушки. А золотые ты делаешь? Их можно продать куда дороже, особенно если местные узнают, что их изготовила сестра самого Малкольма.

— Признаюсь, с золотом никогда не работала, — я развела руками. — Но мне хочется, чтобы и простые горожанки радовали себя, я не буду заламывать цены. Золото и драгоценные камни могут себе позволить только очень богатые женщины, а много ли таких? Я могу делать простые, но изящные вещицы на каждый день из серебра, меди и латуни. Обычные парни могут дарить их своим возлюбленным.

Тетка Свэнья окинула меня подозрительным взглядом.

— Ты уже все продумала, да? Видно, чутье на деньги у вас семейное. А ведь и правда, не только на драгоценностях можно заработать. У нас в городе много модниц, особенно молодые любят принарядиться. А что у тебя еще есть? Показывай.

С удовлетворением отметив, как загорелись глаза соседки, я помчалась за остальным. И вскоре демонстрировала колечки всех форм и размеров. Начиная от самых простых и заканчивая сложными, над которыми корпела по полдня. Были тут и медь, и серебро, и сочетание обоих металлов. Особенно мне нравилось наносить узоры: миниатюрные силуэты гор, цветов, животных. Мне говорили, что они выглядят живыми.

Я могла часами вырезать узоры острым штихелем, но чаще использовала травление. Тонкой кисточкой рисовала на поверхности орнаменты лаком для ногтей, потом кидала в раствор перекиси, лимонной кислоты и соли. И с замиранием сердца наблюдала, как тот пузырится и синеет.

Но важно было не передержать! Иногда я забывала вовремя достать изделие, и раствор съедал лишнее, делая металл слишком тонким. Порой даже получались дырки. Было жаль, но приходилось переделывать. В конце химического процесса незащищенный лаком слой растворялся, а мне оставалось лишь почистить украшение и подчеркнуть рельефы.

Спасибо всемогущему Интернету: из него я почерпнула большую часть своих знаний! Бывший муж иногда шутил, что украшения я делаю из этого самого и палок. Ну и что? Зато получалось красиво и интересно, а каждая вещь имела смысл и свою историю.

— Вот это лунный камень. Я хотела изобразить зимнюю ночь, свет луны. А тут маленькие звездочки. А это, тетя Свэнья, — я покрутила кольцо с маленьким, но ярким сине-зеленым лабрадором. — Это может рассказать о северном сиянии. А это кольцо про осень, я специально смешала здесь желтую латунь и рыжую медь, а камень — гранат. Можно посмотреть, как красиво он смотрится на солнце.

Глава 7. Женские штучки и радости ювелира

Успеть бы разделаться со всем до темноты. Быстро приведя себя в порядок и покрутившись перед напольным зеркалом, я убедилась, что выгляжу более-менее прилично. А после отправилась покорять улицы, лавки и их хозяев.

Нужно узнать и сравнить цены, чтобы быть в курсе, какая валюта тут ходит. Об этом мире я по-прежнему не знала почти ничего. Политический строй, география, народы и расы, религия — просто темный лес. Тетя Свэнья в разговоре упомянула какую-то Заступницу. Наверное, это одно из местных божеств.

Что ж, буду осваиваться потихоньку, чтобы не казаться глупой и странной. Если останутся силы, полистаю перед сном книги из библиотеки Малкольма.

На углу одного из домов висела табличка.

— «Улица Журавлей», — прочитала я шепотом. Надо запомнить хоть, где живу.

За поворотом начиналась улица Купеческая. Это то, что нужно! Наверняка здесь много лавок. Я накрыла ладонью сумочку с частью сокровищ. Было жаль расставаться с ними, особенно за смешные деньги. Но у меня по-прежнему останутся руки, которыми можно наделать новых.

Дорога уходила вниз. По обеим сторонам высились каменные дома с черепичными крышами. На балконах, под окнами, у порогов стояли вазоны с цветами — везде уют и чистота. Заметно было, с каким вниманием и любовью местные относятся к родному городу.

Торговля шла своим чередом. Зазывалы пытались заманить народ пышными фразами и щедрыми предложениями. По делам спешили прохожие, а я была начеку, чтобы снова не оказаться на пути у повозки.

Сегодня я решила прогуляться не той дорогой, которой ходила вчера, а в противоположную сторону. Над дверью одной из лавок висела деревянная фигурка пирожка с глазами, и я невольно улыбнулась.

— Эй, девица-красавица! — в окно высунулась голова пухлощекого парнишки в белом колпаке. — Попробуй, какие пирожные мы сегодня испекли! Самые низкие цены в городе, а вкус — пальчики оближешь!

Приглашают? Хорошо, посмотрим, что там у них есть. Едва я переступила порог, как ноздри защекотал аромат сладкой сдобы. С витрин на меня смотрели и буквально умоляли их купить эклеры, булочки, пирожные, украшенные кремовыми завитками и ягодами. Были здесь и торты, которые я так любила.

— Сладости на любой вкус, — прокомментировал парнишка. — Выбирай!

— Я не взяла с собой денег. Но вы можете сказать, сколько они стоят, чтобы в следующий раз я захватила нужную сумму.

Юноша, стараясь не подавать виду, что мое заявление его огорчило, пустился рассказывать. Таким образом я узнала, что здесь ходят медные ксолы.

Кроме сладостей, тут продавали хлеб, масло, сыры и сахар. С первого раза уложить все в голове было непросто, но я уже примерно понимала, что сколько стоит.

Следом я посетила еще три бакалейных лавки, узнавая и сравнивая цены. Торговцы расхваливали свои товары и уговаривали купить хоть что-то, но я мужественно держалась. Не признаваться же, что у меня в кармане пусто. Хорошо, дома еще остались вчерашние продукты.

Мое внимание привлек небольшой магазинчик на другой стороне улицы. «Женские штучки» — кричала яркая вывеска. Я решительно зашагала к ней.

— Добро пожаловать, милая, — приветливо улыбнулась женщина за прилавком. Ее лицо было густо напудрено, удивительно, как такой слой еще не осыпался.

Полки и витрины заполняли действительно женские штучки: карманные зеркальца, пудры и краски для лица, бигуди, заколки, ленты. От разнообразия глаза разбегались.

— Не хотите что-нибудь купить?

— Честно говоря, я не покупаю, а продаю.

Глаза продавщицы округлились.

— И что же продаете?

— У меня есть чудесные шпильки для волос, — я полезла в сумочку. — Бусы и сережки. Мой брат был ювелиром в Керлиге, от него мне достались лавка и мастерская. Я планирую восстановить их работу, а пока ищу дополнительные места, где можно сбывать товары. Мне нужны надежные компаньоны.

Я решила не ходить вокруг да около и хвататься за любой шанс. Старалась говорить серьезно, при этом избегая иномирных формулировок. Если получится, оставлю свои украшения в разных лавках, а потом буду сравнивать, где лучше продается, честно ли платят владельцы. Тогда и решу, с кем продолжать работу.

