За пять минут до поцелуя. Акт 1

Глава 1 - Одно утро на двоих

Любовь — коварное чувство. Оно может возникнуть внезапно, перевернув всю жизнь с ног на голову. А может постепенно зреть, оставаясь загадкой до самого последнего момента, когда назад уже не повернешь.

Я осознал это на собственном опыте в тот самый день, когда взглянул на самую близкую свою подругу так, как не смотрел никогда.

***

Это утро началось довольно банально. Я проснулся не из-за будильника или привычки. В последнее время меня будит кое-что поприятней.

Лиза…

Она врывается в сон без стука. Такая яркая и настойчивая, что спать дальше просто невозможно.

Я открыл глаза, пролежав еще пару минут, глядя в серый потолок. В голове без конца крутится образ подруги детства: Лиза, с взъерошенными после сна волосами, в моей дурацкой футболке со старой рок-группой, которую она вечно таскает, пытается сварить себе кофе и обязательно заляпывает при этом плиту. Представив, как она смешно морщит нос от гари, я неспециально улыбнулся.

Ну что за глупости. Пора вставать.

На кухне меня всегда ждет моя старенькая, но верная рожковая кофемашина. Глядя на нее, я вновь вспомнил всплывший образ, но быстро попытался отвлечься.

Засыпал в холдер свежемолотые зерна. Старушка недовольно заворчала, прогревая воду. Пришлось подождать. Хороший кофе, как и хорошая женщина, не терпит суеты.

Через минуту густая, темно-шоколадная струйка эспрессо потекла в чашку, наполняя кухню единственным запахом, способным по утрам конкурировать с мыслями о Лизе. Горький, крепкий, без сахара и прочей ерунды.

Спустя четверть часа я уже припарковался у подъезда подруги. Мой старенький серый «ниссан» занял давно облюбованное место. Я купил его на первую большую зарплату, сам перебрал двигатель и перешил салон.

Лиза обожает эту машину. Иногда мне даже кажется, что она относится к ней теплее, чем ко мне.

Ровно в восемь тридцать три — она всегда опаздывает на три минуты — дверь подъезда хлопнула, и на крыльцо вылетела яркая девушка. Красная куртка, несуразный пучок на макушке, из которого выбиваются непослушные пряди, и улыбка, от которой в груди становится тепло.

Лиза со сверкающими глазами подскочила к машине и, забравшись в нее, по привычке слегка хлопнула дверью. Специально выждала несколько мгновений с коварной улыбкой, ожидая того, что отчитаю. А затем, поняв, что в этот раз ворчать я не намерен, кинула сумку на заднее сиденье.

— Приветики. Сильно опоздала?

— Вообще нет, — соврал я, не меняясь в лице. — Сам только подъехал.

Не успел договорить, как ее рука уже метнулась к магнитоле. Наш утренний ритуал.

— А ну стоять, — я мягко перехватил ее запястье. — Там моя любимая группа.

— Ник, твоя любимая группа ужасно играет, — посмеялась девушка, проявляя излюбленную настойчивость. — Давай включим что-то повеселее.

Начался наш привычный танец пальцев. Лиза пыталась прорваться к кнопкам, я блокировал ее атаки. Ее пальцы были холодными, и я ловил себя на мысли, что хочу просто взять ее ладонь в свою и согреть.

Что-то в последнее время мыслей о подобных деталях у меня чересчур много, но избавиться от них никак не получается.

— Ты музыкальный вандал, — возмутился я, когда ей почти удалось нажать на поиск радиостанций.

— А ты — унылый ретроград. Нам нужна бодрость, а не эта похоронная процессия. Ну же, не упрямься.

В конце концов, приблизившись и уколов меня пальцами в бок, она прорвала оборону. Салон тут же заполнила какая-то до тошноты позитивная попса про любовь до гроба и летние ночи. Я картинно закатил глаза, но, видя, как Лиза тут же начала притопывать ногой в такт и подпевать, не смог сдержать улыбки.

Пусть наслаждается победой.

Следующее место — кофейня «Утренняя сова». Наше излюбленное место. Крохотное помещение с огромными, вечно запотевшими окнами. С запахом корицы и, конечно, кофе. За стойкой, как всегда, Макс — бородатый добряк.