— Вашим братом, случайно, был не Малкольм Зорвир? — женщина сощурилась.

— Он самый, — я вздохнула. — Болезнь забрала его несколько месяцев тому назад.

— Соболезную, милая. Вижу в вас некое сходство. Господин Зорвир был настоящим мастером, самые знатные жители города заказывали драгоценности только у него.

— Я продолжу семейное дело. Но у меня не золото с драгоценными камнями, а разные приятные женскому сердцу мелочи. Думаю, они будут хорошо смотреться в вашей лавке. Они по карману горожанке с любым достатком.

— Значит так, милая, — она напустила на себя деловой вид. — Как вас зовут?

— Танита.

— Хм, не знала, что у Малкольма есть сестра. Но мы с ним и не были близко знакомы. Я госпожа Мерден, сдаю полки в аренду мастерам, половину дохода забираю себе. Вот тут косметика, тут шкатулки от очень хорошего резчика. Взгляните, эти сумочки шьет мастер по коже. Мы с ними работаем уже давно, стали почти родственниками. Я сама по себе не конфликтная, не жадная, плачу всегда честно.

Глава 8. Редкий камень

Уже через пару десятков метров на пути попалась маленькая, незаметная в первого взгляда вывеска. «Господин Грут. Оценщик». Я закусила губу. Зайти? Интересно, он сможет определить настоящую цену моих изделий? Госпожа Мерден взяла не все, кое-что осталось в сумочке.

Ладно, была не была! Я занесла руку и постучала в деревянную дверь.

Открыли почти сразу. Старик в клетчатом костюме и войлочных тапках оглядел меня с головы до ног.

— Вы ко мне? — спросил настороженно, будто я могла ошибиться дверью.

— Если вы оценщик, то да, к вам, — я улыбнулась, чтобы сразу расположить его к себе.

Он кивнул и посторонился. Я прошла в просторное помещение, отмечая увешанную диковинками стену. Тут были и старинные механические часы разных видов и размеров, сделанные так искусно, что в их происхождении можно было заподозрить магию. На одних по циферблату медленно двигались солнце и луна, на других танцевала влюбленная пара. Третьи напоминали некогда популярные у нас часы с кукушкой, только эта птица выглядела как настоящая. Она клевала миниатюрные зернышки, но от звука моих шагов замерла, кося на меня блестящим черным глазом.

Было и оружие: кинжалы с гравировкой на лезвиях, меч с львиной головой, настоящий боевой топор — подобные я видела только в фильмах про викингов.

На витрине за стеклом расположились украшения: старые, потертые от времени, массивные. Чем-то они напоминали скифские. А еще наконечники стрел, столовые приборы, женские гребни для волос. Хоть музей открывай!

С полки на меня строго смотрел чей-то бронзовый бюст. По соседству с ним — песочные часы, прибор, напоминающий астролябию, и уйма других штук, чье назначение не было известно мне даже приблизительно.

Я поняла, что увлеклась. Старик терпеливо ждал, пока его посетительница утолит любопытство.

— Молодая госпожа что-то хотела? — поинтересовался вежливо.

Я вдруг ощутила себя полной дурочкой. У него тут сокровища со всего света собраны, а я заявилась со своими мелочами.

Ну ничего, не бежать же теперь. Дедуля-оценщик выглядел добрым и вполне безобидным, может, даст хороший совет бедной попаданке.

— Господин Грут, мне нужен ваш профессиональный взгляд.

Кажется, его заинтересовали мои слова.

— Только я не знаю цены ваших услуг.

Хорошая мысля приходит опосля, как говорится. Надо было сразу догадаться, что он работает не за спасибо! Но иногда я сначала делаю, и только потом думаю.

Старик усмехнулся и прошел за стол.

— Давайте. Что там у вас? Иногда я не беру денег за свои услуги, если предмет, который мне показали, редкий и вызывает особый интерес.

Немного поколебавшись, я открыла сумочку и стала раскладывать перед ним свои изделия. Сцепив пальцы в замок, он спокойно ждал, когда я закончу. Но, стоило вытащить одну из подвесок, внезапно оживился. Схватил трясущимися руками и поднес ближе к глазам.

— Надо же, что я вижу!

Я перестала дышать. Что такого странного углядел оценщик?

— Это же Волосы Заступницы! — произнес он торжественно.

Старик держал увесистый кулон с рутиловым кварцем. В прозрачном, будто слеза, кабошоне застыли тонкие золотистые нити рутила. Я трепетно любила этот необычный камень, он напоминал солнечные лучи в чистом летнем небе. В нашем мире его еще называли волосатиком или «волосами Венеры».

— Ну да, — подтвердила я осторожно. — Прошу вас, господин Грут, продолжайте. Мне очень любопытно.

Ох, ну что он тянет? Надеюсь, здесь это не какой-то запрещенный к добыче минерал? Да нет, вряд ли. Оценщик выглядит слишком довольным…

Это украшение имело свою историю. Несколько месяцев назад мне захотелось сделать что-то этническое, дикое, напоминающее о жарких странах. Чтобы материалы были простыми, естественными и грубыми, как земля, и теплыми, как солнце.

В запасах нашелся глиняный кабошон с лицом неизвестной девы, глиняные бусины, купленные у одной из знакомых мастериц. Едва я совместила эти сокровища, рутиловый кварц и медную пластину, в голове сразу вспыхнула картинка.

А потом пришло время поработать: нарисовать эскиз, выпилить металлическую основу, нанести грубые узоры, какие могли делать вольные мастера много веков назад. Игорь тогда говорил, что мои наскальные рисунки никто не купит. Надеюсь, он ошибался.

— Этот камень добывают только на островах Саас, он невероятно редкий и ценный, — пустился объяснять старик с возбужденным блеском в глазах. — Немногие могут себе его позволить. Служители божественного культа используют Волосы Заступницы в ритуалах. Глиняный лик Заступницы, — он любовно погладил кабошон большим пальцем. — Вы ведь знаете, что и медь, и глина — тоже символы светлой богини?

Я кивнула с самым умным видом. Внутри все дрожало от предвкушения. Как же так совпало? Я, сама того не ведая, создала символ местной веры? Над головой девы сияло солнышко рутилового кварца, четыре бусины из этого же камня украшали цепочку. А еще я судорожно вспоминала, сколько волосатиков есть у меня с собой.

— Заступницу детей и матерей изображают с глиняным кувшином молока в руках или миской меда. Вы знаете, что эту вещь ценители, коллекционеры, да и верующие в Заступницу богатые люди с руками оторвут? Кстати, вы не представились. Как вас зовут?

Глава 9. Знакомство с "племянниками"

— Ты маху дала, конечно. Надо было с теткой Свэньей посоветоваться. Но ты ведь сама себе умница!

Я слушала уже ставшее привычным ворчание соседки. Мы шли к городской ратуше в компании ее мужа, господина Тикса. Это был грузный мужчина за шестьдесят с лысиной, обрамленной венчиком седых волос, глубоко посаженными внимательными глазами и бровями, как у Брежнева. Хорошо, что он оказался немногословным и больше молчал. Но я то и дело ловила на себе его осуждающие взгляды.

— Эта Мерден берет у мастеров товар по меньшей цене, с нее же и рассчитывается. И то неделями приходится выбивать. Зато продает с дикой накруткой.

— Откуда вы знаете, тетушка Свэнья?

— Как откуда? Сосед у меня кожевник, через три дома живет. Уже два месяца не может свою долю выбить. Сказал, что в жизни больше ничего ей не отдаст. Можешь сама у него спросить! — она активно жестикулировала и возмущалась так громко, что прохожие оборачивались и провожали нас недоуменными взглядами.

Зато я с удовлетворением отметила, что соседка надела мой кулон с аметистом, а в тон к нему — фиолетовую косынку и такого же цвета юбку.

— Как, говорите, зовут этого кожевника?

— Господин Домич, — буркнул муж Свэньи. — Ты что, не помнишь его? Всю жизнь на одной улице прожили.

Я чуть не дала себе оплеуху.

— Меня давно здесь не было, половину соседей успела забыть, — попыталась оправдаться я, а тетка Свэнья махнула рукой и пропела с ядом в голосе:

— Ты-то, милый, точно Домича не забываешь. Ведь он, кроме пошива сумок, еще и настойки ядреные делает.

— Ой, не начинай, — взмолился тот, но Свэнью уже понесло.

И все же хорошие мне соседи попались. Надо бы и с кожевником познакомиться, посмотреть, что продает, как ведет дело. В моем случае чужой опыт бесценен. Но, как водится, сначала мы предпочитаем набивать свои шишки.

А вот об украшении с Волосами Заступницы я пока никому не рассказывала. Как и о том, что у меня есть небольшой запас кабошонов. Ночью я вспомнила, что когда-то заказчица просила меня сделать колечко с этим камнем. Говорила, он женщинам помогает. И там, и тут рутиловый кварц считается истинно женским талисманом.

Я планировала привести в порядок вещи жены ювелира, но сил не осталось. Зато обновила подарочек тетки Свэньи: от души вымылась новым мылом и выстирала платье. Вода здесь была не такая, как дома. От нее кожа и волосы не пересыхали, напротив, становились мягкими, как у младенца.

Еще обследовала библиотеку Малкольма и отобрала книги для изучения: невероятно полезный справочник «Камни и минералы», пособие по ювелирному делу и историю королевства Энвейр, в которое меня занесло.

Так я и уснула: на диване, с тяжелым талмудом на груди. И спала беспокойно. То новые идеи лезли в голову, хоть веником гони. То мерещились какие-то тени и шорохи. То казалось, что воры лезут в окно.

— Вот и пришли! — объявила соседка.

Считалось, что ратуша — это лицо города. Главное здание Керлига выглядело строгим и элегантным: простые формы, сдержанное убранство, высокие двери и колонны, широкие окна. Крепкая башня с колоколом и часами. Их бой разносился над городом каждый час.

У входа нас ждала госпожа Меления, сестра Свэньи — пожилая худощавая женщина в сером платье и шляпке, украшенной цветком с мятыми лепестками. Волосы ее были собраны в пучок так туго, что кожа на лбу казалась натянутой. Она работала смотрительницей приюта, в котором жили мои «племянники».

Между ней и тетей Свэньей не было ничего общего, за исключением, пожалуй, взгляда. Обе умели глядеть так цепко, что становилось неуютно. Я сразу почувствовала себя не в своей тарелке.

— Это и есть Танита? — спросила Меления у сестры и поджала тонкие губы.

— Она самая. Ты ведь помнишь ее, Мел.

Несколько секунд глаза-лазеры скользили по мне, изучая и щупая. Как, должно быть, ее дети боятся! Выглядит как настоящая карга.

— Не хочешь сегодня племянников проведать? Я им сказала, что ты вернулась в город. Дети очень хотели тебя увидеть, — чопорно произнесла госпожа Меления.

— Конечно, она их проведает, — Свэнья ткнула меня локтем в селезенку. — А ты не волнуйся, Танита взялась за ум и готовится к возвращению племянников в родной дом.

— Сначала я должна убедиться, что она сможет их содержать, — еще один тяжелый взгляд — по коже ровным строем побежали мурашки. — И проверить жилищные условия.

— Как скажете, — начала я, но тетка Свэнья опять перебила.

— Все там в порядке. Я уже проверила, а ты ведь знаешь, какая я дотошная.

Госпожа Меления обдала сестру холодным взглядом и первая прошествовала в ратушу.

— Давай, Танита, пошевеливайся, — поторопила меня Свэнья. — То, что сестрица согласилась пойти с нами, уже большая удача.

Я тоже так считала. Но теперь волновалась не из-за документов, а из-за детишек, с которыми предстояло встретиться уже сегодня. Как я буду смотреть им в глаза? Как они меня воспримут?

Одни вопросы! Уверена только в том, что двойняшки обижены на Таниту. Значит, простой жизни мне не светит.

Глава 10. Скользкий гость

Следующие два дня пролетели как один. Я погрузилась с головой в дела насущные и трудилась, не разгибая спины. Тетка Свэнья, будто опытный надзиратель, следила за мной из-за забора и отпускала то ехидные комментарии, то вполне дельные замечания.

Уходя из приюта, я попросила госпожу Мелению проследить, чтобы детей не обижали. На что она ответила: «У нас порядки строгие, но невозможно стоять над детьми денно и нощно. Они так или иначе будут ссориться, особенно мальчишки».

Мои слова о том, что их гнобят из-за того, что Варда и Тимош дети ювелира, смотрительница проигнорировала. Она работала там много лет и повидала всякое, поэтому не считала, что над ними так уж сильно издеваются. Напоследок велела поменьше болтать и скорее заняться устройством своего быта.

И я занялась.

В доме меня ждало еще много работы, а дела росли, как снежный ком. Конечно, я сделала поверхностную уборку, но требовалось еще разобрать горы вещей, вычистить посуду, закупить необходимое и устроить грандиозную стирку.

Я обследовала все уголки и потайные места, навела идеальный порядок в кладовке. На одной из полок нашла коробку со швейными принадлежностями, вышивкой и мотками цветных лент и кружева.

Чего добру пропадать? В хозяйстве все пригодится. Правда, я не совсем понимала, что буду делать с незаконченной вышивкой, но пускай лежит. Почему-то казалось, что это принадлежало жене Малкольма, Розе. Если так, то детям, наверное, будет приятно, что у них остались вещи в память о матери.

Я усмехнулась, вспомнив двойняшек. Снаружи они выглядели такими холодными, колючими, недоверчивыми. Особенно Тимош. Мальчишка невзлюбил меня с первого взгляда.

И я спрашивала себя, хочу ли жить с ними и заботиться о совершенно чужих детях? Если хорошенько подумать и отбросить голос совести, жалость…

Скорее да, чем нет. Постоянно быть одной невыносимо, я так психом-одиночкой стану. Тетка Свэнья, хоть и заглядывает время от времени, не в счет. А отношения с мужчинами заводить не собираюсь, счастливый брак и танцующие единороги мне не светят.