— О, полуночники, — выдал он вместо приветствия, стоило нам только зайти. — Вам как обычно, парочка?

Сердце аж кольнуло. А ведь мне не привыкать.

Каждый раз Макс встречает нас разными фразочками с одним и тем же смыслом.

«Парочка».

Я ненавижу это слово. И больше всего на свете хочу, чтобы оно было правдой.

— Да. Сделай, как всегда.

— Вы к нам частенько заглядываете. И всегда почти в одно и то же время, — выдал он с ухмылкой.

— Заезжаем по пути на учебу. Экономим на бензине.

— И на кофе! — тут же встряла Лиза, хитро подмигнув Максу. — Потому что платит всегда этот джентльмен.

Я смотрел на Лизу и думал, как же это выматывает — быть «просто другом». Просто парнем, который всегда рядом. Который подвезет, купит кофе, выслушает ее восторги по поводу нового преподавателя или жалобы на сломавшийся ноготь. Каждое такое «просто» — это еще один шажок в сторону френдзоны, из которой, кажется, уже нет выхода.

Макс принялся за работу. Утрамбовал кофейную таблетку, вставил холдер в группу. Щелчок, шипение, и вот уже две густые, маслянистые струйки эспрессо наполняют маленькую белую чашку, источая божественный аромат. Это для меня. Двойной эспрессо, немного кипятка. Крепкий, черный, бескомпромиссный.

А для нее — целый аттракцион в большом бумажном стакане. Горячее молоко, карамельный сироп, немного эспрессо, а сверху — огромная шапка взбитых сливок и щедрая россыпь шоколадной крошки.

— Черный, как твоя душа, — подколола Лиза, забрав свой стакан и взглянув при этом на мой.

— Скорее, как мои шансы послушать в машине что-то приличное, — отшутился в ответ.

Вернувшись в машину, я откинулся на спинку сидения, насладился ароматом кофе и сделал первый глоток. Обжигающая, концентрированная горечь привела мысли в порядок.

Лиза же с детским восторгом принялась пить свой десерт через трубочку. На кончике ее носа осталось смешное белое пятнышко от сливок. Я не смог не обратить на это внимание.

— У тебя тут… — я потянулся через разделявшую нас консоль и осторожно, кончиком большого пальца, стер сливки.

Глава 2 - Архитектор и журналист

После пар я снова ушел в подполье. Моим убежищем частенько становится архитектурная мастерская на цокольном этаже. Личный, заботливо обустроенный бардак, где я могу спокойно дышать.

Воздух здесь всегда кажется особенным. Терпкий аромат клея, сладковатая пыль от резки дерева, химия от баллончика с краской и запах простого картона. Вокруг царит творческий хаос. Столы завалены линейками, стопками ватмана, острыми макетными ножами и чужими проектами — от едва начатых и брошенных до почти готовых городов-призраков.

Но я всего этого не замечал. Передо мной, на огромном столе, раскинулся мой собственный мир. Курсовой проект — макет футуристического эко-города. Моя любовь и ненависть последних недель.

Это не просто набор домиков. Это живая, дышащая система. Здания с плавными линиями, увитые зелеными гирляндами плюща. Прозрачные купола, жадно ловящие дневной свет. Тонкие, как паутинки, пешеходные мосты, парящие в воздухе. Я полночи, согнувшись в три погибели, вырезал из крашеной губки крошечные деревья и мастерил ветряки, которые и правда крутились, если на них хорошенько подуть. В этом картонном мирке я главный. Я решаю, куда потечет река и где будут гулять люди. Все здесь подчиняется только мне. Полная противоположность реальной жизни.

Я так углубился в работу, что, кажется, перестал дышать. Нужно было приладить на место центральную башню — самое сложное, что было в проекте, со спиральным пандусом, который никак не хотел держаться. Мои пальцы, все в мелких порезах и засохших каплях клея, осторожно, почти с нежностью, держали пинцет с очередной деталькой размером с ноготь. Вокруг не было ничего. Ни нудной философии, ни дурацких споров, ни ее зеленых глаз. Только я, мой город и оглушительная, блаженная тишина в голове.

Но продлилось это недолго.

— Эй, творец. Николай Беляев, прием-прием!