С каждым днем крепла мысль, что мое попадание сюда произошло не просто так. Но серьезный разговор с детишками меня только ждет. Вероятно, они и сами понимают, что натворили что-то не то.

Детские комнаты я отмывала дольше всего, зато теперь они были полностью готовы к возвращению маленьких хозяев. Даже игрушки перебрала и красиво расставила.

Шкаф с вещами тоже не избежал моего пристального внимания. Присмотренную юбку постигла незавидная участь — я подшила подол и отпорола с пояса дурацкую вышивку в виде цветочков. Отобрала несколько блуз, платков и жакетов. Все это добро отмокало в ванной полдня. У шелковой блузы нежно-розового цвета на груди осталось мелкое коричневое пятнышко, и я решила замаскировать это место одной из своих брошек.

Пока возилась с гардеробом, вспоминала, что рассказывала бабушка о временах, когда утюги были еще не во всех домах. Как только люди не исхитрялись! Я натянула бельевую веревку прямо над ванной, которую наполнила максимально горячей водой, и развесила уже высохшие вещи. Ожидалось, что горячий пар расправит заломы.

Подождем, проверим.

Я не была супер-хозяюшкой, которая знает сто один способ выведения застарелых пятен, может соорудить топиарий из рулона туалетной бумаги и вантуза, приготовит первое, второе и третье из гречки с хлебом. Но что-то получалось. Просто не хотелось бездельничать и слушать глухую тишину. В такие моменты в голову лезли упаднические мысли.

Я еле сдерживалась, чтобы не закрыться на весь день в мастерской, и старательно гнала прочь образы новых украшений. Успеется, мне бы старые сбыть с рук. Я обошла ближайшие улицы, но не нашла подходящих лавок, а в «Женские штучки» больше не хотела ничего нести. Конечно, можно было прокатиться по Керлигу, посетить другой берег, но мешал страх перед незнакомым городом.

Поэтому я продолжала заниматься бытом и наводить красоту.

Шкафчик в кухне, на который я сперва почти не обратила внимания, оказался местным аналогом холодильника. В специальную нишу укладывался магический нетающий лед, который не давал продуктам портиться. Все это мне объяснила тетка Свэнья. К сожалению, льда в холодильнике не было и в помине, пришлось добавить в список расходов еще один пункт.

Эти два дня я с нетерпением ждала новостей от господина Грута, ведь деньги убегали, как вода. Точнее, их почти не осталось.

Решено! Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. А я сама завтра загляну к оценщику и потычу его палочкой, чтобы быстрее искал покупателя. В конце концов, ему это тоже выгодно!

Вылизывая дом, я и про лавку старалась не забывать. Муж тетки Свэньи, проходя мимо, увидел, как я пытаюсь отодрать с окон доски при помощи гвоздодера и плоскогубцев, выругался в сердцах и сделал все сам. Святой человек!

Когда в окна хлынул дневной свет, внутри даже веселее стало, а пустые витрины больше не выглядели такими унылыми. Стоя посреди лавки и лелея коварные планы по захвату ювелирного рынка, я совсем выпала из реальности. И подпрыгнула от громкого стука в дверь. Сердце подскочило вместе со мной и забилось в горле.

Нельзя же так пугать впечатлительную особу. А что, если это посыльный от господина Грута?

— Уже иду! — прокричала я и бросилась открывать.

Глава 11. Госпожа Санлис

Спустя пару часов я была у оценщика. Он писал, что подыскал подходящую покупательницу и теперь ждет меня вместе с украшением. Конечно же, я переживала. Вдруг женщине, которую нашел господин Грут, не понравится моя подвеска?

Я стряхнула несуществующие пылинки с юбки.

Потенциальной клиенткой оказалась уважаемая в городе служительница культа богини Заступницы. Она жила и трудилась при храме, и заплатить за кулон мне должны из храмовой казны. Служители как раз искали вещи, которые можно напитать магической силой и превратить в артефакты.

— О, не стоит так нервничать, все будет хорошо. Уж поверьте моему опыту, — произнес старик с насмешливой улыбкой. — А вот и госпожа Санлис!

В лавку грациозно вплыла женщина в сопровождении девочки-служанки. Госпожа Санлис была высокой и статной, выше меня почти на голову. Едва появившись, она как будто заняла собой пол-лавки. Или во всем виноват давящий ореол силы? Воздух вокруг нее сгустился, как мед.

Женщина была одета в платье цвета молотой корицы — закрытое и бесформенное. Волосы и лоб прятались под тяжелым покрывалом, которое ложилось на широкие плечи мягкими складками. Вроде совсем простое одеяние… Я опустила взгляд и заметила, что кисти женщины украшают широкие и массивные браслеты из чистого золота.

Я не могла точно сказать, сколько лет госпоже Санлис. С чистой совестью ей можно дать как шестьдесят, так и тридцать. Лицо гладкое, без морщин и заломов, но выражение глаз, поступь, даже изгиб губ — во всем читалось спокойствие и непоколебимая уверенность. Знание и мудрость, свойственные только глубоко зрелому человеку.

— Госпожа! — оценщик встал из-за стола и поклонился.

По брошенному на меня взгляду я поняла, что должна повторить за ним.

Наверное, это особое приветствие, с которым обращаются к служителям божественных культов. Желудок вдруг сжался от страха. Если она заговорит со мной о местных верованиях, я сяду в лужу. У меня просто-напросто не хватило времени их изучить.

— Это госпожа Танита, — представил меня оценщик.

— Я знаю, кто она, — ответила госпожа Санлис таким тоном, будто действительно знала.

Во рту пересохло, и я с трудом сглотнула вязкую слюну. Взгляд светло-желтых, как тот самый кварц, глаз был направлен прямо на меня. Но изучала она не мою внешность, а то, что скрыто под ней. По крайней мере, сложилось такое впечатление.

По коже прокатилась волна мурашек, и я поспешила опустить взгляд.

Господин Грут захлопотал вокруг почетной гостьи: подставил стул и скамеечку для ног, налил воды в хрустальный стакан.

— Вы что-то хотели мне показать? — смочив губы, женщина сложила длинные тонкие пальцы на животе.

Грут протянул руку и попросил:

— Да-да, все верно. Госпожа Танита, будьте добры, дайте свою подвеску.

Пальцы не слушались, замок никак не хотел открываться. Но вот я достала из недр сумки черный бархатный мешочек и развязала ленты. Теплая медная подвеска легла на ладонь. Затаив дыхание, я подошла к госпоже Санлис и протянула свое сокровище.

Она приняла кулон так, будто я преподносила его в дар, а не продавала.

Госпожа Санлис долго и внимательно разглядывала украшение, а я все гадала, нравится ей или нет? По выражению лица нельзя было ничего понять. А еще я пыталась не смотреть на завораживающий блеск золотых браслетов.

— Дитя мое, ты веруешь в Заступницу? — внезапно спросила она.

Что же ответить?

— Д-да… в-верую, — я покраснела и начала заикаться.

Но женщина как будто не обратила внимания на мою маленькую ложь.

— Вижу на тебе ее печать. Это хороший знак, — миролюбиво продолжила госпожа Санлис.

Я уставилась на нее с удивлением. Взмахнув рукой, та попросила оценщика и служанку:

— Оставьте нас ненадолго, пожалуйста.

— Конечно, — почтительно произнес Грут, и они с девочкой вышли через маленькую дверцу, ведущую вглубь дома.

Мы с госпожой остались один на один. Взгляд заметался туда-сюда, от волнения стало трудно дышать. Что означали слова этой странной женщины? Неужели она с первого взгляда распознала во мне попаданку?

— Не бойся меня, Танита, — попросила она, обматывая цепочку от подвески вокруг пальцев. — Или как тебя зовут на самом деле?

Сердце перекувыркнулось в груди, и я медленно выдохнула, чтобы успокоить его.

— Откуда вы знаете? — спросила шепотом.

Выкручиваться нет смысла. У этой госпожи на лбу написано, что она сразу меня раскусила. Если кто-то и сможет все объяснить и ответить на вопросы, то только она!

— Вы… маг?

Госпожа Санлис снисходительно улыбнулась.

— Я зрящая, моя магия помогает людям этого города. Хоть ты не из этого мира, но несешь на себе печать Заступницы.

Яснее не стало. Я опустилась на край стула и спросила:

— А что это значит? Что еще за печать?

— Заступница наделила тебя даром защищать и оберегать. Я сразу ощутила в этом украшении легкий отголосок магической силы. Он остается на всем, к чему ты приложишь руку. Не удивляйся так, ты ведь и раньше замечала небольшие странности? Твоя магия действует неявно, но она есть.

Глава 12. Домой!

Госпожа Санлис оказалась немногословной, и у меня остались вопросы без ответов. Но ей удалось донести до меня то, что если мне все разжуют и преподнесут на блюдечке, ничего не выйдет. В чужом мире может выжить только сильный человек. Человек со стержнем. И мне самой предстоит его выковать.

Но главное, если у меня действительно есть какая-то магия, как ее использовать? Разве это легко и просто? Уму непостижимо. Хотя, что я хотела? Моя обычная жизнь закончилась, едва я угодила в канализационный люк.

Санлис, правда, добавила, что мои работы еще могут понадобиться Храму, и позже она обязательно со мной свяжется. После общения с этой женщиной на душе даже стало спокойнее — тайна уже не так тяготила меня.

Заглянув в мешочек, я увидела десять золотых. Неужели моя работа на самом деле столько стоит? Это нереальная сумма, вдруг служительница намеренно ее завысила? Отстегнула от храмовых щедрот, так сказать. В фонд помощи бедным попаданцам.

По договору двадцать процентов я заплатила оценщику, итого у меня на руках осталось восемь золотых ксолов. Он выдал расписку, что действительно получил от меня деньги и не имеет претензий, а еще я попросила Грута написать кое-какое письмо. И теперь шла в сторону приюта, бережно поглаживая его сквозь карман юбки.

Охранник у ворот, крепкий мужчина с округлым животом узнал меня, но сперва не хотел пускать. Пришлось включить весь свой дар убеждения и добавить капельку женского очарования. Разомлевший от духоты летнего вечера и моей милой улыбки, он все же открыл ворота, наказав долго не задерживаться.

И где искать госпожу Мелению? Надо выловить кого-то из взрослых.

Я остановилась, прислушиваясь. Во внутреннем дворике стояли шум и гвалт — наверное, воспитанников вывели на вечернюю прогулку. Я пошла на звуки по мощенной желтым кирпичом дорожке, чувствуя себя Элли из страны Оз.

К детским крикам добавлялось жужжание толстых пчел, оккупировавших заросли спиреи и чубушника. Помнится, так пахло в нашем маленьком и тихом городском сквере. Здешние растения почти не отличались от земных, но встречались и те, которых я прежде не видела.

Знакомый аромат зацепил что-то внутри, какую-то тонкую струнку, и я замедлила шаг. Нырнула в мысли всего на несколько секунд, отвлеклась, и в этот миг со всего разбегу на меня кто-то налетел.

Мальчишка!

Мы слаженно ойкнули, а он еще и ладони к лицу прижал. Я узнала кудрявые волосы, выглядывающие из-под кепки.

— Тимош, это ты? — я придержала за плечо норовящего удрать мальца.

— А? Тетя?! — в голосе послышались нотки испуга.

Он низко надвинул на лоб кепку и опустил голову.

— Посмотри на меня, — велела и развернула мальчишку к себе.

Я ахнула в голос, потому что Тимош напоминал не ребенка, а панду: вокруг глаз, будто солнцезащитные очки, красовались сочные фингалы, нос распух и покраснел.

Он шмыгнул и отвернулся. А меня сначала сковало оцепенение, потом нахлынули тревога и злость.

— Тебя побили? — поинтересовалась я как можно спокойнее. Сейчас не время для лишних эмоций.

— Упал, — буркнул Тимош и скрестил руки на груди, точно надутый хомячок.

— И сразу на оба глаза. Ясно все с тобой, — заключила я, покачав головой.

Такие следы остаются после сильных ударов в переносицу. Но этот упрямец никогда не будет ныть и жаловаться, только бурчать и топорщить иголки.

Заметив нас, подбежала Варда. Остальные дети продолжали беситься и перекидывать друг другу мяч, кто-то бегал из одного конца поля в другой, голося во все горло. Взрослых видно не было. Воспитанники всегда гуляют без присмотра?

Девочка поймала мой взгляд и несмело улыбнулась:

— Тетя Танита, ты за нами пришла? — спросила голосом маленького ангелочка.

— Да, Варда. Только сначала переговорю со смотрительницей.

Пальцы продолжали удерживать плечо Тимоша. Он фыркнул и дернул рукой, высвобождаясь. Я настаивать не стала, только вздохнула громко.

— Упал я, понятно? — пояснил еще раз мальчишка, словно в его глазах тетушка была умственно отсталой.

Варда закатила глаза.

— Он врет.

— А ты ябеда! И дура!

Брат с сестрой уставились друг на друга с такой злостью, что я даже испугалась. Вдруг подерутся?

— Так, дети, тихо. Все в порядке, — сказала, выставив между ними руку по типу шлагбаума. — Тимош, такого больше не повторится. Тебя больше не будут обижать.

Я, конечно, понимаю, что дети не должны расти изнеженными фиалками, но такие драки — это чересчур. Ребенок мог получить настоящее увечье! А госпожа Меления либо не видит в этом ничего особенного, либо просто не сознается, что не может контролировать ситуацию в своем приюте. Сильные бьют тех, кто слабее и младше.

Дети постепенно притихли и перестали пыхтеть, как маленькие паровозы.

— Я думала, что ты больше не придешь. А Тимош тебя очень ждал, — Варда сдала брата с потрохами.