Я подскочил на месте так, что пинцет звякнул о макет, и я чуть не устроил своему городу локальный апокалипсис. На пороге показалась Лиза. В одной руке я заметил большой бумажный пакет. Ладонью второй девушка наигранно прикрывает глаза.

— Привет, — выдал со вздохом.

— У вас тут от гениальности не ослепнуть?

Я не сдержал смешка, отложив инструмент в сторону.

— Острячка. Заходи, только осторожней, тут повсюду строительный мусор. Не хватало еще, чтобы ты ногу сломала.

Она, крадучись, как кошка, пробралась между столами и заглянула мне через плечо.

— Ого… — в женском голосе прозвучало неподдельное восхищение. — Ник, это просто невероятно. На фотках и вполовину не так круто.

Лиза поставила пакет на единственный свободный уголок стола. Из него показалась большая картонная коробка. Я открыл ее, и в лицо ударила горячая волна божественного аромата.

Та самая паста. Сливочный соус, в котором утопают пухлые розовые креветки и черные ракушки мидий. Сверху все это щедро посыпано свежей, мелко нарубленной петрушкой.

— Твоя честно проигранная порция, — с гордостью объявила Лиза, протягивая мне пластиковую вилку.

— Ты мой личный супергерой, — пробормотал я, накручивая на вилку первую порцию спагетти. Это было что-то. Сладковатые сливки, соленый привкус моря от креветок, легкая чесночная нотка.

Сначала я думал, что Лиза просто отдаст еду и уйдет, но она не торопилась. Обошла стол и с таким искренним любопытством принялась разглядывать мой макет, что я даже перестал жевать.

Она не просто смотрела. Она всматривалась, наклоняла голову, будто пыталась заглянуть внутрь картонных домов.

— Слушай, а почему они у тебя такие… овальные? — спросила, аккуратно ткнув пальцем в сторону жилого квартала.

— Это называется бионическая архитектура. Форма яйца — самая крепкая. Нагрузка распределяется равномерно. И углов нет, значит, и сквозняков тоже.

Она кивнула. Мне показалось, что не просто сделала вид, мол поняла, а правда задумалась.

— А эти крыши, все в траве… это же не просто для красоты?

— Не-а. Это система сбора дождевой воды. Она проходит через землю, фильтруется, и ее потом можно использовать. И летом в домах не так жарко.

Я рассказывал, а она слушала. Моментами задавала вопросы. Не глупые, вроде «а человечки тут будут?», а на удивление толковые.

Я увлеченно объяснял ей про поезда на магнитной подушке, про систему переработки мусора прямо в домах, про стекла с солнечными батареями. Впервые говорил о своей работе с кем-то, кто не был преподом или таким же двинутым архитектором. И этот кто-то, черт побери, меня понимал.

Лиза обошла стол и замерла у чертежа центральной башни. Долго вглядывалась в паутину линий и цифр, потом снова перевела взгляд на макет.

— Погоди-ка. А вот здесь… — вдруг выдала Лиза, нахмурив брови. Осторожно дотронулась кончиком ногтя до того самого места, где мой несчастный спиральный пандус крепился к башне. — Мне кажется, или тут нагрузка на опору неправильная?

Я скептически усмехнулся. Ну да, конечно. Журналист сейчас научит меня сопромату.

— Лиз, это сложный узел. Я две ночи над ним сидел, тут все рассчитано до миллиметра.

— Да я же помню, ты сам мне рассказывал! — она даже топнула ногой, доказывая свою правоту. — Месяц назад, когда ты делал тот проект моста и психовал из-за… консоли. Точно, консоли! Ты тогда еще полчаса жаловался, что вся нагрузка уходит в одну точку и это самое слабое место. Здесь то же самое, нет? Пандус просто висит в воздухе, опираясь только на башню в одном месте.

Я замер с вилкой на полпути ко рту. Консоль. Она запомнила. Я и правда целый вечер ныл ей по телефону про ту дурацкую балку.

Отложив еду, я схватился за калькулятор. Пальцы, не слушаясь, застучали по кнопкам. Раз. Другой.

Не может быть…

Она оказалась права.

Одна цифра. Одна идиотская, дурацкая ошибка в расчетах, и весь мой красивый, изящный пандус сложился бы, как карточный домик.

Я медленно поднял на девушку глаза. Она смотрит на меня с тревогой, будто боится, что обидела своей догадкой.