— Не ждал, — буркнул детеныш панды и шмыгнул разбитым носом.

Глава 13. Случайная встреча

Имущество племянников уместилось в две небольшие сумки: кроме сменной одежды и пары игрушек у них ничего не было. Мы шагали по улице, я не знала, о чем вести разговор. Дети негромко переговаривались между собой, они тоже чувствовали неловкость.

Я волновалась за Тимоша, надо бы показать мальчика врачу. Вдруг там все-таки перелом или сотрясение? Жаль, у меня нет медицинского образования, остается уповать на квалификацию местных лекарей. Надеюсь, тут пиявки и кровопускание не являются единственными способами лечения?

Я негромко кашлянула, чтобы привлечь внимание.

— Так, детишки, — начала деловито. — Скажите мне, вы ведь в школу ходили?

При упоминании школы Тимош слегка поморщился, а Варда с готовностью принялась рассказывать:

— Да, ходили, пока папа был жив. В школу Святой Патриции на Каштановом бульваре недалеко от дома. Потом, конечно, пришлось ее оставить, — на лицо девочки набежала тень, а взгляд потух. — В детском доме с нами занимался учитель.

— Тогда завтра снова отправим вас в школу.

Не сидеть же им дома, в самом-то деле? Образование важно в любом из миров. Заодно и к нотариусу сходим.

Дети переглянулись, и Тимош покрутил пальцем у виска.

— Ты что? В школах сейчас каникулы! — возмущенно заявил мальчишка.

— Знаю, — ответила я с умным видом, хотя, конечно же, не знала. — Но все нужно делать заранее. Если придем в последний момент, в школе может не остаться свободных мест. И вообще, я так давно училась, что и забыла, когда бывают каникулы. Напомните, будьте так добры.

Так я узнала, что Новый год совпадает с началом учебного года — это первый день зимы. Первые каникулы выпадают на март, вторые — на июнь, а третьи — на ноябрь. Правда, здесь у месяцев названий не было, говорили просто «первый месяц весны» и тому подобное. Таким образом я выяснила, что сейчас заканчивается июнь.

Я любила лето не только за тепло и яркое солнце. В это благодатное время можно набрать природных материалов для моих украшений.

По улице сновали горожане, с двойняшками поздоровалась какая-то женщина. Дети засматривались на яркие витрины и вздыхали время от времени.

— Что-нибудь хотите? — спросила я, когда мы остановились у продуктовой лавки.

Конечно, хотят. Ужин в приюте они пропустили, к тому же, не думаю, что там их баловали разносолами. Дети переглянулись, но скромно промолчали.

— Давайте, заходите. Устроим сегодня праздник живота в честь возвращения домой, — я схватила их за руки и потащила внутрь.

Лавка оказалась огромной, хорошо одетые покупатели толпились у прилавков, с которых на нас смотрели ароматные колбасы, соленья, сыры с зеленью, чесноком, специями. Яблоки и груши манили румяными боками, блестели от влаги гроздья синего и зеленого винограда, мягкие сливы были выложены горками. Гранаты, лимоны, клубника и вишня едва не лопались от переполняющего их сока.

Хозяин лавки, увидев золотой ксол, уставился круглыми глазами, а потом заворчал, что на сдачу придется отдать всю кассу.

Выходили мы, груженые покупками. Варда выглядела довольной и бесконечно щебетала, а Тимош, напротив, притих и загрустил.

— Мы часто тут бывали раньше, — ответил на мой удивленный взгляд.

Показалось, что синяки под глазами стали еще темнее, и я спросила:

— Так, детишки, вы не знаете, тут поблизости есть лекарь? Я хочу, чтобы он тебя осмотрел.

— Мы не детишки! Звучит прямо как мышки, — пискнула Варда.

— Не хочу к лекарю, со мной все нормально, — сразу заартачился мелкий вредина. — Пошли уже домой!

— Обязательно, но сначала лекарь.

— По пути как раз живет господин Терби, — сообщила девочка.

Тимош что-то буркнул в ответ и зашагал быстрее. Мне было неудобно гоняться за ним с тяжелой корзиной в руках, да и прохожие толкались локтями и мешали. В какой-то момент я потеряла мальчишку из виду, внутри похолодело.

— Варда! Где твой брат?

Но девочка тоже вертела головой, пытаясь высмотреть знакомую фигуру на людной широкой улице. Ну вот, приехали! Чувствую, малец еще попьет у меня кровушки. Я скрипнула зубами, поставила корзину под ноги и громко позвала:

— Тимош! Куда ты делся?! Иди сюда немедленно!

Прохожие удивленно посмотрели на меня, одна женщина даже остановилась, но спустя пару секунд взгляд ее сделался равнодушным, и она зашагала дальше по своим делам.

— Может, он зашел в какую-то лавку? — предположила Варда.

— Госпожа Танита!

Голос показался знакомым, и я мысленно застонала. Только этой встречи мне сейчас не хватало! Но судьба оказалась не благосклонна: на крыльце магазина сладостей стоял владелец «Радости ювелира» господин Леорг.

Блондин держал в руках бумажную коробку в синий горошек. Он глядел то на Варду, то на меня, и в глазах его плескалось изумление.

Ювелир первым пришел в себя и торопливо спустился по ступеням.

— Варда? Здравствуй, дитя.

Глава 14. Давайте жить дружно

— Та-ак, теперь подними голову… Когда, говоришь, тебя ударили? Позавчера?

Лекарь, господин Терби, был подслеповатым лысым старичком, он жил в самом начале улицы Журавлей. В кабинете остро пахло лекарствами и спиртом, а на стене висел плакат, изображающий скелет человека.

— Все в порядке? Нос не сломан? — спросила я обеспокоенно, когда он закончил осмотр. Все-таки приютскому лекарю я не доверяла.

Господин Терби поправил очки и вытер сухие руки о передник. Скорее по привычке, чем по необходимости.

— Кости и хрящи целы. Я могу выписать мазь, чтобы гематома быстрее рассосалась.

У меня вырвался вздох облегчения. Дети, о чем-то болтая, отошли к окну, а я встала за спиной лекаря. Он покопался в ящике и извлек темную непрозрачную баночку с жестяной крышкой.

— Наносить три раза в день. Только осторожно, чтобы в глаза не попало.

— Благодарю вас.

Старик покачал головой.

— Жаль Малкольма. Долго болел и угас совсем молодым. Сорок два года — это не тот срок. И дети маленькие остались. Но они оказались крепкими, повезло, что не заразились чахоткой от отца.

Я начала вспоминать. Кажется, чахоткой раньше называли туберкулез легких. У Таниты с братом была большая разница в возрасте, целых пятнадцать лет.

— А ты выросла, Танита. Тебе сейчас двадцать семь, да? Помню, как принимал роды у твоей матери. Ты родилась раньше срока, еле выходили. Я часто лечил тебя в детстве, — лекарь ударился в воспоминания, прикрыв глаза. — Помню еще, в тринадцать ты упала с дерева и повредила колено, шрам большой на ноге остался, и ты долго хромала. Сейчас ничего не беспокоит?

Он хорошо знал настоящую Таниту, значит, надо быть настороже и поменьше болтать.

— Нет-нет, господин Терби. В столице долечила, уже давно не беспокоит, — я мило улыбнулась.

Он попросил за свои услуги один серебряный, и я рассталась с деньгами без сожаления. На детях нельзя экономить.

— Возможно, если бы Малкольм обратился к магам, его удалось бы спасти, — негромко продолжил Терби. — Но они редко к нам заезжают.

— Да, вы правы. Но мне тяжело об этом говорить.

— Прости, больше не буду, — он ободряюще похлопал меня по плечу.

Расставшись с лекарем, мы направились домой. Называть это место домом было немного странно, но, уверена, скоро привыкну. Госпожа Санлис не сказала, что вернуться в свой мир я уже никогда не смогу. Возможно, какие-то шансы есть. Но для начала надо выполнить свою задачу по спасению сирот. А что потом?

Однозначно ответить на этот вопрос я не могла. Меня устраивала моя прежняя жизнь, но и здесь не так уж плохо. Пока все складывается удачно, если можно так выразиться.

Я видела, какой радостью загорелись глаза двойняшек, когда мы заходили во двор. Еще бы, они так давно не были дома! Но сейчас тут нет их любимого отца, есть только я. Женщина, которую они принимают за тетю. И лучше бы нам поговорить откровенно. Жить в страхе, храня тайну, тяжело.

— Вернулись! Вы посмотрите, снова дома! — послышался радостный голос тетки Свэньи.

Такое чувство, будто она все время дежурит возле забора, шпионя за соседями.

— Здравствуйте, тетушка! — в один голос прокричали дети.

— Вот радость-то какая! Чего вы там накупили? Пир устроите в честь возвращения?

Я подошла ближе, чтобы перекинуться парой фраз. Дети за моей спиной опять зашуршали бумажками.

— Тетка Свинья. Хрю-хрю, — сдавленно зашептал Тимош, а Варда захихикала.

Я метнула строгий взгляд через плечо. Вот тебе и ангелочки! Лишь бы соседка не услышала. Но мелкие меня проигнорировали, продолжили пакостно хихикать и подхрюкивать.

Свэнья ничего не замечала, продолжая болтать, а я лишь беспомощно шикала на племянников и отвечала как можно громче, пытаясь приглушить звуки детских шалостей.

— Заходите к нам на чай, — пригласила я, и тетя Свэнья радостно согласилась.

— Конечно-конечно, только пирог испеку и мигом к вам!

Оказавшись в доме, первым делом я отправилась на кухню разбирать покупки, а Варда с Тимошем затопотали по лестнице. Наверное, хотят увидеть свои комнаты. Накануне я починила их игрушки, кукол рассадила по полкам, вытерла кораблики Тимоша от пыли.

Не прошло и пяти минут, как со второго этажа послышались крики и ругань. Закатив глаза, я отправилась разбираться. Не хватало еще, чтобы эти непоседы подрались. Среди моих знакомых были братья и сестры, и я знала, что в детстве они все время ссорились из-за всякой ерунды, доходило до боев и разбитых носов.

— Что происходит?

Дети стояли в коридоре напротив портретов, с которых смотрели покойные Малкольм и его жена. Варда терла заплаканные глаза, Тимош надулся и сообщил:

— Она постоянно ревет, надоела!

— Зато ты ногти грызешь и в носу копаешься! — яростно крикнула Варда и топнула ногой.

— А тебе завидно?

— Отстань от меня! Хочу и реву! Я по папе скучаю!

Глава 15. Клад и признание

Набросив на плечи шаль, я торопливо спустилась и на цыпочках вышла во двор. Дети что-то скрывали, раз не хотели мне говорить и дождались глубокой ночи, чтобы прокрасться в сад.

Но что они хотят спрятать или, наоборот, найти?

Дать знать, что я все вижу? Или затаиться и наблюдать? Как-то неловко шпионить. Тем временем Тимош и Варда остановились под вишней, и мальчик принялся копать. Мелкие кладоискатели были так увлечены, что не замечали меня, а высокая трава и разросшиеся кусты вейгелы помогли подобраться ближе и скрыть присутствие.

— Как тебе она? — негромко спросила Варда брата.

Речь обо мне, без сомнений.

— Вроде ничего, но все равно надо быть настороже. Женщины любят притворяться.

Девочка прыснула.

— Так говоришь, будто много в этом понимаешь.

— Вот ты вечно притворяешься такой милой, а сама пакостишь исподтишка и все на меня сваливаешь.

Варда что-то обиженно пробурчала. Тимош работал лопатой так ловко, словно всю жизнь трудился на картофельных полях. Земля летела во все стороны.

— А мне кажется, она хорошая. И вовсе не собирается отнимать наше наследство, — задумчиво проговорила девочка.

— Да уж, странно, что тетушка не прилетела как на крыльях после папиной смерти, чтобы забрать ту самую штуку.

— Тише, не шуми, — одернула Варда брата и завертела головой по сторонам.

Мне было хорошо их видно, а вот дети меня не замечали. Но о чем они говорят? Что могла забрать Танита?

— Какая-то она странная, не находишь? — Тимош воткнул лопату в землю и вытер лоб рукавом. — Ты слышала, как она разговаривает?

Все-таки я слишком сильно отличаюсь от местных, раз даже дети это заметили. Прохладный ветерок пробрался под ночное платье, я переступила с ноги на ногу и плотнее запахнула шаль.

— Ага, и молитву Заступнице не знает.

— Папа говорил, что она терпеть не могла тетку Свэнью и в детстве ее дразнила, а теперь ругает нас за то же самое.

— Тебе еще повезло, что тетя Танита не отходила тебя хворостиной.

— И не говори. Как вспомню воспитателей из приюта с их наказаниями, так сразу начинаю радоваться, что мы убрались оттуда. Тебе еще повезло, что тебя в подвал на ночь не отправляли. А я всего-то подушку порвал. Случайно.

— Ты лупил ей Эмондса, — заметила Варда.

— Ничего ты не понимаешь, это был поединок. Отказаться — значит обесчестить себя.

Девочка захихикала.

— Надо было меньше творить глупости и пакостить, тогда бы и не получал.

Я поежилась, представив, как ребенок провел целую ночь в холодном темном подвале. Надо же додуматься! В современном мире такие наказания считаются дикостью, но тут это в порядке вещей.

— Эй, вообще-то ты тоже пакостишь, просто умеешь лучше скрываться.

— Это потому что я умная.

— Хитрая не значит умная.

А получается, Варда на самом деле не такая беззащитная милашка, какой хочет казаться. И от нее я могу хлебнуть даже больше, чем от Тимоша. Глаз да глаз за ними нужен.

Дети продолжили пререкаться, как вдруг лопата ударилась обо что-то твердое. Двойняшки разом умолкли, а меня затрясло от нетерпения и любопытства.

— Видишь, сундук на месте, это хорошо, — радостно зашептал мальчишка. — Давай, Варда, помогай. Не бойся ручки испачкать.

— Я и не боюсь.

Они опустились на корточки и принялись копаться в земле. А через несколько минут совместными усилиями достали небольшой деревянный сундучок.

— И что мы с ним будем делать? — спросила Варда брата. — Перепрячем?

Кажется, пора выходить из своего укрытия.

Я шагнула на тропинку, кашлянула в кулак и застыла напротив них, скрестив на груди руки. Двойняшки округлили глаза и уставились на меня, как мыши на кота.

— Молодые люди, а что это вы тут делаете среди ночи? — поинтересовалась я.

— Ты за нами следила! Это подло! — пустился в наступление Тимош.

— Я несу за вас ответственность и должна контролировать, чем вы занимаетесь. Взгляните, на дворе ночь, в такое время дети должны спать. А вы, получается, меня обманули, притворщики, — я укоризненно покачала головой. — Что там у вас?

Поняв, что их секрет раскрыт, дети расступились и позволили мне взглянуть на клад. Это был самый обычный сундук для хранения, только что там спрятали?

— Давайте занесем его в дом. Обещаю, что ругаться не буду, — сразу предупредила я, и двойняшки выдохнули с облегчением.

Отряхнув ношу от налипших комьев земли, я внесла сундучок в дом и поставила посреди гостиной, зажгла свечи в канделябре. Хорошо, что здесь уже изобрели спички, и не приходилось мучиться с кремнем и кресалом.

— Я открою!

Варда опустилась на колени, потянула защелку и откинула крышку. Тимош сразу запустил руку внутрь и, сияя как медный пятак, достал фарфоровую свинку-копилку.

Глава 16. Долг

— Вы обещали рассказать, как бриллиант попал к вашему отцу, — напомнила я близнецам за завтраком.

Они уплетали яичницу с таким аппетитом, словно ничего вкуснее в жизни не пробовали.

— Достался от прадеда, — пробубнил Тимош. — Тот был большим любителем приключений.

— Авантюристом, — с умным видом подсказала Варда. — Прадед имел какие-то торговые дела с гномами, и при очередном визите в их горы…

— Дай я расскажу! — перебил мальчик сестру и с сияющими глазами продолжил: — Тогда еще водились дикие драконы, наш предок поспорил с гномами, что прокрадется в драконье логово и возьмет оттуда что-нибудь на память.

Я невольно схватилась за сердце, только от одной мысли стало дурно. Заметив мой испуг, Тимош хихикнул.

— По правде говоря, их веселая компания тогда выпила какого-то гномьего отвара, они в этом толк знают. Но не суть. Прадед хотел доказать этим заносчивым коротышкам, что люди не трусы и тоже чего-то стоят.

— Он спустился в подземелье дракона и, пока тот спал, забрал оттуда бриллиант! Правда, когда убегал, дракон успел подпалить ему пятки, шрамы остались на всю жизнь.

Глаза детишек горели, пока они пересказывали эту, несомненно, веселую историю. Здесь, как и у нас, тоже популярны сказки о бесстрашных укротителях драконов и расхитителях их сокровищ. Я представила, как этот неугомонный авантюрист, хлебнув лишнего, улепетывал от разъяренного дракона со всех ног. Огонь был дедуля.

— И что же, камень обладает магическими свойствами? — спросила я.

Двойняшки пожали плечами, Тимош наколол на вилку огурец.

— Не знаю, отец ничего такого не говорил.

— Многие верят, что сокровища драконов обладают особенной силой, — негромко заметила Варда, и я уловила смятение в ее словах.

— Только хорошей или плохой — это вопрос, — я почесала подбородок и задумалась.

— Да брось ты! Не надо нас запугивать, — Тимош замахал руками, чуть не опрокинув кружку с чаем. — Лучше скажи, в твоем мире совсем-совсем не было магии?

Я уже отвечала на этот вопрос, но дети не верили, для них это казалось дикостью, и они считали мой прежний мир отсталым. Хотя я успела рассказать о чудесах науки и техники.

— Вот у вас уличные фонари и печки работают от магии, а у нас от электричества или газа. А хотите, покажу кое-что? Идем со мной, — и решительно направилась в мастерскую.

На пороге дети помялись в нерешительности. Я представляла, о чем они сейчас думают. Могло показаться, что случится чудо, и за верстаком двойняшки снова увидят отца. Как он сидит, выпиливая очередную заготовку или плавит золото в тигле. На пояс повязан передник, мозолистые пальцы испачканы металлической пылью и въевшейся окалиной. Как он оторвется от работы и посмотрит на них с добродушной улыбкой…

Он этой картины у меня самой защипало в глазах. Я положила одну руку на плечо Тимошу, другую — Варде, и вместе мы зашли внутрь. Притихшие дети прошлись по мастерской, с тоской разглядывая обстановку. Тимош замер рядом с вальцами и потрогал пальцем винт.

— Здесь все по-прежнему, — Варда тяжело вздохнула. — Когда мы были маленькими, папа расстилал на полу одеяло, ставил перед нами коробку с камешками, а сам садился за работу. Мы могли часами перебирать самоцветы. Помню, однажды Тимош…

— Не рассказывай! — на щеках мальчишки вспыхнул румянец, но коварная сестра продолжила:

— Засунул камешек себе в ноздрю, и мы не смогли его достать. Пришлось папе хватать Тимоша в охапку и бежать к господину Терби, чтобы он вытащил камень пинцетом.

— Мне тогда четыре года было.

Он не стал обижаться, только улыбнулся печально. Я наклонилась и достала из-под стола одну из своих сумок. Дети сразу сунули туда любопытные носы, а я взяла обыкновенную туристическую горелку с пьезоподжигом и газовым баллончиком.

— Это и есть твой газ? — недоверчиво спросил Тимош.

— Ага, он называется изобутан. И сейчас он в жидком состоянии.

— Изо… чего? — Варда сощурилась, разглядывая надпись на баллоне. Конечно, девочка не поняла ни слова на моем языке. — Папа использовал в работе драконье пламя.

Это я уже знала. Моих запасов не хватит надолго, придется когда-нибудь набраться смелости и испытать методы Малкольма. Если хочу стать настоящим ювелиром, надо отбросить страх. Только смелым покоряются моря!

Я направила горелку в противоположную от детей сторону.

— Нужно просто повернуть этот оранжевый вентиль… — газ потек на волю с негромким шипением, двойняшки затаили дыхание. — И нажать на него, чтобы высечь искру.

На конце трубки вспыхнул язык рыже-голубого пламени.

— Ничего себе!

— А как это получается?

Тимош с Вардой засыпали меня вопросами, и я терпеливо объяснила принцип действия. Мы так увлеклись, что не сразу услышали стук в двери лавки.

— Кого там принесло? — недовольно поинтересовался Тимош и потянул загребущие ручонки. — Дай попробую.

— Не вздумай! Детям нельзя играть с огнем.